ОПЫТЫ ВОСПРИЯТИЯ ТОНКОГО МИРА В ПРЕДГОРЬЕ ПАМИРА

Наверное, в жизни каждого человека есть особые события, которые очень ярко и красочно запечатлеваются в его сознании и остаются в его памяти на всю оставшуюся жизнь. Для меня таким особым событием стало посещение долины горной реки Сиама, что бурно течет в предгорье Памира. Прошло уже 22 года, как мне посчастливилось побывать в этих благословенных Богом краях, но и сейчас, вспоминая эти далекие события, передо мной снова, как вживую, встают в памяти эти удивительные пейзажи горного мира. Но речь в моем дальнейшем повествовании пойдет не столько о красотах этих мест, сколько о моих скромных опытах восприятия воздействия Тонкого мира гор на сознание.

 

Итак, в мае 1992 г. мне удалось уговорить моих знакомых Сергея и Инну взять меня с собой в поездку на горную реку Сиама, что протекает в восточных отрогах Гиссарского хребта в предгорье Памира. Несколько лет назад они уже дважды побывали в долине этой реки, мне же предстояло воочию увидеть эти горные красоты впервые. После долгих сборов, советов и напутствий наших общих знакомых в начале июля мы втроем вылетели в Душанбе.

После прилета, утром следующего дня мы сели в автобус и поехали к альп-лагерю, который находился в 55 км от Душанбе в долине р. Варзоб. Именно в этом месте в Варзоб вливалась р. Сиама. Я впервые увидел горы и вдалеке снежные вершины – зрелище прекрасное, дух захватывало от восторга.

Сиама – очень чистая горная река, берущая свое начало в горах, километрах в двадцати от слияния. Вода в ней бирюзовая, холоднющая (+4-6 градусов), текущая со снежных вершин окрестных гор. Как мне говорили, вода в Сиаме богата солями серебра. Сиама река неширокая – всего 10-15 метров, но очень бурная. Если упадешь в воду, то о камни разобьет в момент. Пока мы шли по долине Сиамы к нашему будущему месту стоянки, встретили несколько памятников погибшим туристам и альпинистам.

Место нашего базового лагеря – небольшой остров, образованный при слиянии Сиамы с ее притоком Большой Игизак. Через три часа мы дошли до цели, перебрались по бревну на остров и стали располагаться. Этот остров – место, известное различного рода туристам, йогам и исследователям Тонкого мира. Длина его порядка 100 м, максимальная ширина около 20 м. На острове и по склонам гор росли ивы, а также маленькие карликовые деревья и густой кустарник. Место чудесное, красоты необыкновенной. Над нами, напротив острова, возвышалась почти отвесная скала, уходящая ввысь на сто метров, она служила своеобразным экраном, посылавшим на наш остров эфирную энергию от слияния рек.

Высота местности в этом районе составляла примерно 2000 м. Вдалеке, километрах в десяти от нас, вдоль долины Сиамы вырисовывались в дымке снежные вершины четырехтысячников (выше в этом районе гор нет). В общем, место чудесное – я был в таких местах впервые в жизни, все было очень интересно и необычно. На острове и вблизи реки в изобилии росли большие серебристые ивы или ракиты, но дальше вверх по склонам гор деревья уменьшались в размерах и постепенно переходили в густой кустарник. Практически везде на острове стоял мощный шум от бурлящей Сиамы, и только в самом центре острова было несколько тише. В эти первые дни нашего путешествия мы были на острове совсем одни.

Приблизительно через один-два часа после того как мы разбили палатки и расположились на поляне острова, у меня в голове появились интересные звуковые эффекты, видимо, обусловленные постоянным шумом реки. Я постоянно и очень явно слышал звон разбитого стекла, звуки работы двигателя трактора или вертолета, а затем в голове чередой стали проигрываться мои любимые со студенческих лет композиции «Битлз». Пару раз четко слышал, как кто-то невидимый звал меня по имени. Сергея в это время тоже кто-то окликнул по имени. Затем я слышал мелодию и различал отдельные слова старой революционной песни. Все это для меня было очень необычно и странно. Но Сергей сказал, что такие звуковые проявления – обычное дело для этого места. На следующий день эти звуки пропали. Возможно, моя психика уже адаптировалась к местным условиям. В первую же ночь в состоянии полудремы я видел очень яркие астральные картинки, но смысл их совсем не понял.

Днем температура воздуха на острове доходила до +20-25, ночью она падала до +7-8, так что перед сном приходилось одеваться в теплые свитера и куртки. По окрестным горам или будучи на острове я всегда ходил с фотоаппаратом, в надежде увидеть и сфотографировать НЛО или «Гошу» – так многие исследователи называли снежного человека, обитавшего в этом районе гор.

Дневные режимы у меня и моих спутников были разные. Сергей и Инна большую часть своего времени проводили на острове рядом с палатками. Они нередко медитировали, любовались природой, сидя на камнях возле реки, читали, готовили пищу и собирали целебные травы. Для меня же тут было все в новинку. Поэтому я как можно чаще старался ходить по окрестным горам. Как правило, я занимался фотосъемкой гор и неба в надежде запечатлеть невидимые эфирные и астральные образования (НЛО) в различных спектрах видимого света. Днем мы собирались на обед, ели традиционный рис, пили травяной чай, беседовали и делились своими впечатлениями от увиденного, а затем опять каждый занимался своими делами.

В эти первые дни мы были единственными обитателями нашего острова. Только изредка по более пологому берегу Сиамы проходили пастухи с небольшими отарами овец, направляясь к дальним альпийским лугам. Они, как правило, радостно приветствовали нас, а иногда заходили к нам на остров попить чаю и поговорить о жизни.

Через несколько дней состоялся еще один интересный опыт звукового общения с Тонким миром. Я сидел в одиночестве на самой оконечности острова и любовался горной природой, с наслаждением вдыхая чудесные ароматы горных трав. Было тихо, только в паре метров от меня грохотала река. И вдруг шум реки как бы одномоментно выключился и в голове (в сознании) заиграла очень простая пастушечья мелодия, исполняемая на дудочке или флейте. Невидимый пастушок играл для меня свою незамысловатую мелодию. Причем было явное ощущение, что он, невидимый, медленно расхаживает передо мною. Бинауральный эффект явно прослеживался. Звуки ощущались то слева, то перемещались вправо. Наконец, я решил сфотографировать то место, откуда по моим ощущениям шли звуки. Как выяснилось потом, ничего, кроме маленькой красной точки, на пленке не проявилось – может, это и был тот самый невидимый пастушок. Минут через десять «концерт» из Тонкого мира закончился так же внезапно, как и начался, и я снова стал слышать грохот реки. Все ощущения вернулись в свои рамки.

Еще весной, в городе, Сергей как-то рассказывал мне, что однажды он забирался на высокую крутую гору, находящуюся рядом с островом, и ночевал там. В темноте южной ночи вдалеке за горами он наблюдал световые огни, которые то зажигались, то вдруг гасли. Он был уверен, что это были феномены Тонкого мира гор. Поскольку из писем Е.И.Рерих я уже знал о существовании световых феноменов в горах, то упросил его вместе со мной еще раз подняться на эту гору и переночевать там, на ее вершине. Гора эта возвышалась примерно на 300 метров над нашим островом.

И вот в один из дней мы оставили Инну одну на острове, наказав ей сидеть тихо и не разводить в темноте костер (в то время обстановка в Таджикистане была уже неспокойная, в Кулябском р-не случались вооруженные стычки и вокруг Душанбе тоже было неспокойно), а сами еще днем начали неспешное восхождение. Поднявшись метров на двести, мы попали в зону абсолютной тишины. Слышался только бешеный стук сердца и редкое жужжание насекомых. Пока мы поднимались вверх по еле заметной тропе, несколько раз невидимые сущности Тонкого мира окликали нас по именам. Иногда я слышал в голове не только свое имя, но и имя моего спутника. На вершине стояла звенящая тишина, ветра не было вовсе. Мы расположились с Сергеем на удобном для обзора месте и стали ждать наступления ночи.

И действительно, когда стало темно и только немерцающие звезды, подобные ярким блюдцам, освещали нашу одинокую вершину, я увидел вдалеке очень яркий белый свет, который через несколько секунд погас. Через несколько минут свет возник снова. Чтобы более детально увидеть его источник, я взял свою подзорную трубу и навел на это место. Все оказалось намного прозаичнее, загадочными феноменами тут и не пахло. Это был обыкновенный отсвет фар автомобилей, проходивших примерно в 15-20 км от нас по шоссе, маленький участок которого между дальними горами был виден с нашей вершины. Итак, чудо открытий горных свечений не состоялось. Сергею пришлось только улыбнуться и развести руками, признавая свое заблуждение. Оставшееся время я посвятил фотографированию окрестных вершин, но никаких НЛО так и не увидел.

Зато уже утром, часов в пять, оба мы очень отчетливо услышали тихую мелодию со словами на непонятном языке, похожем то ли на болгарский, то ли на древнеславянский. Когда уже днем мы вернулись на остров в свой лагерь, то узнали, что вечером примерно в 22 часа Инна, дабы отвлечься от своего одиночества, включала маленький магнитофон с медитативными песнями на болгарском языке. Напрямую эти записи мы никак не могли слышать, т.к. гора полностью экранировала все звуки, доносящиеся снизу от реки. Да и интервал времени между проигрыванием записей и тем, когда мы слышали их на горе, составлял порядка семи часов! Видимо, пространство «запомнило» на тонком плане эту мелодию и уже утром переадресовало ее нам.

Жизнь на острове была тихой, размеренной и спокойной. Когда мы уже достаточно осмотрели все окрестные места, то решили перебраться в другое место – примерно на один километр вверх по течению Сиамы, где в нее впадал приток Малый Игизак. По словам Сергея, место там было очень красивое. Но для этого надо было перебраться на другой берег Сиамы. Метрах в двухстах от острова через Сиаму были натянуты два троса. По ним мы и перешли над бурной рекой. Скажу прямо, удовольствие не для слабонервных. Ширина реки в этом месте составляла порядка 20 метров. Держась руками за верхний трос, продвигались боком по нижнему, без всяких страховок. Главное было не раскачивать нижний трос, иначе велики были шансы сорваться с рюкзаком в бурные воды реки. Но мы это преодолели. Уже после этого я один несколько раз переходил с одного берега на другой – дело опыта.

Новое место было сказочно красивое. Мы разбили палатки под большими деревьями, река была метрах в двадцати от нас, и шума от нее практически не было слышно. Вокруг нас были невысокие желто-коричневые скалы, чистейшие воды Игизака тихо впадали в бурную Сиаму. По ночам я наблюдал звездное небо в надежде увидеть НЛО, но увы...

Больше всего Сергей и Инна опасались (по опыту прошлых посещений этих мест) заболеть расстройством желудка, поэтому они всегда очень тщательно мыли руки и посуду. Я же жил по принципу «Больше грязи – шире морда», в горах вся грязь прожигалась солнцем и все было чисто от природы.

И вот однажды, когда я подошел к тихой речке Игизак, у меня в голове (сознании) стала звучать мелодия старинной песни, в которой были такие слова: «Вы жертвою пали в в борьбе роковой». На протяжении двух-трех дней этот похоронный марш русского революционного движения постоянно преследовал меня: и днем, и вечером, и даже ночью. Я спросил у Сергея, что за ерунда все время играет у меня в голове. На что он многозначительно высказал предположение, что во времена гражданской войны тут могли быть бои с басмачами и революционные солдаты Красной армии на привале у реки могли петь эту песню, а эфирный покров реки и долины запомнил ее и сейчас нам ее воспроизводит. Но такое объяснение меня как-то не очень-то убедило.

А на следующий день после этого разговора случилось то, чего так опасались мои спутники: их пробрал понос, и температура поднялась до 39. Я понял, что слова этой старой песни были адресованы нам из Тонкого мира, как некое предостережение будущих событий. Сергей и Инна, действительно, в очередной раз пали жертвою в борьбе за чистоту своих желудков. А может, причина была и не в этом... кто знает?

После этого происшествия мне стало не до походов по окрестным горам и долинам. Друзья лежали пластом в палатке, практически ничего не ели и очень физически ослабли. Теперь мне пришлось кухарить и быть постоянным дежурным по нашему лагерю в течение нескольких дней.

Но в один из дней случилось вот что. В середине дня Сергей и Инна вдруг вылезли из палатки весьма возбужденные и сказали мне, что получили Высший Указ добраться по узкой горной тропе, проходящей вдоль р.Игизак, до известного нам места, где лежали большие камни. Это место было далеко от лагеря, и дойти им туда в таком состоянии здоровья было весьма трудно. Я хотел сопровождать их, но они сказали, что им было указано идти одним. В здоровом состоянии ходу туда было около получаса. Они взяли палки и с огромным трудом побрели вверх по течению реки до заветного места.

Прошло два часа – их не было. Еще через час-полтора я не выдержал и стал собираться к ним на выручку. В голове мелькали мысли: может их куда-то забрали на летающей тарелке или еще что-то неладное произошло, а может они грохнулись с крутого склона в реку и лежат там... Вдобавок, недавно проходящие мимо нас пастухи говорили, что видели в долине Игизака у воды свежие следы барса.

Я взял длинную палку, веревку и быстрым шагом двинулся по их маршруту вверх. Но не пройдя и сотни метров, увидел, что друзья спускаются мне навстречу. Слава Богу, живы. Когда они подошли ко мне, их лица сияли как медные начищенные чайники, они были бодры и веселы. На мой вопрос «что там было», они сказали, что чувствовали некое явное воздействие на головы, когда долго сидели в указанном им месте. Удивительно, но температура у них опустилась до нормальной, и даже ниже! Диарея прошла, но слабость оставалась еще долго.

Интересно, но уже позже, в Санкт-Петербурге, я рассказывал об этом случае получения Указа одному человеку, который неоднократно бывал в этих местах. На что он мне сказал, что в свое время, будучи в долине Игизака, тоже получил очень твердый, настоятельный Указ срочно перейти на другой берег реки. Вместе с группой людей он так и поступил. Буквально через десять минут из-за гор появилась черная туча, хлынул ливень и часть берега, где они первоначально расположились, обвалилась. Если бы они не перешли на другой берег, их завалило бы камнями. Так что Духи этих мест помогают людям.

Это событие и состояние здоровья моих спутников повлияло на их дальнейшие планы. Они решили вернуться в Душанбе к своим знакомым и отдохнуть там в течение двух оставшихся недель, вплоть до нашего отъезда домой. Я же решил перебраться обратно на остров и оставшиеся дни провести там, совершая небольшие радиальные походы. На том и порешили. В один из ближайших дней я проводил их обратно в низовье Сиамы до альп-лагеря, посадил на автобус, следовавший в Душанбе, и вернулся в одиночестве на остров.

Пару слов о запахах горных растений. Находясь в горах, я был поражен силой запахов, исходящих от различных растений. Например, идешь по тропе в гору, под ногами изумрудная трава альпийских лугов, обильно смоченная холодной водой тающих снежников. И вдруг ветерок доносит очень яркий насыщенный запах смородины. Но откуда? Проходишь еще метров 100-150 и видишь маленький чахлый кустик смородины, но какой сильнющий аромат он выделяет! Наша низинная смородина пахнет очень слабо по сравнению с ним. Отрываешь маленький кусочек листа, и чай благоухает смородиновым ароматом. Наверное, природа сделала это специально для лучшего привлечения насекомых, которых не так много в горах, – борьба за выживание видов. Горный чабрец тоже очень сильно пахнет, и голубоватые цветы-шары достигают в диаметре 4-5 см. Крепкий черный чай с горным чабрецом – это несравненный кайф. На острове также рос тархун, который мы обильно клали в рис, и серебристая мята, тоже очень ароматная.

В эти оставшиеся до отъезда дни на острове я был уже не один. Здесь же обосновалась молодежная команда (10-15 человек, в основном девушки) Владимира – хатха-йога и контактера из Литвы. Я был знаком с этим человеком еще по Ленинграду, но потом он уехал в Литву. Свою палатку я поставил подальше от этой шумной компании, которая в основном занималась медитациями, распеванием различных мантр и упражнениями хатха-йоги. По вечерам у костра Владимир часто играл на дудочке заунывные мелодии индийского типа и с упоением рассказывал молодым людям различные истории из своей многолетней йогической практики.

Моя палатка стояла в 30 м от поляны литовцев и в паре метров от невысокого (2-3 м) обрыва реки. Поэтому грохот воды я слышал постоянно. В один из довольно прохладных дней я ходил по окрестным горам и как обычно занимался фотографированием на разные типы пленок неба над вершинами скал, в надежде заснять невидимые глазом эфирные образования или НЛО. Это было мое основное рабочее задание от уфологического клуба «УФОНИКС», членом которого я тогда был и который частично спонсировал мою поездку на Сиаму.

В этот вечер я сильно промерз, не помог даже очень горячий чай с чабрецом. Хотелось принять на грудь для согрева грамм 150, но в горах у нас был жесткий сухой закон. Это место было энергетически чистое, и заниматься подобным «сугревом» в горах категорически воспрещалось. Как показывала печальная практика, очень часто это приводило к несчастным случаям. Делать было нечего, я забрался в палатку и натянул на себя из одежды все, что было можно, т.к. спальника у меня не было. За бортом палатки была ночь, грохот реки и примерно 5-7 градусов тепла – в общем, не Майями. Лежал, все не мог заснуть, от холода пальцы ног одеревенели. И вдруг я почувствовал странное, необычное состояние, которое, начиная от ног, стало мною овладевать: будто невидимые силы начали меня постепенно изнутри сильно разогревать. Энергия тепла внутри меня стала достаточно быстро подниматься от кончиков пальцев все выше и выше. Начали гореть ступни, колени, живот и грудь. Стало так тепло и комфортно, что я не раз поблагодарил невидимые благие силы за своевременную помощь. Несомненно, это было некое внешнее для меня энергетическое воздействие. «Некая невидимая микроволновка», – подумалось мне. Такого необычного состояния я никогда в жизни еще не испытывал.

Меня «поджаривали» уже несколько минут, причем температура разогрева все время увеличивалась. Я принялся снимать с себя свитера, куртки и остался в одной легкой футболке – и все равно было жарко. Тепловой кокон окутывал меня все выше и выше. Я представил себя совсем поджарившимся, запеченным бройлером с коричневой корочкой. Стало даже немного страшновато: что будет дальше? Стать очередной жертвой пирокинеза совсем не хотелось. Моя лысая голова такого нагрева могла и не выдержать. Думал: если что, спущусь в темноте к реке, чтобы охладиться ледяной водой. Тут я взмолился к небесным силам с просьбой выключить «микроволновку». Хотя как-то не особо верилось в успех этого. Но произошло чудо! Тепловой кокон остановился на уровне моего кадыка, и через несколько секунд я почувствовал спад температуры нагрева. Уже через несколько минут, сердечно поблагодарив невидимые силы, я в блаженном состоянии отключился, проснувшись только под утро от холода, т.к. заснул ночью в одной футболке.

В эти дни был еще один очень интересный случай звукового воздействия Тонкого мира.

Как обычно под грохот реки, усталый от походов, я лег спать около 22.00 и сразу заснул. Среди ночи резко проснулся от того, что кто-то поблизости играл на дудочке или флейте, причем так громко, что грохота реки было не слышно. Взглянул на часы – 24 часа, глухая темная ночь. Сразу почему-то пришла мысль, что это Владимиру не спится и он забавляет молоденьких девушек своим виртуозным исполнением. Подумалось, что надо бы ему сделать вливание, чтобы не нарушал общественный горный распорядок. Кряхтя и ругаясь про себя, я вылез из палатки и побрел в сторону литовской команды. Однако их костер не горел, а из палатки Владимира доносился смачный храп. А в моем сознании по-прежнему играла дудочка свою простую мелодию, и кроме этого я ничего не слышал. Делать было нечего, я залез обратно в палатку с надеждой, что усну под этот мотив. Но не смог. Мелодия все время повторялась, как заезженная пластинка граммофона. И я мысленно сказал про себя: поставили бы что-нибудь новенькое, ведь уже надоело слушать одно и тоже.

И тут мгновенно в голове у меня что-то щелкнуло, будто переключатель диапазонов приемника, и зазвучал прекрасный симфонический оркестр. Слышались струнные инструменты, духовые, барабаны. Были отчетливо слышны мужские и женские голоса, исполнявшие речитативом какое-то торжественное произведение типа кантаты. Я вслушивался, пытаясь понять, на каком языке поют невидимые люди. Язык был чем-то похож на болгарский или на какой-то иной славянский язык. Смысл слов уловить не мог, хотя звучание голосов было очень отчетливое. Мелодия была очень красивая, праздничная и торжественная. Около десяти минут я слушал ее, все пытаясь разобрать слова, но увы... Потом я понял, что это произведение опять начало повторяться сначала. Прослушав еще несколько раз эту необычную кантату, я взмолился, чтобы ее выключили. И тут же мгновенно заснул, как мертвый, до самого утра.

За несколько дней до окончания моего одинокого горного жития, ко мне на остров пришел знакомый знакомых Сергея и Инны. Его звали Лёней, ему было лет 20-25. Он хорошо знал эти места, излазил в свое время все окрестные горы, знал все тропки и был знаком с обитателями метеостанции, расположенной недалеко от острова. Скорее всего, он был медиумом, т.к. часто видел различных существ из астрала. Он был хорошим, жизнерадостным человеком. Всегда приходил на помощь, давал много дельных советов и был общительным собеседником, короче, с ним было не скучно. Лёня расположился рядом с моей палаткой, и я был рад его приходу. Вечерами мы сидели у костра, пили чифир с чабрецом, и он рассказывал мне свои увлекательные байки о неоднократных встречах со снежным человеком. Конечно, я понимал, что всю эту удивительную информацию нужно было еще делить на шестнадцать, но в целом было интересно и увлекательно. Сам он был русский и очень болезненно переживал, что местные таджики-националисты хотели закрыть эти горы для посещения русских. Он говорил, что эти горы – его родная земля и никуда отсюда не уйдет. Окрестные горы он, действительно, любил и хорошо их знал.

В один из дней нашего совместного пребывания на острове я попросил его провести меня на вершину скалы, которая была на другой стороне Сиамы и буквально нависала над островом. Высота этой отвесной скалы, как я уже говорил, была около 100 м.

Перейдя по тросам на другой берег Сиамы, мы около часа поднимались по незаметной узкой тропинке между скал. Лезли вслепую. Лёня предупредил меня, чтобы я лез осмотрительно, т.к. в скалах водятся гюрзы и нежданная встреча с ними ничего хорошего не сулит. Вообще-то он был великим говоруном, его рот редко бывал закрыт. Наконец-то, мы забрались на эту скалу. Вид с нее был захватывающим. Долина Сиамы просматривалась со скалы на 5-10 км – красота необыкновенная. Я начал фотографировать небо и скалы. Он спросил, зачем я это делаю. Услышав от меня, что мне нужно заснять НЛО, он рассмеялся:

– Хочешь, я тебе их сюда позову?

– А как? – спросил я.

– Это очень просто, – сказал он и стал орать и материться во все горло. Эхо от его криков многократно разносилось по всей долине.

Когда я его все же угомонил, он сказал: «Снимай быстро в том-то направлении».

Я поспешно сделал несколько снимков на ч/б пленку по его наводке. И действительно, уже в СПб, после проявки этой пленки и прохождения технической экспертизы на двух кадрах оказались заснятыми не видимые глазом эфирные или астральные сущности в виде полупрозрачных шаров. Лёня говорил, что подобные шары (астральные образования) хорошо видит.

Однажды он мне сказал, что еще ни разу не поднимался на одну из близлежащих вершин, которая его все время зовет (высота этой горы была около четырех тысяч метров). Наш лагерь на острове находился на высоте 2000 м. То есть, нам надо было подняться еще на 2 км. И мы решил совершить это восхождение. Он сходил на метеостанцию, взял для меня хорошие туристские ботинки (мои кроссовки для этого не годились) и ледорубы.

Утром следующего дня мы вышли в долину реки Большой Игизак и стали быстро подниматься вверх. Лёня шел совсем налегке – в трусах и туристских ботинках. Я же, нагруженный двумя фотоаппаратами, кинокамерой и кучей причиндалов к ним, еле поспевал за этим молодым горным козлом. Мне-то было уже почти сорок.

Быстро миновали альпийские луга. Лёня даже показал мне место, где он якобы пару лет назад играл с детенышем снежного человека.

Подойдя к подножию горы, мы сошли с тропы и начали свое восхождение на эту безымянную вершину. Честно скажу, было очень не просто. Для Лёни это было привычным делом, а для меня – первое боевое крещение. При подъеме пульс зашкаливал (больше 120 ударов в минуту), сердце словно выпрыгивало из груди, дыхание перехватывало. Темп был диким, т.к. мы были ограничены во времени. Не позже 3-4 часов дня мы должны были уже достигнуть вершины, иначе мы не успели бы до темноты спуститься и вернуться в лагерь на остров.

И все-таки мы это сделали. Последние сотни метров до относительно плоской вершины шли уже по снежнику. Небо было цвета индиго и даже ближе к фиолетовому. Вид с вершины фантастический! Вдалеке, километрах в пятидесяти, белой грядой тянулись пятитысячники. Я такое видел впервые в жизни и, к сожалению, в последний раз. Минут двадцать переводили дух и восстанавливали нормальное дыхание. Интересно, но нехватку кислорода на этой высоте я не почувствовал. Дышал нормально. Снежник на ярком солнце слепил глаза. Напротив нас, почти на одном уровне, на удалении 1-2 км высилась другая гора, чуть повыше. Лёня сказал, что бывал там и высота ее 4100 м. Словами очень трудно описать красоту гор и то неповторимое ощущение, которое тебя охватывает даже на такой невысокой и легкой для альпинистов вершине.

Внезапно Лёня сообщил, что за мной пришли. Я попросил его уточнить, что он имеет в виду. Он сказал, что ясно видит над вершиной одной из маленьких скал, что сгрудились на плоской вершине горы, веретенообразное энергетическое существо, которое явно следит за нами.

– А с чего ты решил, что оно следит за мной? – спросил я. – Может это твое.

– Нет, – возразил Лёня, – оно золотистого цвета. Мои обычно все серые или темные. Так что это – твое, – повторил он.

– Я хочу его заснять, наведи меня на него, – попросил я.

Он подробно рассказал мне, в каком направлении надо снимать. Я не спеша открыл объектив своего «Зенита», взвел затвор и быстро повернулся на нужный угол. Но как только я положил палец на кнопку спуска, в видоискателе фотоаппарата я увидел яркую вспышку серебристого цвета.

– Ушел, – сказал Лёня.

– Сам вижу, что ушел, – с досадой ответил я.

Видимо, в планы нашего золотистого наблюдателя фотосессия не входила. Но, несмотря на эту неудачу, было светло и радостно, что из Тонкого мира за нами наблюдают.

Интересно, что уже потом, через несколько лет, я неоднократно видел красочные сны, где я, будучи уфологом, пытался снять НЛО различных типов. Но всегда, когда мой палец касался кнопки спуска, в видоискателе аппарата возникала яркая вспышка или от объекта на меня направлялись серебристые лучи, однозначно свидетельствующие о том, что снимать запрещено.

Однако надо было спускаться вниз. Солнце шло на закат, и становилось все холоднее. Мы пошли к снежнику, который уходил вниз на этой стороне вершины почти на 500 м. Лёня решил прокатиться с него. Мы сели на свои ледорубы, которые держали между ног, присели и как на санках заскользили по снежнику. Позади нас на подтаявшей на солнце снежной крошке оставался ярко-оранжевый след, как инверсионный след от самолета. Оказывается, под тонким слоем чистого поверхностного снега находился слой, где под действием солнечных лучей образовывались бактерии оранжевого цвета. Спуск был рискованным, т.к. можно было въехать в какую-нибудь трещину или яму и рухнуть вниз. Но все обошлось хорошо. За 2-3 минуты мы спустились таким макаром почти на 500 м, чем существенно сократили время спуска. Когда снежник закончился, мы остановились и посмотрели на вершину, разукрашенную двумя оранжевыми следами – красота! Когда вышли на свою тропу, Лёня побежал вниз, а я за ним. Бежать оказалось не легче, чем подниматься вверх, т.к. мышцы ног были все время в сильном напряжении. Но зато почти за час мы добрались до лагеря. Я в изнеможении плюхнулся у палатки – ходить сегодня я уже не мог, ноги просто подгибались и не слушались. Назавтра я тоже был не ходок.

Через день Лёня покинул меня. Я ему очень благодарен за все, что он показал мне в горах. А через пару дней и я собрал свои пожитки, попрощался с бирюзовой Сиамой, горами и покинул эти благостные места с предчувствием, что в этой жизни сюда уже не вернусь. Так и случилось. Дойдя по берегу реки до альп-лагеря на р. Варзоб, я сел на попутку и доехал до Душанбе, где воссоединился с моими отдохнувшими спутниками. Интересно, что через два часа после того, как мы сели в поезд, идущий в СПб, в Душанбе ввели военное положение и комендантский час. Успели с Божьей Помощью!

Выводы, которые я сделал для себя после этого:

1. В горах, на высотах, грань между мирами – физическим и Тонким – особо тонка. И в этом и состоит их основная аномальность по сравнению с низинами.

2. На высотах в чистых местах Силы контакты с Тонким миром значительно проще, особенно если человек их ищет. Пространство Тонкого мира хранит информацию и порой выдает ее ищущим в том или ином виде. Многие местные люди, приезжавшие сюда отдохнуть на выходные, ничего подобного в этих местах никогда не замечали, поскольку они не знают о Тонком мире и не стремятся к каким-либо контактам с ним.

3. Сущности Тонкого мира лишь удовлетворяют те или иные запросы жаждущих феноменов и проявлений людей, так или иначе. Они читают наши мысли и по возможности оберегают людей и помогают им.

Исследователь



RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика