Избранные главы
Из книги Вейла Оуэна. «Жизнь Высших Миров»
Об авторе
Джордж Вейл Оуэн (George Vale Owen, 26 июня 1869 – 9 марта 1931) – английский священнослужитель Англиканской церкви, один из самых известных спиритуалистов начала XX века.
Смерть матери в 1909 году пробудила в нем предполагаемые экстрасенсорные способности, и в 1913 году он заявил, что начал получать экстрасенсорные сообщения. Он получал «сообщения» с помощью процесса, известного как автоматическое письмо, который, по мнению его сторонников, представляет собой процесс письма, осуществляемый без сознательного контроля или обдумывания, как правило, посредством спонтанных свободных ассоциаций или в качестве медиума для предполагаемых духов или экстрасенсорных сил.
«Послания», которые он получал, легли в основу его книг. В 1920-х годах он написал несколько книг о своей новой вере, самой известной из которых стал пятитомный труд «Жизнь за завесой». Предисловие к книгам написал сэр Артур Конан Дойл (создатель Шерлока Холмса), который был большим поклонником Оуэна.
О книге
«Что ждет нас после смерти?» – этот вопрос наверняка возникал у каждого из нас. В последнее время всё больше книг выходит на эту тему. Но все ли они достойны доверия? Вот что пишет об этом Е.И. Рерих:
«…трудно даже представить себе тот поток книг, трактующих о жизни в Мире Тонком, который затопляет книжный рынок в Англии и в Америке. В Англии большим успехом пользовались книги на эту тему, написанные священником G. Vale Owen. Написаны они под диктовку духов. Два-три тома из этой серии «The Life beyond the Veil» у меня имеются, и должна сказать, что они заслуживают внимания. Несомненно, эти книги были даны под наблюдением Белого Братства. Многие методы употребляются Великими Учителями, чтобы пробудить сознание человечества. Каждой группе сознания дается то, что она может вместить, что ей ближе». („Письма Е. Рерих”. – Минск, 1992. – т. II, 3.12.37).
В данном случае мы сталкиваемся с посланиями, принятыми священником, сама вера которого не подразумевает общения с потусторонним миром.
В этих посланиях не только красочно описаны тонкие миры, но и дано теоретическое обоснование истинного положения вещей в нашем мире, показана связь миров и та неоценимая помощь, что неустанно, невзирая на наше неверие, оказывают нам жители Высших миров, даны практические советы по преображению жизни, указана цель и смысл существования на земле и в высших мирах.
В одной из сфер Тонкого мира
...расскажи мне еще что-нибудь о твоем Доме и новой работе.
Что ж, я попробую сделать всё, что смогу.
Он прекрасно обустроен внутри и снаружи. Внутри есть купальни, и музыкальный салон, и места, призванные помогать нам регистрировать нашу работу. Они очень обширны. Я называю их Домом, но в действительности это ряды домов, каждый из которых предназначен для определенного рода работы, и все постепенно увеличиваются по размеру. Мы переходим из одного в другой, по мере того как научимся всему, чему возможно, в каждом из домов. Но это всё так прекрасно, что люди никогда не смогут понять или поверить, поэтому я расскажу тебе о более простых вещах.
Сад при доме очень протяжён, и все его части имеют определённые отношения с домами, своего рода чувственную взаимосвязь. Например, деревья – это настоящие деревья и растут во многом так же, как и деревья на Земле. Но они имеют нечто вроде чувственной взаимосвязи с домами, и разные виды деревьев откликаются более на один дом, чем на другой, и помогают результату в работе, ради которого этот конкретный дом был воздвигнут. Так обстоит дело и с группами деревьев в рощах, и с бордюрами цветочных клумб вдоль дорожек, и с композициями ручьев и водопадов, которые обнаруживаешь в разных частях сада. Всё продумано с изумительной мудростью и производит очень сильный эффект.
То же самое существует и на Земле, но вибрации там настолько тяжелы, как посылаемые, так и ответные, что результат практически не виден. Например, ты знаешь, что некоторые люди могут выращивать цветы и деревья успешнее, чем другие, и срезанные цветы стоят дольше в одних домах, то есть в семьях, чем в других. Всё то же самое, но в более грубой форме. У нас же влияния более мощны по действию, а те, кто их принимает, более чувствительны в восприятии. И это, кстати, одно из тех средств, что помогают нам заниматься теми случаями, которые регистрируются здесь.
Атмосфера тоже естественным образом испытывает воздействие и растительности, и зданий, поскольку, позволь повторить, эти дома не были возведены механически, а явились следствием – если желаешь, проросли – воли высоких рангом в этой сфере, и потому из очень могущественной созидательной воли.
Атмосфера также оказывает воздействие на нашу одежду и является составной частью во влиянии наших личностей на ее фактуру и расцветку. Если бы духовно все мы стояли на одном уровне, наша одежда имела бы одинаковый оттенок и фактуру из-за одинакового атмосферного влияния, в действительности же она разнится в той степени, в которой наши характеры разнятся один от другого.
Также оттенок наших мантий меняется в зависимости от части сада, в которой нам случится оказаться. Очень интересно и поучительно, а также и очень красиво, наблюдать, как он меняется, когда кто-то сворачивает на тропинку, где цветут различные растения или где иной состав разных видов растений.
Вода тоже очень красивая. Ты слышал о нимфах и тому подобных существах в земной жизни. Что ж, могу сказать тебе, что здесь, во всяком случае, эти существа реальны. Ведь всё пространство наполнено и пронизано жизнью, что значит – живыми существами. Когда я свыклась со всей необычностью и новизной этой сферы, я увидела всё это ясно и не могла представить, что же должно быть несколькими сферами выше. Ведь чудеса этого места, казалось, превышают всё, на что только способно воображение.
...
Если бы мир был одним огромным бриллиантом или жемчужиной, отражавшей или излучавшей свет солнца и далеких звезд, каким ярким было бы всё вокруг него! В какой-то мере так оно и есть, но лишь в очень ограниченной степени – из-за отсутствия глянца на поверхности Земли. И какова отражающая способность Земли по сравнению с воображаемой гигантской жемчужиной, такова и яркость жизни на Земле по отношению к нашей здесь, в этих областях света и красоты, в этой Господней Земле вечного лета.
Окидывая взглядом безбрежные равнины и долины Небесной Страны, мы едва способны припомнить воздействие атмосферы Земли и ее влияние на наше видение земных вещей. Но мы помним некоторые свойства, которые здесь отсутствуют. Например, даль здесь всегда ясна. Она только постепенно исчезает, вроде бы тает. Деревья и растения появляются не на сезон, а цветут постоянно. Когда цветы срывают, они свежи долгое время, не поникают и не вянут, а тоже исчезают или растворяются в воздухе. А сам воздух не всегда бесцветный. В окрестностях Города Правителя Кастрэля повсюду ощущение золотого солнечного света. Это не туман, он ничего в себе не скрывает, но купает всё в золотом свечении. Иногда он бледно-розовый или голубой. И у каждой окрестности свой особый оттенок, или чувство цвета, в соответствии с природой людей, их занятием и склонностью ума.
Оттенок воздуха, похоже, рефлекторно реагирует на самих людей. В особенности на гостей из других краев. Более развитые, приходя в новые просторы страны, могут по одному этому признаку рассказать об общем характере и занятиях тамошних людей. Воздействие, однако, очень быстро распространяется и на них самих. Оно не меняет, разумеется, их характера, но воздействует на их ощущения и почти молниеносно сказывается на изменении оттенка их одежды.
Так, когда кто-то посещает незнакомый район, он очень скоро начинает чувствовать, внутри и вовне, это ощущение братства и единства – одного из самых восхитительных благословений, которые я здесь обрела. Везде, куда ни пойдешь, встречаешь братьев и сестер. Представь себе, что бы это значило, если бы так было на Земле. Тогда Ангельское пожелание Мира и Доброй Воли было бы глубоко воспринято и Земля стала бы порогом Небесного Дома.
Где творится музыка
Не так давно – говоря земными словами – нас направили в область, где воды были собраны в большое озеро, или бассейн, и вокруг озера, на некотором расстоянии друг от друга, возведены были здания в форме больших холмов с башнями. Они различались архитектурными формами и убранством, и не все были выстроены из одного материала. Обширные сады и кущи окружали их, иные протяженностью в мили, полные прекрасных животных и растений, из которых бoльшая часть видов известна на Земле, но были и такие, что показались бы необычными для тебя сейчас, хотя я думаю, что, по крайней мере, часть из них жила когда-то на Земле. Это деталь. Я же хотела разъяснить тебе назначение этих поселений.
Они служат не для чего иного, как для создания музыки и музыкальных инструментов. Живущие здесь заняты изучением музыки и ее созвучий и воздействий. Мы побывали в нескольких огромных домах и видели там светлые и счастливые лица тех, кто собрался приветствовать нас и показать нам местность; а также и объяснить то, что мы были способны понять, и я честно сознаюсь, такого было немного. То, что лично я сумела понять, я постараюсь объяснить тебе.
Один дом, или колледж, потому что они, по моему разумению, больше походили на колледжи, чем на фабрики, был посвящен изучению лучших способов, как передать музыкальное вдохновение тем, кто имеет талант композитора на Земле; другой дом бoльшее внимание уделял тем, кто имел способности к исполнению музыки, и тем, кто пел, и также тем, кто изучал церковную музыку, или концертную музыку, или оперную и так далее.
Результаты их исследований сводятся в таблицы, и на этом их обязанности кончаются. А потом эти результаты вновь изучаются другой группой, которая рассматривает лучшие способы сообщить их, главным образом, сочинителям музыки. Затем другой корпус выполняет текущую работу по передаче информации через Завесу в земную сферу тем, кто окажется наиболее готовым откликнуться на их вдохновляющее действие. Те, кто решает это, научены делать подобный выбор. Всё в идеальном порядке; от колледжей вокруг озера до церкви, или концертного зала, или оперной сцены здесь тянется цепочка обученных тружеников, непрерывно занятых передачей Земле маленьких даров небесной музыки. И вот так вся лучшая музыка приходит к вам… Да, ты совершенно прав. Многое из вашей музыки – не от нас; многое – запятналось в пути. Но это не есть промах тружеников наших сфер, но лежит на совести живущих по вашу сторону Завесы и тех по эту сторону, кто принадлежит к темным областям и кому эту возможность дает сам характер композиции.
Я попытаюсь объяснить тебе, для чего предназначены эти башни.
Озеро – необъятной протяженности, и дома стоят на небольшом расстоянии от него со всех сторон. Но в некоторых случаях, заранее обговоренных, обитатели этих колледжей отправляют кого-нибудь на вершину башни и, когда все соберутся, там дается концерт – в точном смысле этого слова. На одной башне играют на одних инструментах, на другой – на других, а на третьей поют певцы; и на следующей – тоже певцы, но другого рода; потому что в нашей музыке не четыре тона, как это принято у вас, но много тонов голосов. Другие башни отданы другим труженикам, действительного занятия которых я не смогла понять. Насколько я сумела выяснить, некоторые из них – знатоки в гармонизации всего объема звуков, возникающего с разных башен.
Но я хочу продолжить описание самого события – концерта или празднества, можешь назвать его как угодно. Нас взяли на остров в середине озера, и там, в красивой местности с деревьями, травой и цветами, с террасами и зелеными беседками, с укромными уголками и сиденьями из камня или дерева, мы наслаждались праздником.
Сначала прозвучал аккорд, долгий и протяженный, становившийся все громче и громче, пока он, казалось, не завладел всем земным и водным пространством и каждым листиком каждого дерева. Это был ключ, данный музыкантам разных башен. Он угас в тишине, и всё стало совершенно беззвучным.
Затем, постепенно, мы начали слышать оркестр. Он звучал со многих башен, но мы не могли различить никакой отдельной части его. Это была безупречная гармония, и равновесие тонов было совершенным.
Потом вступили певцы. Нет никакого толка даже пытаться описать эту музыку небесных сфер на земном языке, но я, быть может, сумею дать тебе некоторое представление о впечатлении. Если коротко, она делала всё более притягательным – не только красивым, но также и притягательным – ведь есть разница в значении этих двух слов, как я их здесь употребляю. Наши лица приняли более привлекательный оттенок и выражение, и деревья стали ярче, и воздух постепенно превратился в марево переливающихся тонов, подобно радуге. Но марево ничего не затемняло; казалось даже, что оно всё приближает. Вода отражала радужные оттенки, и наши одеяния также обрели более яркий цвет. Животные и птицы вокруг нас тоже откликнулись. Одну белую птичку я особенно запомнила. Ее нарядные, молочного оттенка перья постепенно стали светлее, и, когда я видела ее в последний раз перед тем, как она улетела в рощу, вся она сияла как золото, отполированное и пылающее, как прозрачный луч или огонь. Затем, когда дымка медленно рассеялась, и мы все, и всё вокруг стало опять обыкновенным. Но впечатление осталось, и, если бы я могла дать ему название, я сказала бы „мир”.
Итак, вот один небольшой опыт, который был у меня в Доме Музыки. То, что мы услышали, мы будем обсуждать вновь и вновь при встречах со знакомыми, там что-то решим, здесь перерешим, и из всего этого будет извлечена какая-то польза; может быть, для каких-то здешних больших благодарственных служб, или для приема духов, переходящих сюда из земной жизни, или для других надобностей. Ведь музыка участвует во многих сторонах нашей жизни здесь, и вообще, всё кажется музыкой в этой сфере света – музыкой, и переливами цвета, и красотой, всё дышит любовью ко всему и к Нему, Кто любит нас так, как мы не способны любить. Но Его любовь увлекает нас вперед, и, продолжение нашего пути, она всегда с нами, и мы должны вдыхать ее, как вдыхаем красоту Его присутствия.
Нам не остается ничего другого, как делать это, потому что Он есть Всё и Вся здесь, и любовь дарит наслаждение, которое ты сможешь понять только, когда будешь стоять там, где мы стоим, и услышишь, что мы слышали, и видели красоту Его присутствия, которая дышала и мерцала повсюду вокруг, и над нами, и под нами, пока мы учились еще одной частичке Его любви.
Об изучении цвета
То, что мы сказали прошлым вечером относительно Дома Музыки, было всего лишь беглым наброском того, что мы видели и слышали; и мы побывали только в одной части того пространства музыки. Нам сообщили, однако, что оно гораздо более протяженное, чем мы думали, и простирается далеко – от озера до горной страны, обступающей равнину, на которой лежит озеро. В тех горах есть другие колледжи, все связанные с теми, которые мы видели, посредством своего рода беспроволочного телефона, и согласованная работа продолжается непрерывно.
На пути назад к нашему дому мы свернули в сторону, чтобы увидеть еще что-нибудь новое. И увидели плантацию очень больших деревьев, на которой была построена башня, не просто колоннообразное строение, а целая композиция со шпилями, башенками и куполами всех цветов. Нас встретили очень учтиво и тепло, и первое, что поразило нас, было удивительное свойство стен. То, что снаружи казалось глухим, внутри было полупрозрачным, и, проходя от залы к зале и от палаты к палате, мы заметили, что свет, заполняющий каждое из помещений, несколько отличается оттенком от предыдущего – не другого цвета, потому что различия почти не были выражены, но лишь в легкой степени глубже или светлее.
Во всех без исключения маленьких помещениях свет был одного определенного и нежного оттенков, но, попадая в большие залы, мы видели, что в них были собраны все оттенки окружающих их палат. Я не вполне уверена, совершенно ли я права, говоря, что во всех меньших мастерских был только лишь один чистый оттенок, но рассказываю тебе точно так, как могу вспомнить. Мы так много всего увидели, что трудно припомнить все подробности
– и это был мой первый визит. Так что я не притязаю ни на что большее, кроме правдивого описания общего устройства.
Одним из таких огромных залов был Оранжевый Зал, и в нем были все оттенки этого основного цвета – от легчайшего бледно-золотого до самого глубокого темно-оранжевого. Другой зал был Красный, где оттенки перетекали один в другой повсюду вокруг нас, от самого бледного тона розового лепестка до самого насыщенного малинового тона роз или георгинов. Фиолетовый Зал лучился оттенками от нежнейшего гелиотропа или аметиста до роскошного тона темных анютиных глазок. А теперь я должна сказать тебе, что там было много больше таких залов, переливающихся теми оттенками, которых ты и не знаешь или которые называешь ультрафиолетовыми и инфракрасными, – и они были прекраснее всех.
Теперь эти лучи не смешивались друг с другом в единый тон, но каждый оттенок присутствовал отдельно в своих переходах, и всё же все гармонизировались чудесным и прекрасным образом.
Ты недоумеваешь, для какой цели служат эти здания из хрусталя. Они нужны для изучения воздействия цветов в приложении к различным областям жизни, – животной, растительной и даже минеральной, но к двум первым – главным образом, а также и к одежде. Ведь как фактура, так и оттенок наших одеяний приобретает свое качество от духовного состояния и характера носящего. Наше окружение есть часть нас, как это и у тебя, и свет – один из важных компонентов нашего окружения. Поэтому он очень могуществен в определенных условиях, каким мы видим его в этих залах.
Мне сказали, что результаты этого изучения передаются тем, кто опекает деревья и прочую растительную жизнь на Земле и на других планетах. Но есть и иные результаты, которые слишком тонки по своей природе, чтобы применять их в более грубой окружающей среде Земли и планет, так что лишь малая часть этих исследований пересылается в вашем направлении.
Мне жаль, что я могу сказать тебе лишь немного и из-за этих самых ограничений и потому еще, что это слишком научно и поэтому далеко от меня. Но вот что я могу добавить, потому что разузнала об этом подробнее. В той колонии не собирают основные цвета вместе в одном зале. Почему, я не знаю. Может быть, потому, как полагают некоторые из моих подруг, которые понимают этот предмет лучше меня, что сила, произведенная таким сочетанием, будет слишком громадна для того здания и потребует другого, особо сконструированного, и то вдали, на какой-то высокой горе; потому что возможно, сказали они мне, что никакая растительность не сможет жить даже на большом расстоянии от таких мест. И они добавили, что сомневаются, способны ли люди того уровня, которых мы видели, безопасно управлять такими силами. Они думают, для этого нужны более высокий уровень и мастерство. Но на более высоких сферах, наверное, есть место, где это делается. Судя по тому, как всё здесь организовано, это почти наверняка точно.
При переходе в Тонкий мир
Посмотрим теперь, сможем ли мы внушить тебе написать несколько слов про обстоятельства, в которых мы оказались, когда прибыли сюда, – то есть про обстоятельства тех, кто переходит на эту сторону, когда впервые сюда прибывает. Они не все имеют равную степень духовного развития и поэтому нуждаются в разном обращении. Многие, как ты знаешь, не осознают какое-то время тот факт, что они мертвы, потому что они обнаруживают себя живыми и с телом, и их предварительное смутное представление о состоянии после смерти не может быть с легкостью отброшено.
Первое, что надо делать, это помочь им осознать факт, что они уже больше не в земной жизни, и мы применяем для этого много средств.
Первое средство – это спросить их, помнят ли они каких-нибудь друзей или родственников, и, когда они ответят, что да, но что те умерли, мы стараемся дать им возможность увидеть этот конкретный дух, который, явившись живым, убедил бы сомневающегося, что тот действительно перешел сюда. Это не всегда помогает, ведь предубеждения упрямы, тогда мы пробуем другое средство.
Мы переносим его в какое-нибудь место на Земле, с которым он знаком, и показываем ему тех, кого он покинул, и разницу в его и их состояниях. Если и это не принесет успеха, мы заставляем его припомнить последние впечатления, через которые он прошел, прежде чем скончаться, и постепенно подводим к моменту, когда он уснул, и затем пытаемся связать тот момент с его пробуждением здесь.
Все эти старания часто кончаются ничем – гораздо чаще, чем ты мог бы себе представить – ведь характер строится год за годом, и представления, которые помогают этому строительству, очень прочно запечатлеваются в характере. Также нам приходится быть очень осторожными, чтобы не перенапрячь его, иначе это отсрочит его просветление. Но те, кто более просветлен, понимают сразу же, что перешли в страну духов, и тогда наша работа проста.
Однажды нас послали в большой город, где мы должны были встретиться с другими помощниками в больнице, чтобы принять дух женщины, переходившей на другую сторону. Те другие следили за ней во время ее болезни и должны были передать ее нам, чтобы перевести сюда. Мы увидели много друзей вокруг постели в больничной палате, и у всех были вытянутые унылые лица, как будто какое-то жуткое несчастье должно было случиться с их больным другом. Это выглядело так странно, ведь это была хорошая женщина и вот-вот должна была быть препровождена в свет из жизни тяжкого труда и скорбей и огромных телесных мук.
Она уснула, и нить жизни была перерезана нашими друзьями-наблюдателями, и потом, мягко, они разбудили ее, и она взглянула и улыбнулась очень ласково при виде доброго лица того, кто склонился над ней. Она лежала совершенно счастливая и довольная, прежде чем начала удивляться, почему эти незнакомые лица были вокруг нее вместо больничных сестер и друзей, которых она последний раз видела. Она стала допытываться, где находится, и, когда ей сказали, выражение изумления и острой тоски появилось на ее лице, и она попросила разрешения повидать друзей, которых покинула.
Это было ей даровано, и она посмотрела на них сквозь Завесу и печально покачала головой: «Если бы они только знали, – сказала она, – как свободна я сейчас от боли и как довольна. Не могли бы вы сказать им?» Мы попытались сделать это, но лишь один из них услышал, по-моему, и тот лишь несовершенно и скоро отбросил эту мысль как фантазию.
Мы забрали ее из этого места, как только она немного обрела силы, в детскую школу, где был ее маленький сын, и, когда она его увидела, ее радость была слишком велика, чтоб высказать словами. Он скончался несколькими годами раньше и был отправлен в эту школу, где жил и по сей день. Тогда ребенок стал наставником своей матери, и приятно было видеть эту картину. Он провел ее по школе и парку и показал ей различные местности и своих школьных товарищей, и очень скоро его лицо уже светилось радостью, как и лицо его матери.
Мы покинули ее ненадолго, а потом, когда вернулись, увидели их двоих, сидящих в зеленой беседке, и она рассказывала ему о тех, кого оставила, а он рассказывал ей о тех, кто перешел раньше и кого он встречал, и о своей жизни в школе, и мы едва-едва сумели разлучить ее с ним, с обещанием, что она вернется и часто будет бывать у своего мальчика.
Это один из лучших случаев, и таких много, но с остальными всё наоборот.
Пока мы ждали мать, беседовавшую с сыном, мы прошлись по саду и осмотрели различные приспособления для обучения детей. Одно в особенности привлекло мое внимание. Это был большой стеклянный шар, футов шести или семи в диаметре. Он стоял на пересечении двух тропинок и отражал их. Но если посмотреть внутрь шара, можно было увидеть не только цветы, деревья и растения, которые росли здесь, но и те, от которых они могли произойти. Это было очень похоже на урок эволюционной ботанике, как его можно было бы дать на Земле, отталкиваясь от окаменелостей ископаемых растений. Но здесь мы видели те же растения живыми и растущими и все их виды от прародителя до нынешнего представителя того же семейства.
Мы узнали, что перед детьми ставилась задача рассмотреть последовательность вплоть до данного конкретного растения, дерева или цветка, растущего в этом саду и отражающегося в шаре, и потом попытаться воссоздать в уме дальнейшее и будущее развитие того же вида. Это великолепная тренировка для умственных способностей, но результаты обычно забавные. Это те же занятия, над которыми и взрослые студенты трудятся здесь на других отделениях. Кто-то из них решил, что это было бы полезное средство, чтобы помочь детям применять свой ум, вот и соорудил для них шар. Когда они обдумают свой вывод, они должны сделать образец растения, каким оно появится после следующего периода эволюции. Ужасны и удивительны иные из этих образцов и столь же невероятны, сколь и странны.
Работа с мыслью
По определенным обстоятельствам мы решили попытаться сегодня дать тебе некоторые предписания, которые будут помощью и руководством, в пояснение того, что лежит под поверхностью вещей, и которые обычно не принимаются в расчет обычным умом.
Одно из них – это вид, который мысль принимает, переносясь из твоей сферы в нашу. Те мысли, которые хороши, появляются со свечением, которое отсутствует у мыслей менее святых. Это свечение истекает от фигуры думающего, и, на основании многообразных цветных лучей, мы способны получить какие-то сведения относительно духовного состояния человека. Именно благодаря этому мы можем избрать для него руководителей, которые наилучшим образом смогут помочь ему в усилении того, что хорошо в нем, и в очищении от того, что нехорошо или нежелательно. Посредством своего рода призматической системы мы разделяем его характер и выносим заключения, которые основываются на результате.
В этой жизни в подобном методе нет надобности, ведь он относится к духовному телу, а здесь, конечно, это тело открыто для всех, являясь совершенным показателем духа, и проявляет его качества. Но я могу сказать, что цвета, о которых я говорила, здесь в определенной степени сообщаются нашим одеждам, а те, кто находится выше нас, занимаются разделением нас по разным сферам и уровням. Но мысли, которые есть следствие духовного действия, видны по воздействию, которое они в свою очередь оказывают на окружение думающего, и не только видятся, но и чувствуются нами более точным и сильным образом, чем это бывает у тебя.
Следуя по пути этих рассуждений, ты легко обнаружишь, что, если мы думаем о чем-то очень сильно, наша воля способна создать внешнее проявление, которое действительно предметно для тех, кто видит ее. Так создаются многие красивые эффекты.
Можно ли привести конкретный пример, в качестве пояснения?
Да: он поможет тебе понять, что мы имеем в виду.
Я с группой моих подруг, которые были обучены этому искусству, собрались для того, чтобы проверить, как далеко мы сумели продвинуться, и решились провести такой опыт. Мы выбрали поляну в глубине красивого леса и, на пробу, решили все пожелать одного и того же и посмотреть, что получится. Мы хотели создать явление в открытом пространстве, которое было бы таким плотным и постоянным, чтобы мы могли обследовать его впоследствии. И это должна была быть статуя животного, чем-то похожего на слона, но несколько отличного от него; животное, которое есть у нас тут, но которое перестало жить на вашей Земле.
Мы уселись кругом и сосредоточили свою волю на предмете, который надо было создать. Очень скоро он появился и встал перед нами. Мы были удивлены быстротой результата. Но, на наш взгляд, в возникшем животном было два недостатка. Оно было гораздо больше, чем надо – ведь каждый из нас не сумел соразмерить сочетание воли в нужном соотношении. И второе – животное было гораздо больше похоже на настоящее животное, чем на статую, потому что многие думали о живом существе, а также о его окрасе, поэтому результат стал смешение камня и плоти. Многие части были несоразмерны – голова слишком велика, туловище слишком мало и так далее, что показало, что больше умственной силы было сосредоточено на одних частях и меньше – на других. Вот так мы узнали свои несовершенства. Мы пробуем, а потом обследуем результат и пытаемся вновь. Так мы и сделали сейчас.
Пока мы обсуждали результат, статуя постепенно исчезла. И мы стали свободны и готовы к нашей новой попытке. Мы решили не выбирать ту же модель, а на сей раз выбрали образ дерева с плодами – нечто вроде апельсинового.
Мы добились большего успеха в этот раз. Самые главные ошибки были в том, что некоторые из плодов были спелые, а некоторые – неспелые. И листья не были правильны по цвету, а ветки – не соразмерны. И так мы делали опыт за опытом и каждый раз добивались немного лучшего результата. Можешь себе представить нашу радость, смех, шутки, которыми сопровождались наши ошибки. Тем из вас, кто думает, что в этой жизни мы никогда не шутим и никогда даже не смеемся, придется однажды пересмотреть эти представления, или они сочтут наше общество странным, или, возможно, мы сочтем их такими. Но они скоро узнают, какова любовь в этой стране, где мы можем быть совершенно естественными и непринужденными, и, конечно, мы должны быть такими, если хотим быть принятыми в „порядочное общество”, как бы ты это назвал. Боюсь, всё сказанное слишком распространено на Земле, не так ли? Ну да ладно, живите и учитесь, а те, кто живет в нашей жизни, учатся очень быстро. И чем больше мы узнаем, тем больше мы восхищаемся силами, которыми можем распоряжаться.
Особенности обучения
Мы шли по равнине на Небесах, где осуществляются иногда Явления с высших Небес. Вдаль летит призыв, и собираются огромные множества людей, и тогда явлено бывает нечто великолепное. Потом поднялись в гору и немного спустя оказались на плоскогорье, где стояло несколько зданий, разбросанных там и сям, совершенно разных по размеру. В центре было большое сооружение, и мы вошли туда и оказались в просторном зале, единственном там помещении. Зал был круглой формы, и на стенах были искусные резные изображения небесных тел, и одно из них – Земля. Но они не были неподвижны, а вращались на осях, наполовину внутри, а наполовину выступая из стены. Там были также точные копии животных, деревьев и людей, но все они были подвижны и, по большей части, стояли на подставках в нишах или альковах. Мы спросили о смысле такой выставки, и нам было сказано, что это исключительно научное заведение и будет дана небольшая демонстрация, чтобы мы могли составить некоторое представление о смысле всего здесь показанного.
Голубая мгла начала заполнять центральное пространство. Затем луч света обежал вокруг зала и остановился на шаре, который представлял Землю. Как только он заплясал на нем, сфера словно бы начала впитывать луч и засветилась, а по прошествии времени – луча уже не было – мы увидели, что земной шар светится как будто изнутри. Тогда другой луч был направлен на него, более насыщенный и иного рода, и шар медленно покинул подставку и стал отплывать от стены.
Достигнув середины пространства, он вошел в голубую мглу и тотчас же начал расти, пока не превратился в огромную сферу, сияющую собственным светом и плавающую в синем пространстве. Это было исключительно красиво. Медленно, очень медленно вращалась эта сфера вокруг оси, несомненно так же, как вращается Земля, и мы могли видеть океаны и континенты. Это были плоские рисунки, как на земных глобусах. Но по мере того, как она вращалась, они стали приобретать разный облик.
Горы и холмы выступали, по водам – пошли волны и рябь. Со временем мы увидели мельчайшие модели городов, и даже конфигурации зданий. И всё более и более детальной становилась модель Земли, пока мы не смогли увидеть и самих людей, сперва толпы, и, наконец, и фигурки людей. Тебе будет трудно понять, что на сфере восьмидесяти-ста футов в диаметре мы были способны видеть отдельных людей и животных. Но это часть науки этого заведения – делать возможным то, чтоб детали были видны каждая по отдельности.
Мы видели необъятные просторы прерий, пустынь, лесов и животных, бродивших по ним. А когда глобус медленно поворачивался по кругу, видны были океаны и моря, иные безмятежные, а другие бушующие и ревущие, и то здесь, то там – корабль. И вся жизнь Земли проходила у нас перед глазами. Мы долго смотрели на это, и наш провожатый сказал нам, что сфера, на которую мы смотрели, была Землей, какой она является в этот самый момент. Если нам угодно, он может показать нам обратное развитие эпох от настоящего момента до появления человека как разумного существа. Мы ответили, что будем, разумеется, рады узнать больше об этом удивительном и красивом феномене, и он покинул нас, чтобы пойти, как я полагаю, к устройству, посредством которого всё это управлялось.
Вскоре картины на вращающейся сфере начали меняться, и мы были перенесены назад за тысячи лет жизни Земли и поколений людей, животных и растительности, когда люди только еще выбирались из лесов, чтобы основать поселения на равнинах.
Сейчас я должна объяснить тебе, что здесь не придерживались истории так, как историки придерживаются ее на Земле. То был феномен не нации и веков, но эр и видов. Геологические периоды проходили перед нами, и было исключительно интересно видеть то, что люди зовут каменным веком, железным веком, ледниковым периодом, потопами и так далее. И те из нас, кто понимает достаточно, чтобы следить за этим, заметили, что все эти века названы были совершенно произвольно. Ведь ледниковый период, к примеру, может правильно обозначить положение дел в одном или двух районах Земли, но повсюду-то льда не было, именно это мы видели, пока поворачивалась сфера. Также мы заметили, что и земные континенты возникли не сразу, а в разное время.
Когда мы насмотрелись и осознали, что знаем так мало о древней Земле, сфера постепенно уменьшилась и отплыла обратно к нише в стене, и тогда свет, поблекнув, угас в ней, и она стала похожа на сделанный из алебастра шар, помещенный здесь как украшение.
Мы были так заинтересованы тем, что увидели, что засыпали вопросами своего доброго провожатого, и он многое рассказал нам об этом зале. Земную сферу, которой только что пользовались, можно было заставить служить и другим целям, чем та, что мы видели. Но выбрана была именно эта, потому что ее живописность более походила для нас, не имевших научной подготовки. Среди других ее назначений было иллюстрировать отношения небесных тел друг с другом и их эволюции до нынешнего их состояния.
Животные, обозначенные вдоль стен, использовались с подобной же целью. Они должны были оживляться этими могущественными лучами и переноситься в середину зала. Подвергнутые такому действию, они могли ходить сами, как живые существа, которыми они и становились по временам, в определенном ограниченном смысле. Когда животное достигало помоста в середине пространства, его подвергали действию увеличивающих лучей – так я могу их назвать, не зная их научного названия, – а затем других, которые делали его прозрачным, и весь внутренний организм животного становился ясно виден студентам, которые собирались там. Те, кто был из этого поселения, говорили, что это очень красивое зрелище
– видеть всю организацию устройства животного или человека, таким образом отображенную.
Затем было возможно вызвать в живой модели изменение, так что она начинала „развиваться” назад – к своему более простому и примитивному состоянию, и так далее. Вся история устроения животного показывалась в этом жизнеподобном процессе. И часто, как только бывал достигнут начальный период его существования как отдельного существа, процесс повторялся в обратном порядке, на сей раз в правильной последовательности и направлении, пока он не становился вновь таким, как сейчас. Любой студент мог внести какое-то изменение и продолжить развитие животного в соответствии с собственной мыслью, и это не с одними только животными, а и с небесными телами, так же и с нациями и с народами. Этим занимаются, однако, в другом зале, особо приспособленном для этой науки.
Именно студент одного из этих учреждений воздвиг сферу в саду у детей. Но это, конечно, куда более простая штука, или так мне показалось после посещения этой колонии красот и чудес.