а
<< 1 2 3 4 >>

НИКОЛА ТЕСЛА. АВТОБИОГРАФИЯ (продолжение)

Иммигранты, прибывающие на остров
Эллис в Нью-йоркскую гавань

Полный провал моих попыток заложить финансовую основу для последующих изобретений принес еще одно разочарование. И когда г-н Бачелор настоял на моем отъезде в Америку, полагая, что там я смогу заняться усовершенствованием машин Эдисона, я решил попытать счастья на этой Земле Блестящих Возможностей. Но шанс едва не был упущен. Я освободился от своего скромного имущества, оплатил железнодорожный билет и оказался на вокзале в то самое время, когда поезд уже отходил. И тут меня осенило, что я расстаюсь с моими деньгами и билетами. Что было делать? Геркулес имел много времени для обдумывания, а я вынужден был решать, пока бежал рядом с поездом и противоречивые мысли искрились в моем мозгу, подобно разрядам конденсатора. В последний момент решительность, подкрепленная сноровкой, преодолела все трудности, и после прохождения обычных процедур, тривиальных и в той же степени малоприятных, я сумел погрузиться на корабль, отплывавший в Нью-Йорк.

С собой я вез остатки имущества, несколько моих стихотворений и статей, пачку листов с вычислениями не берущегося интеграла и с эскизами моего летательного аппарата. Большую часть этого морского путешествия я провел на корме, выжидая, не представится ли мне возможность спасти кого-нибудь от гибели в морской пучине, и не помышляя при этом об опасности. Позже, немного впитав в себя американского практицизма, я каждый раз вздрагивал, вспоминая об этом, и изумлялся своему былому безрассудству.

Встреча с Эдисоном стала памятным событием в моей жизни. Я был поражен тем, сколь многого достиг этот удивительный человек, не имея изначальной поддержки и научной подготовки. Я выучил дюжину языков, серьезно занимался литературой и искусством и лучшие свои годы провел в библиотеках, читая подряд все, что попадало мне под руку, от «Принципов» Ньютона до романов Поль де Кока, и мне стало казаться, что большая часть жизни была потрачена зря. Но понадобилось не так уж много времени, чтобы я понял, что это было лучшее, что я мог сделать тогда. За несколько недель я завоевал доверие Эдисона, и вот как это произошло.

На пароходе «Орегон», самом быстроходном из пассажирских в то время, оба осветительных генератора вышли из строя, и выход судна в море отложили. А так как надпалубные конструкции монтировались уже после установки генераторов, извлечь их из машинного отделения не представлялось возможным. Возникла неприятная ситуация, и Эдисон был весьма раздражен. Вечером, захватив необходимые инструменты, я отправился на судно, где провел всю ночь. Динамо-машины находились в плачевном состоянии — с несколькими разрывами и короткими замыканиями, но с помощью команды я успешно справился с задачей и привел генераторы в порядок.

Изобретатель Томас Эдисон, 1888

В пять часов утра, направляясь по Пятой авеню в мастерскую, я встретил Эдисона с Бачелором, возвращавшихся домой вместе с небольшой компанией. «Вот наш разгуливающий по ночам парижанин», — сказал он. Когда я сообщил ему, что возвращаюсь с «Орегона» и отремонтировал обе машины, он молча взглянул на меня и пошел дальше, не проронив ни слова Но когда он отошел на некоторое расстояние, я услышал его реплику: «Бачелор, этот парень — хороший человек».

После этого случая я получил полную свободу в работе. Почти год мой рабочий день начинался в 10.30 утра и заканчивался в 5 часов утра следующего дня без единого пропуска. Эдисон сказал мне: «У меня было много трудолюбивых помощников, но вы превзошли всех». В течение этого периода я спроектировал двадцать четыре различных типов обычных машин с короткими сердечниками и стандартной конфигурацией, которыми заменял старые машины. Управляющий пообещал мне пятьдесят тысяч долларов после завершения этой работы, но слова его обернулись злой шуткой. Это был очень болезненный удар, и я отказался от должности.

Сразу после этого несколько человек обратились ко мне с заманчивым предложением о создании компании по проектированию дуговых ламп под моим именем, и я принял это предложение. Теперь, наконец, появилась возможность заняться двигателем, но, когда я сообщил об этом своим новым компаньонам, они сказали: «Нет, мы хотим дуговую лампу. И не к чему нам этот ваш переменный ток». В 1886 году разработка моей системы дугового освещения была завершена и принята для промышленного и муниципального освещения.

Я был свободен, но все, чем я владел, ограничивалось украшенным великолепным тиснением сертификатом на акции гипотетической ценности. Затем последовал период борьбы в новой обстановке, и я оказался не готов к этому. Но все-таки в конце концов судьба меня вознаградила: в апреле 1887 года была создана Электрическая компания ТЕСЛА с лабораторией и необходимым оборудованием. Двигатели, которые я там изготовлял, были точно такими, какими они мне виделись в воображении. Я не пытался улучшить их конструкцию и собирал в том виде, в каком их себе представлял, но работали двигатели всегда так, как я того и ожидал.

В начале 1888 года была достигнута договоренность с компанией Вестингауз о крупном заказе на производство двигателей. Однако предстояло преодолеть большие трудности. Моя система основывалась на использовании низкочастотных токов, а эксперты компании использовали частоту 133 герц, рассчитывая на получение преимуществ при трансформации напряжения. Они не хотели отказываться от своих типовых моделей, и мне пришлось сконцентрироваться над внесением изменений в конструкцию двигателя в соответствии с этими требованиями. Возникла еще одна настоятельная потребность — создание двигателя, способного эффективно работать на этой частоте в двухпроводной системе, но осуществить это оказалось непросто.

Однако на исходе 1889 года необходимость в сотрудничестве со мной в Питсбурге была исчерпана, и я вернулся в Нью-Йорк и возобновил опыты в лаборатории на Гранд-стрит, где сразу же занялся конструированием высокочастотных машин. Проблемы конструирования в этой неисследованной области были новыми и довольно необычными, так что мне пришлось столкнуться со многими трудностями. Я отказался от индукционной катушки, опасаясь, что она, возможно, не будет давать на выходе идеальные синусоидальные колебания, столь важные для резонанса. Не будь этого препятствия, мне удалось бы сэкономить массу времени для других дел.

Еще одна проблема, возникшая при создании высокочастотного генератора переменного тока, состояла в нестабильности частоты, что грозило значительным ограничением его применения. Уже во время демонстрационных опытов в Американском обществе инженеров-электриков я обратил внимание на то, что резонанс несколько раз исчезал, и генератор приходилось поднастраивать, но в то время я еще не знал того, что обнаружу гораздо позднее, — способа управления генератором такого типа при постоянстве частоты, допускающем отклонение на малую долю одного оборота между предельными нагрузками. С учетом всех накопившихся данных напрашивался вывод, что для генерирования электрических колебаний желательно изобрести более простое устройство.

В 1856 году лорд Кельвин опубликовал теорию разряда конденсатора, но этот важный научный результат не нашел практического применения. Такие возможности я обнаружил и взялся за разработку индукционного устройства, основанного на этом принципе. Продвижение вперед было настолько быстрым, что я смог представить на лекции в 1891 году катушку, производящую искры в пять дюймов. Во время демонстрации я откровенно рассказал инженерам о недостатке нового метода трансформации напряжения, состоящем в потере энергии в интервалах между искрами.

Тесла пропускает через себя
ток высокой частоты. Ок. 1898 г.

Дальнейшие исследования показали, что коэффициент полезного действия генератора не зависит от среды, в которую он помещен, — будь то воздух, водород, пары ртути, масло или поток электронов. Эта закономерность очень похожа на ту, что управляет превращением механической энергии. Мы можем сбросить груз с некоторой высоты вертикально вниз или опускать его на тот же уровень любым другим путем — это совершенно не повлияет на количество произведенной работы. Однако, к счастью, эта проблема не фатальна, поскольку при правильном соотношении резонансных цепей КПД достигает 85 процентов.

С тех пор как я впервые опубликовал это изобретение, оно стало повсеместно использоваться и произвело революцию во многих отраслях, но его ожидает еще более великолепное будущее. Когда в 1900 году я получил мощные разряды длиной в 1000 футов и послал ток вокруг Земли, мне вспомнилась та первая крошечная искра, вспыхнувшая передо мной в лаборатории на Гранд-стрит и вызвавшая тогда такое же трепетное чувство, что и при открытии вращающегося магнитного поля.

5. Обстоятельства, формирующие нашу судьбу

Описывая события моего прошлого, я осознаю, как неуловима порой логическая связь между нашими судьбами и формирующими их обстоятельствами. Иллюстрацией тому может послужить случай из моей юности. Как-то зимой я вместе с другими мальчиками взобрался на крутую гору. Снег был довольно глубоким, а теплый южный ветер сделал его как раз таким, какой нам был нужен. Мы весело лепили снежки и бросали их вниз. Они скатывались на какое-то расстояние, набирая по ходу у кого больше, а у кого меньше налипающего снега, и мы старались превзойти друг друга в этом состязании. Вдруг мы увидели, как один снежный ком покатился дальше других, разрастаясь до громадных размеров, пока не стал величиной с дом и рухнул вниз, в долину, с такой силой и оглушительным грохотом, что дрогнула земля. Я смотрел на это ошеломленный, не в силах понять, что произошло. В течение нескольких недель картина снежной лавины стояла у меня перед глазами, и я удивлялся, как нечто столь маленькое может вырасти до таких громадных размеров.

С тех пор усиление слабых воздействий стало для меня захватывающей задачей, и, когда спустя годы я занялся экспериментальным изучением механического и электрического резонанса, с самого начала опытов меня не оставляли острый интерес и увлеченность. Возможно, не будь того сильного впечатления, испытанного в детстве, я бы не довел до конца опыты с маленькой искрой, которую получил с помощью своей катушки, и никогда не подступился бы к своему лучшему изобретению, подлинную историю которого я изложу на этих страницах немного позже.

Немало людей, причастных к технике и весьма способных в своей специальной области деятельности, но не освободившихся от духа педантизма и близорукости, утверждают, что, кроме индукционного двигателя, я мало что дал миру для практического применения. Это обидная ошибка. Новые идеи не должны оцениваться по немедленным результатам. Моя система передачи энергии с помощью переменного тока появилась в определенный психологический момент как долгожданный ответ на насущные потребности промышленности. И хотя пришлось преодолевать значительное сопротивление и согласовывать взаимоисключающие интересы, как это всегда случается, коммерческое внедрение нельзя было откладывать надолго.

А теперь сравните эту ситуацию с той, которая возникла в ходе реализации моего проекта турбины, к примеру. Казалось бы, такое простое и превосходное изобретение, обладающее многими качествами идеального двигателя, должно быть принято сразу, и, несомненно, это произошло бы при соответствующих условиях. Однако ожидаемый экономический эффект от использования переменного тока не окупал средств, вложенных в уже существующее никудышное машинное оборудование; но в перспективе новая система, напротив, приобретала дополнительные преимущества. Она подходила для новых предприятий, а также для улучшения старых.

Моя турбина была шагом вперед — к совершенно иному качеству. Это в корне новая отправная точка в том смысле, что успех означал бы отказ от устаревших типов тогдашних двигателей, на которые были истрачены миллиарды долларов. При таких обстоятельствах технический прогресс вынужден замедлять темп, и возможно, самое большое препятствие на его пути — предвзятое мнение, формируемое в умах экспертов организованной оппозицией.

Буквально на днях я пережил очень грустное чувство после встречи со своим другом и бывшим ассистентом Чарльзом Ф. Скоттом, ныне профессором электротехники в Йельском университете. Я давно его не видел и обрадовался возможности немного поболтать с ним у себя в офисе. Наша беседа, как и следовало ожидать, плавно перешла на мою турбину, и я очень разгорячился. «Скотт! — воскликнул я, увлеченный перспективой блестящего будущего. — Моя турбина отправит на свалку все тепловые двигатели в мире». Скотт задумчиво смотрел в сторону, поглаживая подбородок, словно считал в уме. «На этой свалке вырастет огромная куча денег», — сказал он и молча вышел.

Эти и другие мои изобретения были, однако, ни чем иным, как существенными продвижениями вперед в определенных направлениях. Разрабатывая их, я просто следовал врожденному инстинкту улучшать существующие устройства, нисколько не обременяя себя заботой о наших несравненно более насущных потребностях. «Усиливающий преобразователь» явился плодом многолетних трудов, главной целью которых было решение проблем, бесконечно более важных для человечества, чем простой рост производства.

Если мне не изменяет память, то был ноябрь 1890 года, когда я провел в лаборатории один из самых необычных и эффектных экспериментов — из тех, что вошли в анналы науки. Исследуя свойства высокочастотных токов, я пришел к убеждению, что можно получить электрическое поле такой напряженности, что в пределах комнаты оно способно заставить светиться безэлектродные вакуумные трубки. Для проверки этого предположения был построен соответствующий генератор, и первое же испытание оказалось удивительно успешным. В то время трудно было понять суть этих странных явлений. Нам очень хотелось новых сенсаций, но вскоре мы стали равнодушны к ним. Вчерашние чудеса становятся обычными явлениями сегодня. Когда мои трубки были продемонстрированы в первый раз, публика смотрела на них с изумлением, которое невозможно описать. Со всех концов света я получал настоятельные приглашения, меня соблазняли обещаниями бесчисленных почестей и другими лестными приманками, но я отказывался. Однако в 1892 году стало уже невозможно продолжать отклонять приглашения, и я отправился в Лондон, где прочитал лекцию в Электротехническом обществе.

Никола Тесла на лекции демонстри-
рует принципы радиосвязи, 1891 г.

Я собирался сразу уехать в Париж, где также обещал прочесть лекцию, но сэр Джеймс Дьюар настоял на моем выступлении в Королевском обществе. Вообще-то я человек слова, но в тот раз легко уступил убедительным аргументам великого шотландца. Он вдавил меня в кресло и налил полстакана чудесной коричневой жидкости, переливающейся всеми цветами радуги и напоминавшей по вкусу нектар. «Ну вот, — сказал он, — вы сидите в кресле Фарадея и пьете виски, которое он обычно пил». (Здесь я замечу, что это было мне не очень-то интересно, поскольку к тому времени я уже изменил свое мнение о крепких напитках.) Следующим вечером я предстал с демонстрационными опытами перед Королевским обществом, и по окончании моего выступления лорд Рейли обратился к аудитории, и его чрезмерно лестные слова стали для меня началом терзаний, которым я стал подвергаться.

Я бежал из Лондона, а потом из Парижа, чтобы избавиться от милостей, обрушившихся на меня, и выехал домой, где пережил тяжелейшие душевные муки и болезнь. Поправив здоровье, я начал обдумывать планы возобновления работы в Америке. До того времени я не осознавал, что обладаю каким-то исключительным даром совершать открытия, но лорд Рейли, которого я всегда считал идеальным типом ученого, сказал именно это, а если дело обстоит так, то мне надлежит, как я полагал, сосредоточиться на какой-либо крупной идее. И вот тогда, как и много раз в прошлом, я обратился к наставлениям моей матери. Мощь интеллекта ниспослана Небесами, это дар от Бога, и если проникнуться этой мыслью, мы станем жить в гармонии с Высшей Силой. Мать учила меня всегда искать истину в Библии, поэтому несколько следующих месяцев я посвятил изучению этой книги.

Однажды, прогуливаясь в горах, я искал укрытие от надвигающейся грозы. Небо нависало тяжелыми тучами, но почему-то не проливалось дождем, пока внезапно не сверкнула молния, и спустя несколько мгновений начался ливень. Это наблюдение заставило меня задуматься. Было очевидно, что между этими двумя явлениями существует причинно-следственная связь, и, немного поразмыслив, я пришел к заключению, что электрическая энергия, участвующая в процессе выпадения дождя, незначительна и роль молнии во многом подобна действию чувствительного спускового крючка.

Это открывало удивительные возможности. Если бы мы смогли оказывать на атмосферу воздействие электричеством с нужными параметрами, преобразилась бы вся наша планета и условия жизни на ней. Солнце поднимает воду из океанов, ветры переправляют ее в отдаленные места, где она дрейфует в небе в состоянии тончайшего равновесия. Если бы в наших силах было нарушать его когда и где угодно, мы могли бы управлять этим поддерживающим жизнь могучим потоком по своему усмотрению. Мы могли бы орошать бесплодные пустыни, создавать озера и реки и обеспечивать себя энергией в неограниченных количествах. Это был бы самый эффективный способ использования Солнца для нужд человека. Но его осуществление зависело от нашей способности добиться получения электричества с напряженностью такого же порядка, как и в природе.

Это выглядело безнадежной затеей, но я решил попытаться и, съездив ненадолго в гости к своим друзьям в Уодфорд в Англии, сразу по возвращении в Соединенные Штаты летом 1892 года без промедления приступил к работе, которая была для меня тем более привлекательной, что задачи такого же типа нужно было решать для успешной беспроводной передачи энергии.

В этот период я продолжил дальнейшее тщательное изучение Библии и нашел ключ в откровении Иоанна Богослова. Первый удовлетворительный результат был получен весной следующего года, когда я добился напряжения около 100 000 000 вольт — ста миллионов вольт—с помощью своей конической катушки. Это было сравнимо, по моим прикидкам, с напряженностью при вспышке молнии.

Работа шла успешно до тех пор, пока мою лабораторию не уничтожило пожаром в 1895 году. О состоянии дел можно судить по статье Т.С. Мартина, напечатанной в апрельском номере журнала «Century Magazine». Эта беда отбросила меня назад по многим направлениям исследований, и в тот год большую часть времени мне пришлось посвятить планированию и восстановлению. Однако, как только позволили обстоятельства, я вернулся к работе.

Хотя было понятно, что увеличения электродвижущей силы можно достичь путем увеличения размеров устройства, у меня было интуитивное ощущение, что эта цель достижима и на сравнительно небольшом и компактном трансформаторе, если сконструировать его должным образом. Экспериментируя со вторичной обмоткой в форме плоской спирали, как показано в моих патентах, я удивился отсутствию электрических разрядов и вскоре понял, что причиной этого является положение витков и их взаимодействие.

Воспользовавшись этим наблюдением, я решил применить высоковольтный провод с витками большего диаметра и промежутками между ними, достаточными, чтобы препятствовать возрастанию распределенной емкости и в то же время исключить чрезмерное накопление заряда в какой бы то ни было точке. Используя такой подход, мне удалось получить напряжение, превышающее 100 000 000 вольт, что приближалось к допустимому пределу, исключающему риск несчастного случая. Фотография трансформатора, сконструированного в моей лаборатории на Хьюстон-стрит, была опубликована в «Electrical Review» в ноябре 1898 года.

Чтобы продолжить работу в этом направлении, я должен был раскрыть свои планы и весной 1899 года, завершив подготовку к строительству установки для беспроводной передачи энергии, уехал в Колорадо, где провел больше года. Здесь я представил другие усовершенствования и дополнения, позволявшие получить токи при каком угодно напряжении. Интересующиеся найдут информацию о проведенных там опытах в моей статье «Проблема увеличения энергии для человека» в журнале «Century Magazine» за июнь 1900 года, на который я однажды уже ссылался.

Я не хочу делать никакого секрета из моего повышающего трансформатора и расскажу о нем так, чтобы читатели ясно представляли себе его конструкцию и возможности. Итак, в первую очередь это резонирующий трансформатор со вторичной обмоткой, в которой высоковольтная часть занимает значительную площадь и расположена в пространстве на идеально развернутых поверхностях очень больших радиусов кривизны и с определенным расстоянием между ними, с тем чтобы на любом участке была обеспечена малая электрическая поверхностная плотность, исключающая утечку, даже при оголенном проводе. Он применим для любой частоты, от нескольких до многих тысяч колебаний в секунду, и может быть использован для получения токов очень большой величины и умеренного напряжения или слабых токов при огромной электродвижущей силе. Максимальное электрическое напряжение зависит только от радиуса кривизны указанных поверхностей, на которых располагаются высоковольтные витки, и от занимаемой ими площади.

Судя по моему прошлому опыту, нет ограничений на получаемое высокое напряжение; реальна любая величина. С другой стороны, в антенне можно достигнуть токов силой в тысячи ампер. Для получения таких токов вполне достаточна установка очень умеренных размеров. Теоретически терминал диаметром менее 90 футов достаточен для получения электродвижущей силы такой величины, в то время как для антенных токов от 2000 до 4000 ампер при обычных частотах его диаметр может не превышать 30 футов.

В более узком значении это беспроводной передатчик, в котором волновое излучение Герца, по сравнению со всей энергией, составляет пренебрежительно малую величину. При таком условии коэффициент затухания чрезвычайно мал, и в поднятой на определенную высоту емкости накапливается огромный заряд. Такой контур может затем возбудиться от импульсов любого вида, даже низкочастотных, и будет производить синусоидальные и непрерывные колебания, подобные колебаниям переменного тока.

Однако если определить его в самом узком значении слова, можно сказать, что это — резонансный преобразователь, который, обладая указанными свойствами, точно рассчитан, чтобы войти в резонанс с земным шаром и с его электрическими константами и свойствами, и благодаря этому, а также своей конструкции становится чрезвычайно эффективным для беспроводной передачи энергии.

Расстояние при этом абсолютно не играет роли, поскольку амплитуда передаваемых импульсов не уменьшается. Как показывают математические расчеты, можно даже сделать так, чтобы амплитуда импульсов увеличивалась по мере удаления от установки. Это изобретение было одним из многих других, включенных в мою «Всемирную систему» беспроводной передачи, которую я по возвращении в Нью-Йорк в 1900 году решил поставить на коммерческую основу.

Что касается ближайших целей моего предприятия, они были четко сформулированы в специальном отчете того периода. Привожу выдержку из него: «Всемирная система возникла из комбинации нескольких положивших ей начало открытий, сделанных автором в ходе долгих и непрерывных исследований и экспериментов. Она делает возможной не только немедленную и точную беспроводную передачу любого рода сигналов, сообщений или разного рода символов во все части света, но также и объединение всех существующих телеграфных, телефонных и других передающих сигналы станций без какого-либо изменения в их нынешнем оборудовании. Например, с ее помощью находящийся в данном месте телефонный абонент может позвонить и поговорить с другим абонентом в любой части Земли. Недорогая телефонная трубка по величине не больше наручных часов позволит ему слушать повсюду, на суше и на море, речевое сообщение или исполняемую музыку из какого-либо другого места, как бы далеко оно ни находилось».

Эти примеры приводятся только для того, чтобы дать представление о возможностях данного замечательного научного достижения, которое устраняет расстояния как помеху и делает Землю, этот превосходный естественный проводник, пригодной для осуществления всех бесчисленных целей, на которые человеческую изобретательность подвигла проводная связь.

Никола Тесла в лаборатории в
Колорадо-Спрингс. Начало 1900 годов

Из вышесказанного следует один далеко идущий результат, и состоит он в том, что любое устройство, управляемое посредством одного или нескольких проводов (понятно, что на ограниченном расстоянии), может приводиться в действие без проводов с такой же легкостью и точностью и при этом на таких расстояниях, для которых не существует других ограничений, нежели те, что налагают физические размеры земного шара. Таким образом, благодаря этому идеальному методу передачи сигналов откроются не только совершенно новые области для коммерческой эксплуатации, но в значительной мере будут расширены старые. Всемирная Система основывается на применении следующих изобретений и открытий:

1. Трансформатор Теслы. Этот прибор играет такую же революционную роль в генерировании электрических колебаний, какую сыграл порох в истории войн. С помощью такого рода аппарата его изобретатель получал токи, во много раз превосходящие по силе те, что когда-либо были достигнуты обычным путем, а также разряды длиной более ста футов.

2. Усиливающий преобразователь. Это лучшее изобретение Теслы — особый трансформатор, специально сконструированный таким образом, чтобы производить возбуждение Земли, роль которой в передаче электрической энергии та же, что у телескопа в астрономических наблюдениях. Используя это удивительное устройство, автор уже получил электрические токи большего напряжения, чем в молнии, и послал вокруг Земли ток, достаточный для того, чтобы зажечь более двухсот ламп накаливания.

3. Беспроводная система Теслы. Эта система содержит ряд усовершенствований и является единственным известным способом экономичной беспроводной передачи сигналов на большие расстояния. Тщательные проверки и замеры радиоволн от экспериментальной станции большой мощности, возведенной изобретателем в Колорадо, показали, что сигналы любой интенсивности можно передавать прямо сквозь земной шар, если это необходимо, с потерей, не превышающей нескольких процентов.

4. Способ индивидуализации настройки. Это изобретение Теслы имеет такое же отношение к примитивной настройке, как изысканный язык к нечленораздельной речи. Оно делает возможным передачу сигналов или сообщений совершенно секретно и эксклюзивно как в режиме передачи, так и в режиме приема, то есть не смешивающихся и не смешиваемых с другими сигналами. Каждый сигнал подобен человеку с несомненной индивидуальностью, и практически нет предела количеству станций или приборов, которыми можно управлять без малейших взаимных помех.

5. Земные стоячие волны. Если объяснить популярно, это поразительное открытие означает, что Земля реагирует на электрические колебания определенной частоты точно так же, как камертон на звук определенной высоты. Эти специфические электрические колебания, способные сильно возбудить земной шар, могут найти бесконечное количество применений огромной важности в коммерческой и многих других областях. Первая энергетическая установка «Всемирной системы» может быть введена в действие за девять месяцев. На этой электростанции можно будет получать электрическую энергию мощностью до десяти миллионов лошадиных сил. Она рассчитана на не требующее обязательных в таких случаях дополнительных затрат обслуживание максимально возможного количества технических достижений.

Можно упомянуть следующие из них:

1. Всемирное объединение существующих телеграфных коммутаторов или служб.

2. Создание секретной и помехоустойчивой телеграфной службы при правительстве.

3. Всемирное объединение всех существующих в мире телефонных коммутаторов или служб.

4. Распространение по всему миру главных новостей по телеграфу или телефону наряду с прессой.

5. Создание такой же «Всемирной системы» передачи информации только для личного пользования.

6. Объединение всех телеграфных биржевых аппаратов, передающих котировки ценных бумаг, и управление ими.

7. Создание отдельной «Всемирной системы» — по распространению музыки и т.д.

8. Создание всемирной службы времени с использованием недорогих часов, указывающих время с астрономической точностью и не требующих никакого обслуживания.

9. Всемирная передача печатных или рукописных символов разного рода, писем, квитанций и т.д.

10. Создание всемирной службы на море, дающей возможность штурманам всех кораблей точно прокладывать путь без компаса, безошибочно определять местонахождение, время и скорость; предотвращать столкновения, бедствия и т.д.

11. Вступление в силу всемирной системы печати на суше и на море.

12. Воспроизведение во всем мире фотографий и всевозможных чертежей или документов.

Уорденклиф, Лонг-Айленд

Я также предложил провести демонстрационные опыты по беспроволочной передаче сигналов — в ограниченном, но достаточном для убедительности масштабе. Кроме того, я упомянул о других, несравненно более важных возможностях использования моих открытий, которые будут обнародованы в будущем. В Лонг-Айленде была сооружена установка с башней высотой 187 футов и терминалом сферической формы диаметром около 68 футов. Таких размеров фактически достаточно для передачи сигналов любой мощности. Ее первоначальная величина предполагалась в интервале 200—300 кВт, но затем я собирался довести мощность до нескольких тысяч лошадиных сил. Передатчик должен был излучать сложный сигнал с особыми свойствами, и я разработал уникальный метод дистанционной регулировки мощности при любом ее значении. Два года тому назад эта башня была разрушена, но я продолжаю разработку своих проектов и буду строить другой вариант башни, внеся в него улучшения по некоторым параметрам.

Пользуясь случаем, я хотел бы опровергнуть широко распространившийся слух, что это сооружение разрушено по распоряжению правительства, что в условиях войны могло создать предвзятое мнение у тех, кто мог не знать о моем американском гражданстве. Документы, которые подтверждают эту оказанную мне тридцать лет назад честь, всегда хранятся в сейфе, в то время как мои награды, дипломы, свидетельства об ученой степени, золотые медали и прочие знаки отличия убраны в старые чемоданы. Если бы этот слух имел основания, я бы возвратил большую сумму, которую израсходовал на строительство башни. Напротив, в интересах правительства следовало как раз сохранить ее, потому что она сделала бы возможным — упомяну только одно полезное применение — определение местонахождения подводной лодки в любой части света.

Моя установка, готовность помочь и все мои усовершенствования всегда были к услугам официальных лиц, и с тех пор как в Европе разразился конфликт, я пожертвовал возможностью работы над несколькими изобретениями, связанными с воздухоплаванием, судовождением и беспроводной передачей сигналов, что имеет величайшее значение для страны. Хорошо информированные люди знают, что мои идеи произвели революцию в промышленности Соединенных Штатов, и мне неизвестен другой изобретатель, столь же удачливый в этом отношении, как я, в особенности если речь идет об использовании его разработок на войне.

Раньше я воздерживался от публичных высказываний на эту тему, так как было бы неуместно подробно останавливаться на личных делах, в то время как на весь мир обрушилась страшная беда. Хотел бы еще добавить, имея в виду разные слухи, дошедшие до меня, что г-н Дж. Пирпонт Морган проявлял ко мне интерес не как бизнесмен, а как человек с добрым душевным настроем, с которым он помогал многим другим первопроходцам. Свои щедрые обещания он выполнил полностью, и было бы в высшей степени неблагоразумно ожидать от него еще чего-либо. Он с глубочайшим уважением относился к моим достижениям и в полной мере доказал искренность своей веры в мою способность добиваться намеченного. Осуществление моего проекта задержали законы природы.

Я не расположен пойти навстречу ожиданиям некоторых мелочных завистников и отказаться от своих планов. Для меня эти люди не что иное, как микробы отвратительной болезни. Осуществление моего проекта задержали законы природы. Мир не был готов к нему. Он слишком опередил время, но те же самые законы, в конечном счете, восторжествуют и обеспечат ему триумфальный успех.

6. Усиливающий передатчик

Из всех проектов, над которыми я когда-либо работал, ни один не требовал такой концентрации душевных сил, не приближал к столь опасной степени напряжения самые дальние уголки моего мозга, как системы, в основу которых положен усиливающий передатчик. Я вложил весь пыл и энергию молодости в развитие открытий, связанных с вращающимся магнитным полем, но те ранние работы носили иной характер. Хотя они и вынуждали прилагать чрезвычайные усилия, но при этом сам процесс понимания, распознавания, не был столь изнуряющим, не требовал такой остроты проницательности и такой глубины погружения, как это происходило при штурме многих проблем беспроводной связи.

Несмотря на мою редкую в тот период физическую выносливость, загнанная нервная система в конце концов не выдержала, и я испытал полный упадок сил как раз тогда, когда почти виден был конец длинного и трудного пути. Без сомнения, случись это позже, цена, которую пришлось бы заплатить, была бы повыше, и, вполне возможно, моя карьера пришла бы к своему преждевременному завершению, не снабди меня провидение спасательным средством, которое, как мне кажется, с годами становится все надежнее и неизменно приходит на помощь, когда сил почти не остается. До тех пор пока оно действует, мне не угрожает опасность переутомления, как другим изобретателям, и, между прочим, мне не нужен отпуск, который совершенно необходим большинству людей. Когда же я совсем измотан, я поступаю, как негры, которые «просто засыпают, в то время как белые мучаются».

Позволю себе предложить теорию, не относящуюся к моей сфере: возможно, организм понемногу накапливает определенное количество токсичных веществ, и я впадаю в почти летаргическое состояние, которое продолжается полчаса, с точностью до минуты. Когда я прихожу в себя, у меня такое ощущение, как будто бы события, непосредственно предшествовавшие этому состоянию, происходили давным-давно, и если я пытаюсь продолжить прерванный ход мыслей, меня начинает по-настоящему подташнивать. Тогда непроизвольно я переключаюсь на другое и удивляюсь свежести мыслей и легкости, с которой удается справиться с трудностями, казавшимися раньше непреодолимыми. Спустя недели или месяцы моя увлеченность временно покинутым изобретением возвращается, и всякий раз почти без усилий я нахожу ответы на все беспокоившие меня вопросы.

В этой связи расскажу о необыкновенном случае, который может заинтересовать изучающих психологию. Работая с замкнутым на землю передатчиком, я столкнулся с поразительным явлением и пытался выяснить, какова его истинная роль при прохождении токов через землю. Казалось, затея безнадежная, поскольку год с лишним упорной работы не дал результата. Это глубокое исследование так сильно увлекло меня, что я забыл обо всем на свете, даже о своем подорванном здоровье. Наконец, когда я был на грани срыва, природа применила свое предохранительное средство, и я заснул как убитый.

Пробудившись, я с ужасом обнаружил, что не могу восстановить в памяти сцены из своей жизни, кроме самых первых впечатлений из раннего детства, те, которые был в состоянии осознать. Довольно любопытно, что эти картины представали перед моим взором с удивительной отчетливостью и это приносило мне явное облегчение. Каждую ночь, отходя ко сну, я думал о них, и все более и более полно мне открывались ранние годы моей жизни.

Образ матери всегда был главной фигурой неспешно разворачивающегося зрелища, и всепоглощающее желание снова увидеть ее все больше овладевало мною. Это чувство стало настолько сильным, что я решил прервать все работы и удовлетворить его. Но вырваться из лаборатории, как оказалось, было очень нелегко, и прошло несколько месяцев, в течение которых я успешно восстановил все впечатления моего прошлого вплоть до весны 1892 года.

В следующей сцене, которая возникла из мглы беспамятства, я увидел себя в «Отель де ля Пэ» в Париже, в момент, когда я очнулся после одного из привычных для меня кратких провалов в сон, которые были вызваны длительным умственным напряжением. Представьте себе мою боль и страдание, когда меня пронзила мысль, что сообщение, которое мне вручили в тот самый момент, содержало печальную весть о том, что моя мать умирает. Я помню, как проделал длинное путешествие домой, не останавливаясь даже на час, и как она испустила последний вздох после нескольких недель агонии. Особенно удивительным было то, что в течение всего этого периода частичной потери памяти я вполне отчетливо представлял себе все, что касалось предмета моего исследования. Я мог вспомнить малейшие детали и совершенно незначительные подробности того, как проходили мои эксперименты, и даже читать наизусть по нескольку страниц текста и сложных математических формул.

Я твердо верю в закон компенсации. Подлинное вознаграждение всегда пропорционально затраченному труду и принесенным жертвам. Это одна из причин моей уверенности в том, что для будущих поколений наиболее важным и ценным из всех моих изобретений окажется усиливающий передатчик. Я пришел к этому заключению не столько потому, что он с неизбежностью повлечет за собой коммерческую и индустриальную революции, но из-за гуманитарных последствий многих достижений, которые он сделает возможными.

Рассуждения только о приносимой пользе не многого стоят в сравнении с высшими благами цивилизации. Мы стоим лицом к лицу с серьезными проблемами, которые не могут быть решены, если заботиться только о нашем физическом существовании, какой бы мерой изобилия оно ни было обеспечено. Наоборот, прогресс в этом направлении чреват риском и угрозами, не менее опасными, чем те, что порождены нуждой и страданиями.

Если бы мы смогли высвободить энергию, заключенную в атомах, или открыть какие-то другие пути получения дешевой и неисчерпаемой энергии в любой точке земного шара, это достижение могло бы стать для человечества не благодеянием, а бедствием, повлекшим за собой распри и анархию, которые в конце концов завершатся приходом к власти ненавистного режима насилия.

Сооружение генератора для Ниагары
в компании Вестингауз в Питтсбурге, 1894

Наибольшее благо принесут технические усовершенствования, сделанные с целью объединить и гармонизировать общество, и таким, безусловно, является мой беспроволочный передатчик. С его помощью человеческий голос и облик можно будет воспроизвести где угодно, и заводы будут работать на энергии от водопадов, расположенных в тысячах миль от них. Воздушные машины смогут облетать Землю без остановок, а управляемая солнечная энергия будет создавать озера и реки с целью использования их движущей силы и возвращения к жизни безводных пустынь.

Его внедрение в телеграфную, телефонную и подобные им системы автоматически устранит атмосферные и всякие другие помехи, которые в настоящее время существенно ограничивают возможности использования беспроводной связи. Это насущная тема, которой следует посвятить несколько слов.

В последнее время многие самонадеянно утверждали, что они преуспели в устранении этих помех. Все описанные устройства я тщательно исследовал и большинство из них испробовал задолго до появления публикаций о них, но каждый раз результат был отрицательным. Недавнее официальное заявление соответствующей службы Военно-морских сил США, надо полагать, научило некоторых редакторов развлекательных новостей давать реальную оценку такого рода сообщениям. Как правило, эти попытки основаны на теориях, настолько несуразных, что всякий раз, когда они мне попадаются на глаза, я поневоле прихожу в веселое расположение духа. Совсем недавно прошла оглушительно шумная реклама нового подобного рода открытия, но оно лишь показало, что и на этот раз гора родила мышь.

В этой связи мне вспоминается захватывающе интересный случай, который произошел с год назад, когда я проводил эксперименты с токами высокой частоты. Именно тогда, с год назад, Стив Броуди прыгнул с Бруклинского моста.

Позже этот рискованный трюк был опошлен подражателями, но первое сообщение наэлектризовало весь Нью-Йорк и произвело на меня настолько сильное впечатление, что я часто говорил об отчаянном смельчаке.

Как-то в жаркий день мне захотелось освежиться, и я зашел в одно из тридцати тысяч популярных заведений этого громадного города, где подавали отличный двенадцатиградусный напиток, который теперь можно заполучить разве что, если совершить путешествие в одну из бедных разоренных европейских стран. Было много посетителей, людей довольно простых, и предмет обсуждения предоставил мне великолепную возможность небрежно заметить: «Вот так я и сказал, когда прыгнул с моста».

Не успел я произнести эти слова, как почувствовал себя подобно спутнику Тимофена из поэмы Шиллера. Во мгновение ока там началось вавилонское столпотворение и с десяток голосов закричали: «Это Броуди!» Я бросил на стойку двадцатипятицентовую монету и ринулся к выходу, но толпа следовала за мной по пятам с криками: «Стой, Стив!», что, видимо, было не так понято другими, которые пытались меня задержать, когда я как безумный помчался к своему укрытию.

Стремительно заворачивая за углы, я, к счастью, сумел, воспользовавшись пожарной лестницей, добраться до лаборатории и там, сбросив пальто, прикинулся усердным кузнецом и как бы продолжил работу. Но эти предосторожности оказались ненужными, так как я ускользнул от своих преследователей. Долгие годы после этого, по ночам, когда воображение превращает в фантомы пустяковые дневные беспокойства, я часто представлял, ворочаясь в постели, какой была бы моя судьба, если бы тогда толпа меня настигла и обнаружила, что я не Стив Броуди!

Так что инженер, который недавно выступил перед техническим обществом с докладом о новом способе подавления помех, основанном на «пока что неизвестном законе природы», кажется мне таким же безрассудным, как я, когда он утверждал, что эти возмущения распространяются вверх и вниз, тогда как помехи от передатчика идут по поверхности земли. Это могло бы означать, что реальные процессы зарядки и разрядки конденсатора, каким является земной шар с его газовой оболочкой, находятся в полном противоречии с тем, как они описываются в каждом учебнике физики для начинающих.

Такое предположение было бы признано ошибочным даже во времена Франклина, поскольку обсуждаемые явления тогда были хорошо известны, и уже была полностью установлена тождественность атмосферного и машинного электричества. Очевидно, что естественные помехи распространяются по земле и по воздуху так же, как и искусственные, и в обоих случаях возникают электродвижущие силы, направленные как вертикально, так и горизонтально. Помехи нельзя подавить ни одним из предложенных методов. Проблема заключается в следующем: в воздухе напряжение растет с высотой со скоростью около пятидесяти вольт на один фут подъема, и вследствие этого разница в напряжении на верхнем и нижнем концах антенны может достигать двадцати или даже сорока тысяч вольт. Массы заряженной атмосферы находятся в постоянном движении и подпитывают провод электричеством, но не непрерывно, а путем разрядов, производя подобные скрежету шумы в чувствительной телефонной трубке. Чем выше антенна и чем большее пространство охватывают провода, тем резче выражен эффект, но следует понимать, что это чисто локальная проблема, и с основной она имеет мало общего.

Тесла в своей лаборатории. Начало XX в.

В 1900 году, занимаясь совершенствованием своей беспроводной системы, я использовал тип устройства с четырьмя антеннами. Они были тщательно настроены на одну и ту же частоту и соединены параллельно для усиления принимаемого сигнала из любого направления. Когда мне захотелось установить источник передаваемых импульсов, я для этого соединил каждую пару антенн, расположенных по диагонали, последовательно с первичной катушкой, питающей детекторный контур. В первом варианте соединения звук в телефоне был громким, во втором он исчез, как и ожидалось, так как две антенны нейтрализовали друг друга, но атмосферные помехи присутствовали в обоих случаях, и мне пришлось разработать специальные средства защиты, основанные на иных принципах.

При использовании радиоприемных устройств, заземленных в двух точках, как я уже давно предлагал, помехи, вызываемые заряженным воздухом и весьма серьезно мешающие работе уже построенных установок, существенно уменьшаются, и, кроме того, благодаря направленному характеру антенного контура почти наполовину снижается чувствительность к помехам всякого рода. Это было совершенно очевидно, но оказалось откровением для некоторых неискушенных специалистов беспроводной связи, чей опыт ограничивался такими приборами, которые можно улучшать с помощью топора, так что они делили шкуру неубитого медведя. Если бы атмосферные помехи и впрямь вели себя так нелепо, от них было бы легко избавиться, осуществляя прием без антенн. Но на самом деле провод, зарытый в землю, который, по их теории, должен быть абсолютно невосприимчив, является более чувствительным к определенным внешним импульсам, чем провод, вертикально расположенный в воздухе.

Справедливости ради следует отметить, что имеется небольшой положительный сдвиг, но произошел он не благодаря какому-либо особому методу или устройству. Это случилось просто из-за осознания недостатков огромных сооружений, достаточно плохих для передачи и совершенно непригодных для приема, а также вследствие перехода на более подходящий тип приемника. Как я уже указывал ранее, для окончательного устранения этого препятствия радикальные изменения должны быть внесены в саму систему, и чем скорее это сделать, тем лучше.

Было бы воистину пагубным, если бы на нынешнем раннем этапе развития телеавтоматики, когда огромное большинство людей, не исключая даже специалистов, не имеют понятия об ее потенциальных возможностях, в спешном порядке был бы проведен законопроект, делающий ее правительственной монополией. Несколько недель тому назад такое предложение внес министр Дэниел, и нет сомнений, что, обращаясь к сенату и конгрессу, этот высокопоставленный чиновник говорил с искренней убежденностью.

Но мировой опыт с несомненностью показывает, что наилучшие результаты всегда достигаются в здоровой коммерческой конкуренции, и, более того, существуют исключительные причины, по которым беспроводной связи следует дать полнейшую свободу развития. Прежде всего она открывает перспективы, несоизмеримо большие и более существенные для улучшения жизни людей, чем любое другое изобретение или открытие в истории человечества. К тому же следует иметь в виду, что это замечательное достижение развивалось всецело здесь и может быть названо «американским» с большим правом и соблюдением норм, чем телефон, лампа накаливания или аэроплан.

Предприимчивые агенты по печати и рекламе, а также биржевые маклеры с таким успехом распространяют дезинформацию, что даже такое превосходное периодическое издание, как «Сайентифик Американ», оказывает главные почести другой стране. Конечно, немцы дали нам волны Герца, а русские, английские, французские и итальянские специалисты сразу же начали их использовать для передачи сигналов. Это было напрашивавшееся применение нового средства, и выполнено оно было с помощью старой классической и неусовершенствованной индукционной катушки, то есть это вряд ли нечто большее, чем разновидность гелиографии. Радиус действия передатчика был весьма ограничен, ценность полученных результатов была невелика, и колебания Герца как средство передачи информации можно было бы с успехом заменить звуковыми волнами, что я и предложил в 1891 году. Более того, все эти попытки были предприняты спустя три года после того, как основные принципы беспроводной системы, ныне повсеместно применяемой, а также ее эффективные технические средства были уже четко описаны и развиты в Америке.

Ни приборы, ни методы Герца не сохранились до наших дней. Мы двигались в диаметрально противоположном направлении, и то, чего мы достигли, является результатом работы мысли и усилий граждан Америки. Сроки основных патентов истекли, и возможности открыты для всех. Главный довод министра основан на возможности несанкционированного приема сигналов. Согласно его заявлению, опубликованному в «Нью-Йорк Геральд» от 29 июля, сигналы от мощной станции могут быть перехвачены в любой точке планеты. Имея в виду этот факт, достоверность которого была продемонстрирована в моем эксперименте в 1900 году, нет смысла вносить ограничения в Соединенных Штатах.

Для прояснения этого вопроса я позволю себе рассказать о том, как на днях странного вида джентльмен обратился ко мне с целью заручиться моим участием в строительстве всемирного передатчика в одной из отдаленных стран. «У нас нет денег, — сказал он, — но у нас вагоны золотых слитков, и мы вам щедро заплатим». Я сказал ему, что сперва хотел бы увидеть, что будет сделано с моими изобретениями в Америке, и на этом разговор закончился. Но я убежден, что начали действовать некие темные силы, и со временем в осуществлении постоянной связи возникнут трудности. Единственное средство — это помехоустойчивая система. Ее усовершенствование завершено, она существует, и все, что осталось, это привести ее в действие.

Сейчас в головах царят разброд и сумятица, и поэтому, по-видимому, наибольший интерес вызывает усиливающий передатчик как средство нападения и защиты, в особенности в связи с ТЕЛЕАВТОМАТИКОЙ — автоматическим дистанционным управлением. Это изобретение является логическим итогом наблюдений, которые я начал еще в отрочестве и продолжал всю мою жизнь.

Когда были опубликованы первые результаты, в редакционной статье в «Электрикал Ревью» утверждалось, что это изобретение будет одним из «самых мощных факторов прогресса и цивилизации человечества». Недалеко то время, когда это предсказание осуществится. В 1898 и 1900 годах я предлагал свое изобретение правительству, и оно могло бы его принять, будь я одним из тех, кто идет к пастуху Александра, когда они нуждаются в милости самого Александра. В то время я действительно думал, что оно может побудить к прекращению войн ввиду своей безграничной разрушительной силы, не допускающей участия людей в сражениях.

И хотя я не утратил веру в его потенциальные возможности, мои взгляды с тех пор изменились. Войн нельзя избежать, пока не будет устранена материальная причина их возникновения, а это, если хорошенько разобраться, — огромное пространство планеты, на которой мы живем. Только путем преодоления расстояния вплоть до его устранения во всех смыслах, будь то передача информации, транспортировка пассажиров и грузов или передача энергии, когда-нибудь будут созданы условия, которые обеспечат устойчивость доброжелательных отношений. То, что нам особенно необходимо в настоящее время, это более тесные контакты и более глубокое взаимопонимание между отдельными людьми и между сообществами во всем мире. И следует исключить фанатизм и экзальтацию в национальных вопросах, шовинизм и гордыню, которые всегда готовы ввергнуть мир в первобытное варварство и раздоры. Никакой союз и никакой законодательный акт никогда не предотвратят такого рода бедствие. Это только новый способ, чтобы отдать слабых на милость сильным.

Я высказывался по этому поводу четырнадцать лет тому назад, когда ныне покойный Эндрю Карнеги, которого по праву можно считать отцом этой идеи, поддержал объединение нескольких ведущих государств в лице правительств — нечто вроде Священного Союза. Хотя и нельзя отрицать, что такой пакт может предоставить менее развитым странам определенную материальную выгоду, оно не может достичь главной искомой цели.

Мир может наступить только как естественное следствие всеобщего просвещения и слияния рас, но нам еще далеко до счастливого осуществления этих идей, потому что воистину немногие могут принять как данность сотворение Богом человека по своему образу и подобию, что делает людей всей земли равными в своей человеческой идентичности. Фактически существует одна раса с кожей разного цвета. Христос един, но он в каждом из нас, так почему же некоторые люди считают себя лучше других?

Глядя на сегодняшний мир, втянутый в гигантскую бойню, свидетелями которой мы являемся, я пришел к уверенности в том, что интересы человечества были бы удовлетворены более всего, если бы Соединенные Штаты оставались верны своим традициям, верны Богу, в которого они делают вид, что верят, и держались бы подальше от «заманивающих союзов». Пользуясь своим географическое положением, вдалеке от театра будущих военных конфликтов, не имея побудительных мотивов к территориальному расширению, с неисчерпаемыми ресурсами и огромным населением, основательно проникшимся духом свободы и справедливости, эта страна поставлена в уникальное и привилегированное положение. Поэтому эта страна способна независимо от кого-либо ради всеобщего блага напрячь свою огромную мощь и духовные силы и сделать это более разумно и эффективно, чем она могла бы, будучи членом лиги.

Я уже подробно останавливался на обстоятельствах моего детства и рассказывал о беде, которая заставила меня упорно упражнять воображение и вести самонаблюдение. Эта умственная активность, вначале непроизвольная, под влиянием болезни и страданий, постепенно стала второй натурой и в итоге привела меня к выводу, что я представляю собой всего лишь автомат, лишенный свободы воли в мыслях и действиях и только реагирующий на воздействия окружающей среды.

Наши тела устроены так сложно, движения наши так многообразны и замысловаты, а внешние воздействия на органы чувств до такой степени тонки и неуловимы, что обычному человеку трудно постичь все это. И все же для опытного исследователя ничто не станет более убедительным, чем механистическая теория жизни, которая до некоторой степени была понята и предложена Декартом три столетия тому назад. В его время многие важные функции нашего организма были неизвестны, в особенности это касается природы света и строения и действия глаза — здесь ученые были в полном неведении.

Тесла демонстрирует свою
«беспроводную лампу». 1890-е гг.

В последние годы научные исследования в этих областях были настолько успешны, что не оставили места для сомнений, чему свидетельство — большое число соответствующих публикаций. Одним из самых способных и ярких ученых, отстаивающих эту точку зрения, является, по-видимому, Феликс ле Дантес, в прошлом ассистент Пастера. Профессор Жак Леб провел замечательные опыты в области гелиотропизма, четко доказывающие регулирующую роль света для низких форм жизни, а его последняя книга «Вынужденные движения» открывает много до сих пор неизвестного.

Но, в то время как люди науки соглашаются с этой теорией только потому, что она признана, для меня ее истинность ежечасно подтверждается каждым моим действием и мыслью. Во мне всегда присутствует осознание того, что внешнее впечатление — это толчок, побуждающий меня к какому-либо действию, физическому или психическому. Только в очень редких случаях, когда я находился в состоянии исключительной концентрации, определить происхождение первоначального импульса мне бывало трудно.

Очень много людей не имеют представления о том, что происходит вокруг и внутри них, и именно из-за этого миллионы становятся жертвами болезней и преждевременно умирают. Простейшие, обычные явления кажутся им загадочными и необъяснимыми. На человека может внезапно накатить грусть, и он будет ломать голову в поисках объяснения, а ему стоило просто обратить внимание на облако, перекрывшее путь солнечным лучам, и тогда он, возможно, понял бы, что именно этим и было вызвано его состояние. Ему может привидеться образ близкого друга при странных, как ему кажется, обстоятельствах после того, как совсем незадолго до этого он обогнал его на улице или увидел где-то его фотографию. Когда он теряет пуговицу от воротничка, он целый час суетится и ругается, вместо того чтобы отчетливо представить себе, что он перед этим делал, и тотчас определить местонахождение вещи.

Недостаточная наблюдательность — это не что иное, как форма невежественности, оказывающаяся причиной появления широко распространенных нездоровых представлений и безрассудных идей. Если взять наугад десять человек, среди них в лучшем случае найдется один, который не верит в телепатию и другие паранормальные явления — спиритизм и общение с умершими и который отказался бы слушать сознательных или невольных обманщиков.

Только чтобы проиллюстрировать, насколько глубоко укоренилась эта тенденция даже среди здравомыслящего населения Америки, я могу сослаться на один забавный случай. Незадолго до начала войны в этом городе прошла выставка моих турбин, вызвавшая широкие комментарии в технических изданиях, и я предвкушал, что среди промышленников начнется драка за обладание моим изобретением, но особенно рассчитывал на того господина из Детройта, который обладал сверхъестественной способностью накапливать миллионы. Я был настолько уверен в том, что и он вскоре вступит в схватку, что объявил об этом секретарю и помощникам как о деле решенном. И действительно, в одно прекрасное утро к нам пожаловала группа инженеров из компании «Форд Мотор» с просьбой обсудить со мной важный проект. «Я же вам говорил!» — обратился я к своим сотрудникам, и один из них ответил: «Вы удивительный человек, г-н Тесла, все происходит точно так, как вы предсказываете».

Как только эти целеустремленные господа расселись, я, конечно, сразу же начал рассказывать им о превосходном качестве моей турбины, и тут представитель группы прервал меня и сказал: «Мы все об этом знаем, но мы здесь с особым поручением. Мы организовали психологическое общество для исследования психических феноменов и хотим, чтобы вы приняли в нем участие». Я полагаю, эти инженеры никогда не узнают, что мне не хватило самой малости, чтобы выгнать их из кабинета.

С тех пор как мне довелось услышать от некоторых из величайших людей нашего времени, ведущих ученых, чьи имена бессмертны, что у меня необыкновенный склад ума, я посвятил весь свой интеллектуальный дар решению важнейших проблем, не считаясь с жертвами. Многие годы я пытался разгадать загадку смерти и напряженно искал любого проявления неведомых нам сил. Но только раз за всю мою жизнь со мной произошел случай, сразу же поразивший меня своей сверхъестественностью.

Это было в то время, когда умирала моя мать. Я был тогда совершенно изнурен страданием и долгой бессонницей, и однажды ночью меня отвезли в какой-то дом примерно в двух кварталах от нашего. Когда я, беспомощный, лежал там, я подумал, что, если бы моя мать умерла, а меня в это время не было бы рядом с ней, она непременно дала бы мне знак. За два или три месяца до этого я был в Лондоне и вместе с моим недавно умершим другом сэром Вильямом Круксом оказался в обществе, где зашел разговор о спиритизме, и меня захватили мысли об этом. Наверно, я не прислушивался к другим выступавшим, а воспринимал только его доводы, так как именно его эпохальный труд о лучистой материи, прочитанный мной еще в студенческие годы, заставил меня специализироваться в области электричества. Я подумал, что сложились самые благоприятные условия, чтобы заглянуть в потусторонний мир, поскольку моя мать была необыкновенной женщиной, отличавшейся потрясающей интуицией.

Всю ту ночь напролет каждая клеточка моего мозга находилась в напряженном ожидании, но ничего не случилось до рассвета, когда я заснул или, возможно, впал в обморочное состояние, и вот тогда передо мной возникло облако, на котором проплывали фигуры ангелов изумительной красоты, одна из которых пристально смотрела на меня взглядом, полным любви, и постепенно обрела черты моей матери. Видение медленно проплыло через всю комнату и исчезло, а я проснулся от неописуемо пленительного пения множества голосов. В это мгновение на меня снизошла уверенность, которую невозможно выразить словами, что моя мать только что умерла. И так оно и было. Я не мог постигнуть навалившийся на меня груз этого мучительного известия, полученного заранее, и написал письмо сэру Вильяму Круксу, все еще находясь под властью этих впечатлений и в очень ослабленном состоянии здоровья. После выздоровления я долгое время искал внешнюю причину этого странного явления и, к своему великому облегчению, добился успеха после многих месяцев бесплодных усилий.

Я увидел картину знаменитого художника, аллегорически изобразившего одно из времен года в виде облака с группой ангелов, которые, казалось, действительно плыли по воздуху, и это поразило меня. Это было в точности то же самое, что предстало мне в моем видении. А хоровое пение, прозвучавшее в нем, доносилось из ближайшей церкви во время утренней Пасхальной мессы, и это вполне удовлетворительно объясняло все, не входя в противоречие с научными представлениями. Случилось это давно, и с тех пор у меня не было ни малейшего повода изменить свои взгляды на те психические и духовные явления, у которых нет разумной основы. Вера в них является естественным следствием интеллектуального развития. Религиозные догмы больше не воспринимаются в их традиционном смысле, но каждый человек придерживается веры в некую высшую силу.

Мы все должны иметь нравственный идеал, чтобы управлять своим поведением и выполнять свои обязанности, и неважно, будет ли это одно из вероучений, искусство, наука или что-нибудь еще, — до тех пор, пока этот идеал выполняет функцию нематериальной силы. Для мирного существования человечества как единого сообщества необходимо, чтобы превалировала одна общая концепция. Поскольку мне не удалось получить ничего, что подтверждало бы заявления психологов и спиритуалистов, я доказал, к своему полному удовлетворению, принцип автоматизма жизни — не только благодаря непрерывным наблюдениям за действиями отдельных людей, но, в конечном счете, посредством определенных обобщений. Я считаю их равнозначными открытию, важнейшему по его значению для человеческого общества, и на нем позволю себе вкратце остановиться.

Слабое представление об этой удивительной истине я впервые получил, когда был еще очень юн, но в течение многих лет истолковывал то, что замечал, просто как совпадение. А именно: каждый раз, когда мне, или близкому мне человеку, или сильно увлекшему меня делу кто-то причинял вред, причем определенным образом, который можно наиболее понятно обозначить как самый несправедливый, какой можно себе представить, я испытывал своеобразную и не поддающуюся определению боль, которую, за неимением лучшего термина, я назову «космической», и неизменно вскоре после этого те, кто наносил удар, попадали в беду. После многих подобных случаев я поделился этим с несколькими друзьями, имевшими возможность убедиться в верности теории, для которой я постепенно выработал определение и которая может быть кратко сформулирована следующим образом.

Наши тела одинаково устроены и подвержены одним и тем же внешним воздействиям. В результате этого похожи и наши реакции, и обычные виды деятельности, лежащие в основе всех наших социальных и иных правил и законов. Мы представляем собой автоматы, разбросанные повсюду, подобно поплавкам по поверхности воды, и полностью контролируемые импульсами среды, но мы ошибочно принимаем равнодействующую внешних импульсов за свободную волю. В основе движений и других действий, которые мы совершаем, всегда лежит забота о выживании, и хотя на вид мы вполне независимы друг от друга, нас соединяют невидимые связи. Пока организм находится в совершенном порядке, он точно реагирует на побудительные импульсы, но в тот момент, когда у человека нарушается его внутренняя согласованность, его защитные силы ослабевают.

Все, конечно, понимают, что, если кто-то теряет слух, слабеет его зрение или у него повреждаются конечности, перспективы его дальнейшего существования уменьшаются. Но это так же верно и, возможно, в еще большей мере, когда речь идет об определенных умственных дефектах, которые в большей или меньшей степени лишают его жизненные силы автоматизма и вызывают их быстрое разрушение. Тонко чувствующий и наблюдательный человек, с его высокоразвитой, не подвергшейся повреждениям органикой, четко действующей в ответ на изменяющиеся условия окружающей среды, наделен запредельным машинальным восприятием, которое позволяет ему ускользать от опасностей, слишком неуловимых для непосредственного осознания. Когда он соприкасается с людьми, чьи контролирующие органы полностью неисправны, это его восприятие подтверждает себя, и он чувствует «космическую» боль.

Эти мои умозаключения основаны на сотнях примеров, и я приглашаю других естествоиспытателей уделить внимание этой теме, полагая, что объединенными и систематическими усилиями будут достигнуты результаты мирового значения, переоценить которые невозможно. Идея разработать автоматический механизм для подтверждения моей теории пришла ко мне рано, но я не приступал к активной работе над ней вплоть до 1893 года, когда начал исследования беспроводных систем. В течение последующих двух или трех лет мною было сконструировано несколько управляемых на расстоянии автоматических механизмов, продемонстрированных посетителям моей лаборатории. Однако в 1896 году я спроектировал более совершенный механизм, способный выполнять множество операций, но изготовление этой разработки было отложено до конца 1897 года.

Изображение этого автоматического устройства и его описание приведены в моей статье, опубликованной в июньском номере «Сенчюри Мэгезин» за 1900 год и в других периодических изданиях того времени, а когда он был впервые представлен публике в начале 1898 года, то произвел такую сенсацию, какую никогда не вызывало ни одно другое мое изобретение. В ноябре 1898 года я получил основной патент на новую область применения научных знаний. Но произошло это только после того, как Главный эксперт приехал в Нью-Йорк, чтобы воочию убедиться в том, что механизмом действительно можно управлять на расстоянии, поскольку написанное в моей заявке на патент казалось невероятным.

Тесла во время встречи с королем
Югославии Петром II, 1942 г.

Я помню, что, когда спустя какое-то время я обратился к одному крупному чиновнику в Вашингтоне с целью предложить изобретение правительству, он, выслушав рассказ о моем изобретении, разразился смехом. Никто тогда и представить себе не мог, что есть хоть малейший шанс создать такое устройство. К несчастью, в этом патенте по совету моих юристов я указал, что управление осуществляется посредством одиночного контура и хорошо известного типа детектора — ввиду того, что мои методы и устройство, обеспечивающее индивидуализацию управляющих сигналов, еще не были запатентованы. На самом деле управление моими лодками осуществлялось посредством совместных действий нескольких контуров, исключающих любого рода помехи.

Как правило, я использовал приемный контур в виде петли с конденсаторами, потому что разряды моего передатчика высокого напряжения ионизировали воздух в лаборатории так, что даже очень маленькая антенна часами извлекала бы электричество из окружающей атмосферы. Чтобы пояснить это, приведу пример: я обнаружил, что хорошо откачанная колба диаметром двенадцать дюймов с одной клеммой, к которой присоединен короткий провод, способна успешно произвести подряд до тысячи последовательных вспышек — до тех пор пока весь накопившийся в воздухе лаборатории заряд не будет нейтрализован. Приемник в форме петли невосприимчив к такой помехе, и любопытно отметить, что в последнее время он используется все чаще. В действительности он собирает намного меньше энергии, чем антенны или длинный заземленный провод, но получается так, что на практике он избавлен от ряда недостатков, присущих современным беспроводным устройствам.

Демонстрируя свое изобретение перед публикой, я просил присутствующих задавать вопросы, как бы сложны они ни были, и автомат отвечал на них знаками. В то время это казалось чудом, но разгадка его была чрезвычайно проста, поскольку именно я давал ответы с помощью управляющего устройства. В тот же период был построен еще один телеавтомат больших размеров, т.е. еще одна автоматическая лодка с дистанционным управлением, фотография которой опубликована в октябрьском номере «Электрикал Экспериментер» за 1919 год.

Управление лодкой осуществлялось с помощью контуров в несколько витков, помещенных в водонепроницаемый корпус, способный погружаться в воду. Аппарат был подобен первому, если не считать некоторых добавленных мною специальных элементов, таких как лампы накаливания, которые служили визуальным индикатором правильной работы лодки. Эти автоматические устройства, управляемые в пределах видимости оператора, стали пусть и не самыми удачными, но тем не менее первыми шагами в становлении целого направления телеавтоматики, как я его представлял себе.

Следующим логическим шагом к усовершенствованию системы было использование автоматического управления применительно к механизмам, находящимся за пределами видимости и на больших расстояниях от центра управления. И я с тех пор всегда отстаивал их преимущество в качестве инструмента ведения войны по сравнению с пушками. Сейчас важность этого, по-видимому, признана, насколько я могу судить по появляющимся время от времени сообщениям о достижениях, которые пресса называет замечательными, хотя они не отличаются какими-то новыми качествами.

На нынешнем, еще несовершенном уровне эта система может использоваться для управления существующими беспроводными установками, для запуска самолета, осуществления его полета по курсу, близкому к заданному, и выполнения некоторых операций на расстоянии в несколько сотен миль. Управление подобной машиной может осуществляться и механически, в нескольких вариантах, и я не сомневаюсь, что она сможет пригодиться на войне. Но на сегодня, насколько мне известно, нет ни поддержки, ни средств, которые позволили бы построить такую машину с заданной точностью. Я посвятил годы изучению этой темы и установил способы, которые делают легко осуществимыми подобные и еще большие чудеса.

Я уже рассказывал, что во время учебы в колледже задумал летательный аппарат, совершенно непохожий на существующие. В его основе лежала здравая идея, но осуществить ее практически было невозможно из-за отсутствия тягового двигателя достаточной мощности. В последние годы я успешно решил эту проблему и теперь проектирую летательные аппараты без несущих плоскостей, элеронов, пропеллеров и других внешних принадлежностей. Эти воздушные судна будут способны достигать огромных скоростей и, весьма вероятно, представят в недалеком будущем убедительные доводы в пользу мира.

Такая машина, которая удерживается в воздухе и устремляется вперед только на основе «принципа реактивного движения», показана на одной из страниц моих лекций; она допускает либо механическое, либо беспроводное управление. Разработка и размещение соответствующей установки сделает возможным «запуск такой ракеты в воздух и ее попадание» почти точно в заданную точку, которая может находиться за тысячу миль.

Скульптура, посвященная
Николе Тесле (Прага)

Но мы не собираемся останавливаться на этом. В конечном счете будут созданы управляемые на расстоянии автоматические устройства, способные действовать так, словно они обладают собственным разумом, и их появление произведет революцию. Еще в 1898 году я предложил представителям одного крупного промышленного концерна создать и продемонстрировать публике автомобиль, который самостоятельно выполнял бы большое количество разнообразных операций, в том числе и таких, что оказались бы на грани понимания. Но тогда мое предложение сочли несбыточным, и из этого ничего не получилось. В настоящее время многие из талантливейших людей пытаются изобрести средство, способное предотвратить повторение ужасного конфликта, который закончился только теоретически и длительность и основные спорные вопросы которого я точно предсказал в статье, напечатанной в газете «Сан» 20 декабря 1914 года.

Предлагаемая Лига Наций — не средство спасения, напротив, по мнению некоторых сведущих людей, она может привести как раз к противоположным результатам. Особое сожаление вызывают политические ограничения карательной направленности, разработанные как условие поддержания мира. Очевидно, что через несколько лет государства смогут воевать без армий, кораблей или пушек, используя гораздо более страшное оружие, разрушительной мощи и дальности действия которого, в сущности, нет предела. Любой город, на каком бы расстоянии от врага он ни находился, может быть разрушен, и никакая сила на земле не сможет помешать действию этого оружия. Если мы хотим предотвратить надвигающуюся катастрофу и установление такого порядка, который может превратить земной шар в ад, мы должны форсировать развитие летательных аппаратов и беспроводной передачи энергии, не откладывая это ни на мгновение, используя всю энергию и ресурсы нации.

Источник: http://tesla-nikola.ru/





<< 1 2 3 4 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика