МАХАТМА ГАНДИ

Махатма Ганди

... любовь есть ведущее, творящее Начало, значит, любовь должна быть сознательна, устремлена и самоотверженна. ... Сердце, преисполненное любви, будет действенным, мужественным и растущим до вмещения. Такое сердце может молиться без слов и может омываться благодатью. ( АЙ, Иерархия, 280 )

Моя жизнь – это и есть мои заветы людям. ( М.К. Ганди )

НАЧАЛО ПУТИ

Мохандас Карамчанд Ганди родился 2 октября 1869 г. в небольшом княжестве Порбандаре, в одном из отдаленных уголков Западной Индии. В отличие от большинства политических лидеров Индии Ганди не принадлежал к высшим кастам брахманов или кшатриев, а происходил из торговой касты модбаниа. Отец, Карамчанд Ганди был премьер-министром Порбандара, а затем княжества Раджкот. Семья Ганди относилась к образованным кругам княжеств Южной Индии, но не принадлежала ни к культурной элите, ни к местной богатой знати. Один из братьев Мохандаса Ганди был юристом, другой – инспектором полиции. Мохандас при жизни отца (тот умер, когда Мохандасу было 16 лет) учился в местной английской средней школе. Отец с юности готовил его к должности премьер-министра княжества. Ганди унаследовал от отца административные способности, а также его полное бескорыстие, мужество и стойкость.

В молитве лучше иметь сердце без слов, чем слова без сердца.

Большое влияние на формирование личности Ганди в детские и юные годы оказала его мать – Путлибаи, глубоко религиозный человек. Ее простая вера и аскетический образ жизни оставили глубокий след в его душе. В доме Ганди отсутствовала богатая библиотека, но были религиозные тексты, которые обычно хранятся в каждой сколько-нибудь грамотной индусской семье. Мохандас рос хилым, стеснительным и боязливым мальчиком. Особыми способностями не отличался. Но всегда был послушным, прилежным и исполнительным учеником. С раннего детства его отличали открытость и правдивость. Воспитанный в духе индусской традиции, Мохандас с детства испытал сильное влияние идей мистицизма и религиозной терпимости. Набожность матери не имела ничего общего с религиозным фанатизмом. По его собственным словам, мать всегда учила его говорить правду и руководствоваться ею в жизни. Огромное впечатление на него произвело изречение «Истина лежит в основе всех достоинств и добродетелей» из эпической поэмы древней Индии «Рамаяна», которую он прочел в ранней юности и до конца своих дней считал самым выдающимся произведением этого рода. Очень рано Мохандас Ганди познакомился и с другими религиями Индии. Среди друзей их дома были не только правоверные индусы, но и представители деловых кругов религиозных общин мусульман, парсов и джайнов.

Из всех священных текстов, формировавших личность Ганди и его учение, «Бхагаватгита» была основной. Однако он нередко обращался и к священным книгам других религий. Большую роль сыграло в становлении его личности учение джайнов, Будды, причем Ганди никогда, по его собственным словам, «не рассматривал джайнизм и буддизм отдельно от индуизма» Несомненное влияние оказала на него Библия. Ганди не раз говорил о сходстве многих духовных принципов Бхагаватгиты и Библии. Обращая внимание на то, что между Ветхим и Новым заветом имеются фундаментальные различия, он подчеркивал, что «хотя Ветхий завет содержит много глубоких истин, я не могу относиться к нему с тем же почтением, как к Новому завету. Я рассматриваю Новый завет как развитие учения Ветхого завета и в то же время в известном смысле как его отрицание». Был Ганди знаком и с Кораном. «У меня никогда не было сомнения в том, чтобы рассматривать Коран как откровение, не было у меня таких сомнений ни в отношении Библии, ни в отношении Зенд Авесты, ни в отношении Грант Сахеба, ни в отношении какого-либо другого подлинного писания, – замечал он. – Откровение не является исключительной собственностью какой-либо одной нации или племени». Определяющим для его мировоззрения было убеждение в том, что каждая из священных книг была «наилучшей для своего места и своей страны».

Молитва — ключ к завтрашнему дню и дверной засов для вчерашнего.

Что касается индийских проповедников и реформаторов XVII-XIX вв., таких, как Нанак, Кабир, Рамакришна, то многие их откровения Ганди ставил наравне с древними священными текстами. К взглядам же современных ему религиозных деятелей, интерпретаторов и популяризаторов религиозных текстов Ганди относился весьма сдержанно и нередко отмечал склонность многих из них к догматизму и схематизму. Не случайно он писал, что «находится в поисках гуру», но никого из современников не может «назвать своим гуру в религиозных исканиях».

Однако троих своих современников он выделяет как особенно близких ему духовно и нередко называет своими учителями. Один из них был его соотечественником, как и он, гуджаратцем, другой – россиянином, третий – представителем западной культуры. «Три современника оказали реальное влияние на мою жизнь: Райчандбхай – непосредственным общением со мной, Толстой – своей книгой «Царство божие внутри нас» и Раскин – книгой «У последней черты», писал Ганди. В книге «Сатьяграха в Южной Азии» и в автобиографии Ганди подробно описал события, благодаря которым завязалась его переписка с великим русским мыслителем.

Когда Ганди было 13 лет, родители женили его на девочке его возраста по имени Кастурбай. Уже будучи взрослым, Ганди сказал немало горьких слов о жестоком обычае детских браков.

ЖИЗНЬ НА ЗАПАДЕ

Мохандас Ганди —
молодой адвокат

В 1884 г. Ганди уехал для продолжения учебы в Лондон. За год до этого родился его старший сын. Отъезд в Лондон был сопряжен для Ганди с определенными трудностями. Каста, к которой он принадлежал, возражала против его отъезда (до этого ни один из членов касты не покидал Индии). Однако вызванный на совет касты в Бомбее, Ганди отказался посчитаться с ее запретом. Тогда собрание приняло решение отлучить его, что в условиях кастовой системы грозило превратить его в изгоя. И все же Ганди уехал, дав матери обещание строго соблюдать индусские обычаи. Слово свое он сдержал. Он выделялся среди своих однокашников в Англии скромным образом жизни и воздержанием от светских развлечений. Ганди был вегетарианцем. На родине его побудил к этому знакомый с детства принцип религии джайнов – ахимса – непричинение вреда живым существам. В Лондоне от стал членом общества вегетарианцев. И тем не менее, несмотря на все эти ограничения, когда Ганди после окончания университета вернулся в 1891 г. в Индию, он сразу же столкнулся с большими трудностями. Согласно предписаниям об отлучении от касты он не мог принимать пищу, даже выпить стакан воды в доме членов своей касты. Тогда старший брат Ганди отвез его в Насик, где Ганди омылся в священной реке, т.е. совершил обряд очищения. Только после этого каста вновь признала его.

Живи так, будто завтра умрешь; учись так, будто проживешь вечно.

Пребывание в Англии не только дало Ганди возможность получить хорошее юридическое образование, но и во многом обогатило его духовный мир. Он познакомился не только со светской английской культурой, но и с различными религиозными течениями, о которых ничего раньше не знал. Большое впечатление на него произвела теософия. Он был представлен основательнице общества теософов Елене Петровне Блаватской и одной из его руководительниц Анни Безант. Здесь же Ганди начал углубленные занятия по истории буддизма, ислама, христианства и прежде всего индуизма. Именно тогда он впервые прочитал «Бхагавад-гиту» (религиозно-философскую часть шестой книги важнейшего эпического памятника древней Индии – «Махабхарата»).

Когда Ганди уезжал в Европу, он мало интересовался политикой. Первые уроки индийского патриотизма ему преподал в Англии старейший деятель индийского национально-освободительного движения и его первый идеолог – Дадобхай Наороджи, которого в Индии любовно называли «великим старцем».

ВОЗВРАЩЕНИЕ. ИЗ ИНДИИ В АФРИКУ

Сыновья М. Ганди и жена Кастурбай

По возвращении в Индию Ганди был зачислен в Бомбейскую коллегию адвокатов. Однако в Бомбее он не имел успеха и вернулся в Раджкот. Здесь из-за высокомерия английского агента, не пожелавшего разговаривать с ним как с адвокатом, была, по его собственным словам, существенно поколеблена его лояльность в отношении английских властей. Адвокатская практика в Раджкоте также не принесла Ганди успеха. Занимавшаяся когда-то его отцом должность премьер-министра была ему недоступна, да он и не видел в ней смысла в колониальной Индии. И он решил вновь уехать, на этот раз в Южную Африку, приняв предложение индийской торговой фирмы вести ее дела.

В 1893 г. Ганди прибыл в Дурбан. С первых своих шагов на южноафриканской земле он столкнулся с расовой дискриминацией. И Ганди начал борьбу против нее вначале просто как адвокат, а затем и как общественный и политический деятель. Под его руководством торговцы и служащие Южной Африки в 1894 г. создали свою первую политическую партию Индийский национальный конгресс, главной задачей которой было объединить представителей всех общин для борьбы с расизмом, добиться отмены несправедливых законов, направленных на притеснение индийцев в Южной Африке. В этом же году под покровительством Конгресса была создана Ассоциация по вопросам образования индийцев. Она объединила в основном молодых индийцев — уроженцев колонии. Ассоциация была призвана выявлять их нужды, содействовать духовному развитию, знакомить их с индийской культурой и историей, а также привлекать к общественной деятельности.

В 1903 г. Ганди принял предложение одного из адвокатов в Дурбане совместно издавать газету. 4 июня появился первый номер еженедельной газеты «Индиан Опиньон» («Индийское Мнение»). Ганди стал фактически главным редактором и одним из основных авторов статей. Едва ли хоть один номер «Индиан Опиньон» вышел без его статьи. Очень скоро Ганди понял, что газета является мощным средством воспитания и перевоспитания людей, объединения их и мобилизации для борьбы за изменение жизни.

У меня есть только один тиран — тихий голос моей совести.

В годы своей юности в Индии и в Лондоне и первые годы в Южной Африке Ганди мало чем отличался от других представителей индийской интеллигенции. Он старался и в одежде, и в манерах, и в образе жизни как можно больше подражать европейцам. Однако постепенно его взгляды изменились. В 1906 г. он принял обет брахмачария – отказ от собственности, от включения в еду продуктов животного происхождения, половое воздержание. Он отослал семью в Феникс, где существовала небольшая колония из его последователей и готовилась его газета «Индиан Опиньон», а сам стал вести аскетическую жизнь человека, отказавшегося от забот о доме. Внешне он выглядел как факир. Полуголый, с посохом в руке, начал он свое восхождение как Махатма

В августе 1906 г. в правительственной газете Трансвааля был опубликован проект, так называемого «черного закона», согласно которому каждый проживающий в стране индиец — мужчина, женщина и даже ребенок, начиная с восьмилетнего возраста, должен был зарегистрироваться в полиции, сообщить сведения о своем имущественном положении, оставить отпечатки пальцев и получить особое удостоверение, без которого человеку угрожали арест и депортация. Унижающий достоинство индийцев закон вызвал возмущение у всей общины. На митинге протеста Ганди призвал к гражданскому неповиновению. Он стал признанным руководителем этой трудной и изнуряющей борьбы. Приходилось писать длинные петиции и обращения, вести переговоры с высокими чиновниками, ездить на длительное время в Лондон. Трижды за всю кампанию его арестовывали.

Ганди во время
англо-бурской войны. 1906 г.

В январе 1909 г. в одном из номеров «Индиан Опиньон» появилось объявление о проекте открытия школы нового типа. Это было связано, прежде всего, с тем, что в действиях официальных властей четко обозначилась тенденция постепенного изгнания из государственных учебных заведений школьников-индийцев. Выход Ганди видел в создании собственной школы на базе уже существовавшей для детей колонистов. Вскоре он выступил со статьей «Школа в «Фениксе», в которой изложил основные принципы деятельности такой школы. Школа была создана, но сам Ганди не мог работать в ней, хотя всегда был в курсе школьных дел.

В 1908 г., возвращаясь из Лондона на корабле после провалившихся переговоров по поводу трансваальских законов, Ганди написал книгу «Хинд Сварадж» («Индийское Самоуправление»), в которой впервые изложил свои социально-политические взгляды. Эта программная книга (от ее установок он не отступал на протяжении всей своей жизни) была и первой его работой по педагогике. В главе XVIII «Образование» он сформулировал главные положения своей педагогической философии: образование — это только инструмент, и его ценность в возможности служить как можно большему числу людей; первостепенное внимание нужно уделять строительству характера, что по своей сути и является начальным образованием, религиозное, т.е. этическое, воспитание — одна из главных задач семьи и школы. В конце главы Ганди писал, что образование, навязанное Индии англичанами, способствовало порабощению индийцев. Был сделан главный вывод: «Чтобы возродить первоначальную чистоту Индии, нам нужно вернуться к ней», что в педагогике означало — вернуться к традиционной системе образования и воспитания, в которых главным было формирование нравственного стержня человека, вернуться к родному языку как единственно возможному средству обучения, вернуться к животворным родникам индийской культуры.

НЕТ НАСИЛИЮ: НОВЫЕ МЕТОДЫ ВОСПИТАНИЯ И СОПРОТИВЛЕНИЯ

Я против насилия. Потому что, когда кажется, что зло делает добро, это добро ненадолго. А зло остается навечно.

В 1910 г. кампания гражданского неповиновения вступила в фазу более решительных действий, что вызвало репрессивную реакцию официальных властей. Многие участники были арестованы и заключены в тюрьмы. Их семьи лишились кормильцев и оказались в очень сложном положении. Чтобы как-то улучшить ситуацию, было решено организовать поселение по типу «Феникса», в котором и разместить нуждавшихся. Поселение было названо в честь Л.Н. Толстого «Ферма Толстого» (это был период переписки Ганди с Л.Н.Толстым, период особенного увлечения Ганди морально-этическим учением Толстого). Вскоре стало ясно, что нужно организовать обучение проживающих на ферме детей. Было решено открыть школу. В основу работы школы были положены пять новаторских принципов:

1. Школа и ферма в целом рассматривались как одна большая семья, в которой Ганди был вместо отца и нес полную ответственность за всех. Такие условия, по его мнению, были максимально приближены к идеальным (Ганди считал, что правильное образование детям могут дать только родители, а помощь со стороны должна быть сведена до минимума).

2. Обучение в школе должно было вестись на родных языках детей. Следует заметить, что при реализации этого положения у Ганди были значительные трудности, которые были следствием сложной языковой ситуации в Индии. В школе пришлось преподавать хинди, гуджарати, урду и тамили.

3. Соединение обучения с производительным (пока в простых формах) трудом и профессиональной подготовкой детей.

4. Главной целью всего образования-воспитания в школе было «приложить все усилия, чтобы извлечь все лучшее, что есть в детях, обращаясь к их сердцам и разуму». При этом главная роль отводилась формированию нравственного характера.

5. Ненасилие в основе всего: в формах, методах, средствах. Этот принцип предполагал большую свободу детей, сведение принуждения к минимуму, полный отказ от применения физических наказаний и многое другое.

Что бы ты ни сделал в жизни, это будет незначительно. Но очень важно, чтобы ты это сделал.

Ганди прекрасно понимал, что перед ним стояла нелегкая задача и что условия для задуманного им эксперимента не были достаточно «чистыми». Дети были разного возраста, разных уровней подготовленности, были последователями разных религий и представителями разных этнических групп. Но, тем не менее, он смело взялся за осуществление этого эксперимента. Ганди был учителем и директором, завхозом и воспитателем, а иногда и нянькой. В одном из писем он писал: «...Совсем нет времени, писать могу только ночью... Единственный мой интерес сейчас – школа... Я иногда думаю, прав ли я, что так много внимания уделяю ей. И прихожу к выводу, что школой я занимаюсь меньше, чем мне хотелось бы... Моя преподавательская работа — что-то вроде эксперимента. Мы еще увидим, какие результаты она принесет».

Школа работала по интересному распорядку. День начинался с физического труда. На ферме не было слуг, и всю работу, начиная со стряпни и кончая уборкой мусора, делали сами обитатели. Дети также не освобождались от этих обязанностей. Они подметали пол, сами стирали свои вещи, двое или трое из них каждый день по очереди помогали на кухне. Ганди считал очень важным с малых лет приучить их обходиться без посторонней помощи, выполнять работу, связанную с удовлетворением своих ежедневных нужд. Большая часть времени посвящалась сельскохозяйственному труду. Ганди считал такой труд прекрасным средством физической закалки и укрепления здоровья детей. Занятия начинались после обеда в 13.00 и заканчивались в 16.30. Три урока в день. Преподавались языки хинди, урду и тамили, а также английский язык и арифметика. Кроме того, Ганди считал необходимым хотя бы немного ознакомить гуджаратских индусских детей с санскритом. Интересно, что преподавание истории и географии Ганди считал возможным свести к элементарным сведениям, в которых может появиться нужда в ходе уроков по английскому и родным языкам. Главным методом преподавания был устный рассказ учителя или чтение занимательных историй. Ганди уже тогда был сторонником древнеиндийской традиции изустного преподавания и считал основным источником знаний — учителя. Он заметил, что дети с трудом вспоминают прочитанное и заученное из книг, но легко и живо могли пересказать услышанное от учителя.

Прощать более мужественно, чем наказывать. Слабый не может прощать. Прощение есть свойство сильного.

Постепенно всех участников сатьяграхи выпустили на свободу, и почти все обитатели «Фермы Толстого» покинули ее. Те немногие, кто остался на ферме, были в основном колонистами из «Феникса». Поэтому было принято решение переселиться в «Феникс». К январю 1913 г. переезд был завершен. Оставшиеся на ферме школьники были переведены в школу в «Фениксе». Почти шесть месяцев работы в школе в «Фениксе» были очень важны для становления Ганди как педагога, здесь он на практике убедился в эффективности ненасильственной педагогики. Ганди был вынужден часто ездить из «Феникса» в Йоханнесбург. Однажды, когда он был в городе, ему сообщили о моральном проступке двух его учеников. Эта новость потрясла Ганди. В тот же день он выехал в колонию. В поезде он постоянно думал о том, как поступить. Он считал, что как воспитатель несет ответственность за проступок своих учеников. Решение было неожиданным. Чтобы заставить виновных понять силу его огорчения и глубину их нравственного падения, он принял обет поститься семь дней, а на протяжении четырех с половиной месяцев принимать пищу только раз в день. Не наказывать виновных, а наказать себя за чужие грехи. Не причинить заслуженные страдания другому, а страдать самому. Такого в обычной педагогике не встретишь. Но в этой алогичности была своя логика, которая вполне действовала в высоконравственной атмосфере человеческих отношений, созданной подлинной любовью учителя и детей. Новое педагогическое средство сработало. Дети по-настоящему осознали неправильность своего поведения, напряжение спало, и отношения между взрослыми и детьми стали еще более открытыми и искренними. Так Ганди, в известной мере, открыл сильное средство педагогического воздействия.

Мохандас Ганди

В последние годы пребывания в Южной Африке Ганди опубликовал в «Индиан Опиньон» целый ряд статей педагогического содержания. В этих работах, а также в письмах к сыновьям и родственникам, относящихся к этому периоду, Ганди подверг серьезной и обоснованной критике не только образование индийцев в Южной Африке, но и современное образование вообще, указывая на характерные его недостатки, одновременно намечая пути их частичного устранения. В одном из его писем есть слова: «Современное образование мне кажется полным обманом». Поясняя этот вывод, Ганди отметил, что современное образование часто бесполезно потому, что плохо задумано. Не может быть желаемого результата, если не определено главное — цель получения образования. Если она сводится только к тому, чтобы сдать экзамены, все усилия заранее обречены на провал.

Среди недостатков государственных школ Ганди называл, прежде всего, господство штампа, нехватку среди учителей людей нравственного характера, отсутствие близких отношений между детьми и педагогами, бессмысленную трату времени на изучение некоторых предметов. Преподавание на не родном для детей языке Ганди назвал «ошибочной системой», при которой дети способны стать только глупыми попугаями, которые будут повторять то, что было механически и бездумно заучено. Интересной и весьма характерной для Ганди следует признать небольшую статью-обращение «Долг родителей», в которой им сформулирована идея человеческой жизни как социального служения. Ганди пишет, что бедственное положение Индии требует, чтобы каждая индийская семья одного из своих сыновей готовила к общественной работе, т.е. к работе по службе общине. Готовить не военного, доктора, адвоката или священника, а социального работника, для которого интересы общины и страны будут превыше всего. От такой обязанности, как считал Ганди, можно освободить только семьи, в которых только один сын. Если родители со всей ответственностью отнесутся к этой задаче, писал Ганди, подъем страны станет возможен в скором времени.

Вы не должны терять веру в человечество. Человечество — это океан; если несколько капель в океане грязны, океан не становится грязным.

Рассказ о южноафриканском периоде жизни М.Ганди был бы неполным, если бы мы не вспомнили еще об одном аспекте его педагогической деятельности — о массовом воспитании и перевоспитании людей в ходе политических кампаний, когда Ганди больше выступал не как политик в традиционном понимании, а как политик-педагог. Налицо интересное сращивание политики и педагогики, когда успех политических шагов напрямую связан с эффективностью воспитательной работы по формированию у участников борьбы таких качеств, как решительность, самоуважение, бесстрашие, готовность страдать, терпение, способность к самопожертвованию.

В это же время он сформулировал учение о сатьяграхе и изложил его на страницах «Индиан Опиньон». Термин «сатьяграха» предложил сам Ганди, объяснив его следующим образом: «сатья» – «истина, воплощенная в любви», «аграха» – «твердость духа»; «сатьяграха» – «упорство в истине, основанное на ненасилии». На английский и на русский языки термин «сатьяграха» нередко переводился как «пассивное сопротивление», «ненасильственное сопротивление», «гражданское неповиновение», но ни один из этих переводов не был точным и не раскрывал истинного смысла сатьяграхи. Сатьяграха включала все эти значения, но она никогда не была пассивной.

Первая сатьяграха началась в Южной Африке в 1907 г. в знак протеста против расистского закона правительства Трансвааля. Добиться отмены закона Ганди не удалось. Но проводившаяся им сатьяграха – неподчинение закону о регистрации, привлекла к положению индийцев внимание мировой общественности, прежде всего в Индии и Англии.

Вторая сатьяграха проводилась в 1913 г. Размах движения вынудил южноафриканские власти пойти на переговоры с Ганди и принять «Закон об облегчении положения индийцев». Сатьяграха Ганди в Южной Африке принесла свои первые плоды.

НА РОДИНЕ. ШАГИ К ОСВОБОЖДЕНИЮ

Вернувшись в Индию в 1915 г., Ганди основал в Ахмадабаде ашрам, в котором он и его единомышленники готовились к применению в Индии в борьбе за решение ее социальных и политических проблем методов, принесших Ганди первые победы в Южной Африке. В соответствии с этим обитель Ганди была названа им «сатьяграха ашрам».

Сначала тебя игнорируют, затем над тобой смеются, затем с тобой борются, затем ты побеждаешь.

В 1917 г. Ганди провел свои первые сатьяграхи в Индии (в Чампаране, в Кхедде). Они сыграли огромную роль в пробуждении политической активности широких слоев населения. В 1918-1919 гг. вся Индия была охвачена волнением в связи с отказом Англии выполнить обещание предоставить стране самоуправление после окончания первой мировой войны. Ганди активно включился в политическую борьбу. Он стал главным редактором газеты «Янг Индиа» и издававшегося на гуджарати ежемесячника «Навадживан», с помощью которых начал пропагандировать свои методы политической борьбы и «воспитывать население в духе сатьяграхи». Он возглавил комиссию ИНК (Индийского национального конгресса) по расследованию расстрела индийцев английскими солдатами в Амритсаре, стал одним из авторов нового устава ИНК.

Начало возглавляемой Ганди ненасильственной борьбы против английского господства в Индии положила массовая кампания против закона о чрезвычайном положении, вступившего в силу в Индии в 1919 г. Закон был разработан на основе предложений комиссии, возглавлявшейся английским судьей Роулеттом, и вошел в историю под названием «Закона Роулетта». В ответ Ганди написал «Клятву сатьяграхи» и создал «Союз сатьяграхи» для сбора подписей под этой клятвой. С вступлением закона в силу Ганди объявил о начале сатьяграхи и призвал к проведению хартала (закрытие лавок) и прекращению всякой деловой активности. Призыв Ганди был поддержан ИНК.

Массовые харталы и последовавшие за ними в 1919 г. революционные выступления рабочих, ремесленников, торговцев, людей свободных профессий, служащих, учащихся в различных частях страны побудили Ганди разработать специальную поэтапную программу проведения сатьяграхи.

Нагрудный знак протеста
против иностранных товаров

На первом этапе предусматривались следующие формы бойкота колониального режима: отказ от почетных должностей и званий, от участия в официальных приемах и других церемониях, бойкот английских школ, колледжей, выборов в законодательные органы, бойкот иностранных товаров.

На втором этапе сатьяграхи предлагалось перейти к отказу от уплаты налогов. Целью сатьяграхи объявлялось достижение свараджа – самоуправления Индии.

Программа Ганди была одобрена на сессии ИНК в Калькутте в 1920 г. В том же году был принят новый устав, разработанный Ганди и превращавший ИНК в массовую политическую организацию; создавались действующие между сессиями высшие органы ИНК – Всеиндийский комитет и более узкий Рабочий комитет. Учение Ганди о массовых ненасильственных методах борьбы за самоуправление Индии было принято в качестве официальной идеологии ИНК.

ТРИ ЗАДАЧИ

Ганди занимается прядением. 20-е годы

В начале своего пути как духовного лидера и фактического руководителя организованного национально-освободительного движения Ганди считал возможным защитить жизнь, достоинство и права индийцев и добиться самоуправления в рамках Британской империи. Но в ходе борьбы он пришел к убеждению, что только уход англичан из Индии, ее полная независимость могут обеспечить стране свободное развитие и решение всех общественных проблем. После приостановления в 1922 г. первой всеиндийской сатьяграхи Ганди счел целесообразным сосредоточить свои усилия на решении социальных проблем: развитии домашнего ткачества (прядение на ручной прялке), борьбе с неприкасаемостью и пропаганде индусско-мусульманского единства. С помощью этих мер Ганди надеялся облегчить положение наиболее обездоленных слоев населения и воспитать их гражданское сознание. В развитии домашнего ткачества он видел решение многих социальных проблем Индии и прежде всего проблемы занятости огромных масс населения, обеспечения их одеждой и освобождения их от зависимости от импортных тканей. Не случайно прялка (чарка) стала для него и его последователей символом благополучия Индии, ее экономической независимости от Англии. Борьба Ганди с неприкасаемостью, как и с любым неравенством, имела религиозную основу: Ганди считал, что изначально всем людям, независимо от их расовой, кастовой, этнической и религиозно-общинной принадлежности, присуща врожденная божественная природа. В соответствии с этим он и неприкасаемых стал называть хариджанами – детьми божьими.

Не тратьте понапрасну ваши средства на помощь бедным — у них карма такая.

Добиваясь уничтожения дискриминации хариджанов, Ганди действовал собственным примером: он допускал хариджанов в свой ашрам, разделял с ними трапезу, ездил в вагонах «третьего класса» (его так и называли «пассажир третьего класса»), объявлял в защиту их прав голодовки. Ганди не смог добиться коренного изменения положения неприкасаемых и тяжело переживал это. Тем не менее, его влияние на политическую культуру, политическое сознание Индии в вопросе о неприкасаемости, несомненно. В том, что первая конституция Индии официально запретила дискриминацию неприкасаемых, немалая его заслуга.

Столь же большое значение придавал Ганди борьбе за индусско-мусульманское единство. Признание равенства всех религиозных общин, борьба против их противопоставления в общественной жизни и политике, против дискриминации в отношении последователей какой-либо одной религии были его нравственной позицией. Его учение об Истине исходило из того, что все религии истинны, а различия между ними объясняются условиями места и времени. Не раз он объявлял голодовки, рисковал жизнью во имя осуществления этого единства. Он постоянно демонстрировал свое уважение к исламу, к образу жизни мусульман. Но Ганди не мог понять и принять главного: мусульманам было трудно осмыслить его философское обоснование сатьяграхи, они искали свой путь развития, основанный на культурных ценностях ислама, и стремились к такому свараджу, который предоставлял бы им возможность для определенной обособленности, не только религиозной, но и культурной и политической. Признание специфики отдельных религиозных общин приходило в непримиримое противоречие со стремлением Ганди к единству и сплочению всех индийцев, к принятию его принципов жизни и борьбы, основанных, прежде всего, на индусской традиции. И это противоречие привело его к полному неприятию самой идеи создания мусульманского государства Пакистан, к отказу от какого бы то ни было компромисса в вопросе о разделе Индии. До конца своих дней Ганди считал идею создания Пакистана ошибочной.

ОБРАЩАЯСЬ К ДЕТЯМ

Махатма Ганди с детьми

К этому периоду относится и начало одного из самых интересных и малоизученных явлений в педагогической деятельности Ганди – его переписка с детьми. В апреле 1927 г. было написано первое письмо к детям ашрама. И на протяжении более чем пяти лет, почти каждую неделю, где бы он ни находился, включая и тюрьму, Ганди писал детям. Эти письма — свидетельство досконального знания и понимания детской природы, своеобразная энциклопедия приемов общения с детьми.

Привычная и обычно принятая мягкость, доброжелательность в его письмах сочетается с «поднимающей», «подтягивающей» серьезностью, когда перед детьми ставятся совсем не Детские проблемы и вопросы, а часто просто философские загадки. В письме к детям ашрама от 4 апреля 1927 г. он писал: «Поскольку мы сами – фонтаны радости, нам нужно извлекать ее из мелодий, которые принесут нам счастье. В этом настоящее искусство. Поиски счастья вовне ведут к рабству, настоящее счастье – в пробуждении радости внутри нас».

В другом письме к детям, описав красоту природы тех мест, где он тогда проживал, он просит подумать и сообщить их мнение о том, нужны ли храмы, построение и содержание которых обходится так дорого, если уже есть такие прекрасные храмы природы, в которых и можно прославлять Бога-Творца.

Стань сам той переменой, которую ты больше всего хочешь видеть в своей жизни.

Не боялся Ганди ставить перед детьми и проблемы политического характера. Причем не навязывал своего мнения, не давал готовых рецептов. В этом плане очень показательно письмо детям Бомбея от 7 сентября 1929 г., в котором Ганди писал: «Детям, которые живут и учатся в Бомбее, нужно знать, что они только капля в океане десятков миллионов детей Индии. Также им нужно осознать, что большое число этих десятков миллионов индийских детей – просто живые скелеты. Если дети Бомбея считают их своими собственными братьями и сестрами, что они собираются сделать для них?»

Эти письма были своеобразной заочной школой самовоспитания, так как постановка вопросов и их тон очень умело подталкивали детей к работе над собой.

«СОЛЯНОЙ ПОХОД»

Отдавая все силы борьбе за гуманистические идеалы, Ганди считал, что цель не оправдывает средств ее достижения и единственным истинным средством борьбы является отказ от насилия. Для Ганди как вождя национально-освободительного движения главным было всегда то, что борьба за сварадж может быть основана только на ненасилии: «Достижение свараджа – это преодоление всех трудностей. Ненасилие, или, вернее, люди, придерживающиеся ненасилия, должны пройти это испытание. И они должны найти наилучшие методы, чтобы вести борьбу, несмотря на окружающую их атмосферу насилия».

30 января 1930 года в «Янг Индиа» появилось обращение к вице-королю Индии (им в это время был лорд Ирвинг}. Ганди предупредил о готовящейся сатьяграхе, но предложил компромисс: если вице-король согласится выполнить требования, состоящие из 11 пунктов (в том числе ликвидировать английскую монополию на соль, освободить всех политзаключенных, уменьшить расходы на военную и гражданскую администрацию, сократить земельный налог и др.), то Ганди отменит сатъяграху. Обращение не было услышано.

Нас погубят — политика без принципов, удовольствия без совести, богатство без работы, знание без характера, бизнес без морали, наука без человечности и молитва без жертвы.

Ганди принял решение, что сатьяграха начнется с кампании гражданского неповиновения, которое выразится в нарушении закона о соляной монополии. Сатьяграхи совершат марш от ашрама на реке Сабармати до берега Индийского океана, где будут выпаривать соль из морской воды. Просто? Чрезвычайно. Любой может прийти на берег океана, набрать в котелок воды, развести огонь и получить соль, нарушив тем самым британскую монополию и присоединившись к кампании гражданского неповиновения. Английских политиков замысел Ганди просто рассмешил. Лорд Ирвинг назвал это детскими забавами. Выпаривание соли внешне смахивало на алхимическую процедуру получения «философского камни», с помощью которого можно изменить мир. О Ганди так и писали, что он собирается заняться магическими упражнениями вместо реальной работы. Тем не менее, в ашрам подослали секретного агента. Возможно, все слухи о чудачествах с солью только отвлекающий маневр, а втайне готовится нечто куда более серьезное? Ганди все-таки почти тридцать лет в политике, его нельзя недооценивать. Агент довольно скоро был раскрыт постоянными обитателями ашрама. Сподвижники поспешили сообщить Ганди об этом факте и спросили, как поступить со шпионом. Ганди посоветовал обходиться с агентом вежливо и передавать ему всю информацию о планах подготовки кампании.

Такая любезность выглядела странной с обыденной точки зрения, но хорошо согласовывалась с внутренней логикой сатьяграхи. Поскольку любая кампания носит массовый характер, ее невозможно подготовить втайне. Любая секретность в таком деле лишь возбуждает подозрения оппонента, усиливает его недоверчивость и склонность к насильственному ответу. Чем больше оппонент знает о ваших планах, тем менее он вас опасается, тем больше шансов решить вопрос мирный путем. Создание атмосферы доверия самая трудная вещь в политике; ведь доверять можно только партнеру и, следовательно, если сатьяграх добивается того, что оппонент начинает ему доверять, тем самым он переводит отношения конфронтации в отношения партнерства. Существует много способов воздействия на оппонента, которые могут быть использованы, только если акция подготовлена втайне и является неожиданностью для противника. Рассекреченные, они сразу же теряют свою эффективность. Отсюда колоссальная во всем мире роль спецслужб, занимающихся мистификацией реальных планов политиков и, напротив, выуживанием подлинной информации. Ганди никогда не использовал ни разведку, ни контрразведку. Он радикально поменял логику политической борьбы. По замыслу сатьяграхи, нужно находить, такие действия, которые не теряют своей эффективности, даже если все знают о том, что эти действия будут совершены. Ни одной своей кампании он не начинал и не готовил в секрете. Так было и на этот раз. Перед сатьяграхой, назначенной на 11 марта 1930 года, Ганди еще раз предупредил вице-короля о предстоящей кампании и о возможности ее предотвратить. Лорд Ирвинг такой возможностью не воспользовался.

Ганди во время соляного марша. 1930 г.

11 марта Ганди и 70 его сторонников вышли из ашрама по направлению к океану. Они останавливались в каждой деревне и устраивали там митинги, призывая население поддержать кампанию гражданского неповиновения. Марш сразу приобрел необычайную популярность. «Небывалой популярности похода Ганди способствовали сами колонизаторы, их пресса, падкая до сенсаций. Изо дня в день страницы газет как в Индии, так и в Англии заполнялись репортажами и фотографиями участников столь необычного марша». [Горев А.В. Махатма Ганди. С. 205] Население с энтузиазмом восприняло столь доступный способ выразить свое отношение к правлению британцев. Чем ближе демонстранты подходили к океану, тем яснее англичане понимали, что сатьяграха выльется во что-то большее, чем просто курьез.

6 апреля, в тот самый день, когда в 1919 году началась первая сатьяграха, на берегу океана состоялась символическая процедура выпаривания соли. Этот день был объявлен днем национальной недели. Повсеместно начались акции несотрудничества и гражданского неповиновения. В крупных городах проходили многотысячные демонстрации за независимую Индию. Тысячи служащих увольнялись с занимаемых постов, не желая сотрудничать с британской администрацией. «Добровольцы Конгресса» (специально подготовленные отряды активистов сатьяграхи), которых не без иронии власти называли «лейтенантами ненасилия», следили за тем, чтобы во время проведения крупных акций не происходило спонтанных вспышек насилия, беспорядков и провокаций. Реакция властей не отличалась разнообразием. Снова аресты. Только в апреле-мае арестовано около 60 тысяч членов Конгресса. Высшее проявление насилия – расстрелы мирных демонстраций в Калькутте и Пешаваре. В Пешаваре несколько сот человек были убиты и ранены. Однако два взвода из полка гархвалийских стрелков отказались стрелять по безоружным, более того, стали брататься с демонстрантами, отдавать им свое оружие. Конгресс расценил такой поступок как свидетельство проникновения идей ненасилия в массы. Стоит еще прибавить, что демонстранты были в основном мусульманами, а солдаты индусами, и, тем не менее, вековая вражда между ними была преодолена. Реакция Ганди, однако, снова оказалась непредсказуемой. Он решительно осудил стрелков за невыполнение приказа стрелять по демонстрантам! Своеобразность логики Ганди требует постоянного напряженного усилия, чтобы проникнуть в нее. Если этого усилия не совершать, многие его заявления и действия будут казаться алогичными, порой нелепыми (так они зачастую воспринимались и продолжают восприниматься). Между тем редко кто так обосновывал свои суждения даже по незначительным вопросам, как Ганди. В случае с гархвалийскими стрелками мотивировка их осуждения Ганди была следующей. Долг солдата четко выполнять приказы, на его дисциплинированности держится мощь армии. Командир, отдающий приказ, верит в то, что солдат его выполнит, и на этом доверии построена система, призванная сохранить целостность страны. Невыполнение приказа подрыв доверия путь к хаосу, к развалу армии. Ганди вопрошает: когда Индия станет свободной, кто будет ее защищать? Можно ли положиться на солдат, знающих вкус нарушения дисциплины?

Принцип «око за око» сделает весь мир слепым.

Между тем волнения усиливались. Пытаясь остановить сатьяграху, полиция в ночь на 5 мая арестовала Ганди. Ответом на арест был всеиндийский хартал. «Забастовали рабочие текстильных и джутовых фабрик, железнодорожники, металлисты, закрыли свои лавки мелкие торговцы, не функционировали почта и телеграф, не работали учреждения, прекратились занятия в учебных заведениях». [Горев А.В. Махатма Ганди. С. 210]

Эта сатьяграха существенно отличалась от предыдущей. Нельзя сказать, что она проходила абсолютна без насилия. Так, на севере страны, где на подавление волнений были брошены каратели, несколько карателей было убито. И все же в целом можно сказать, что индийцы вели борьбу ненасильственно, причем воздерживались от насилия не из страха перед ответными мерами, а по убеждению (чаще под влиянием личности Ганди), в результате добровольного выбора.

Если ты столкнулся с противником, победи его любовью.

События в округе Дхаршана являются выразительным примером того, что действия сатьяграхов не были вынужденными, но диктовались свободным выбором принять страдания ради своего дела. Жители округа собирались занять соляные варницы, принадлежавшие англичанам. Полиция заблокировала вход. В руках у полицейских были «латхи» длинные деревянные палки с металлическими набалдашниками. Демонстранты построились в колонну на дороге перед входом в варницы. Первая шеренга двинулась вперед, на полицейский кордон. На головы и плечи людей обрушились латхи. Все сбиты с ног. В крови и пыли их оттаскивают к перевязочному пункту, развернувшемуся неподалеку. На место упавших подходит вторая шеренга. Удары дубиною в голову, грудь, живот. Никто из демонстрантов не пытается сопротивляться, не отвечает даже угрозой, не пытается уклониться от ударов. Они, молча, принимают их на себя, пока в состоянии стоять на ногах. И эта группа сбита. Подходит третья. Присутствуют корреспонденты: некоторые не в силах выносить подобного зрелища и отворачиваются. Шеренга за шеренгой индийцы, молча, пытаются пройти в ворота. Люди даже не поднимают рук (естественный рефлекс), чтобы защититься. Они идут и идут на место упавших, пока все участники демонстрации не прошли палочной «обработки». Наверное, европейцам эта бойня чем-то напоминала театр абсурда.

Идея страдания – сердцевина сатьяграхи. Без готовности идти на жертвы во имя своего дела, без готовности принять страдание – проведение сатьяграхи невозможно. «Я решился дать Индии древний закон Самопожертвования, закон Страдания» – говорил Ганди [Роллан Р. Махатма Ганди. Пг., 1924. С. 47]. Жертвенность свидетельствует об убежденности, искренности и серьезности намерений, она убеждает оппонента гораздо сильнее клятв и заверений. Ганди пошел еще дальше, он говорил, что страдание нужно принимать не просто как неизбежное зло, но с радостью тогда это будет очищающее страдание, не опустошающее, а дающее новые силы.

Надо знать, когда действовать и когда воздержаться от поступков. Действие и бездействие в этих обстоятельствах сродни и отнюдь не противоречат друг другу.

Репортажи о событиях в округе Дхаршана облетели весь мир. Симпатии большинства оказались на стороне сатьяграхов. Жестокость англичан по отношению к тем, кто даже не пытается отвечать насильственными действиями, привела к падению популярности их политики. Кроме того, Империя понесла большие экономические убытки от индийской политики несотрудничества.

В мае 1933 г., чувствуя, что теряет контроль над массовым движением, Ганди решил приостановить всеобщую сатьяграху, а с 1 августа 1933 г. начать индивидуальную сатьяграху. Он опять был арестован. Сотни конгрессистов последовали за ним в тюрьму. Ганди выпустили из тюрьмы в 1934 г., когда в ожидании опубликования нового акта об управлении Индией, он принял решение прекратить сатьяграху. Он вышел из ИНК и призвал своих последователей отдать все силы выполнению конструктивной программы: домашнему ткачеству, движению за индусско – мусульманское единство, отмене института неприкасаемых.

СВЕРШИЛОСЬ: ИНДИЯ НЕЗАВИСИМА

Мир достаточно велик, чтобы удовлетворить нужды любого человека, но слишком мал, чтобы удовлетворить людскую жадность.

Когда началась вторая мировая война, Ганди, следуя своему учению о ненасилии, не поддержал усилий Англии в войне, хотя искренне сочувствовал борьбе с фашизмом. В 1942 г. Ганди объявил, что наступил решающий этап борьбы за полную независимость Индии. Одновременно Ганди выдвинул лозунг «Прочь из Индии!», поддержанный ИНК на заседании его Рабочего комитета. В августе 1942 г. Всеиндийский комитет ИНК принял резолюцию о немедленном предоставлении Индии независимости и начале кампании несотрудничества с властями за удовлетворение этого требования. Приветствуя принятие Всеиндийским комитетом ИНК резолюции о бескомпромиссной борьбе за немедленное предоставление Индии независимости, Ганди произнес исторические слова: «Действуй или умри». Конгресс был объявлен вне закона, но остановить массовое движение протеста было уже нельзя. Вся страна была охвачена революционным брожением. Имя Ганди стало символом самоотверженности и жертвенности во имя независимости.

21 февраля 1943г. Н.К. Рерих в статье «О будущем» писал: «Время смятенное. В Пуне умирает в заточении Ганди. Подумайте, Ганди – совесть Индии – кончается в заточении! Голодовка, слабость сердца, уремия – долго не выдержит. Какая легенда останется! Недаром говорили, что мертвый Ганди страшнее для Англии, нежели живой. Тяжко думать о конце Ганди. <…> Уходит народная совесть, а когда она опять кристаллизуется в ком-то? Честный человек покидает землю, а много ли их – таких честных? Много ли таких самоотверженных?»

Ганди и на этот раз выдержал. Он продолжал борьбу за свои идеалы еще 5 лет. Революционная борьба далеко не всегда шла в русле сатьяграхи и ненасилия, Ганди не терял связи с массами. Он не только поддержал восстание моряков в феврале 1946 г., проходившее под тремя флагами: Конгресса, Мусульманской лиги и Коммунистической партии, но и выступил в качестве одного из посредников в переговорах между восставшими и англо-индийскими властями.

Джавахарлал Неру и Махатма Ганди

В период подготовки к провозглашению независимости Индии, когда борьба между Конгрессом и сторонниками Пакистана достигла апогея, Ганди отдавал все силы для прекращения братоубийственной индусско-мусульманской резни. В августе 1946 г. он находился в Калькутте, где четыре дня длилось кровавое побоище. Рискуя жизнью, Ганди совершил миротворческую поездку по окрестным деревням и Бихару, куда перекинулось пламя индусско-мусульманских погромов. Кое-где ему удалось приостановить кровавые столкновения, но завоевать на свою сторону большинство мусульман он не смог. Для Ганди это означало крушение его идеи индусско-мусульманского единства. По предложению нового вице-короля Индии лорда Маунтбэттена он прервал поездку во имя индусско-мусульманского единства и прибыл в Дели для обсуждения вопроса о предоставлении Индии независимости. Во время переговоров Ганди упорно противился разделу страны, но повернуть вспять ход истории было невозможно. Политический реализм Ганди взял верх над его мировоззренческой позицией в вопросе о единстве Индии. На сессии Всеиндийского комитета Конгресса он присоединился к его большинству, проголосовавшему за план Маунтбэттена о передаче власти двум независимым государствам – Индии и Пакистану.

15 августа 1947 г Ганди провел в Калькутте, отметив провозглашение независимости постом и молитвой, скорбя о разделе Индии и тех страшных жертвах, которые его сопровождали. Он объявил, что не сможет участвовать в официальной церемонии провозглашения независимости и должен остаться в Калькутте с тем, чтобы добиться установления общинного мира в городе, не раз бывшем свидетелем страшных индусско-мусульманских погромов. Это была нелегкая миссия. Ганди объявил пятнадцатую в своей жизни и первую в независимой Индии голодовку и прекратил ее только тогда, когда представители всех проживающих в городе религиозных общин поклялись у постели ослабевшего от голода Ганди не допускать больше в Бенгалии религиозных волнений. Действительно, с этого дня в Бенгалии в течение многих месяцев было спокойно, в то время как в Пенджабе и некоторых других провинциях Индии происходили индусско-мусульманские побоища.

Мохандас К. Ганди
в конце последней голодовки

После установления мира в Калькутте Ганди счел необходимым отправиться в Пенджаб. Был сентябрь 1947 г. В дороге Ганди узнал, что Дели тоже охвачен религиозно-общинными волнениями. Он решил, что его место там, где еще можно остановить кровопролитие. Однако здесь ему пришлось с горечью убедиться, что его слово, поднявшее на борьбу миллионы индийцев, далеко не всегда доходит до сознания людей, ослепленных общинной враждой. И тогда он вновь обратился к голодовке. На пятый ее день стало ясно, что жизнь Ганди в опасности. Сотни представителей индусской, сикхской, мусульманской, христианской и иудейской общин, индусской шовинистической организации Раштрия сваямсевак сангх, участвовавшей в погромах, официальный представитель Пакистана, председатель первого учредительного собрания Индии Прасад, глава правительства Дж. Неру, лидер мусульман – членов ИНК Абул Калам Азад пришли к обессилевшему от голодовки Ганди, поклялись установить мир между общинами и гарантировали письменно обязательство защищать жизнь, собственность и веру мусульманского меньшинства, вернуть занятые индусами мечети и обеспечить безопасность деловой активности мусульман-предпринимателей. Ганди прекратил голодовку.

ЗАВЕРШЕНИЕ МИССИИ

Первое правительство Индии при прямой поддержке Ганди возглавил Джавахарлал Неру. Ачариа Крипалани, бывший в то время председателем ИНК, назвал Ганди «Отцом нашей нации», а Джавахарлал Неру в «Послании к нации» по случаю провозглашения независимости Индии 15 августа 1947 г. писал о Ганди: «В этот день мы обращаемся мысленно, прежде всего, к архитектору нашей свободы, Отцу нашей нации, который воплотил древний дух Индии, поднял факел свободы и осветил окружавшую нас темноту. Мы часто были его неверными последователями и нарушали его заветы. Но не только мы, все последующие поколения будут помнить эти заветы и запечатлеют в своих сердцах облик этого великого сына Индии, возвышенного в своей вере, силе, мужестве и скромности, и мы никогда не позволим загасить факел свободы, как бы ни были сильны штормовые ветры и бури».

Цивилизация в подлинном смысле слова состоит не в умножении потребностей, а в свободном и хорошо продуманном ограничении своих желаний.

Множество людей собирались у дома Ганди, чтобы послушать своего учителя. А он говорил им, что во имя жизни на Земле во всем мире, и прежде всего в самой Индии, должен победить здравый смысл. Независимая Индия должна освободиться от порождающей насилие нетерпимости друг к другу представителей различных религиозных общин и этнических групп, а в отношениях между государствами, как и в отношениях между людьми, должен воцариться принцип взаимоуважения; великие державы должны разоружаться, дабы избежать страшных катастроф, общечеловеческие ценности и ненасилие должны править миром.

В те трудные для страны месяцы конца 1947 – начала 1948 г. Ганди постоянно подвергался смертельной опасности. В тот день, когда пуля религиозного фанатика оборвала его жизнь, Ганди работал над проектом преобразования Индийского национального конгресса из политических партий в Ассоциацию служения народу. Этот документ, который впоследствии назвали его последней волей и завещанием, нужно признать и его последним педагогическим произведением, так как в нем один из пунктов предполагал осуществление образования от рождения до смерти по принципам «Наи Талима», в соответствии с политикой, провозглашенной «Хиндустани Талими Сангх».

30 января 1948 г. Ганди, как обычно, отправился на вечернюю молитву. Его ждали около 500 человек Когда он подходил к маленькой деревянной скамейке, на которой обычно сидел во время молитвы, он улыбнулся, вскинул руки и соединил ладони для традиционного приветствия благословения. В этот момент к нему бросился член Раштрия севак сангх Натурам Годсе и три раза выстрелил в него в упор. Улыбка медленно сошла с лица Ганди, руки упали, «О Боже» – прошептал он, и его не стало.

Погребальная церемония,
проводы Махатмы Ганди. 1948 г.

Погребальная церемония состоялась в Раджгате близ Дели, у вод святой Джамны. Свыше миллиона людей стояли на солнце. В нескольких сотнях шагов от реки был разложен погребальный костер. На тонких бревнах сандалового дерева, осыпанных ладаном, лежало тело Ганди, головой к северу. В четыре часа сорок пять минут после полудня сын Ганди Рамдас зажег погребальный костер. Языки пламени слились в один огненный столб. Тело Ганди превратилось в золу и пепел.

Известие о смерти Ганди мгновенно облетело весь мир. Он был простым гражданином своей страны, лишенным богатств, всякой собственности, титулов, официальных постов, академических званий. И, тем не менее, главы правительств всех государств (за исключением сталинского режима СССР), папа римский, архиепископ кентерберийский, далай-лама Тибета и сотни други религиозных и политических деятелей прислали свои соболезнования. Его память почтил Совет Безопасности ООН; флаги ООН были приспущены.

Прах Ганди покоится в мемориале в Раджкоте. Каждый год в день его рождения 2 октября на площади перед мемориалом собираются с ручными прялками его соотечественники – члены ИНК, старые соратники, молодежь, официальные лица, нередко президент или премьер и в течение всей поминальной церемонии занимаются домашним ткачеством.

В книге 30-х годов Ганди так характеризовал смысл своей деятельности: «Я не учил ничему новому... Слова «правда» и «ненасилие» столь же древние, как горы. Все, что я сделал – я постарался воплотить в жизнь оба понятия эти столь широко, как это было в моих силах». «Я просто попытался собственным путем применить вечные истины к нашей повседневной жизни и нашим проблемам». И в то же время Ганди сам постоянно подчеркивал общечеловеческую значимость своего учения. Еще в 1925 г. в «Письме к американскому другу» он утверждал: «Я могу сказать без высокомерия и с должной скромностью, что мои заветы и мой метод действительно относятся в своей основе ко всему миру». А в 1937 г. в письме к другому европейскому корреспонденту писал: «У меня нет иного послания, кроме того, что ни для одного народа на Земле, ни для всего человечества в целом нет иного избавления, кроме Истины и ненасилия во всех областях жизни без исключения».

Высказывания в рамках принадлежат М.К. Ганди

>Источник: http://www.lomonosov.org/article/mahatma_gandi.htm


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика