КОМПОЗИТОРЫ-ПРОРОКИ

А. И. Бандура, кандидат искусствоведения, композитор, председатель музыкально-философского общества имени А.Н. Скрябина, г. Москва

Заклинатели звуков

«До... Ми... Соль... до. До = Единство существования. Ми = Воспоминание. Соль = Надежда. Грядущее. До == Новое существование, воскресение». Эти строки Иоганна Вильгельма Риттера (1776-1810) были опубликованы в год его смерти. Автор умер до выхода книги из печати, и «новое существование» в звуке «до» второй октавы оказалось пророческим предвидением его судьбы. Случайно ли грядущее предстало перед философом-романтиком в виде нотных знаков?

«Человек, – писал Риттер в той же работе, – совершающая колебания струна, жизнь – музыкальный тон... Нет абсолютно никаких человеческих отношений, нет такой человеческой истории, которую нельзя было бы выразить в музыке».

Рожденная романтическим мироощущением эпоха «музыкальной натурфилософии» ярко обозначила хорошо забытое впоследствии свойство искусства звуков – возможность при его помощи предвидеть будущее. Через сто лет великий русский композитор-мистик А.Н. Скрябин скажет: «Искусство зависит от космического процесса, оно – не само по себе... Ведь всякие музыканты могли бы быть пророками, если бы только были внимательны, потому что в нашем искусстве все это отражается особенно ярко».

Фанфары ужаса

Первым в ряду композиторов-пророков стоит Людвиг ван Бетховен, считавший музыку «откровением гораздо более высоким, чем религия и философия вместе взятые». И не случайно замечательный русский композитор и ученый С.И. Танеев заметил позже, что если бы на Земле появились жители других планет, которым следовало лишь за час дать представление о человечестве, то лучше всего было бы исполнить для них Девятую симфонию Бетховена.

Действительно, в этом произведении показано самое главное – смысл истории земной цивилизации и конечная цель ее развития. Прошлое человечества воплощено в 1-й части симфонии, наполненной мрачной и жестокой борьбой, 2-я часть – титаническое скерцо – для Бетховена уже будущее (и, возможно, настоящее для нас). Здесь – суета строительства чего-то грандиозного, превышающего по мощи человеческие силы. Любопытно, что контрастом к этому образу лихорадочного, но бесплодного кипения выступает музыкальная тема среднего раздела, похожая на... «Камаринскую». Не исключено, что Бетховен предвидел ситуацию рубежа тысячелетий, когда в век безумств технотронной цивилизации славянский мир (и прежде всего Россия) станет единственным островком сохранившегося духовного потенциала и опорой для выхода человечества из кризиса.

И действительно, в 3-й части – адажио – композитор показывает погружение во внутренние глубины человека. Не символизирует ли это, что в будущем люди откажутся от совершенствования техники – «костылей духа» – и направят свои усилия на развитие внутренних резервов организма: скрытых психических сил.

Но самое яркое пророчество содержится в финале Девятой симфонии, где Бетховен дает характеристики всем звуковым мирам предыдущих частей. «Фанфары ужаса» врываются сразу после мирного созерцания предыдущей части. Видимо, после периода развития своих внутренних возможностей человечество ждет неожиданное вторжение сложной, угрожающей самому его существованию проблемы, для решения которой придется обратиться ко всему накопленному за тысячелетия опыту. Темы первых двух частей «отвергаются» решительными фразами. Выходом из кризиса становится знаменитая «тема Радости». Ее первое появление в еле слышных оркестровых басах символизирует, видимо, что избавление от нависшей над человечеством беды придет совершенно неожиданно и поначалу даже не всеми будет замечено. Недаром после четырех ее проведений еще раз врываются «фанфары ужаса», которые на этот раз отвергаются впервые прозвучавшим в симфонии словом:

«О, братья, не надо этих звуков. Дайте нам услышать более приятное, более радостное...» После этого до конца симфонии разворачивается неудержимый праздник освобожденного от власти рока человечества.

Кольцо Нибелунгов

«Музыка Бетховена – это идея мира», – считал Рихард Вагнер, ставший вторым композитором-пророком в истории. Катастрофичность технотронного, денежно-информационного пути развития цивилизации стала главной темой творчества немецкого мастера. В 1876 году он завершает «Кольцо Нибелунга» – цикл из четырех огромных опер, в которых последовательно разворачивается сюжет о борьбе магических сил, управляющих миром. Силы эти персонифицированы в богах и героях древнегерманской мифологии, в людях, карликах, фантастических существах и стихиях.

В чем же смысл универсальных символов тетралогии и как в них запечатлено будущее человечества? Злобный карлик Альберих в первой опере цикла похищает золото, спрятанное в глубинах Рейна (что, возможно, символизирует присвоение группой развитых стран всех природных ресурсов планеты). Так зло выпускается в мир, но этим оно не ограничивается.

Нибелунги (обитатели подземного мира – символ порабощенных народов, обладающих знанием и высокой квалификацией) куют из похищенного золота кольцо, дающее его обладателю власть над миром. Далее разворачивается история борьбы за власть, которая принадлежит тому, в чьих руках находятся кольцо и золото (т.е. средства информации и финансы).

Вагнер чутьем гения и видением мистика, очевидно, предугадал, к чему может привести безудержное накопление капитала и унификация информационного пространства: сначала к порабощению слабых стран сильными, а потом и к раздору в стане сильных (что уже вызвало две мировые войны). Закончится же все бесславной гибелью самых сильных и концом мира: об этом последняя опера цикла – «Гибель богов». Любопытно, что в конце золото возвращается обратно в Рейн – природа, избавившись от человека, восстанавливает «экологическое равновесие».

Таким образом, «Кольцо Нибелунга» посвящено не прошлому, а будущему, которое совпадает, видимо, с нашими днями. Четыре поколения со времени создания «Кольца Нибелунга» – это как раз наше ближайшее будущее. Не увидим ли мы валькирий (дев-воительниц тонкого плана) – в образе всадников Апокалипсиса? Ведь единственный светлый героический персонаж «Кольца», способный спасти мир от рокового конца – Зигфрид, – в финале гибнет. Похороны героя, не пораженного ядом наживы и двоедушия, перерастают во вселенскую катастрофу. Языки пламени его погребального костра испепеляют Валгаллу – обитель богов.

Не символизирует ли Зигфрид современную Россию и не станет ли ее гибель гибелью всей земной цивилизации? – вот самое главное для современного мира предостережение немецкого гения...

Маг музыки

Поэтому вряд ли можно считать случайным, что именно Россия стала родиной третьего и самого яркого из композиторов-пророков – Александра Николаевича Скрябина (1872- 1915). Жизнь и творчество этого великого мистика окутаны покровом неизъяснимой тревожной тайны. Ее отблески воплотились в странном, зачастую роковом смысле многих фактов биографии автора идеи светомузыки, изобилующей загадочными числовыми совпадениями и причудливыми изгибами линии времени. Контракт на аренду своей последней московской квартиры он заключил 14 апреля 1912 г. сроком на три года. Уговоры хозяйки о более длительном сроке успеха не имели – композитор ответил: «Через три года я здесь жить не буду». 14 апреля 1915 г. он скончался. По мнению врачей – от инфекции, вызвавшей общее заражение крови. Это было невероятно, потому что Скрябин всю сознательную жизнь тщательно оберегал себя именно от любой инфекции – вплоть до того, что письмо, на которое случайно упали деньги (возможные носители бацилл), брал только в перчатках.

Родился он 25 декабря 1871 г. (ст. стиль), в канун Рождества Христова, что было, по его мнению, еще одним доказательством «мессианской» роли композитора, его «обреченности спасти мир от власти материи». День смерти великого музыканта был вторым днем Пасхи... Известно, что Скрябин мог найти в толпе нужного человека, не зная его в лицо; мог смотреть на солнце в зените, не мигая, а потом легко читал мелкий шрифт. Современники, рассказывая о гипнотическом эффекте его сольных выступлений (у слушателей возникали слуховые и зрительные галлюцинации), называли его магом. Композитор никому не возражал. Согласно его философской доктрине соответствие окружающей человека реальности напрямую зависит от его представлений о ней. Человек, по Скрябину, пребывает в полусне, не ведая об истинном облике мира и о своем месте в нем. «Вообще, мы не знаем многих своих скрытых возможностей. Это дремлющие силы, и их надо вызвать к жизни». Стряхнуть с сознания покров иллюзии способна только музыка – «единственное, ради чего стоит жить». «Музыкой можно вызвать и гипноз, и транс, и экстаз. Музыка есть звуковое заклинание... В гармониях скрыта огромная магическая сила», – уверял Скрябин.

На концертах гениального композитора-пианиста реальность неуловимо изменялась, на мгновение приоткрывая другие свои лики – величественные и грозные, обольстительные и пугающие. «Когда такой контакт устанавливается со слушателями, – считал Скрябин, – то как будто уже начинается Мистерия».

Мистерией композитор называл главную цель своего бытия, – и не только своего, а и всей земной цивилизации. Согласно Скрябину наша раса стоит у роковой черты самоуничтожения: человечество может погибнуть, так и не пробудив спящие в нем божественные энергии – психические силы.

И тогда композитор принимает решение «форсировать события», ускорив эволюцию. По его плану, в далекой Индии, на берегу зачарованного озера, из драгоценных камней, фимиама и красок заката должен быть построен храм для исполнения Мистерии. Он, Скрябин, даст только первый импульс к включению фантастических причинно-следственных цепей. В небе над Гималаями зазвенят мистические колокола, и на их зов все населяющие Землю народы пойдут в Индию, чтобы принять участие в исполнении величественной симфонии Преображения. В грандиозном синтезе сольются звук и свет, ласки и ароматы, танцы и шествия, мыслеобразы и «воображаемые звуки». На седьмой день исполнения Мистерии объединенная мощь ментального поля мыслящих существ должна пробить экран иллюзии. В лучах всемирного художественного экстаза человечество вырвалось бы из тенет материи и «проснулось в небо» сияющим вихрем неуничтожимой и бессмертной мыслящей энергии...

Ослепительная вершина Мистерии была, казалось Скрябину, совсем близко – почти рядом. Сверхъестественные события, чудеса с пространством и временем, которые должны были произойти в момент «Последнего Свершения», начали непостижимым образом проникать из гипотетического будущего в настоящее своего создателя. Играя одну из своих последних прелюдий (соч. 74 N 2), он пояснял: «Вы знаете, в этой прелюдии такое впечатление, точно она длится целые века, точно она вечно звучит, миллионы лет... Вам не кажется, что музыка может заколдовать время, может его вовсе остановить?»

Не была ли безвременная кончина гения в возрасте 43 лет следствием этих небезопасных экспериментов со временем? «Он не умер, его взяли от людей, когда он приступил к осуществлению своего замысла, – писал один из учеников композитора. – Через музыку Скрябин узрел много такого, что не дано знать человеку, и хотел к этому многому приобщить людей».

Предвидение будущего, по Скрябину, далеко не всегда может быть конкретным. Детали же предстоящего события практически никогда не попадают в поле зрения пророка. «Мечта, – писал композитор, – есть процесс, совершающийся в будущем времени. Неосуществившаяся мечта есть неузнанный издали предмет».

Более определенными скрябинские высказывания становятся лишь тогда, когда речь заходит о будущем человечества в глобальном масштабе. О ближайших событиях грядущего композитор говорил: «Будут большие испытания, будут страшные минуты. Потому что нам придется пройти полную материализацию: наступит эра, когда все духовные интересы угаснут, когда вся мистика улетучится, кроме как в небольшом очаге... Наступит время страшнейшей прозы, полного погружения в материальный план, полной утраты всякой духовности... Это будет век машин, электричества, которые заполонят все, век меркантильных интересов».

И еще. «Этот век может пройти молниеносно. Начинается конец мировой истории, теперь само время ускорит свой бег... Весь земной шар будет напоминать кипящий котел. Изнутри даже ничего нельзя будет понять. Но мне ясно, что это последние бури перед концом». «Время, – пояснял Скрябин, – начнет постепенно ускоряться, ведь оно было замедлено процессом материализации, оно как бы отяжелело, само материализовалось... А когда начнется путь к дематериализации, то первым дематериализуется само время... Ведь у меня в Мистерии будет семь дней, но это не простые дни... как при сотворении мира семь дней означали огромные эпохи, целые жизни рас, так и тогда. Но они будут в то же время и днями. Само время ускорится, и в эти дни мы проживем миллиарды лет».

Большинство скрябинских предсказаний об эволюции человечества и о принципах его заключительного преображения запечатлено в черновиках поэтического текста «Предварительного Действа» – грандиозного эскиза Мистерии, музыка которого погибла вместе с автором (он не успел записать). Мы являемся представителями Пятой Коренной Расы человечества, история которой, по Скрябину, близится к концу. Здесь должно произойти «очищение от личных желаний». В следующей – Шестой Расе – будет достигнуто «спасение от смерти», а в последней – Седьмой – главной задачей станет «порыв к безличному, высшему»...

Источник: Духовное созерцание, №1-2, 1998



RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика