ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ

Я

Мой дух не изнемог во мгле противоречий, Не обессилел ум в сцепленьях роковых. Я все мечты люблю, мне дороги все речи, И всем богам я посвящаю стих. Я возносил мольбы Астарте и Гекате, Как жрец, стотельчих жертв сам проливал я кровь, И после подходил к подножиям распятий И славил сильную, как смерть, любовь. Я посещал сады Ликеев, Академий, На воске отмечал реченья мудрецов; Как верный ученик, я был ласкаем всеми, Но сам любил лишь сочетанья слов. На острове Мечты, где статуи, где песни, Я исследил пути в огнях и без огней, То поклонялся тем, что ярче, что телесней, То трепетал в предчувствии теней. И странно полюбил я мглу противоречий И жадно стал искать сплетений роковых. Мне сладки все мечты, мне дороги все речи, И всем богам я посвящаю стих...

¤ ¤ ¤

Давно ушел я в мир, где думы, Давно познал нездешний свет. Мне странны красочные шумы, Страстям — в душе ответа нет. Могу я медлить миг мгновенный, Но ввысь иду одной тропой. Кто мне шепнул о жизни пленной? — Моя звезда! я только твой

МУЧИТЕЛЬНЫЙ ДАР

И ношусь, крылатый вздох,
Меж землей и небесами.
Е.Баратынский                           

Мучительный дар даровали мне боги, Поставив меня на таинственной грани. И вот я блуждаю в безумной тревоге, И вот я томлюсь от больных ожиданий. Нездешнего мира мне слышатся звуки, Шаги эвменид и пророчества ламий... Но тщетно с мольбой простираю я руки, Невидимо стены стоят между нами. Земля мне чужда, небеса недоступны, Мечты навсегда, навсегда невозможны. Мои упованья пред небом преступны, Мои вдохновенья пред небом ничтожны!

¤ ¤ ¤

Случайность и намеренность Их разум разделил, Не верю я в уверенность И в силу наших сил. Творим мы волю божию, Намеренья Судьбы, – Идем по бездорожию В оковах, как рабы. Но жажда совершенного – Величия залог. Мы выше мира тленного, И в наших душах – бог.

ЖИЗНЬ

Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду, И коршуна влечет над нивами к добыче, И гидре маленькой дает дышать в пруду. В пустыне выжженной встает былинкой смелой, В ничтожной капельке селит безмерный мир, Рождает каждый миг, вплетает тело в тело И семена существ проносит чрез эфир! От грозных пирамид и гордых библиотек До гор, воздвигнутых из ракушек морских, От криков дикаря, метнувшего свой дротик, До черного червя, который мудро тих,— Сверкает жизнь везде, грохочет жизнь повсюду! Бросаюсь в глубь веков, — она горит на дне… Бегу на высь времен, — она кричит мне: буду! Она над всем, что есть; она — во всем, во мне! О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все — лишь беглый блеск на вечном море лет!

ПЕРЕШЕДШИЕ — ОСТАВШИМСЯ

Мы — здесь! мы — близко! Ты не веришь? О, бедный! о, незрячий брат! Ты мир неверной мерой меришь! Пойми, — чему ты верить рад: Что бесконечна жизнь; потери ж Обманывают только взгляд! Твой взор не видит. Всё ж мы близко, Вот здесь, вот там и близ тебя! Пусть Смерть глазами василиска Глядит, мгновенное губя: Сияньем неземного диска Любовь горит, всегда любя. Усни для этой жизни косной: В твоей руке твой карандаш Шепнет, что есть иные весны, И ты узнаешь голос наш. Дух торжествует светоносный, Твоя и наша жизнь — всё та ж! Сейчас, вот в этот миг, не в высь ли Твои возносятся мечты? То мы подсказываем мысли Тебе — из тайны темноты; То наши помыслы нависли Над сном твоим: им внемлешь ты! Жить лишь до смерти – слишком мало! Того не допустил Творец. Пути безгранны идеала. Далеки цели и венец. Смерть! смерть земли! твое где жало? Жизнь! Жизнь земли! твой где конец?

СЫН ЗЕМЛИ

Я – сын земли, дитя планеты малой, Затерянной в пространстве мировом, Под бременем веков давно усталой, Мечтающей бесплодно о ином. Я – сын земли, где дни и годы – кратки, Где сладостна зеленая весна, Где тягостны безумных душ загадки, Где сны любви баюкает луна. От протоплазмы до ихтиозавров, От дикаря с оружьем из кремня, До гордых храмов, дремлющих меж лавров, От первого пророка до меня, – Мы были узники на шаре скромном, И сколько раз, в бессчетной смене лет Упорный взор земли в просторе темном Следил с тоской движения планет! К тем сестрам нашей населенной суши, К тем дочерям единого отца Как много раз взносились наши души, Мечты поэта, думы мудреца! И, сын земли, единый из бессчетных, Я в бесконечное бросаю стих, – К тем существам, телесным иль бесплотным, Что мыслят, что живут в мирах иных. Не знаю, как мой зов достигнет цели, Не знаю, кто привет мой донесет, Но, если те любили и скорбели, Но, если те мечтали в свой черед И жадной мыслью погружались в тайны, Следя лучи, горящие вдали, – Они поймут мой голос не случайный, Мой страстный вздох, домчавшийся с земли! Вы, властелины Марса иль Венеры, Вы, духи света иль, быть может, тьмы, – Вы, как и я, храните символ веры: Завет о том, что будем вместе мы!

ГОЛОС ИНЫХ МИРОВ

Пусть мучит жизнь, и день, что прожит, Отзвучьем горьких дум тревожит, И душу скорбь коварно гложет; Взгляни в ночные небеса, Где пала звездная роса, Где Млечный Путь, как полоса, Пролег и свет на светы множит; Вглядись покорно в чудеса,— И Вечность нежно уничтожит В тебе земные голоса, Бессонной памяти положит Повязку мрака на глаза; Застынет, не упав, слеза, И миг в безбрежном изнеможет! Целит священная безбрежность Всю боль, всю алчность, всю мятежность, Смиряя властно безнадежность Мечтой иного бытия! Ночь, тайн созданья не тая, Бессчетных звезд лучи струя, Гласит, что рядом с нами – смежность Других миров, что там – края, Где тоже есть любовь и нежность, И смерть, и жизнь, – кто знает, чья? Что небо – только порубежность Планетных сфер, даль – колея, Что сонмы солнц и наше "я" Влечет в пространстве – Неизбежность!

В ГОРНЕМ СВЕТЕ

Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла Ложится в ней. Но, неизменно, Мечта свободная – светла! Бывало, жизнь мутили страсти, Как черный вихрь морскую гладь; Я, у враждебных чувств во власти, То жаждал мстить, то мог рыдать. Но, как орел в горах Кавказа, За кругом круг, уходит ввысь, Чтоб скрыться от людского глаза, – Желанья выше вознеслись! Я больше дольних смут не вижу, Ничьих восторгов не делю; Я никого не ненавижу И – страшно мыслить – не люблю! Но, с высоты полета, бездны Открыты мне – былых веков: Судьбы мне внятен ход железный И вопль умолкших голосов. Прошедшее, как дно морское, Узором стелется вдали; Там баснословных дней герои Идут, как строем корабли. Вникая в смысл тысячелетий, В заветы презренных наук, Я словно слышу, в горнем свете. Планетных сфер певучий звук: И, прежнему призванью верен, Тот звук переливаю в стих, Чтоб он, отчетлив и размерен, Пел правду новых снов моих!

¤ ¤ ¤

Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.

МОЛОДОСТЬ МИРА

Нет! много ли, мало, чем бы ты вымерил Все, что в тысячелетия, как в пропасть упало, – Материки, что исчезли, расы, что вымерли, От совета Лемуров до совета в Рапалло? Имена персеидами падают в памяти, Царей, полководцев, ученых, поэтов... Но далеко ль еще по тем же тропам идти, Набирая в ненужный запас то и это? На пути библиотеки стоят цитаделями, Лагерями – архивы, загражденьем – музеи... Вдребезги грудь о песни к Делии, Слеп от бомб риккертианства, глух от древних Тезеев. Но океаны поныне кишат протоплазмами, И наш радий в пространствах еще не растрачен, И дышит Земля земными соблазнами, В мириадах миров всех, быть может, невзрачней. А сколько учиться, – пред нами букварь еще! Ярмо на стихии наложить не пора ли, Наши зовы забросить на планету товарищу, Шар земной повести по любой спирали? Человек! свои мерки опять переиначь! а то Уронишь афишу, озадаченный зритель! Человечеством в жизни ныне не начата ль? Лишь вторая глава там, в Санта-Маргарите?

МИР ЭЛЕКТРОНА

Быть может, эти электроны – Миры, где пять материков, Искусства, знанья, войны, троны И память сорока веков! Еще, быть может, каждый атом – Вселенная, где сто планет; Там всё, что здесь, в объеме сжатом, Но также то, чего здесь нет. Их меры малы, но все та же Их бесконечность, как и здесь; Там скорбь и страсть, как здесь, и даже Там та же мировая спесь. Их мудрецы, свой мир бескрайный Поставив центром бытия, Спешат проникнуть в искры тайны И умствуют, как ныне я; А в миг, когда из разрушенья Творятся токи новых сил, Кричат, в мечтах самовнушенья, Что бог свой светоч загасил!

МЫСЛЕННО, ДА!

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы! Я пластался мечтой над огромной сожженностью Сахары, тонул в знойных зарослях Бирмы; Я следил, веки сжав, как с руки краснокожего, Вся в перьях, летя, пела смерти вестунья; Я слушал, чтоб в строфы влить звука похожего Твой грохот, твой дым, в твердь, Мози-оа-Тунья! Сто раз, нет, сто сотен, пока свое пол-лица Земля крыла в сумрак, – покой океанам! – Я белкой метался к полюсу с полюса, Вдоль всех параллелей, по всем меридианам. Все хребты твои знаю, все пропасти в кратерах, Травы всяческих памп, всех Мальстрёмов содомы: Мой стимер, где б ни был, – в знакомых фарватерах, Мой авто – всюду гость, мой биплан – всюду дома! И как часто, сорван с комка зеленого, Той же волей взрезал я мировое пространство, Спеша по путям светодня миллионного, Чтоб хоры светил мне кричали: «Постранствуй!» И с Марса, с Венеры, с синего Сирия Созерцал, постигал жизнь в кругу необъятном, Где миг мига в веках – наш Египет – Ассирия, А «я» – электрон, что покинул свой атом!