<< 1 2 3 >>

СТРАСТНОЙ ПУТЬ МИХАИЛА НЕСТЕРОВА (продолжение)

В художестве, в темах моих произведений, в их настроенное, в ландшафтах и образах беспокойный человек находил тихую заводь, где отдыхал сам и, быть может, давал отдых тем, кто его искал. Я избегал изображать так называемые сильные страсти, предпочитая им наш тихий пейзаж, человека, живущего внутренней жизнью. И в портретах моих, написанных в последние годы, влекли меня к себе те люди, путь которых был отражением мыслей, чувств, деяний их. ( Нестеров М.В. «Давние дни» )

Возвращаясь к тому благодатному времени, когда первая картина, посвященная жизни Сергия Радонежского, сделала Нестерова популярным, стоит упомянуть, что на художника обратил внимание Адриан Прахов, руководитель художественного оформления собора св. Владимира в Киеве.

Нестеров с радостью принял предложение работать над росписью Владимирского собора рядом с художником Васнецовым и другими приглашенными Праховым художниками. Предстояло не только «сложить живописную эпопею» в честь князя Владимира, но и создать целый пантеон подвижников веры, русской культуры и истории. Здесь были князья – защитники Руси от половцев, татар и немцев – Андрей Боголюбский, Михаил Черниговский, Александр Невский, подвижники просвещения – Нестор Летописец, иконописец Алимпий и другие. Русские христианские образы соединялись с общечеловеческими.

Нестерова манила задача создания современной монументальной живописи, некогда достигшей высот в творениях древних мастеров, а затем, в XIX веке, превратившейся в «богомазание». Он писал: «Там мечта живет о "русском Ренессансе", о возрождении давно забытого дивного искусства "Дионисиев", "Андреев Рублевых"».

В поисках нового «национального стиля» для росписей собора Нестеров едет в Константинополь, в Равенну и другие европейские города, где можно было изучить стиль древних, раннехристианских мозаик. По возвращении он активно включается в работу.

Благовещение. 1892. Эскиз росписи Царских врат северного придела на хорах Владимирского собора

Его росписи заметно отличаются от росписей Васнецова – нестеровские герои более лиричны, в то время как изображениях святых, принадлежащих кисти Васнецова, полны энергии и мужества. Источником образности и в церковных работах Нестерова остается живая жизнь. В многочисленных натурных эскизах он прорабатывает детали композиции, человеческую фигуру, лицо.

Свыше двадцати двух лет своей жизни Нестеров отдал церковным росписям и иконам. После завершения работ во Владимирском соборе, которым он посвятил пять лет – с 1890 по 1895 гг., он получил множество предложений по росписям храмов.

В росписях для храма Александра Невского в Абастумани в Грузии художнику предоставлялась полная творческая свобода. Заказчик работы – наследник русского престола цесаревич Георгий одобрил эскизы Нестерова и выразил пожелание, чтобы он познакомился с образцами росписей в знаменитых храмах Кавказа. Нестеров изучил фрески и мозаики Гелатского монастыря, храма в Мцхете, Сафарского монастыря, Сионского собора в Тифлисе, но не считал нужным подражать увиденному, хотя оно и произвело на него сильное впечатление. Лишь эффект нежного сияния красок, подсмотренный в храме селения Зарзма, попытался сохранить в своих росписях. «Перед нами предстало чудо не только архитектуры, но и живописи. Храм весь был покрыт фресками. Они сияли, переливались самоцветными камнями, то синими, то розовыми или янтарными», – так он вспоминал о росписях в этой церкви.

Воскресение. 1910. Роспись южной стены церкви Покрова Богородицы Марфо-Мариинской обители

Декоративная стилизация форм и линий, их ритмическая перекличка, интерес к орнаменту превращали росписи Нестерова в декоративные панно в стиле модерн.

Нестеров не был удовлетворен своими росписями абастуманского храма, так же как и росписями в Новой Чартории.

Более значительными представлялись ему его монументальные росписи в церкви Марфо-Мариинской обители в Москве, построенной архитектором Щусевым по заказу великой княгини Елизаветы Федоровны. Архитектор построил церковь Покрова в стиле старой новгородско-псковской архитектуры. Нестеров не захотел стилизовать свои росписи под древние новгородские фрески, хотя они тогда только что были расчищены от старых записей и вызывали восторг художников своей монументальной мощью. Только в образах, выполненных для иконостаса, он использовал лаконизм линий и обобщенность силуэтов церковных первоисточников. Основные же росписи он выполнил, опираясь на конкретные зрительные впечатления.

«Все более и более приходил я к убеждению, что стены храмов мне не подвластны. Свойственное мне, быть может, пантеистическое религиозное ощущение на стенах храмов, более того, в образах иконостасов для меня неосуществимо. ...Решение отказаться от церковной живописи медленно созревало...»

В конце 90-х, после успешного завершения работ во Владимирском соборе, промышленники, сановная знать и даже царская фамилия становятся заказчиками Нестерова. Слава тяготит художника, и он ищет утешения в монастыре. «Хочется куда-то уехать, уйти далеко, чтобы все забыть, забыть заказы, картины, "славу" и всю эту суету сует…», – писал Нестеров другу (Никонова И.И. «Михаил Васильевич Нестеров»).

Святая Русь. 1901-1905

Путь ко Христу. 1910-1911. Роспись трапезной церкви Покрова Богородицы Марфо-Мариинской обители

Из стен монастыря Нестеров выходит с новым замыслом. «Картина, – писал он, – вероятно, будет называться «Святая Русь». Среди зимнего северного пейзажа притаился монастырь. К нему идут-бредут паломники и стар и млад, со всей земли. Тут всяческие люди, ищущие своего Бога. Навстречу толпе выходит светлый, благой Христос с предстоящими ему святителями Николаем, Сергием и Георгием» (Дурылин С.Н. «Нестеров»). Главным столпом в искусстве, в работе над этим полотном для Нестерова всегда оставался Александр Иванов с его картиной «Явление Христа народу».

Тему «Святой Руси» художник продолжает в работе «Путь к Христу» – центральной фреске Марфо-Мариинской обители. «В картине «Путь к Христу» мне хотелось досказать то, что не сумел я передать в своей «Святой Руси», – сообщал Нестеров (Дурылин С.Н. «Нестеров»). Фрески «Христос у Марфы и Марии», «Покров Богородицы», «Христос и литургия ангелов», «Благовещение» и триптих «Утро Воскресения» – интерпретируют евангельские сюжеты в своеобразной нестеровской манере.

Попытки художника вложить «божественную» мысль, внедряя в станковую живопись иконные образы и темы, а в икону внести земное, человеческое чувство, подвергаются жесткой, беспощадной критике. Его обвиняли в использовании в картине закрепленных в иконе знаков и символов, в иконах же ему указывали на нарушение канона и стремление к излишней светскости и натуральности образа.

До конца жизни Нестерова его самыми любимыми произведениями оставались «Видение отроку Варфоломею», «Под благовест», «Димитрий царевич убиенный», росписи Марфо-Мариинской обители в Москве, образы Троицкого собора в Сумах. Высшим достижением своего творческого взлета мастер считал и свою работу «Душа народа» (1914–1916).

Душа народа. 1914-1916

В картине «Душа народа» вместе с народом идут христианские писатели Достоевский, Толстой, Владимир Соловьев. Нестеров особенно почитал Достоевского. За фигурой писателя он поместил его героя – «русского инока» Алешу Карамазова. В графе Толстом он видел прежде всего мастера слова, но иронически относился к его христианским мудрствованиям. Великий романист помещен на картине стоящим вне толпы.

Весь этот сонм движется вдоль берега Волги, который художник избрал фоном картины, помня о том, какую великую роль эта река, воистину духоносная артерия России, играла в отечественной истории. Пейзаж конкретен – это Волга у Царева кургана, но обладает эпической ширью.

Перед толпой, намного опередив ее, идет мальчик в крестьянском платье с котомкой за плечами и с расписным туеском в руке.

Выбирая сюжет, лишенный внешнего драматизма, Нестеров в «Душе народа» утверждал тему спасения души через искупление страданием. В легко ступающем мальчике художник смог увидеть огромную силу человеческого духа, торжество человеческого «Я». «Мальчик, разумеется, и придет первым в Царствие Небесное», – говорил М.Нестеров, – у каждого свои пути к Богу, свое понимание Его, свой «подход» к Нему, но одни впереди, другие позади, одни радостно, не сомневаясь, другие – серьезно, умствуя» (Миронов Г.Е. Православная Русь глазами Михаила Нестерова // Лики России (От иконы до картины). Избранные очерки о русском искусстве и русских художниках Х-ХХ вв.).

Философы (С.Н.Булгаков и П.А.Флоренский). 1917

Под влиянием споров и разговоров, которые велись вокруг «Души народа», появилось новое полотно Нестерова «Философы» – двойной портрет людей с интересной и сложной судьбой, характерный для части русской интеллигенции того времени – Сергия Булгакова, вначале легального марксиста и затем исповедника великорусского православия и Павла Флоренского – ученого, философа, богослова, священника, погибшего впоследствии в застенках ГУЛАГа на Соловках. Художник избрал жанр парного портрета, чтобы показать два противоположных характера в едином поиске истины.

Вечереет. Неторопливо бредут два человека, погруженные в беседу. В одинаковых поворотах фигур, наклонах головы – разные выражения. Священник в белой рясе – воплощение кротости, смирения, покорности судьбе. Другой, в черном пальто, Булгаков – олицетворение неистового противления, яростного бунта. В своих воспоминаниях Булгаков раскрыл намерение Нестерова: «Это был, по замыслу художника, не только портрет двух друзей... но и духовное видение эпохи. Оба лица выражали одно и то же постижение, но по-разному, одному из них как видение ужаса, другое же как мира, радости, победного преодоления. То было художественное ясновидение двух образов русского апокалипсиса, по сю и по ту сторону земного бытия, первый образ в борьбе и смятении (а в душе моей оно относилось именно к судьбе моего друга), другой же к побежденному свершению, которое нынче созерцаем...»

Революция 1917 года изменила образ жизни художника. У него не оказалось своего дома, не было мастерской, не было многих работ, созданных им на протяжении тридцати лет, не было любимых тем для картин, остался лишь замечательный талант, мастерство художника, зрелый возраст и привычка упорно и много работать.

Нестеров не помышлял оставить Россию, но и принять мученический венец он был не готов. Художника приютил провинциальный Армавир, где его никто не нашёл в то время, когда в 1917 году большевики усердно разыскивали и с яростью расстреливали всех, входивших в Союз русского народа*. В Армавире вместе с семьей художник жил до 1920 года, а потом смог вернуться в Москву и продолжал писать свои картины до самой смерти в 1942 году.

* Союз русского народа – массовая монархическая организация, действовавшая в Российской империи с 1905 по 1917 гг. Основной целью ставилось развитие национального русского самосознания и объединение всех русских людей для общей работы на благо Российской империи. В Союз русского народа Нестеров вступил в 1905 году.

С приходом советской власти для Нестерова с его религиозной живописью настали не лучшие времена. Однако, когда в начале 1920-х прошел слух о подготовке большой выставки русского искусства в Америке, Нестеров быстро решился участвовать в надежде на новую аудиторию*. Для выставки в Нью-Йорке 1924 года им были написаны несколько работ, в том числе и авторское повторение «Видения отроку Варфоломею» (1922), в американской прессе названное «Видение святому Сергию в отрочестве». Новая версия меньше форматом (91x109) по сравнению с третьяковской (160x211), на небе появилась луна, краски пейзажа несколько более темные, а в лице отрока Варфоломея больше серьезности. Нестеров как бы подводит этой картиной итог большим переменам, произошедшим со времен написания первого «Видения…».

* Картины Нестерова были среди тех немногих, которые были куплены. «Видение отроку Варфоломею» попало в коллекцию известных коллекционеров – Луиса и Нетти Хорш. С тех пор вплоть до 2007 года работа передавалась в этой семье по наследству.

Христос, благословляющий отрока. 1926

В большинстве своем произведения на религиозные темы, рассеянные по частным и закрытым церковным собраниям, а в государственных художественных музеях не покидающие запасников, до сих пор остаются неизвестными широкому зрителю. Их около двадцати, сравнительно небольших по размерам, необыкновенно емких по содержанию и прекрасных по живописи работ. Среди них, например: «Путник» (1921), «На озере» (1922), «Монашенки» (1922), «Странник» (1922), «Старец» (1923), «У монастырских стен» (1925), «Христос, благословляющий отрока» (1926), «Гонец» (1930-е годы), «Сергий и спящий монах» (1932), «Всадники» (1932), «Страстная Седмица» (1932), «Отцы-пустынники и жены непорочны» (1933).

У художника, переживавшего в первые послереволюционные годы душевную драму, часто возникают в живописи образы поруганной, униженной России и отражаются в его живописи языком символов. Глубинным, многозначным становится смысл многих традиционных для мастера тем. По старым мотивам в 1920-е годы создаются новые картины с особым, присущим только им настроением. Именно тогда Нестеров начинает работать над «Пророком», «Распятием», «Страстной седмицей», повторяет «Несение креста», «Голгофу», «Димитрия царевича убиенного». В самих названиях картин отразилось трагическое мироощущение художника, с болью воспринимавшего все происходящее вокруг.

Среди пронизанных скрытым внутренним драматизмом произведений, написанных Нестеровым в советский период, особое место занимает картина «Страстная седмица» (1933), над которой Нестеров напряженно работал долгое время. «Кончил картину, что носил в чреве своем с 1919 года. Она, конечно, имеет все элементы, из которых можно безошибочно сложить мою художественную персону. Тут есть и русский пейзаж, есть и народ, есть и кающийся … интеллигент…» – сообщал он в письме 1933 года (Нестеров М.В. Письма. – Л.: Искусство, 1988).

О том, что такая картина у Нестерова есть, специалисты знали, и в перечне произведений мастера она стоит, датированная 1932 годом. Но место ее нахождения, равно как и история создания, стали известны буквально в самое последнее время.

По рассказу внучки Нестерова, И.В. Шреттер, родившейся в 1918 году, она очень хорошо помнила, как дед в начале 1930-х годов писал эту картину. Каждый раз по окончании работы он снимал ее с мольберта и прятал за старый диван с высокой спинкой. На следующий день снова доставал, прописывал и опять убирал. И так каждый раз, чтобы никто ее не видел. Во всяком случае, из посторонних. Потом законченную уже картину подписал и проставил неожиданно дату: «1914». Удивляться теперь тому не приходится. Художник, чей авторитет продолжал оставаться всегда очень высоким, академик, имевший, несмотря на религиозное прошлое его искусства, награды от советской власти, тем не менее не был застрахован, наряду со всеми, от репрессивных мер этой власти. Все время он жил в ожидании, что за ним придут. Потому и исказил точное время создания «Страстной седмицы». Если в ходе возможного обыска и найдут ее, то, ссылаясь на дату – «1914», всегда можно сказать о ее еще дореволюционном происхождении. И дело было не только в самом сюжете, хотя и достаточно красноречивом, но и в той пронзительной образности, той откровенности мыслей и чувств, что переполняли небольшое по размеру полотно.

Страстная седмица. 1933

Евангельская «страстная седмица» – это время беснующихся страстей, которые Христос принял на себя и унес с собой на крест, смертию смерть поправ. Но картина Нестерова не о событиях последней недели земной жизни Христа. Ее сюжет гораздо более близкий по времени и самому художнику, и нам, его зрителям. Пронизанный евангельским смыслом, он – как напоминание о великом грехопадении человека, но одновременно и о его великом очищении, которое совершается в «страстную седмицу». Отсюда и главная тема картины – покаяние.

Русский пейзаж, столь узнаваемый своей неброской красотой, накрыла тень, потянувшаяся от свинцово-серых, тревожных облаков. Осенняя непогода заглушила богатое разноцветье трав, погасила яркий багрянец листвы молоденьких берез, холодным блеском прошлась по водной глади рек, опоясавших потемневшие пожухлой зеленью холмы и долы.

Чернеющая невдалеке полоса леса наглухо перекрывает горизонт и тем самым замыкает пространство, лишая его просвета. А на высоком холме прямо посреди «лесов, полей и рек» возвышается огромное распятие, собирающее, концентрирующее вокруг себя это сумеречное пространство.

Распятие здесь, как мощный аккорд реквиема, наполняющий драматической атмосферой просторы русской земли и рождающий собирательный образ русской Голгофы. Это центр картины, чей художественный образ определяется уже не только трагизмом крестной смерти, но сакральным смыслом распятия. К нему, этому символу спасения, художник и разворачивает русский народ, представленный на полотне немногочисленной, но очень точно отобранной группой людей. Затихших, сосредоточенных, словно на исповеди, где «самоосуждением» творится «очищение совести» (Иоанн Лествичник. «Лествица, или Скрижали духовные»).

Здесь и простой крестьянин, и склонившаяся перед распятием баба в белом платке, повязанном по-старообрядчески. И молодая женщина, явно из среды разночинной интеллигенции, принесшая в маленьком гробике страшную плату за свой грех нигилизма и богоотступничества. Здесь же и писатели, властители умов, в образе Ф.М. Достоевского и коленопреклоненного Н.В. Гоголя. И у каждого из присутствующих в руках горящая свеча. А за всей этой группой – православный священник в черной траурной фелони – пастырь, единственно сумевший собрать расколотое общество воедино и привести свою паству к источнику смирения и спасения.

Потому и свечка, что каждый пришел с молитвой. Потому и распятие, что в нем – победа над смертью, то есть жизнью, убитой грехом. Потому и череп у подножия распятия как символ падшего русского человека. Но потому здесь же и река, вошедшая в композицию не географическим элементом национального пейзажа, но символом грядущего очищения. Полноводным потоком прямо за распятием течет эта русская Иордань по просторам страны. Художественный образ, исполненный надежды на возвращение народа к своим истокам, веры в его нравственное оздоровление и преображение.

Отцы-пустынники и жены непорочны. 1932

Тему покаяния завершает картина «Отцы-пустынники и жены непорочны», написанная Нестеровым по мотиву одноименного стихотворения Пушкина. Тихая, доверительная интонация, задушевность, мелодичность определяют ее образный строй. Тихо шествуют непорочные жены — «чистые голубицы», святые старцы, неся свою молитву Всевышнему за всех, за Россию. Как духовное послание Нестерова, его призыв уметь прощать и любить воспринимается это произведение, завершающее круг религиозных картин художника.

Продолжая активно работать в 1920-е–1930-е годы над новыми религиозными картинами, Нестеров одновременно пишет и много повторений со старых произведений. Отчасти потому, что необходимо было просто выжить в новых условиях, а спросом пользовались уже известные полотна мастера, отчасти потому, что Нестерова беспокоила судьба его дореволюционных картин.

Также возможно, что, повторяя свои старые произведения, художник ностальгически пытался вернуться в безвозвратно ушедшее, далекое и счастливое время их создания.

Вообще, для Нестерова было характерным «некоторые мотивы повторять по много раз». «Его творчество не иссякало с последними мазками, заканчивающими картину. Наоборот, оно созидало целый ряд новых вариаций на ту же тему», – отмечал один из современников мастера (Глаголь С.М. В. Нестеров: Жизнь и творчество. Вып. 5. М., б. г.).

Мыслитель (Портрет философа И.А. Ильина). 1921-1922

В советское время Нестеров ценился прежде всего как «создатель портрета эпохи» и лишь потом как автор «Пустынника» и «Видения отроку Варфоломею». Среди его самых знаменитых работ портрет философа, профессора Ивана Ильина «Мыслитель» (Ильин был выслан из России на «философском пароходе» и завершил свою жизнь в эмиграции; только в наши дни его прах был торжественно перезахоронен в Москве), портреты художников братьев Кориных, единственных учеников Нестерова, Виктора Васнецова и другие.

Работать над портретами Нестеров любил в гостях у тех, кого писал, либо на природе – во-первых, человека можно было изобразить в естественной для него обстановке, а во-вторых, дома, в страшной тесноте работать было просто-напросто неудобно. В Сивцевом Вражке, где он жил с женой и четырьмя детьми вместе с семьей дочери Ольги, у него не было места для работы («...Пишу около печки на расстоянии 2-3 аршин», – рассказывал Нестеров знакомым), не было средств для нормального существования.

Впервые за долгие годы Нестеров принял участие в выставке 1933 года под названием «Художники РСФСР за 15 лет» и только с портретной живописью. Через два года он стал участником еще одной выставки, приготовив к ней уже не только портреты, но шестнадцать картин. Сюжеты были довольно нейтральные ( «Пастушок», «У пруда» и др.).

Нестеров встретил теплый прием со стороны публики, но официальные критики с ним не церемонились. Газета «Правда» высказалась в том ключе, что если в СССР еще и остались очаги реакции, то они запечатлены на полотнах Нестерова...

Особенно раздражали всех нестеровские старцы – художник Виктор Васнецов, известные ученые... Действительно, немало портретов знаменитых ученых (среди которых выделяется портрет академика Павлова) было создано Нестеровым в эти годы. И портрет Павлова имел огромный успех на Всемирной выставке 1937 года в Париже.

Задумана картина была еще в 1929 году, когда Нестеров впервые встретился с Павловым. Ученый поразил его своей «страстной динамикой, каким-то внутренним напором, ясностью мысли, убежденностью».

Портрет академика И.П.Павлова. 1935

Ключ к пониманию сложной натуры Павлова давали беседы, которые продолжались и во время сеансов. Первый портрет академика был написан в 1930 году. Художник показал его читающим книгу. Хотя портрет полностью передавал внешнее сходство и некоторые черты характера Павлова, он не удовлетворил автора, понимавшего, что он не смог передать всю сложность и многогранность внутреннего мира знаменитого ученого. Едва закончив картину, Нестеров сразу же представил, как должен выглядеть Павлов на портрете. Он подметил, что во время беседы академик часто ударял кулаками по столу. На этом характерном жесте живописец и построил композицию нового портрета.

Чтобы придать изображению жизнеутверждающее настроение, Нестеров сделал фон портрета светлым, солнечным. Вместо густых деревьев он показал широкую панораму Новых Колтушей – городка-лаборатории, выстроенного Павловым. Художник считал, что этот пейзажный фон привнесет в композицию черты исторического портрета.

Глядя на портрет, чувствуется, что этот красивый седой старик, несмотря на свой возраст, крепок физически и полон живой, кипучей энергии. Его повернутое в профиль лицо и сильные, сжатые в кулаки руки говорят о решимости и целеустремленности.

Представителя творческого труда в процессе работы изображает еще одна известная картина Нестерова – «Портрет скульптора В.И. Мухиной», написанный в последние годы жизни художника. Нестеров восхищался своей моделью, но очень долго не мог выбрать правильное композиционное решение, при котором раскрылась бы натура женщины-скульптора. Он сделал множество эскизов и наконец остановился на варианте, показывающем мастера в момент напряженного труда над скульптурой. Сначала Нестеров хотел изобразить Мухину рядом с большим бюстом на огромном постаменте, но, по его словам, бюст-«истукан» занял все пространство картины. Тогда художник ввел в композицию маленькую скульптуру бога северного ветра Борея, использованную Мухиной в работе над памятником челюскинцам.

Портрет скульптора В.И.Мухиной. 1940

Во время каждого сеанса Мухина работала, и именно такой, деятельной и энергичной, находящейся во власти творчества показал ее мастер. Нестеров сосредоточил свое внимание на красивом, строгом и одухотворенном лице женщины. Точка зрения снизу, выбранная художником, придает портрету монументальность и значительность.

Нестеров почти не писал заказных портретов, он очень тщательно отбирал модели, останавливая свое внимание лишь на духовно близких ему людях. Вероятно, поэтому в его творчестве нет слабых и бездушных портретных изображений.

Друзья художника удивлялись необычному способу его работы над картиной. Нестеров всегда начинал портрет с левого верхнего угла, и постепенно из разрозненных деталей появлялся гармоничный и цельный образ.

Но писал мастер долго и очень медленно, внимательно всматриваясь в портретируемого.

И если в религиозных композициях проявилось увлечение символизмом и романтизмом, то портретное искусство Нестерова всегда оставалось глубоко реалистичным и жизнеутверждающим, несмотря на то, что жизнь не давала поводов для оптимизма.

В 1937 году был арестован муж его дочери Ольги (до этого, в 1929 году, был арестован другой зять художника, муж дочери Наташи). Видный юрист, профессор Московского университета, он был обвинен в шпионаже и через год расстрелян. В 1938 году арестовали и саму Ольгу, уже немолодую и с ранней юности нездоровую женщину.

Для Нестерова Ольга была не только единственным напоминанием о рано ушедшей жене Машеньке, но и любимым человеком, всю жизнь нуждавшимся в его трогательной заботе. С дочерью была связана не одна драма. Во время обучения в Институте благородных девиц Ольга тяжело заболела скарлатиной. Она металась в жару, болезнь дала осложнение на уши, на почки. Все ожидали скорой смерти несчастного ребенка... «Олюшка лежала с головы до ног забинтованная, как Лазарь в гробе. В моей девочке у меня оставалась последняя надежда на счастье, последнее воспоминание о Маше. Чего-чего я не передумал в те дни, недели, месяцы», – вспоминал Михаил Васильевич. Пять месяцев – с сентября по январь – дочь боролась за жизнь, постоянно находясь под угрозой смерти, и пять месяцев Нестеров сходил с ума от горя. Ольга, к его великой радости, с болезнью справилась.

Портрет О.М.Нестеровой ('Амазонка'). 1906

А в 1905 году на Ольгу, еще не достигшую двадцатилетия, вновь навалилась болезнь. В 1906 году ей сделали тяжелейшую операцию (трепанацию черепа), для чего пришлось обрить половину головы... Именно тогда Нестеров стал работать над «Амазонкой», на которой Ольга предстала здоровой, изящной, красивой... Но ее лицо не похоже на наивную юную мордашку – эта девушка много страдала и заглянула в лицо смерти. И ярко-красная шапочка на ее голове своим кровавым цветом напоминает о страшных испытаниях, выпавших на ее долю. На картине «Святая Русь» с правой стороны можно увидеть больную девушку, которую поддерживают под руки две женщины (одна из них в монашеском одеянии). В них друзья узнали мать, сестру и дочь художника, выздоравливавшую Ольгу. Это было благодарностью Нестерова Богу за чудесное избавление дочери от смертельной опасности. Начатую в 1901 году картину художник завершил в 1906, тогда на ней и появилась эта узнаваемая группа.

Страдания Нестерова из-за тяжкой судьбы дочери не оставляли его до конца жизни. После ареста Ольга оказалась в ссылке. Вернулась из лагеря в 1941 году полным инвалидом и уже не могла ходить без костылей.

В 1938 году и сам Нестеров был арестован, правда в тюрьме его продержали всего две недели, выбивая показания... Можно себе представить, что чувствовал 76-летний художник, когда его тащили в камеру и подвергали оскорблениям и допросам.

Однако Нестеров оставался самим собой: он хранил верность своим идеалам и не угодничал перед новой властью. Художник отказался писать портрет Сталина, а до того – от юбилейной выставки, так как на ней нельзя было выставить его самые важные работы, такие как «Душа народа».

Нестеров умер во второй год Великой Отечественной войны. Жизнь семьи в военное время была тяжелой. Скудные пайки, отсутствие тепла, бомбежки... Металлическая печка-буржуйка с трубой, тянущейся через всю комнату, согревала ее плохо. Больной художник уже не вставал, лежал в постели в шапочке, в перчатках, мерз и страдал – из-за собственного горя и горя своей страны. Слишком позднее признание со стороны официальных властей его не радовало. В 1941 году Нестеров получил Сталинскую премию за портрет академика Павлова. А незадолго до смерти в связи с восьмидесятилетием он был награжден орденом Трудового Красного Знамени и стал заслуженным деятелем искусств РСФСР.

До последних дней своей жизни в руках Нестеров держал палитру и кисть. Он продолжал рисовать, продолжал верить: «Работа, одна работа имеет еще силу отвлекать меня от совершившегося исторического преступления! От гибели России. Работа дает веру, что через крестный путь и свою Голгофу – Родина наша должна прийти к великому Воскресению» («Продолжаю верить в торжество русских идеалов». Письма М.В. Нестерова к А.В. Жиркевичу).

Источники:

  1. Маркелова Л. Отрок Варфоломей. Начало Пути.
  2. Савкина Е. Художник Михаил Нестеров. – Газета «Мир православия», N8 (41) август 2001. http://www.baltwillinfo.com/mp8-01/mp-11.htm
  3. Федорец А. И. Образ Сергия Радонежского в живописи Михаила Нестерова. К 150-летию со дня рождения художника. http://www.portal-slovo.ru/history/45752.php
  4. Головко О. Молитва Михаила Нестерова http://foma.ru/molitva-mixaila-nesterova.html
  5. Петрова М. Момент истины Михаила Нестерова. – «Наш современник» N6, 2005. http://www.nash-sovremennik.ru/p.php?id=15&n=6&y=2005
  6. Васильева А. В. «Под Благовест» Нестерова. Великий художник. Жизнь и творчество. – Журнал «Виноград», N5 (25), 2008. http://www.vinograd.su/art/detail.php?id=42398
  7. Хасанова Элеонора. Михаил Нестеров. Неизвестные страницы. – Бельские просторы N10, 2004. http://www.bibliotekar.ru/kNesterov/25.htm
  8. https://artinvestment.ru/invest/rating/20080411_top12rus.html
  9. http://bessmertnybarak.ru/article/mikhail_nesterov_amazonka/
  10. Ляхова К.А, Дятлева Г.В. Мастера портрета. – Москва: Вече, 2002. https://profilib.com/chtenie/155830/galina-dyatleva-mastera-portreta-69.php
  11. О русском художнике Михаиле Нестерове. http://art-nesterov.ru/
  12. Арт-каталог. Собрание живописи, графики и скульптуры. goo.gl/T4ETkM

ЖИВОПИСЬ МИХАИЛА НЕСТЕРОВА

Вечерний звон. 1910

Соловки. 1917

Элегия (Слепой музыкант). 1928

Моление о чаше. 1899-1900

Воскресение Христа. 1922

Ангел, сидящий на гробе. 1908-1911

На горах. 1896

Молчание. 1903

Дмитрий, царевич убиенный. 1899

Голова молящегося юноши. 1891

Голова великомученицы
Варвары. 1895-1897, 1924

Девушка в кокошнике.
Портрет М.И.Нестеровой. 1885

Девушка у пруда
(Портрет Н.М. Нестеровой). 1923

В скиту. 1915

Наташа Нестерова на
садовой скамейке. 1914

Портрет народной артистки
К.Г. Держинской. 1937

Портрет скульптора И.Д. Шадра. 1934

Портрет художницы
Е.С. Кругликовой. 1938




<< 1 2 3 >>






Agni-Yoga Top Sites Яндекс.Метрика