АФАНАСИЙ ФЕТ

¤ ¤ ¤

Как беден наш язык! – Хочу и не могу. – Не передать того ни другу, ни врагу, Что буйствует в груди прозрачною волною. Напрасно вечное томление сердец, И клонит голову маститую мудрец Пред этой ложью роковою. Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук Хватает на лету и закрепляет вдруг И тёмный бред души и трав неясный запах; Так, для безбрежного покинув скудный дол, Летит за облака Юпитера орёл, Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах.

ЛАСТОЧКИ

Природы праздный соглядатай, Люблю, забывши всё кругом, Следить за ласточкой стрельчатой Над вечереющим прудом. Вот понеслась и зачертила – И страшно, чтобы гладь стекла Стихией чуждой не схватила Молниевидного крыла. И снова то же дерзновенье И та же тёмная струя, – Не таково ли вдохновенье И человеческого я? Не так ли я, сосуд скудельный, Дерзаю на запретный путь, Стихии чуждой, запредельной, Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

МУЗА

Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
Пушкин                            

Ты хочешь проклинать, рыдая и стеня, Бичей подыскивать к закону. Поэт, остановись! не призывай меня, – Зови из бездны Тизифону. Пленительные сны лелея наяву, Своей божественною властью Я к наслаждению высокому зову И к человеческому счастью. Когда, бесчинствами обиженный опять, В груди заслышишь зов к рыданью, – Я ради мук твоих не стану изменять Свободы вечному призванью. Страдать! – Страдают все – страдает темный зверь, Без упованья, без сознанья, – Но перед ним туда навек закрыта дверь, Где радость теплится страданья. Ожесточенному и черствому душой Пусть эта радость незнакома. Зачем же лиру бьешь ребяческой рукой, Что не труба она погрома? К чему противиться природе и судьбе? – На землю сносят эти звуки Не бурю страстную, не вызовы к борьбе, А исцеление от муки.

УГАСШИМ ЗВЕЗДАМ

Долго ль впивать мне мерцание ваше, Синего неба пытливые очи? Долго ли чуять, что выше и краше Вас ничего нет во храмине ночи? Может быть, нет вас под теми огнями: Давняя вас погасила эпоха, – Так и по смерти лететь к вам стихами, К призракам звезд, буду призраком вздоха!

¤ ¤ ¤

Не тем, Господь, могуч, непостижим Ты пред моим мятущимся сознаньем, Что в звездный день твой светлый серафим Громадный шар зажег над мирозданьем И мертвецу с пылающим лицом Он повелел блюсти твои законы, Всё пробуждать живительным лучом, Храня свой пыл столетий миллионы. Нет, ты могуч и мне непостижим Тем, что я сам, бессильный и мгновенный, Ношу в груди, как оный серафим, Огонь сильней и ярче всей вселенной. Меж тем как я – добыча суеты, Игралище ее непостоянства, – Во мне он вечен, вездесущ, как ты, Ни времени не знает, ни пространства.

¤ ¤ ¤

Всё, всё мое, что есть и прежде было, В мечтах и снах нет времени оков; Блаженных грез душа не поделила: Нет старческих и юношеских снов. За рубежом вседневного удела Хотя на миг отрадно и светло; Пока душа кипит в горниле тела, Она летит, куда несет крыло. Не говори о счастье, о свободе Там, где царит железная судьба. Сюда! сюда! не рабство здесь природе – Она сама здесь верная раба.

¤ ¤ ¤

Кому венец: богине ль красоты Иль в зеркале её изображенью? Поэт смущён, когда дивишься ты Богатому его воображенью. Не я, мой друг, а Божий мир богат, В пылинке он лелеет жизнь и множит, И что один твой выражает взгляд, Того поэт пересказать не может.

СМЕРТИ

Когда, измучен жаждой счастья И громом бедствий оглушён, Со взором, полным сладострастья, В тебе последнего участья Искать страдалец обречён, – Не верь, суровый ангел бога, Тушить свой факел погоди. О, как в страданьи веры много! Постой! безумная тревога Уснёт в измученной груди. Придёт пора – пора иная: Повеет жизни благодать, И будет тот, кто, изнывая, В тебе встречал предтечу рая, Перед тобою трепетать. Но кто не молит и не просит, Кому страданье не дано, Кто жизни злобно не поносит, А молча, сознавая, носит Твоё могучее зерно, Кто дышит с равным напряженьем, – Того, безмолвна, посети, Повея полным примиреньем, Ему предстань за сновиденьем И тихо вежды опусти.

¤ ¤ ¤

Как нежишь ты, серебряная ночь, В душе расцвет немой и тайной силы! О! окрыли и дай мне превозмочь Весь этот тлен, бездушный и унылый. Какая ночь! алмазная роса Живым огнем с огнями неба в споре. Как океан, разверзлись небеса, И спит земля и теплится, как море. Мой дух, о ночь! как падший серафим, Признал родство с нетленной жизнью звездной, И, окрылен дыханием твоим, Готов лететь над этой тайной бездной.

СРЕДИ ЗВЕЗД

Пусть мчитесь вы, как я покорны мигу, Рабы, как я, мне прирожденных числ, Но лишь взгляну на огненную книгу, Не численный я в ней читаю смысл, В венцах, лучах, алмазах, как калифы, Излишние средь жалких нужд земных, Незыблемой мечты иероглифы, Вы говорите: «Вечность – мы, ты – миг. Нам нет числа. Напрасно мыслью жадной Ты думы вечной догоняешь тень; Мы здесь горим, чтоб в сумрак непроглядный К тебе просился беззакатный день. Вот почему, когда дышать так трудно, Тебе отрадно так поднять чело С лица земли, где всё темно и скудно, К нам, в нашу глубь, где пышно и светло».

¤ ¤ ¤

Одним толчком согнать ладью живую С наглаженных отливами песков, Одной волной подняться в жизнь иную, Учуять ветр с цветущих берегов, Тоскливый сон прервать единым звуком, Упиться вдруг неведомым, родным, Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам, Чужое вмиг почувствовать своим, Шепнуть о том, пред чем язык немеет, Усилить бой бестрепетных сердец — Вот чем певец лишь избранный владеет, Вот в чём его и признак и венец.

¤ ¤ ¤

Дух всюду сущий и единый…
Державин                                  

Я потрясён, когда кругом Гудят леса, грохочет гром И в блеск огней гляжу я снизу, Когда, испугом обуян, На скалы мечет океан Твою серебряную ризу. Но просветлённый и немой, Овеян властью неземной Стою не в этот миг тяжёлый, А в час, когда, как бы во сне, Твой светлый ангел шепчет мне Неизречённые глаголы. Я загораюсь и горю, Я порываюсь и парю В томленьях крайнего усилья И верю сердцем, что растут И тотчас в небо унесут Меня раскинутые крылья.

СМЕРТИ

Я в жизни обмирал и чувство это знаю, Где мукам всем конец и сладок томный хмель; Вот почему я вас без страха ожидаю, Ночь безрассветная и вечная постель! Пусть головы моей рука твоя коснется И ты сотрешь меня со списка бытия, Но пред моим судом, покуда сердце бьется, Мы силы равные, и торжествую я. Еще ты каждый миг моей покорна воле, Ты тень у ног моих, безличный призрак ты; Покуда я дышу - ты мысль моя, не боле, Игрушка шаткая тоскующей мечты.