Избранные главы
Из книги Парамаханса Йогананда “Автобиография Йога”

Об авторе

Парамаханса Йогананда (1893–1952) – индийский йог, сыгравший значительную роль в распространении на Западе древней духовной практики – крийя-йоги.

Йогананда основал два общества, несекстанского и неприбыльного характера – товарищество Самопознания, с международной штаб-квартирой в Америке и Общество Йога Сат-Санга в Индии. Он часто заявлял, что, благодаря работе этих двух организаций, освобождающая весть крийя-йоги разнесется во все части света.

Всего за время своей жизни Парамаханса Йогананда, которого позже стали назвать отцом йоги на Западе, посвятил в крийя-йогу сто тысяч человек, и он предсказывал, что после его ухода наука крийи распространится по всем континентам. Необходимость знать и применять существующие научные методы конкретно для своих экспериментов в богопознании – это настоящая человеческая потребность среди тревог атомного века.

О книге

“Автобиография” Йогананды – это одна из немногих книг об индийских мудрецах, которая написана не журналистом или иностранцем, а человеком их собственной расы и подготовки. Йогананда на собственном примере и на примере его гуру, Свами Шри Юктешвара Гири, описывает идеальную жизнь йога, посвятившего себя служению Богу и человечеству. В книге раскрываются глубочайшие недра ума и сердца индийского народа и духовные богатства Индии; показаны поразительные облики духовных Водителей – Бабаджи, Лахири Махасайи и Шри Юктешвара.

Детство. Встреча с учителем Лахири Махасайя

Я родился в четверг, 5 января 1893 года в Горакхпуре, расположенном в северо-восточной Индии близ Гималайских гор. Здесь прошли мои первые восемь лет. Нас было восемь детей: четыре мальчика и четыре девочки. Я, Мукунда Лал Гхош1, был вторым сыном и четвертым ребенком.

... В начале своей совместной жизни мои родители стали учениками великого учителя Лахири Махасайя из Бенареса.

... Лахири Махасайя покинул этот мир вскоре после того, как в него явился я. Его портрет в изысканной рамке всегда украшал наш семейный алтарь в разных городах, куда отец переезжал по службе. Много раз утром и вечером мы с матерью медитировали перед импровизированной святыней, поднося цветы, смоченные в ароматной сандаловой пасте. Ладаном и миррою, а также объединенными молитвами воздавали мы почести божеству, нашедшему полное выражение в Лахири Махасайя.

Его портрет имел исключительное влияние на мою жизнь. Я рос, и вместе со мной росли мысли об учителе. В медитациях я часто видел, как его фотографический образ выходит из маленькой рамки и, принимая живую форму, сидит передо мной; когда же я пытался коснуться стоп его светящегося тела, он менялся и вновь становился портретом. С моим переходом от детства к отрочеству Лахири Махасайя из маленького образа, заключенного в рамку, преобразился в живое присутствие святости. Я часто молился ему в минуты испытания или смущения, обнаруживая в себе его утешающее руководство.

Сначала я переживал, что он уже оставил физическую жизнь, однако когда стала открываться его тайная вездесущность, то переживания оставили меня. Тем из учеников, которым слишком хотелось увидеть его, он часто писал: “Зачем приходить и смотреть на мои кости и мясо, когда я всегда в сфере вашего кутастаха ( духовного зрения)?”

Мукунда Лал Гхош в детстве

Мне было около восьми лет, когда я был благословлен чудесным исцелением через фотографию Лахири Махасайя. Этот случай усилил мою любовь.

В нашем семейном имении Ичапур, в Бенгалии, я был поражен азиатской холерой. Состояние было безнадежным: врачи ничего не могли сделать. Мать, находившаяся у постели, постоянно заставляла меня смотреть на портрет Лахири Махасайя, висящий на стене над головой.

– Поклонись ему мысленно! – Она знала, что я был слишком слаб даже для того, чтобы поднять руки для приветствия. – Если ты действительно проявишь свое благоговение и внутренне преклонишься перед ним, твоя жизнь будет спасена!

Пристально глядя на его фотографию, я внезапно увидел ослепительный свет, обволакивающий тело и всю комнату. Тошнота и другие не поддающиеся контролю явления исчезли, мне стало хорошо. Тут же я почувствовал себя настолько сильным, что смог наклониться и коснуться стоп матери в благодарность за ее безмерную веру в гуру. Мать несколько раз прижалась головой к маленькому портрету:

– О вездесущий учитель, благодарю тебя, что твой свет исцелил сына!

Мне стало ясно, что она тоже видела свет, благодаря которому я тотчас выздоровел от смертельной болезни. Эта фотография – одна из самых больших ценностей, которыми я владею. Подаренная моему отцу самим Лахири Махасайя, она содержит священную вибрацию. История происхождения этой фотографии не менее удивительна. Я слышал ее от ученика гуру, брата моего отца – Кали Кумар Роя.

Из нее следует, что учитель был против фотографирования. Несмотря на его протест, однажды снимок группы с его учениками и Кали Кумара Роя все же был сделан. Фотограф был поражен, обнаружив, что на пластинке, на которой были ясные изображения всех учеников, в центре, где он не без оснований ожидал найти контуры Лахири Махасайя, не было ничего, кроме пустоты. Этот феноменальный случай широко обсуждался.

Один из учеников, отличный фотограф Ганга Дхар Бабу, хвастался, что неуловимому образу учителя от него не убежать. На следующее утро, когда гуру сидел в позе лотоса на деревянной скамье у плетня, Ганга Дхар Бабу возился со своим оборудованием. Приняв все предосторожности для успеха, он отснял двенадцать фотопластинок. На каждой из них он нашел отпечаток деревянной скамьи и плетня, но тело учителя отсутствовало и здесь.

Со слезами на глазах и уязвленной гордости Ганга Дхар Бабу разыскал гуру. Прошло много часов, прежде чем Лахири Махасайя прервал свое молчание полным смысла замечанием:

– Я – Дух. Может ли твоя камера отразить Вездесущее Незримое?

– Вижу, что не может. Но, святой господин, я от всей души желаю иметь портрет вашего телесного храма. До сегодняшнего дня мое внимание было ограниченным, я не понимал, что вы полностью Живой Дух!

– Тогда приходи завтра утром. Я буду тебе позировать. На следующий день фотограф вновь пустил в работу свою камеру. На сей раз святое изображение, более не сокрытое таинственной невосприимчивостью, отчетливо проступило на пластинке. Никогда более учитель не позировал для какого-либо другого портрета; по крайней мере, никакого иного портрета я не видел.

Лахири Махасая

Репродукция фотографии демонстрируется в этой книге. Светлая кожа Лахири Махасайя, обычные для множества людей черты едва ли говорят о принадлежности к конкретной расе. Пылкая радость связи с Богом проявляется в несколько загадочной улыбке. Глаза полуоткрыты, чтобы показать условную направленность на преходящий внешний мир, и также полузакрыты, указывая на поглощенность внутренним блаженством. Предающий забвению бренные соблазны земли, он каждое мгновение был внимателен к духовным проблемам ищущих, обращавшимся к его щедротам.

Спустя короткое время после исцеления силой портрета гуру, у меня было впечатляющее духовное видение. Однажды утром, сидя на своей кровати, я вошел в глубокую концентрацию.

“Что скрывается за темнотой закрытых глаз?” – этот глубокий вопрос овладел разумом. Вдруг внутреннему взору явилась сильнейшая вспышка света. Божественные образы святых, сидящих в медитации в горных пещерах, образовали подобие миниатюрных кинокадров на большом сияющем экране внутри моего лба.

– Кто вы? – спросил я вслух.

– Мы – гималайские йоги. – Необычную реакцию трудно описать, сердце мое трепетало.

– О, я жажду отправиться в Гималаи и стать подобным вам! Видение пропало, но серебристые лучи расходились в расширяющиеся до бесконечности круги.

– Что за чудесное зарево? – спросил я.

– Я – Ишвара2. Я есть Свет. – Голос был подобен раскатам грома.

– Я хочу быть единым с Тобой! Из этого медленно гаснущего божественного экстаза я вынес неизменно вдохновляющую идею – поиск Бога. “Он – вечная, вечно новая радость!” Это воспоминание надолго пережило день экстаза.

1 Имя мое изменилось на Йогананда в 1915 г., когда я вступил в древнее монашеское братство – Орден Свами. В 1935 г. мой гуру даровал мне религиозный титул – Парамаханса.

2 Ишвара – имя Бога на санскрите в значении Правитель Вселенной, от корня иш – управлять. Индийские Писания упоминают тысячу имен Бога. Каждое содержит различный оттенок философского значения. Ишвара – это Тот, волей Которого создается и разрушается все сущее.

Чудо, совершенное Лахири Махасая

Христоподобное чудо, совершенное Лахири Махасая, произошло в присутствии Кебалананды [репетитора Мукунды по санскриту]. Мой святой репетитор рассказал однажды эту историю, и мысли его были далеко от лежавших перед нами на столе санскритских текстов.

“Один слепой ученик, по имени Раму, вызывал у меня большое сострадание. Неужели ему не видеть света, когда он так преданно служит учителю, в котором в полную силу светилось божество? Однажды утром я хотел поговорить с Раму, но он терпеливо сидел часами, обмахивая гуру панкха1. Когда почитатель учителя наконец вышел из комнаты, я последовал за ним.

– Раму, давно ли ты слеп? – спросил я.

– Я слеп от рождения, сэр! Глаза мои никогда не имели счастья видеть хотя бы проблеска солнца.

– Наш всемогущий гуру может помочь тебе. Пожалуйста, попроси его.

На следующий день Раму неуверенно приблизился к Лахири Махасая. Ученик почти стыдился просьбы, касающейся того, чтобы к его духовному сверхбогатству приблизилось богатство физическое.

– Учитель, в вас Озаритель Космоса. Молю ввести Его свет в мои глаза, чтобы я различил меньший свет солнца.

– Раму, кто-то потворствовал тому, чтобы поставить меня в неловкое положение, – ответил учитель. – Я не обладаю способностью исцелять.

Раму настаивал:

– Сэр, Бесконечный Единый в вас несомненно может исцелять.

– Это другое дело, Раму. Для Бога нет границ! Тот, Кто зажигает звезды и клетки плоти таинственной лучезарностью жизни, конечно, может ввести в твои глаза блеск света. – учитель коснулся лба Раму в точке между бровями2. – Удерживай свой разум сосредоточенным и в течении семи дней часто распевай имя пророка Рамы3. Для тебя особо засияет заря солнечного великолепия.

О чудо! Через неделю так и случилось. Впервые Раму увидел прекрасный лик природы. Всеведущий Единый безошибочно направил ученика, наказав повторять имя Рамы, любимого им более всех других святых. Вера в Раму была почвой, вспаханной благочестием, в которой могучее семя учителя пустило росток, – семя неизменного исцеления”.

Кебалананда на мгновение умолк, затем воздал дань почитания учителю:

“Во всех чудесах, совершенных Лахири Махасая, было очевидно, что он никогда не позволял эго-принципу4 считать себя причинной силой. Путем совершенной самоотдачи во власть первичной целящей силы учитель давал Ей возможность свободно течь через него.

Многочисленные тела, удивительно исцеленные благодаря Лахири Махасая, в конечном счете должны были стать пищей для огня кремации. Но его непреходящими чудесами являются безмолвные духовные пробуждения и формирование Христоподобных учеников”.

1 Панкха – опахало, сделанное из пальмового листа.

2 Местонахождение “единого”, или духовного, глаза. При наступлении смерти сознание человека обычно привлекается к этому святому месту, чем объясняется поворот глаз вверх у мертвых.

3 Рама – центральная священная фигура санскритского эпоса Рамаяна.

4 Эго-принцип – ахамкара (буквально – я делаю) – является основной причиной дуализма или кажущегося разделения между человеком и его Творцом. Ахамкара приводит человеческое существо под власть майи (космической иллюзии), вследствие которой субъект (эго) ложно выступает как объект, это приводит к тому, что творения воображают себя творцом...

“Благоухающий святой” Гандха Баба

– Бог прост. Все иное – сложно. Не ищи абсолютных ценностей в относительном мире природы – эти философские высказывания тихо проникали в ухо, когда я молча стоял в храме перед изображением Кали. Обернувшись, я оказался лицом к лицу с высоким человеком, чье одеяние, вернее его отсутствие, выдавало в нем странствующего садху.

– Воистину, вы проникли в путаницу моих мыслей, – приветливо улыбнулся я. – Смешение милостивого и ужасающего аспектов в природе, символизируемое Кали, ставило в тупик более мудрые головы, чем моя!

– Не многие разгадали Ее тайну! Добро и зло – это загадка, бросающая вызов, которую жизнь, подобно сфинксу, ставит перед всеми умами. Никак не пытаясь разгадать ее, многие платят своей жизнью – точно так же, как это было и во времена Фив. Но вот то там, то тут возвышается одинокая фигура, отказывающаяся сдаваться перед этой загадкой. У майи1 – двойственности – он отбирает цельную истину единства.

– Вы говорите убедительно, сэр.

– Я долго практиковал честный самоанализ – остро болезненный способ постижения истины. Исследование себя, неослабное наблюдение за собственными мыслями – это сильный и разрушающий опыт. Он в порошок дробит самое стойкое эго. Но истинный самоанализ, творя провидцев, действует математически. Метод “выражения” себя, признания другими создает в результате эгоцентристов, уверенных в праве на личные толкования Бога и вселенной.

– Истина смиренно удаляется перед такой высокомерной оригинальностью. – Беседа доставляла мне удовольствие. Садху продолжал: – Человек не сможет понять вечных истин, пока не освободится от претензий. Человеческий ум, открытый для многовековой грязи, изобилует омерзительным скопищем несчастных мирских заблуждений. Бои на полях сражений бледнеют, ибо ничтожны в сравнении внутренними врагами! Их не победить никакой сверхсилой! Вездесущий, неугомонный, вечно за чем-то гоняющийся человек даже во сне искусно оснащен вредным оружием. Эти солдаты невежественных вожделений стремятся убить всех нас – безрассуден человек, зарывающий в землю идеалы, предаваясь уделу большинства. Не кажется ли он немощным, тупым, бесчестным?

– Уважаемый сэр, у вас нет никакого сострадания к сбитым с толку народным массам? Мудрец на мгновение смолк, затем уклончиво ответил:

– Любить одновременно и незримого Бога – вместилище всех добродетелей, и зримого человека, явно не обладающего ничем, – часто затруднительно. Но искусность равносильна лабиринту. Внутреннее исследование быстро раскрывает единство всех умов – прочное сродство эгоистических побуждений. По крайней мере, в одном этом отношении обнаруживается братство человечества. Ошеломляющее смирение сопровождает это уравнивающее открытие. Оно вызревает в сострадание к собратьям, слепых относительно целительных потенций души, ожидающей исследования.

– Святые всех веков чувствовали, подобно вам, горести мира.

– Только мелкий человек теряет ответственность за несчастья других, замкнувшись в собственном узком страдании, – суровое лицо садху заметно смягчилось. – Тот, кто практикует рассечение себя скальпелем, узнает расширение вселенского сострадания. Ему даруется освобождение от оглушающих требований эго. Любовь Господа расцветает на такой почве. Создание в конце концов обращается к своему Творцу, если и не по иной причине, то хотя бы для того, чтобы вопросить с болью: “Почему, Господи, почему?” Через боль, под позорными ударами хлыста человек, наконец, приходит к Бесконечному Присутствию, чья красота только и должна привлекать его.

Мудрец и я находились в калькуттском храме Калигхат, куда я пришел взглянуть на его прославленное великолепие. Широким жестом мой случайный собеседник как бы разрушил его:

– Кирпичи и известковый раствор ни о чем не говорят, сердце открывается лишь в ответ на человеческую песнь бытия.

Мы брели к манящему сиянием солнцу у входа, где группами расхаживали почитатели Господа.

– Ты молод, – мудрец задумчиво оглядел меня. – Индия тоже молода. Древние риши2 создали нетленные образы духовной жизни. Их древние изречения созвучны нашему времени и этой стране. Не устаревшие и неуязвимые перед ухищрениями материализма, дисциплинирующие наставления все еще хранят Индию. Приходившие в замешательство в течение тысячелетий, ученые могут дерзнуть вычислить: скептическое Время подтвердило ценность Вед! Возьми это в наследство.

* * *

... Гандха Баба ... может наделить все не обладающее никаким запахом естественным ароматом любого цветка, оживить увядающий цветок или заставить кожу человека издавать восхитительный аромат.

... Я ... сел рядом с одним из его учеников. Он сообщил мне, что Гандха Баба, настоящее имя которого было Вишудхананда, научился многим изумительным йоговским секретам у одного учителя в Тибете. Тибетский йог, уверял он меня, достиг возраста свыше тысячи лет.

– Его ученик, Гандха Баба, не всегда совершает ароматные чудеса таким простым, буквальным образом, как ты сейчас видел, – ученик говорил с явной гордостью за учителя. – Его методика весьма разнообразна в соответствии с разницей темпераментов. Он удивителен! Среди его последователей имеется много интеллигенции живущей в Калькутте.

Я решил не присоединяться к их числу. Гуру, “удивительный” слишком буквально, был мне не по вкусу. ...

... Позже я слышал от одного друга, Алакананды, что “Благоухающий святой” иногда демонстрировал одно достижение; мне бы хотелось, чтобы миллионы людей, умирающих от голода обладали им. “Я был в доме у Гандха Баба в Бурдване с сотней других гостей, – рассказывал он мне. – Был праздник. Поскольку этого йога считали способным к материализации предметов просто из воздуха, я в шутку попросил его произвести несколько мандаринов, сезон которых уже прошел. Сейчас же лючи3, лежавшие на банановых листьях, стали вздуваться. В каждом хлебце оказалось по очищенному мандарину. С некоторой тревогой я надкусил свой мандарин, но нашел его восхитительным”.

Спустя годы я пришел к пониманию, как совершал Гандха Баба материализации. Метод этот, увы, вне сферы достижения голодных мирских масс.

Различные раздражители, на которые у человека реагирует осязание, зрение, вкус, слух и обоняние, производятся благодаря преобразованиям вибраций атомов. Они же, в свою очередь, регулируются праной – жизнетронами, тонкими жизненными силами, более тонкими, чем атомные, разумно заряженными пятью характерными чувствительными идейными субстанциями.

Гандха Баба, приводя себя в соответствие с пранической силой, благодаря некоторой йоговской технике, был в состоянии управлять жизнетронами, перестраивая их вибраторную структуру для получения желаемого результата. Производимые им ароматы, фрукты и прочие чудеса фактически были материализациями земных вибраций, а не гипнотически вызванными внутренними ощущениями.

Гипноз применяется врачами при некоторых хирургических вмешательствах как психический хлороформ для тех, кому анестезия может повредить. Но гипнотическое состояние вредно при частом применении, его результатом является отрицательный эффект – разрушение со временем психики. Гипноз – это нарушение границ, посягательство на территорию сознания другого4. Его временные достижения не имеют ничего общего с чудесами, совершаемыми людьми божественного сознания. Бодрствующие в Боге подлинные святые производят изменения в этом призрачном мире посредством воли, гармонично согласованной с Творческим Космическим Мечтателем5.

Делать чудеса – такие, как показывал “Благоухающий святой”, – эффектно, но духовно бесполезно. Добиться незначительной цели ради развлечений – это отклонения от серьезных поисков Бога.

1 Майя – космическая иллюзия, буквально – измеритель. Майя – это магическая сила творения, благодаря которой ограничения и разделения кажутся присутствующими в неизмеримом и неделимом.

2 Риши – буквально – пророки, провидцы; в бесконечно глубокой древности были авторами Вед.

3 Лючи – плоский круглый индийский хлеб.

4 Изучение сознания западными психологами чаще всего ограничивается исследованием подсознания и душевными болезнями, лечением которых занимается психиатрия и психология. Имеется незначительное количество исследований происхождения и формирования основных нормальных психических состояний и их эмоциональных и волевых выражений – истинно основной предмет, не игнорируемый в индийской философии. В системах санкхья и йога даются точные классификации различных связей, в нормальных умственных модификациях и характерных функций буддхи (тонкий интеллект), ахамкары (принцип эго) и манаса (ум, или сознание ощущений).

5 Вселенная представлена в каждой из ее частичек. Все произведено из одного сокрытого материала. Мир вмещается в капле росы . Истинная доктрина вездесущности заключается в том, что Бог проявлен целиком и во мхе, и в паутине – Эмерсон в Компенсации.

Блаженный приверженец и его космический роман (учитель Махасая)

Мукунда Лал Гхош в юности

– Маленький господин, садись, пожалуйста. Я беседую с моей Божественной Матерью.

С великой осторожностью я вошел в комнату. Ангельский вид учителя Махасая1 совершенно ослепил меня. С шелковистой белой бородой и огромными светящимися глазами он казался воплощением чистоты. Его приподнятый подбородок и сложенные руки говорили, что мой первый визит нарушил его молитвы.

Простые слова его приветствия произвели самое сильное из ранее испытываемых впечатлений. Горькую разлуку со дня смерти матери я считал мерой всех мук. Теперь же неописуемой духовной пыткой стало страдание от разлуки с Божественной Матерью. Со стоном я опустился на пол.

– Успокойся, маленький господин! – сопереживая, сказал святой.

Утопая в океане отчаянья, я охватил его ноги как единственный оплот спасения.

– Святой господин, молю вашего ходатайства! Спросите Божественную Мать, найду ли я какое-нибудь расположение в Ее взгляде!

Святое обещание ходатайства даруется нелегко. Учитель смущенно молчал. Вне всякого сомнения, я был убежден, что учитель Махасая интимно беседовал с Вселенской Матерью. Было глубоко унизительно сознавать, что мои глаза слепы к Той, Которая даже в этот момент была доступна восприятию безупречного взгляда святого. Беззастенчиво охватив его ноги, глухой к мягким протестам, я вновь и вновь просил о милости ходатайства.

– Я передам твою просьбу Возлюбленной, – капитулировал учитель с тихой улыбкой сострадания.

Что за сила в тех немногих словах, способных избавить мое существо от обуреваемого неистовством изгнания!

– Не забудьте о своем обещании, сэр! Я скоро вернусь за вестями от Нее! – радостное ожидание звучало в голосе, еще минуту назад полном скорби.

Переполненный воспоминаниями спускался я по длинной лестнице. Этот дом в Калькутте по Амхерст стрит 50, где теперь жил учитель Махасая, был домом моей семьи, когда умерла мать. Здесь мое человеческое сердце было разбито ее утратой. А ныне здесь же мой дух был как бы распят из-за отсутствия Божественной Матери. Священные стены – молчаливые свидетели мучительной боли и окончательного исцеления!

Энергично шагая я быстро пришел домой и в поисках уединения забрался в маленькую мансарду. До десяти часов вечера я пробыл в медитации. Теплота теплой индийской ночи внезапно озарилась чудесным видением.

В великолепном сиянии передо мной предстала сама Божественная Мать. Ее лицо с нежной улыбкой было прекрасно.

“Всегда Я любила тебя! Всегда буду любить!”

Она исчезла, небесные звуки еще переливались в воздухе.

На следующее утро, едва солнце взошло настолько, что нанесение визита стало приличным, я во второй раз посетил учителя Махасая. Поднявшись по лестнице дома горьких воспоминаний, я добрался до его комнаты на четвертом этаже. Шарообразная ручка закрытой двери была обернута тканью, в чем чувствовался намек на то, что святой желал уединения. Когда я нерешительно ступил на лестничную площадку, дверь открылась гостеприимной рукой учителя. Склонившись к святым стопам, в игривом настроении я сделал невозмутимое лицо, пряча за этим божественный подъем.

– Сэр, я пришел так рано – сознаюсь! – за известиями. Сказала ли что-нибудь обо мне Божественная Мать?

– Озорник, маленький господин!

Он не сделал никакого другого замечания. По-видимому, моя напускная важность не возымела действия.

– Зачем так таинственно? Разве святые никогда не говорят прямо? – Я был немного раздосадован. – Следует ли тебе меня проверять? – его спокойные глаза смотрели с глубоким пониманием. – Разве я в состоянии добавить хоть одно слово к заверению, полученному тобой вчера в десять часов вечера от самой прекрасной Матери?

Учитель Махасая обладал властью над эмоциональными движениями моей души: я снова упал к его стопам. Но на сей раз у меня хлынули слезы блаженства, а не страдания от пережитого.

– Ты считаешь, что твоя преданность не тронула Бесконечную Милость? Божественное Материнство, которому ты поклонялся и в человеческой, и в божественной форме, никогда бы не оставило без внимания боль твоей утраты.

Кто был этот простой святой, малейшая просьба которого к Вселенскому Духу встречала ласковое согласие? Его роль в мире была малозаметной, как скромнейшего из людей, которых я когда-либо знал. В своем доме учитель Махасая руководил маленькой средней школой для мальчиков. Ни одного слова дисциплинарного взыскания никогда не сходило с его уст, дисциплина не поддерживалась ни правилами, ни линейкой. В этих скромных классах преподавали нечто поистине более высокое, чем математика или химия, – любовь, не изложенную ни в каких учебниках. Он сеял мудрость не краткими конспектами, а скорее заражая духовно. Поглощенный неподдельной любовью к Божественной Матери, святой требовал внешних проявлений уважения не более, чем дитя.

– Я не твой гуру, он придет немного позже, – сказал он мне. – Благодаря его руководству твои наработки в плане божественной любви и поклонения будут преобразованы в неизмеримую мудрость.

Каждый вечер я отправлялся на Ахмерст стрит, где пил из небесной чаши учителя Махасая, и ее капли ежедневно переполняли мое существо. Никогда раньше мне не приходилось преклоняться с таким почтением, и никогда я не испытывал столь безграничной гордости оттого, что могу быть рядом с учителем Махасая, ступать с ним по одной земле.

– Сэр, наденьте, пожалуйста, венок, сплетенный именно для вас. – Однажды вечером я пришел с венком из цветов чампака. – Но он застенчиво отстранил его, в очередной раз отказываясь от этой чести. Почувствовав мою обиду, он, наконец, с улыбкой согласился:

– Поскольку мы оба поклоняемся Матери, можешь возложить венок на этот телесный храм как подношение Той, Которая обитает внутри. – В его широкой натуре не было места для какого-либо чувства самовлюбленности. – Завтра мы отправимся в храм Кали в Дакшинешваре, навеки освященный моим гуру. – Учитель Махасая был учеником Христоподобного Шри Рамакришны Парамахансы, проведшего в Дакшинешваре большую часть своей возвышенной жизни.

... Пытаясь в скупых словах отдать должное его доброте, я задаюсь вопросом, осознавали учитель Махасая и другие святые, чьи пути пересекались с моим, что спустя много лет в западной стране я буду писать об их жизни, посвященной божественному? Их предвидение, вероятно, не удивило бы ни меня, ни, я надеюсь, моих читателей, до сих пор следовавших за мной.

Святые всех религий добились понимания Бога благодаря простой концепции Космического Возлюбленного. Поскольку Абсолют – это ниргуна (лишенный свойств) и асинтья ( непостижимый), человеческая мысль и их чаяния всегда персонифицировались с образом Единой Матери. Соединение личного Бога и философии Абсолюта – древнее достояние индийской мысли, изложенное в Ведах и Бхагавадгите. Это “примирение противоположностей” удовлетворяет сердце и голову; бхакти (преданность) и джняна (мудрость) – по сути одно. Прапати – “поиск убежища” в Боге и саранагати – приход к божественному состраданию – действительно являются путями высочайшего знания.

Смирение учителя Махасая и всех святых исходит из признания ими полной зависимости – сешатва – от Бога как Единственной Жизни и Единственного Судьи. Так как сама природа Бога – блаженство, человек в гармонии с Ним переживает истинную безграничную радость. “Первая из страстей души и воли – это радость”2.

Приверженцы всех поколений, приближаясь, как дети, к Матери, свидетельствуют о том, что Она всегда с ними играет. В жизни учителя Махасая проявление божественной игры происходило по любому поводу – важному и неважному. В глазах Бога ничто не является большим или маленьким. Если бы не Его совершенная точность в конструировании крошечного атома, то разве небеса были бы украшены гордым очарованием Веги или Арктура? Деление на “важное” и “ неважное”, конечно, неизвестно Богу!

1 Учитель Махасая – это титул уважения, с которым к нему обычно обращались. Его настоящее имя было Махендра Натх Гупта. Свои литературные труды он подписывал просто “М”.

2 Эти слова сказаны святым Иоанном Креста. Тело дивного христианского святого, умершего в 1591 г., было эксгумировано в 1859 г. и найдено нетленным.

Сэр Френсис Янгхасбенд (Atlantic Mounthly, декабрь, 1936 г.), рассказывая о святом, поделился собственным опытом переживания Космической радости: “На меня снизошло что-то, что было гораздо больше, чем восторг или приятное возбуждение. От сильнейшей радости я утратил ощущение себя, и с этой неописуемой и почти непереносимой радостью пришло откровение сущностной доброты мира. Невзирая на опровержения, я был убежден, что люди в душе добродетельны, что зло в них поверхностно”.

Гуру Шри Юктешвар

Раздираемый духовной мукой, однажды я вошел в мансарду с твердым решением молиться до тех пор, пока не удостоюсь ответа.

– Милостивая Мать Вселенной, научи меня Сама через видения или через гуру, ниспосланного Тобой! Шли часы, но слезная мольба оставалась без ответа. Вдруг я ощутил себя как будто телесно вознесенным в беспредельные сферы.

– Твой учитель появится сегодня! – Божественный женский голос прозвучал одновременно отовсюду и ниоткуда. Это высокое восприятие было прервано пронзительным криком одного из жильцов ашрама. Юный священнослужитель по прозвищу Хабу позвал меня из кухни на нижнем этаже.

– Мукунда, хватит медитировать! Для тебя есть поручение. Будь это в другой день, я бы ответил резкостью; теперь же я вытер распухшее от слез лицо и кротко повиновался. Вместе с Хабу мы отправились на отдаленную базарную площадь в бенгальской части Бенареса. Немилосердное индийское солнце еще не достигло зенита, когда все покупки были сделаны. Мы протискивались через красочную толпу домохозяек, проводников, священников, просто одетых вдов, достойных и многочисленных священных коров. Проходя по одной неприметной улочке, я оглянулся, всматриваясь в узкое пространство.

Человек, похожий на Христа, в одеянии свами цвета охры неподвижно стоял в конце улочки. Мой жадный взгляд на мгновение остановился на нем, он сразу показался давным-давно знакомым. Потом мною овладело сомнение: “Ты путаешь этого странствующего монаха с каким-нибудь знакомым. Иди дальше, мечтатель”.

Минут через десять я почувствовал в ногах тяжкое оцепенение, будто обратившись в камень, они отказались нести меня дальше. С трудом я повернулся назад – тяжесть в ногах исчезла. Повернулся в противоположном направлении – стальная тяжесть навалилась опять.

“Святой притягивает меня к себе, как магнит”, – подумал я и взвалил свои свертки на руки Хабу. Он с изумлением наблюдал за беспорядочными движениями моих ног и теперь разразился хохотом.

– Что с тобой? Ты сошел с ума? Мое возбуждение не давало возможности возразить. Я молча кинулся обратно, и в мгновение ока достиг той же самой узкой улочки, обнаружив спокойную фигуру, степенно смотрящую в мою сторону. Несколько быстрых шагов – и я у его стоп.

– Гурудев!1 – Этот божественный лик был именно тем, который я созерцал в тысячах видений. Эти безмятежные глаза, львиная голова с остроконечной бородкой и волнистыми волосами проглядывали сквозь тьму ночных мечтаний, неся не вполне понятное обещание.

– О мой родной, ты пришел! – вновь и вновь повторял он на бенгали, голос его дрожал от счастья. – Как много лет я ждал тебя! Мы слились в молчании, слова казались излишними. Красноречие беззвучной песней текло от сердца учителя к сердцу ученика. Безошибочная интуиция говорила, что гуру знает Бога и поведет меня к Нему. Все туманное в этой жизни рассеялось в хрупкой заре воспоминаний прежней жизни. Волнующий момент! В нем слились сцены прошлого, настоящего и будущего, сменяющие поочередно друг друга. Не первое солнце заставало меня у этих святых стоп!

Шри Юктешвар Гири

... Гуру был бесподобным толкователем Священных Писаний. Многие из самых счастливых воспоминаний связаны с его беседами на эти темы. Но драгоценные мысли нельзя было превращать в пепел невнимательностью или тупостью. Одного беспокойного телодвижения или незначительной рассеянности с моей стороны было достаточно, чтобы остановить учителя.

– Ты отсутствуешь, – заключил однажды он, прервавшись, как обычно, очень внимательно наблюдая за мной.

– Гуруджи! – заявил я протестующим тоном. – Я не пошевелился, веки мои не дрогнули, я могу повторить каждое ваше слово!

– Тем не менее, ты не вполне был со мной. Однако твое возражение принуждает меня заметить, что в подсознании ты в это время воздвигал три больших заведения. Одно было лесным приютом на некой равнине, другое – на вершине холма и третье – у океана.

Эти неясно оформленные мысли действительно присутствовали, но почти бессознательно. В моем взгляде была капитуляция.

– Ну что мне делать с учителем, так легко проникающим в случайные мысли?

– Ты дал мне это право. Те тонкие истины, что я изъясняю, нельзя охватить без полного сосредоточения. Если это не является необходимым, я не вторгаюсь в уединение других умов. Человек обладает естественной привилегией тайно скитаться среди своих мыслей. Господь незваный не входит туда, и я не рискну.

– Я всегда рад вам, учитель!

– Твои архитектурные грезы позже материализуются. Теперь же время для занятий!

Так, между прочим, просто, на свой обычный лад гуру открыл мне знание трех значительных событий, произошедших в будущей жизни. С ранней юности в моем воображении возникали загадочные видения трех строений, каждое в разном окружении. Именно в последовательности, указанной Юктешваром, видения эти приняли окончательную форму. Сначала была йоговская школа мальчиков на равнине в Ранчи, затем американского центра на вершине холма в Лос-Анджелесе и, наконец, обители всемирного братства в южной Калифорнии, у безбрежного Тихого океана.

Учитель никогда не заявлял высокомерно: “Я предрекаю, что такое-то и такое-то событие непременно случится тогда-то! – Он скорее мягко намекнул бы: – Не думаешь ли ты, что это может произойти?” Но его простая речь таила в себе пророческую силу. Он не отказывался от высказанных мыслей, его слегка завуалированные слова никогда не оказывались ошибочными.

Шри Юктешвар был весьма сдержан и прозаичен в поведении. Не бывало у него туманных или безрассудных мечтаний. Ноги его твердо стояли на земле, а голова находилась в самых высоких небесах. Практичные люди вызывали его восхищение. “Святость – не глупость! Божественное восприятие не является неприспособленностью! – говорил он. – Активное выражение добродетели дает начало острейшему уму”.

Гуру очень неохотно говорил о сверхфизических сферах, его единственной “чудесной” аурой была аура совершенной простоты. В разговоре он избегал упоминаний о чем-либо поразительном; в поступках же он свободно выражал себя. Другие учителя много толковали о чудесах, но не могли ничего проявить. Шри Юктешвар редко упоминал о тонких законах господствующих в мире, но тайно оперировал ими по собственной воле.

“Человек осознания не станет совершать никакого чуда, пока не получит внутренней санкции, – пояснял учитель. – Бог не желает, чтобы тайны Его творения раскрывались без разбора2. Кроме того, каждая личность в мире имеет неотъемлемое право на проявление свободной воли. Святой не станет покушаться на эту независимость”.

Обычное для Шри Юктешвара молчание было вызвано глубокими восприятиями Бесконечного. Не оставалось времени для “откровений”, занимающих дни иных учителей, не достигших самореализации. “У пустого человека незначительные мысли, подобные маленьким рыбкам, вызывают много волнений. В океанских же умах даже киты вдохновения едва ли создают рябь”. Это наблюдение из индусских Священных Писаний не лишено проницательности.

Из-за отсутствия эффектности в облике гуру лишь немногие из современников видели в нем сверхчеловека. Народную поговорку: глуп тот, кто не может скрыть мудрость, – никак нельзя было приложить к учителю.

Хотя Шри Юктешвар, как и все прочие, был рожден смертным, он достиг идентичности с Правителем времени и пространства. Он не обнаруживал непреодолимой преграды в слиянии человеческого с божественным. У меня возникло понимание, что не существует препятствий, кроме духовного безделья.

Я всегда чувствовал трепет от прикосновения к святым стопам Шри Юктешвара. Йоги учат, что ученик духовно магнетизируется при почтительном контакте с учителем; порождается некий тонкий ток. Нежелательные процессы в мозгу поклоняющегося как бы “прижигаются”, рутина его мирских тенденций благотворно разрушается. По крайней мере, на мгновение тайные покровы майи могут приподняться, давая проблеск ощущения реальности блаженства. Когда бы я ни преклонил колена перед гуру на индийский лад, мое тело ощущало огонь очищения.

“Даже когда Лахири Махасая молчал, – говорил мне учитель, – или беседовал не на строго религиозные темы, я обнаруживал, что, тем не менее, он передавал мне невыразимое знание”.

Шри Юктешвар действовал на меня таким же образом. Если я приходил озабоченным или безразличным, настроение незаметно улучшалось. Целебный покой нисходил на меня при одном лишь виде гуру. Каждый день с ним был новым опытом радости, мира и мудрости. Я никогда не видел его введенным в заблуждение или эмоционально опьяненным алчностью, возбуждением, гневом или какой-нибудь иной из человеческих привязанностей.

– Темнота майи приближается бесшумно. Поспешим же в наш внутренний дом. – Этими предостерегающими словами учитель постоянно напоминал ученикам о необходимости крия-йоги.

Время от времени какой-нибудь новый ученик выражал сомнение в том, что достоин заниматься практикой йоги.

“Забудь прошлое, – обычно утешал Шри Юктешвар. – Прошлые жизни всех людей омрачены многими постыдными эпизодами. Поведение человека всегда ненадежно, пока он не укрепится в божественном. Если, несмотря ни на что, ты совершаешь духовное усилие, в будущем все станет лучше”.

... Учитель не был страстно привязан к телу, проявляя к нему лишь разумное внимание. Бесконечное, говорил он, должным образом проявляется через физическое и умственное здоровье, при этом не одобрял никаких крайностей. Одному ученику, пожелавшему однажды пройти продолжительный пост, гуру сказал, смеясь: “Почему бы и не бросить собаке кость?”3

Здоровье Шри Юктешвара было превосходным; я никогда не видел, чтобы он плохо себя чувствовал. Из уважения к мирскому обычаю, если этого хотелось ученикам, он позволял им консультироваться с врачами. “Врачи, – говорил он, – должны делать свое дело целения через Божьи законы, приложенные к материи”. При этом он признавал превосходство ментальной терапии, часто повторяя: “Мудрость – величайший очиститель”, и добавлял: – “Тело – вероломный друг. Отдавайте ему должное, но не более. Боль и удовольствие скоропреходящи, переносите все двойственности спокойно, одновременно устраняя их власть над вами. Воображение – это та дверь, через которую входят и болезнь, и исцеление. Не верьте в реальность болезни, даже когда больны, – непризнанный, посетитель сбежит!”

В числе учеников учителя было немало врачей. “Кто узнал физиологические законы, должен идти дальше и исследовать науку души, – говорил он им. – Тонкая духовная структура скрывается сразу же за телесной механикой”4.

Шри Юктешвар советовал ученикам быть живой связью западных и восточных добродетелей. По-западному пунктуальный во внешних привычках, внутренне он был духовным Востоком, ценя прогрессивные ценные, здоровые стороны Запада и религиозные идеалы, издревле приносившие славу Востоку.

Дисциплина была для меня не нова – дома отец был строг, Ананта часто суров. Но воспитание Шри Юктешвара можно охарактеризовать не иначе как жесткое. Сторонник совершенства, учитель был весьма строг к чела, как в важных вопросах, так и в тонких нюансах повседневного поведения.

“Хорошие манеры без искренности подобны красивой мертвой женщине, – замечал он при удобном случае. – Прямота без учтивости – будто нож хирурга – эффективна, но неприятна. Искренность с вежливостью полезна и превосходна”.

... От случайного учителя моей ранней жизни я усвоил несколько неверных уроков. “Чела не нужно энергично заботиться о мирских обязанностях”, – говорил он, и когда я пренебрегал работой или небрежно выполнял ее, меня не наказывали. Человеческая натура легко усваивает подобное. Однако под беспощадными порицаниями Шри Юктешвара я скоро исцелился от приятных иллюзий безответственности.

“Слишком хорошие для этого мира украшают собой иные, – заметил Шри Юктешвар. – Пока дышишь чистым воздухом земли, ты обязан платить благодарным служением. Лишь тот, кто вполне овладел бездыханным состоянием5, свободен от космических императивов. Я обязательно скажу, когда ты достигнешь окончательного совершенства”.

Гуру нельзя было подкупить даже любовью. Он не проявлял никакой снисходительности ни к кому, кто, как я, охотно выразил готовность быть его учеником. Были ли мы с учителем среди учеников, чужих людей или наедине, он всегда говорил прямо и укоряюще строго. Никто, допустивший даже пустяковую мелочь или непоследовательность, не избегал его выговора. Это обращение, буквально дробившее мое эго, было трудно переносить, но я твердо решил позволить Шри Юктешвару сглаживать мои психологические загибы. Пока он титанически трудился над их преобразованием, я много раз сотрясался под тяжестью дисциплинирующего молота.

“Если тебе не нравятся мои слова, ты волен уйти в любое время, – заявлял учитель. – Мне ничего не надо от тебя, кроме улучшения. Оставайся лишь в том случае, если чувствуешь, что это приносит пользу”.

Я чрезвычайно благодарен учителю за каждый усмиряющий удар, нанесенный по моему тщеславию, чувствуя иногда, что – метафорически – он выявлял и вырывал у меня каждый больной зуб. Твердый стержень эгоизма трудно удалить иначе, как суровостью, после чего, наконец, открывается свободный канал для проявления божественного. Тщетно стремится Оно пробиться через каменные эгоистичные сердца.

Интуиция Шри Юктешвара была столь всепроникающей, что он часто, не обращая внимания на говорившееся вслух, прямо отвечал на невысказанные мысли. Человеческие слова и мысли зачастую могут быть противоположны. “С помощью внутренней тишины, – говорил гуру, – за путаницей человеческого многословия старайтесь чувствовать мысль”.

Но божественная проницательность болезненно воспринимается мирским ухом; учитель не был популярен у поверхностных учеников. Разумные же, которых всегда было немного, глубоко почитали его.

Я осмелюсь сказать, что Шри Юктешвар как гуру пользовался бы самым большим успехом в Индии, не будь он настолько прямолинеен и строг.

“Я строг к тем, кто приходит учиться, – говорил он мне. – Это мой метод. Принимай его или нет; я никогда не иду на компромисс. Но ты будешь гораздо мягче к своим ученикам; это твой метод. Я стараюсь очистить учеников только огнем суровости, опаляющим зачастую сверх обычной терпимости. Мягкий подход любви также преобразует. Жесткие и мягкие методы равно эффективны, если используются мудро. Ты отправишься в другие страны, где резкие нападки на эго не воспринимаются. Учитель не сможет нести весть Индии на Запад, не запасшись достаточным терпением и снисходительностью”. Не могу и счесть, как часто в Америке я вспоминал его слова!

... Новые ученики часто присоединялись к Шри Юктешвару в беспощадной критике других. Мудрые, как гуру! Образцы безупречного видения! Но тот, кто идет в наступление, не должен быть беззащитен. Те же придирчивые ученики стремительно спасались бегством, как только учитель публично пускал в них несколько стрел из своего аналитического колчана.

“Уязвимые внутренние слабости, противящиеся слабым прикосновениям порицания, подобны болезненным частям тела, которые дрожат в ужасе даже перед самым деликатным уколом”, – со смехом замечал Шри Юктешвар о сбежавших.

Многие ученики, ищущие гуру, созданного собственным воображением, часто мне жаловались, что не понимают Шри Юктешвара.

“Вы не понимаете и Бога! – парировал я однажды. – Если бы святой был ясен вам, то вы сами были бы святыми”. В мире, наполненном мириадами тайн, дышащих невыразимым воздухом вечности, кто может решиться требовать, чтобы непостижимая сущность учителя была мигом схвачена?

Ученики приходили и обычно уходили. Те, кто жаждал легкого пути – елейности и утешительных одобрений, не находили этого в ашраме. Учитель предлагал приют и пастырство навеки, но многие ученики скаредно требовали еще и бальзама для эго. Они уходили, предпочитая смирению неисчислимые унижения жизни. Лучи свободно проникающего сияния мудрости Шри Юктешвара были слишком мощными для их духовной немощи. Они искали учителя менее значительного, одурманивающего их лестью и допускающего спячку невежества.

В первые месяцы с учителем я боялся его замечаний, но скоро заметил, что они приберегались для учеников, просивших его словесной вивисекции. Если кто-нибудь, обидевшись, заявлял протест, Шри Юктешвар скромно умолкал. Слова его никогда не были гневны, но исполнены беспристрастной мудрости.

Проницательность учителя была не для неподготовленных ушей случайных посетителей, он редко отмечал их недостатки, даже если они бросались в глаза. Но в отношении учеников, искавших совета, Шри Юктешвар чувствовал серьезную ответственность. Поистине смел тот гуру, что принимается за преобразование неочищенной руды пропитанного эгоизмом человечества! Смелость святого коренится в его сострадании к людям, сбитым с толку майей, к спотыкающейся слепоте мира.

1 Я встретил учителя в 1910 г.

2 “Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас”. – От Матфея 7.6.

3 Гуру одобрял пост как идеальный естественный способ очищения, но этот ученик был излишне увлечен заботой о своем теле.

4 Мужественный медик Чарльз Робер Рише, лауреат Нобелевской премии в области физиологии, писал следующее: “Метафизика еще не признана официальной наукой. Но она будет признана . В Эдинбурге, перед сотней физиологов, я мог подтвердить, что наши пять чувств не являются единственными инструментами познания и что часть реальности иногда достигает ума другими путями . То , что какой-либо факт редок, еще не указывает на то, что его не существует вовсе. И то, что изучение сложно, не является причиной, чтобы его не понимать . Тем, кто ругал метафизику как оккультную науку, будет стыдно за себя, как и тем, кто ругал химию за то, что поиски философского камня оказались иллюзией . Что касается принципов, то есть только те, которых придерживались Лавуазье, Клод Бернар и Пастер – эксперимент всегда и везде. Итак, приветствуем новую науку, которая изменит направление человеческой мысли”.

5 Самадхи – сверхсознание.

Неспящий святой (Рам Гопал Музумдар)

– Пожалуйста, позвольте мне отправиться в Гималаи. Я надеюсь в ненарушаемом уединении достичь непрерывного божественного общения.

Я действительно однажды обратился с этими неблагодарными словами к учителю. Объятый одной из непредугадываемых иллюзий, время от времени посещающих поклоняющихся, я чувствовал растущее раздражение от обязанностей по ашраму и занятий в колледже. Некоторым оправданием явилось то, что я высказал эту просьбу всего после шести месяцев общения со Шри Юктешваром и еще не вполне разглядел истинную колоссальность его фигуры.

– Много горцев живет в Гималаях, и все же не обладают восприятием Бога, – медленно и просто ответил гуру. – Лучше искать мудрости у познавшего себя человека, чем у инертной горы.

Игнорируя явный намек учителя на то, что не какая-то гора, а он является моим учителем, я повторил просьбу. Шри Юктешвар не ответил, что я воспринял за согласие, – неопределенное, но удобное толкование.

... С первым светом утренней зари, проникшим в щели моей темной комнаты, я отправился в Ранбаджпур, устало тащась через кучи сухой глины, мимо срезанных серпом колючих растений. Встречающиеся периодически крестьяне неизменно говорили, что цель “всего в какой-нибудь кроша”*. Через шесть часов солнце победоносно проследовало от горизонта до зенита, но я начал чувствовать, что вечно буду в одной кроша от Ранбаджпура.

После обеда миром моим все еще было бесконечное рисовое поле. Нещадный, смертельно изнуряющий жар лился с небес. Когда ко мне неспешным шагом приблизился какой-то человек, я едва осмелился произнести обычный вопрос, чтобы не вызвать монотонного: “Как раз кроша1”.

Незнакомец остановился рядом со мной. Он был худощав, невысокого роста и ничто в нем не производило особого впечатления, за исключением пары темных глаз необычайной проницательности.

– Я собирался покинуть Ранбаджпур, но твои намерения были добрыми, и я подождал тебя. – Он погрозил пальцем перед моим изумленным лицом. – Разве ты недостаточно умен, чтобы не понять, что, незваный, ты мог свалиться мне как снег на голову? Этот профессор Бехари не имел права давать моего адреса.

Считая излишним называть себя в присутствии этого учителя, несколько уязвленный таким приемом, я стоял, не говоря ни слова. Внезапно он сделал следующее замечание:

– Скажи-ка, где, по-твоему, Бог?

– Ну, Он во мне и повсюду! – ответил я, сбитый с толку, что, несомненно, было видно по лицу.

– Все проникает, а? – удовлетворенно рассмеялся святой. – Тогда почему же, молодой человек, ты не склонился вчера перед Бесконечным в каменном символе в Таракешварском храме?2 Твоя гордыня была наказана неверным советом прохожего, не обремененного пониманием четкой грани между левым и правым, что обернулось определенными неудобствами.

Я искренне согласился, пораженный, что всевидящее око сокрыто в неприметном теле рядом со мной. От йога исходила целительная сила, я был вмиг освежен в этой палящей жаре.

– Поклоняющийся думает, что его путь к Богу единственный, – сказал он мне. – Йога, с помощью которой божественное проявляется внутри, несомненно, высший путь, – так говорил нам Лахири Махасая. Но, открывая Бога внутри, мы осознаем Его во вне. Святыни в Таракешваре и в других местах справедливо почитаются как знаменитые центры духовной силы.

Строгость святого пропала, глаза его сочувственно потеплели. Он похлопал меня по плечу.

– Юный йог, ты, я вижу, убегаешь от своего учителя. У него есть все, что тебе нужно, ты должен к нему вернуться. Горы не могут быть твоим гуру, – Рам Гопал повторил ту же мысль, что выразил Шри Юктешвар при нашей последней встрече. – Учителя не связаны космическим принуждением ограничивать место своего пребывания. – Собеседник игриво взглянул на меня. – Индийские Гималаи и Тибет не обладают никакой монополией на святых. Та истина, которую человек не старается найти внутри себя, не откроется от перемещения тела в разных направлениях. Как только набожный человек готов идти хоть на край света за духовным просвещением, его гуру появляется рядом.

Я молча согласился, припомнив свою молитву в Бенаресской обители, за которой последовала встреча со Шри Юктешваром на безлюдной улочке.

– Можешь ли ты иметь маленькую комнатку, где мог бы закрыть дверь и быть один?

– Да, – мне подумалось, что этот святой переходит от общего к частному с приводящей в замешательство скоростью.

– Это и есть твоя пещера, – он одарил меня озаряющим взглядом. – Это и есть твоя святая гора. Там-то ты и найдешь Царство Божие.

Его простые слова в один миг изгнали одержимость Гималаями, всю жизнь преследовавшую меня. В рисовом поле под палящим от зноя солнцем я пробудился от грез о вечных снегах.

– Молодой человек, твоя божественная жажда похвальна. Я чувствую к тебе большую любовь. – Рам Гопал взял меня за руку и повел к причудливой деревушке. Глинобитные дома, покрытые кокосовыми листьями, над входом были скромно украшены свежими тропическими цветами.

Рам Гопал Музумдар

... Толпы людей казались чем-то смутным и далеким, когда я сидел на корточках около йога в маленькой деревушке, затерянной в джунглях. Хижина, озаренная мягким светом, казалась таинственной. Рам Гопал приспособил мне под постель несколько дырявых одеял на полу, а сам сел в позе лотоса на соломенную циновку. Потрясенный его духовным обаянием, я отважился на просьбу:

– Господин, почему бы вам не даровать мне самадхи?

– Дорогой, я был бы рад передать божественный контакт теперь же, но не мне делать это, – святой взглянул на меня полузакрытыми глазами. – Твой учитель скоро одарит тебя этим опытом. Тело твое еще не настроено на нужный лад. Как маленькая лампочка не может выдержать чрезмерно высокое напряжение, так и твои нервы пока не готовы для космического тока. Если б я ныне передал бесконечный экстаз, ты воспламенился бы так, как если бы каждая клетка тела оказалась в огне. Ты просишь у меня озарения, – продолжал йог задумчиво, – а я удивляюсь, как такой незаметный человек, как я, с теми незначительными медитациями, что я проделал, преуспел в приятности Богу, и что такого ценного представляю я в Его глазах в конечном счете.

– Господин, разве вы не искали Бога долгое время?

– Я не много сделал. Бехари, должно быть, рассказывал тебе кое-что из моей жизни. Двадцать лет я занимал скрытый грот, медитируя по восемнадцать часов в сутки. Потом перешел в более недоступную пещеру и оставался там двадцать пять лет, вступая в йоговское единение по двадцать часов в сутки. Во сне я не нуждался, ибо всегда был с Богом. Тело больше отдыхало в абсолютном покое сверхсозерцания, чем это могло быть в частичном покое обычного бессознательного состояния. Мышцы во сне расслабляются, но сердце, легкие и система кровообращения работают постоянно, не имея отдыха. В сверхсознании внутренние органы остаются в состоянии временно приостановленной живости, электризуемой Космической энергией. Благодаря этому годами я находил сон ненужным. Настанет время, когда и ты будешь обходиться без сна, – добавил он.

– Вот это да, вы медитировали так долго и все же не уверены в благосклонности Господа! – я в изумлении уставился на него. – Что же тогда сказать о нас, ничтожных смертных?

– Ну разве ты не видишь, что Бог – это сама вечность? Предполагать, будто Его можно познать за сорок пять лет медитаций, – это, пожалуй, нелепо. Но Бабаджи уверяет нас, что даже незначительное количество медитаций помогает освободиться от ужасного страха смерти и будущего после нее. Не устанавливай духовный идеал на маленькой горке, но прицепи его к звезде безграничного божественного достижения. Если ты трудишься упорно, то будешь там.

1 Кроша – расстояние приблизительно в три километра.

2 “Ничему не поклоняющийся человек никогда не сможет вынести бремени самого себя”. – Ф.М.Достоевский, Бесы.

Опыт космического сознания

– Вот и я, гуруджи, – робость говорила за меня красноречивее всяких слов.

– Пойдем-ка на кухню и найдем что-нибудь поесть. – Поведение Шри Юктешвара было столь же естественно, как если бы мы расставались на какие-нибудь часы, а не дни.

– Учитель, я, должно быть, огорчил вас, внезапно оставив свои обязанности; мне кажется, что разгневал вас.

– Нет, конечно, нет! Гнев возникает только от несбывшихся желаний. Я ничего не жду от других, так что их действия не могут противостоять моим желаниям. Я не стал бы использовать тебя в своих целях и счастлив только твоим собственным настоящим счастьем.

– Учитель, о божественной любви говорят туманно, но сегодня в вашем ангельском облике я в самом деле вижу ее конкретный пример! В миру отец не легко прощает сына, если тот оставляет родительское дело без предупреждения. А вы не проявляете ни малейшего раздражения, хотя, конечно, я поставил вас в большое затруднение, оставив многие дела недоделанными.

Мы посмотрели друг на друга, у обоих глаза наполнились слезами. Волна блаженства поглотила меня. Я сознавал, что Господь в образе моего гуру преобразовал маленькие порывы сердца в неограниченные просторы космической любви.

Через несколько дней, утром, войдя в пустую гостиную, я собирался медитировать, но непокорные мысли не разделяли этого похвального намерения. Они бросались врассыпную, как птицы перед охотником.

– Мукунда! – прозвучал голо с Шри Юктешвара с дальнего балкона. “Учитель всегда советует мне медитировать, – внутренне взбунтовавшись, проворчал я про себя, – и не должен меня беспокоить, зная, зачем я вошел в эту комнату”.

Он снова позвал меня, я же упрямо молчал. На третий раз в тоне его был упрек.

– Учитель, я медитирую! – воскликнул я протестующе.

– Я знаю, как ты медитируешь, – отозвался гуру. – Твой ум рассеян, как листья в бурю! Иди сюда! Отчитанный и разоблаченный, я с досадой направился к нему.

– Бедный мальчик, горы не могли дать тебе того, чего ты хотел, – учитель говорил ласково, пытаясь утешить меня. Его спокойный взор был неизмеримо глубок. – Желание твоего сердца осуществится.

Шри Юктешвар редко говорил загадками, и я был сбит с толку. Что он имеет в виду? Он слегка шлепнул меня по груди над сердцем. Тело стало неподвижно, как будто какой-то огромный магнит извлек дыхание из легких. Душа и ум, сразу лишившись их физических оков, устремились наружу изо всех пор тела, как текущий, пронизывающий свет. Плоть как бы омертвела, но я остро осознавал, что никогда прежде не был по-настоящему жив. Ощущение собственной личности не было больше узко ограничено телом, но обнимало окружающие атомы. Люди на дальних улицах, казалось, тихо двигались по моей собственной отдаленной периферии. Корни растений и деревьев виднелись сквозь затуманенную прозрачность почвы, я различал, как внутри них течет сок.

Все окрестности раскрывались передо мной; мое обычное плоскостное зрение, сменившись на объемное, воспринимало все одновременно. Затылком я видел людей, гуляющих вдали по Рэй Гхат-лейн, при этом заметив и нетерпеливо приближавшуюся белую корову. Когда она дошла до открытой калитки ашрама, я видел ее как обычными физическими глазами, когда же она прошла за кирпичную стену, я все еще ясно видел ее.

Все предметы, находившиеся в поле панорамного видения, мерцали и вибрировали, как быстро движущиеся кадры кинокартины. Мое тело, тело учителя, двор с колоннами, мебель и пол, деревья и солнечное сияние вдруг неистово затрепетали, пока все не расплылось в светящееся море, в точности как кристаллы сахара, брошенные в стакан воды, растворяются при размешивании. Объединяющий свет перемешался с формами материализаций, эти метаморфозы открывали закон причин и следствий в творении.

Океан счастья хлынул в мою спокойную душу. Я осознал, что Дух Божий – это неисчерпаемая радость, тело Его – неисчерпаемые ткани сплетения света. Усиливающееся блаженство начало охватывать города, континенты, землю, солнечную и звездные системы, тонкие туманности и плывущие вселенные. Весь космос, мягко сияющий, как город, видимый ночью издалека, мерцал в бесконечности моего существа. Ослепительный свет за резко очерченными контурами земного шара несколько ослаблялся у самых дальних краев, где виднелось мягкое, не уменьшающееся сияние. Оно было неописуемо тонким, планетарные картины были образованы из более плотного света.

Божественное распространение лучей, изливающихся из Вечного Источника, разгораясь в галактики, видоизменялось невыразимыми аурами. Снова и снова я видел, как созидающие сияния уплотняются в созвездия, а затем растворяются в полосы прозрачного пламени. Секстиллион миров переходил в прозрачное сияние, а затем огонь заливал небесные сферы. Состояния эти ритмично чередовались.

Я осознал неземной центр как некое место интуитивного восприятия в своем сердце. Излучающийся блеск истекал из моего центрального ядра к каждой части вселенской структуры. Блаженная, текучая, как ртуть, амрита ( нектар бессмертия) пульсировала во мне. Я слышал созидающий голос Бога, звучавший как Аум1, вибрацией космического мотора.

Внезапно дыхание возвратилось в легкие. С почти невыразимым разочарованием я понял, что бесконечность, необъятность утрачена. Я снова ограничен клеткой тела, не легко приспосабливаемой к духу. Как заблудшее дитя, убежал я из дома – из макрокосма и заключил себя в жалком микрокосме.

Гуру неподвижно стоял передо мной. Я было собрался припасть к его святым стопам в благодарности за дарованный опыт космического сознания, которого так долго и страстно жаждал, но он удержал меня, просто и спокойно сказав:

– Не надо пьянеть от экстаза. В миру у тебя еще много работы. Пойдем-ка подметем пол на балконе, а потом погуляем у Ганга.

Понимая, что учитель обучал меня тайне гармоничной жизни, я принес веник. Душа должна простираться над космическими безднами, в то время как тело выполняет свои повседневные обязанности.

Когда мы позже отправились на прогулку, я все еще был объят несказанным восторгом, видя наши тела как две картины, движущиеся по дороге у реки, сущность которых составлял один лишь свет.

– Это Дух Божий активно поддерживает всякую форму и силу во вселенной, тем не менее он трансцендентен и находится в стороне, в блаженной несотворенной пустоте за пределами миров вибраторных явлений2, – объяснил учитель. – Те, кто достиг самопознания на земле, ведут подобное двойственное существование. Сознательно выполняя здесь работу, они, однако, погружены во внутреннее блаженство. Господь сотворил всех людей из безграничной радости Своего собственного существа. Хотя они мучительно стеснены телом, Бог знает, что души, сотворенные по Его подобию, в конце концов поднимутся над всеми отождествлениями чувств и вновь соединятся с Ним.

Космическое видение оставило много неизгладимых из памяти уроков. Ежедневно останавливая поток мыслей, я смог добиться освобождения от иллюзии, что я – это тело, масса из мяса и костей, бредущая по твердой почве – материи; поняв, что дыхание и беспокойный ум подобны бурям, вздымающим океаны света до образования волн, соответствующих материальным формам – земли, неба, людей, животных, птиц и деревьев. Не может быть никакого восприятия Бесконечного как Единого Света, если не утихомирить эти бури.

Как только успокаивались эти два природных буйства, я созерцал многочисленные волны творения, слитые в одно светящееся море, точно так же, как волны океана, когда бури стихают, безмятежно растворяются во всеобщем единстве.

Учитель дарует божественный опыт космического сознания, когда его ученик посредством медитации укрепил разум до такой степени, что безбрежные перспективы не могут раздавить его. Этот опыт ни в коем случае нельзя передать просто через интеллектуальную готовность или умственную восприимчивость человека. Только достаточное расширение сознания практикой йоги и благоговейной бхакти может подготовить ум к восприятию вездесущего освобождающего шока.

С естественной неизбежностью Он приходит к искреннему поклоняющемуся, пылкое желание которого начинает притягивать Бога с непреодолимой силой. Господь притягивается магнетическим пылом стремящегося в сферу его сознания в плане Космического Видения.

... Шри Юктешвар научил меня, как вызывать это блаженное состояние по своей воле, а также, как передавать его другим, если их каналы интуиции достаточно развиты.

Месяцами я пребывал в экстатическом единении понимания – вот почему Упанишады говорят, что Бог – это раса, то есть “ вкуснейший”. Однажды утром я задал учителю задачу:

– Господин, мне хотелось бы знать, когда же я найду Бога?

– Ты уже нашел Его.

– О нет, я так не думаю!

– Я уверен, что ты не ожидаешь увидеть некую почтенную личность, украшающую собой трон в каком-то незараженном уголке космоса! – гуру улыбался. – Однако, я вижу, ты воображаешь, что обладание чудесными силами и есть знание Бога. Нет. Можно обладать властью над всей вселенной и тем не менее обнаружить, что все-таки Господь ускользает. Духовный прогресс следует измерять не внешними силами, но только глубиной блаженства при медитации. – Вечно новая радость – это Бог! Он неисчерпаем, если твои медитации будут длиться годами, Он будет занимать тебя с бесконечной изобретательностью. Подобные тебе поклонники, нашедшие путь к Богу, никогда не подумают променять Его на любое другое счастье. Он соблазнителен, Он вне всякой конкуренции. Как быстро мы устаем от земных удовольствий! Желание материального бесконечно, человек никогда не бывает вполне удовлетворен и преследует одну цель за другой. Это что-то, чего он ищет, и есть Господь, Который только и может даровать прочную радость. Внешние стремления изгоняют нас из внутреннего дома. Они предлагают ложные удовольствия, которые лишь выдают себя за счастье души. Потерянный рай быстро обретается вновь с помощью божественной медитации. Поскольку Бог – это неожиданное и вечно новое, мы никогда не устанем от Него. Можем ли мы пресытиться восхитительно разнообразным вечным блаженством?

– Учитель, теперь я понимаю, почему святые называют Бога непостижимым. И вечной жизни не хватило бы, чтобы постичь Его.

– Это верно, но Он же близкий и родной. После того как ум очищен от чувственных преград крия-йогой, медитация дает двоякое доказательство существования Бога. Вечно новая радость – это свидетельство Его существования, проникающее в каждый наш атом. Кроме того, в медитации человек обретает Его мгновенное руководство, Его точный ответ на любое затруднение.

– Гуруджи, вы решили мою проблему, – благодарно улыбнулся я. – Теперь я понимаю, что нашел Бога, ибо всякий раз, когда радость медитации неосознанно возвращалась в часы деятельности, я неуловимо мягко направлялся на верный путь во всем, до мелочей.

– Человеческая жизнь исполнена скорби, пока мы не знаем, как прийти в соответствие с божественной волей, верный курс которой часто неприемлем для эгоистического интеллекта, – сказал учитель. – Лишь Бог может дать безошибочный совет. Кто, как не Он, несет бремя космоса?

1 Аум, творческая вибрация, облекающая все творение в конкретную внешнюю форму.

2 “Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну”. – От Иоанна 5.22. “Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил”. – От Иоанна 1.18. “И открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом”. – К Ефесянам 3.9. “Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду”. – От Иоанна 14.12. “Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам”. – От Иоанна 14.26.

Эти библейские слова относятся к тройственной природе Бога как Отца, Сына и Святого Духа (Сат, Там, Аум в Индийских Писаниях). Бог-Отец – это Абсолют, непроявленный, существующий за пределами вибраций творения. Бог-Сын – это сознание Христа (Брахма или Кутастха Чайтанья), существующее внутри вибраций творения, и есть “единственно порожденный”, или единственное отражение Несотворенного Бесконечного. Внешнее проявление вездесущего Сознания Христа, Его “свидетель” – Откровение 3.14. – это Аум, Слово или Дух святой, божественная незримая сила, что поддерживает все творение через вибрацию Аум – блаженный Утешитель, слышимый в медитации, открывающий поклоняющемуся конечную Истину, сводя “все к ... воспоминаниям”.

Учитель сжигает грехи учеников

Проведя несколько счастливых недель в Кашмире, я вынужден был вернуться в Бенгалию, так как срок каникул истек. Шри Юктешвар с Канаи и Аудди остались в Шринагаре1. До моего отъезда учитель намекал, что его тело в Кашмире подвергнется болезни.

– Господин, внешне вы само воплощение здоровья, – возразил я.

– Есть даже шансы оставить эту землю.

– Гуруджи! – я пал с мольбой к его ногам, – обещайте, пожалуйста, что не оставите тело теперь. Я совсем не готов к тому, чтобы следовать далее без вас!

Шри Юктешвар молчал, но улыбнулся так сочувственно, что я успокоился, однако оставив его с нежеланием.

“Учитель опасно болен!” – Телеграмма от Аудди пришла вскоре после моего возвращения в Серампур.

“Учитель, – обезумев, телеграфировал я другу, – я требую обещания не оставлять меня. Сохраните, пожалуйста, свое тело, иначе я умру!”

“Будь по твоему! – ответил он из Кашмира.

Через несколько дней пришло письмо от Аудди, сообщавшего, что учитель выздоровел. Через две недели по возвращении гуру в Серампур я был очень огорчен, увидев, что он потерял почти половину своего обычного веса.

К счастью учеников, Шри Юктешвар сжег множество их грехов в огне тяжелой лихорадки в Кашмире. Метафизический метод переноса болезни хорошо известен высокоразвитым йогам. Сильный человек может помочь более слабому нести его тяжелый крест, духовный сверхчеловек в состоянии свести до минимума физическое или психическое бремя своих учеников, разделив с ними карму их прошлых действий. Как богатый тратит некоторое количество денег, оплачивая крупный долг блудного сына, оказывающегося таким образом спасенным от ужасных последствий собственного безрассудства, так и учитель с готовностью посвящает часть своего телесного блага облегчению страданий учеников2.

Скрытым методом йог объединяет свой ум и астральный аппарат с умом и астральным аппаратом страдающего индивида, и болезнь полностью или частично передается телу святого. Учитель, познавший Бога на физическом плане, не заботится более о благополучии последнего. Хотя он и может позволить, чтобы тело его обнаружило какую-то болезнь, тем самым облегчая физические страдания других лиц, на его неоскверненный ум это никак не влияет. Он считает себя счастливым тем, что в состоянии оказать такую помощь. Достичь конечного спасения в Господе значит поистине найти, что физическое тело полностью выполнило свое назначение, после чего учитель пользуется им, как находит нужным.

Дело гуру в этом мире – облегчать страдания людей духовными средствами, интеллектуальным советом, метафизическим переносом болезни. Посредством сверхсознания учитель может забыть о физическом страдании, иногда он предпочитает стоически переносить телесную боль, являя пример для учеников. Взяв на себя болезни других, йог при желании может вместо них удовлетворить кармический закон причин и следствий. Этот закон действует механически или математически, его действие может быть научно направлено людьми божественной мудрости.

Духовный закон вовсе не требует, чтобы учитель болел всякий раз, когда исцеляет других. Исцеления обычно происходят благодаря использованию святыми разных методов мгновенного лечения, с которыми не связано никакого вреда для духовного целителя. Однако иногда учитель, желающий значительно ускорить эволюцию учеников, может по доброй воле отработать их дурную карму в собственном теле.

Иисус выражал Себя как искупление за грехи многих. Если бы Он добровольно не вступил во взаимодействие с тонким кармическим законом причин и следствий, с Его божественными силами3, тело Его никогда бы не подверглось смерти через распятие на кресте. Таким образом Он взял на Себя карму других, в особенности учеников, в результате чего они очистились и стали способны воспринять вездесущее сознание Святого Духа, Которое позже сошло на них.

Только познавший себя учитель может передать жизненную силу или перенести на собственное тело болезни других. Обычный человек не может применять этот йоговский метод лечения, да это и нежелательно, ибо нездоровый физический инструмент является помехой для божественной медитации. Индийские Писания учат, что содержание тела в хорошем состоянии является настоятельным долгом человека, иначе его ум не может сохранять фиксацию на благочестивом.

Однако очень сильная воля может превозмочь все физические затруднения и достичь богопознания. Многие святые игнорировали болезненность и преуспевали в поисках Бога. Святой Франциск Ассизский, сам тяжело страдавший от болезней, исцелял других и даже воскресил мертвого.

Я знал одного индийского святого, половина тела которого однажды покрылась гнойными язвами. Его диабет протекал настолько тяжело, что в обычном состоянии он не мог сидеть спокойно более пятнадцати минут подряд. Но его духовная жажда была неумолима: “Господи, – молился он, – неужели не придешь Ты в мой разрушенный храм?” Непрестанным усилием воли святой постепенно смог сидеть в позе лотоса, погруженный в экстатический транс, ежедневно по восемнадцать часов подряд. И по истечении трех лет, – сказал он мне, – в моем разбитом теле засиял Бесконечный Свет. Наслаждаясь радостным блеском, я забыл о болезнях, позже заметив, что Божьей Милостью исцелен”.

Исторический случай исцеления связан с царем Бабуром, основателем Монгольской империи в Индии (1483–1530 годы). Сын его, принц Хумаюн, был смертельно болен. Отчаявшись, отец молился, чтобы болезнь перешла к нему, а сын был пощажен. После того как врачи потеряли всякую надежду, Хумаюн4 выздоровел, а Бабур сразу же заболел и умер от той же болезни, какой был поражен сын.

Многие воображают, будто любой духовный учитель обладает или должен обладать здоровьем и силой Сандова5. Такое предположение не обосновано. Болезненность тела вовсе не показатель того, что гуру не находится в контакте с божественными силами, как и неизменное здоровье в течение всей жизни вовсе не обязательно указывает на внутреннее озарение. Иными словами, состояние физического тела не является истинным критерием учителя. Его отличительные качества следует искать в его владении духовным.

На Западе многие сбитые с толку искатели истины ошибочно полагают, будто учителем может быть лишь какой-нибудь красноречивый оратор либо писатель, объектом литературных изысканий которого является метафизика. Однако риши указывали, что единственным и неизменным требованием к учителю является его способность входить по собственной воле в бездыханное состояние (сабикальпа самадхи) и сохранять непрерывное самадхи (нирвакальпа самадхи). Только этим человек может доказать, что действительно мастерски овладел майей – космической иллюзией двойственности. Он один может с глубоким пониманием сказать: “Экам Сат” ( Существует лишь Один).

“Там, где в результате невежества есть дуализм, человек видит все отличным от себя, – писал Великий монист Шанкара. – Где есть дуализм в силу неведения, там все вещи видят отличными от Я. Когда же все видят как Я, тогда нет и атома иного, нежели Я . Как не может быть снов после пробуждения, точно так же исчезают плоды прошлых действий, как только возникает знание реальности”.

Лишь великие гуру в состоянии взять на себя карму учеников. Шри Юктешвар не болел бы в Шринагаре, если бы не получил внутреннего позволения от Духа – помочь ученикам столь необычным путем. Не многие из святых были когда-либо наделены более весомой мудростью, необходимой для выполнения божественных указаний, нежели мой находящийся в согласии с Богом учитель.

Когда я позволил несколько слов сочувствия гуру по поводу истощенной фигуры, он весело сказал:

– Это имеет свои хорошие стороны. Теперь я в состоянии надеть узкие ганджи (нижние рубашки), которых не носил много лет!

Слыша веселый смех учителя, я вспомнил слова святого Франциска Сальского: “Святой, который грустен, – это грустный святой!”.

1 Шринагар – столица Кашмира, был основан в III веке до Р.Х. императором Ашокой. Он выстроил там пятьсот монастырей, из которых сто еще стояли, когда спустя тысячу лет Кашмир посетил китайский паломник Хунь Цянь. Другой китайский писатель, Фа Сянь (V век от Р.Х.), осматривая руины огромного дворца Ашоки в Паталипутре (современная Патна), рассказывает нам, что это строение было невероятной красоты по своей архитектуре и декоративной скульптуре, что “не могло быть делом рук смертных”.

2 Многие известные христианские святые, в том числе Тереза Ньюмен, были знакомы с метафизическим переносом болезней.

3 Как раз перед тем как его повели на распятие, Христос сказал: “Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? Как же сбудутся Писания, что так должно быть?” – От Матфея 26.53-54.

4 Хумаюн стал отцом Акбара Великого. Царствие Акбара было отмечено сооружением в Дели надгробного памятника Хумаюну. Это величественное сооружение из красного песчаника с белым мрамором служило основной моделью для несравненного Тадж Махала (1652 г.). Император Акбар поначалу с исламским рвением преследовал индусов. Когда возросло разумение, – говорил он позже, – меня переполнило чувство стыда. Чудеса бывают в храмах любой веры”. Великий мусульманин, условившийся о персидском переводе Бхагавадгиты, наслаждался слушанием толкований Вед учеными брахманами. Он обнаружил также глубокий интерес к христианству и пригласил сделать на Арке Победы в новом городе Фетахпура Сикри следующую надпись: “Иисус, Сын Марии (мир Ей), сказал: “Мир – это мост: пройди по нему, но не строй на нем дом””.

5 Сандов – немецкий атлет (умер в 1925 г.), известный как самый сильный человек в мире.

Закон чудес

Великий писатель-романист Лев Толстой1 написал чудесный рассказ “Три отшельника”. Его друг Николай Рерих вкратце пересказал эту историю так:

“На одном острове жили три старых отшельника. Они были так просты, что единственная молитва, которой они молились, была: “Трое нас, Трое Вас – Господи, помилуй нас!” – Великие чудеса совершались при этой наивной молитве.

Местный епископ2, прослышав об этих трех отшельниках и недопустимой молитве, решил навестить их, для того, чтобы научить каноническим молениям. Прибыв на остров, он рассказал отшельникам, что их моление Небу было недостойным, и научил многим из общепринятых молитв. Затем епископ отплыл на судне. Через некоторое время он увидел, что за судном следует лучезарный свет. Когда свет приблизился, в нем можно было различить трех отшельников, которые, держась за руки, бежали по волнам, пытаясь догнать корабль.

– Мы забыли молитвы, которым ты нас учил, – воскликнули они, когда нагнали епископа, – и поспешили попросить тебя повторить их.

Епископ, объятый благоговейным трепетом, покачал головой.

– Дорогие мои, – скромно ответил он, – живите по-прежнему, с вашей старой молитвой!”

Как же трое святых гуляли по воде?

Как воскресил Христос свое распятое тело?

Как творили чудеса Лахири Махасая и Шри Юктешвар?

Современная наука до сих пор не дает на эти вопросы никакого достойного ответа, хотя с появлением атомной бомбы и чудес радара мировоззрение людей резко расширилось. Слово “невозможно” становится все менее употребляемым в человеческом словаре.

В Ведах говорится, что физический мир действует на основании одного фундаментального закона майи – принципе относительности и двойственности. Бог, который есть Единственная Жизнь, – это абсолютное единство. Он не может казаться разделенным на части в проявлении творения, иначе как под действием ложного и нереального покрова. Этот иллюзорный покров дуалистичности и есть майя3. Всякое крупное открытие современности служило подтверждением этого простого свидетельства древних риши.

Закон движения Ньютона – это закон майи: “На всякое действие всегда существует равное по силе и противоположно направленное противодействие”. Таким образом, действие равно противодействию. “Иметь единственную силу невозможно. Должна быть и всегда есть пара сил равных и противоположных”.

Всякий процесс в природе выдает свое происхождение от майи. Электрический ток, к примеру, есть феномен взаимного отталкивания и притяжения, электроны и протоны – суть противоположности электричества. Другой пример: атом, или конечная частица материи, подобно самой земле, является магнитом с положительными и отрицательными полюсами. Весь феноменальный мир находится под неумолимой властью разнополюсности. Ни один закон физики, химии или любой иной науки никогда не оказывался свободным от его неотъемлемых противоположностей или противополагаемых принципов.

В таком случае физическая наука не может формулировать законы вне майи – самой ткани и структуры творения. Природа и есть майя, естественная наука волей-неволей должна иметь дело с ее неотвратимой сущностью. В своем собственном царстве она вечна и неистощима, ученые будущего будут обречены на испытание бесконечного множества ее разнообразных аспектов. Таким образом, наука остается в состоянии непрестанной изменчивости и не способна достичь завершенности, достаточной для формулирования законов уже существующего и действующего космоса, и бессильна открыть Творца Законов и Единственного Деятеля. Величественные проявления гравитации и электричества стали известны, но что такое гравитация и электричество, не ведает ни один смертный4.

Преодоление майи было задачей, которую определяли человеческой расе пророки в течение тысячелетий. Подняться над двойственностью творения и постичь единство Творца представлялось величайшей целью человека. Те, кто цепляются за космическую иллюзию, должны принять ее основной закон полярности: прилив и отлив, подъем и спад, день и ночь, удовольствие и страдание, добро и зло, рождение и смерть. Этот шаблон цикличности приобретает некоторую мучительную монотонность. После того как позади несколько тысяч рождений в теле человека, он с надеждой начинает поглядывать за пределы принуждения майи.

Сорвать покров майи – значит проникнуть в тайну творения. Йог, который так обнажает вселенную, сам только и является подлинным монотеистом. Все остальные поклоняются языческим идолам. До тех пор пока человек остается подвластным дуалистическим иллюзиям природы, богиней его является Янусоликая майя: он не может знать истинного Единого Бога.

Поскольку иллюзия мира – майя – действует через разум человека, она порождает авидью5. Майя, или авидья, ни в коем случае не может быть уничтожена интеллектуальным убеждением или интеллектуальным анализом, но только лишь посредством достижения внутреннего состояния нирвакальпа самадхи. Пророки Ветхого Завета и провидцы всех стран и народов говорили об этом состоянии сознания. Иезекиль заявляет: “И привел меня к воротам, к тем воротам, которые обращены к востоку. И вот, слава Бога Израилева шла от востока, и глас Его – как шум вод многих, и земля осветилась от славы Его”6. Через око божье, расположенное во лбу (восток), йог погружает свое сознание в Вездесущее, слыша Слово, Аум , божественный звук “многих вод” или световых вибраций, суть единственную реальность творения.

Среди великого множества тайн космоса самая феноменальная – свет. В отличие от звуковых волн, для передачи которых требуется воздух или какой-нибудь иной материальный посредник, световые волны свободно проникают через вакуум межзвездного пространства. Даже гипотетический эфир, утверждаемый в качестве межпланетного проводника света волновой теорией, может быть отброшен на основании теории Эйнштейна, ибо геометрические свойства пространства делают ненужной теорию эфира. Так или иначе, в материальной зависимости свет остается тоньше и свободнее, чем любые иные проявления природы.

В гигантских концепциях Эйнштейна скорость света – 300.000 километров в секунду – является доминирующей в теории относительности. Он математически доказал, что скорость света, коль скоро это касается конечного человеческого ума, является единственной константой во вселенной непрестанного движения. Только от безусловности скорости света зависят все человеческие стандарты времени и пространства. Не абстрактно вечные, как до сих пор считалось, время и пространство суть относительные и конечные факторы, получающие основание своего измерения только относительно мерила скорости света.

В соединении с пространством как относительностью протяженности и время вынуждено было отказаться от своих деспотических претензий на безусловность. Время ныне разоблачено до его подлинной природы – простой сути неопределенности. Несколькими строками уравнений Эйнштейн изгнал из космоса всякую твердую реальность, за исключением реальности света.

В процессе дальнейшего развития Единой теории поля великий физик объединил в одном уравнении законы гравитации и электромагнетизма. Сведя структуру космоса к вариантам одного-единственного закона, Эйнштейн через века протянул руки древним риши, провозгласившим единственную ткань творения – ткань изменчивой майи7.

На основе теории относительности, имеющей эпохальное значение, появились возможности для математического исследования неделимого атома. Крупные физики ныне смело заявляют не только то, что атом – скорее энергия, чем материя, но и то, что атомная энергия, в сущности, есть вещество ума.

“Искреннее осознание, что физическая наука занята миром теней, является одним из самых значительных успехов, – пишет сэр Артур Стенли Эддингтон в работе “Природа физического мира”8. – В мире физики мы видим исполнение драмы обычной жизни. Тень моего локтя лежит на тени стола, тогда как чернильная тень течет по тени бумаги. Все это символы, и как символы физик их оставляет. Тогда выступает алхимик Разум, преобразующий символы, чтобы вывести резкое заключение, что вещество мира есть вещество ума”.

Реалистичная материя и силовые поля прежней физической теории абсолютно неуместны, исключая то, что вещество ума само собой соткало эти образы. Таким образом, внешний мир стал миром теней.

С недавним открытием электронного микроскопа пришло определенное доказательство световой сущности атомов и неизбежной двойственности природы. “Нью-Йорк Таймс” опубликовала следующее сообщение о демонстрации в 1973 году электронного микроскопа перед группой ученых.

Кристаллическая структура вольфрама, известная до сих пор лишь косвенно, посредством рентгеновских лучей отчетливо вырисовывалась на светящемся экране, показывая девять атомов в их точном расположении пространственной решетки, – куб с одним атомом в центре и по атому в каждом углу. Атомы в кристаллической решетке вольфрама выглядели на светящемся экране как точки света, расположенные геометрически правильно. Против этого кубического кристалла света бомбардирующие молекулы воздуха выглядели танцующими световыми точками наподобие пятнышек солнечного света, мерцающих на колышущейся воде .

Принцип электронного микроскопа был впервые открыт в 1927 году докторами Клинтоном Дж.Дэвисоном и Лестером Х.Гермером, работавшими в лаборатории “Белл Телефон” в Нью-Йорке и обнаружившими у электрона двоякое свойство, совмещающее в себе характерные черты и частицы, и волны9. Волновое свойство дало электрону характеристику света, и начались поиски средств для “фокусирования” электронов наподобие фокусирования света посредством линз.

За открытие джекил-гайдского свойства электрона, которое подтвердило предсказание, сделанное в 1924 году Луи д’Бройлем, крупным французским физиком, удостоенным Нобелевской премии и показавшим, что все царство физической природы имеет двойственный характер, доктор Дэвисон также получил Нобелевскую премию в области физики.

“Поток знания, – пишет сэр Джеймс Джейнс в “Таинстве вселенной”10, – устремляется к немеханической реальности, вселенная начинает выглядеть более как великая мысль, нежели как великая машина”.

Таким образом, наука XX века звучит подобно странице из седых Вед. Если так, то пусть человек научится у философской науки истине, что нет никакой материальной вселенной, основа ее ткани и самая ткань есть майя – иллюзия. Все миражи ее реальности рассеиваются под влиянием анализа. Когда на глазах человека одна за другой рушатся вновь обретенные опоры физического космоса, он смутно осознает свою идолоподобную опору, свое былое нарушение Божьего указания: “Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим”11.

В своем знаменитом уравнении, устанавливающим взаимозависимость массы и энергии, Эйнштейн доказал, что энергия любой частицы материи равна произведению ее массы на квадрат скорости света. Освобождение атомной энергии осуществляется через аннигиляцию материальных частиц. “Смерть” материи явилась рождением атомного века.

Скорость света является математической константой не только потому, что имеет абсолютное значение в 300.000 километров в секунду, но и потому, что ни одно материальное тело, масса которого возрастает с его скоростью, никогда не может достичь скорости света. Говоря иначе, сравняться со скоростью света может лишь то материальное тело, масса которого бесконечна. Эта идея приводит нас к закону чудес.

Учителя, которые способны материализовать и дематериализовать свое тело или любой иной объект, перемещаться со скоростью света и пользоваться световыми лучами творения для мгновенного приведения в состояние видимости любого физического проявления, осуществили необходимое условие – их масса бесконечна.

Творение совершенного йога безо всякого усилия отождествляться не с каким-то ограниченным телом, но со вселенской структурой. Гравитация, будь то “сила” Ньютона или “проявление энергии” Эйнштейна, бессильна заставить учителя проявить свойство веса, являющееся характерным гравитационным состоянием всех материальных объектов. Тот, кто знает себя как вездесущий Дух, более не подвержен строгости пребывания тела во времени и пространстве. Их заточители – “запретные сигналы” – сдались все разрешающему: Я – Он.

“И сказал Бог: да будет свет. И стал свет”12. Первый приказ Бога, посланный Своему творению, привел в действие единственную атомистическую реальность – свет. В лучах этого нематериального посредника происходят все Божьи проявления. Посвященные всех времен и народов свидетельствуют о явлении Бога как пламени и света. Святой Иоанн так описал свое видение Господа: “ .Очи Его – как пламень огненный; и лице Его – как солнце, сияющее в силе своей”13.

Йог, который посредством совершенной медитации погрузил свое сознание в Творца, воспринимает окружающую космическую сущность как свет, для него нет никакой разницы между световыми лучами, изображающими воду, и световыми лучами, изображающими землю. Свободный от материи-сознания, свободный от трех измерений пространства и четвертого измерения – времени, учитель перемещает свое тело, состоящее из света, с одинаковой легкостью, ибо земля, вода, огонь или воздух также состоят из световых лучей.

“Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло”14. Длительная концентрация на освобождающем духовном оке дает йогу возможность разрушить все иллюзии относительно материи и ее гравитационного веса, с этого времени он видит вселенную, по сути, как недифференцированную массу света.

“Оптические образы, – заявляет нам доктор Л.Т.Троланд из Гарварда, – создаются по тому же самому принципу, что и обычные “полутоновые” гравюры, то есть они строятся из мельчайших точек или кусочков, слишком малых для того, чтобы их обнаружил глаз . Чувствительность сетчатки столь велика, что зрительное ощущение может быть вызвано единичными квантами видимого света”.

Любой человек, осознавший, что суть творения – это свет, может управлять законом чудес. Благодаря божественному знанию феномена света учитель может мгновенно спроецировать в восприятие имеющиеся всюду световые атомы. Конкретная форма этой проекции – будь то дерево, лекарство, дворец, человеческое тело – подчинена силе воли йога и его способности вызывать зрительные образы.

В сознании человека во время сновидений, когда ослаблена хватка эгоистических ограничений, окружающих его днем, всемогущество разума проявляется ночью. И вот там, во сне, встают давно умершие друзья, отдаленные континенты, воскресают сцены из детства.

С этим свободным и неограниченным сознанием, известным всем людям из сновидений, единый с Богом учитель выковал никогда не обрывающуюся цепь, свободную от всего личностного, и, пользуясь творческой волей, дарованной ему Творцом, йог перераспределяет световые атомы вселенной для удовлетворения любой искренней молитвы поклоняющегося.

Для этой цели были созданы человек и творение: он восстал как господин майи, зная свою власть над космосом.

“И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле”15.

В 1915 году вскоре после того, как я вступил в Орден Свами, у меня было четкое видение. В нем ярко доказывалась относительность человеческого сознания, я ясно воспринимал единство Вечного Света за мучительной двойственностью майи. Видение снизошло на меня, когда я однажды утром сидел в маленькой мансарде дома отца на Гурпар Роуд. В Европе несколько месяцев неистовствовала первая мировая война, я с грустью раздумывал о той громадной дани, которую взимала смерть.

Когда я в медитации закрыл глаза, мое сознание внезапно перенеслось в тело одного капитана, командующего боевым кораблем. Воздух раскалывался от грохота орудий, и снаряды летали с береговых кораблей и судовых пушек. Большой снаряд угодил в пороховой погреб, и мое судно разлетелось на куски. Я вместе с несколькими матросами, оставшимися в живых после взрыва, бросился в воду.

С бешено колотившимся сердцем я благополучно добрался до берега. Но увы! Шальная пуля завершила свой бешеный полет у меня в груди. Я со стоном упал на землю. Все тело мое было парализовано, но все-таки я сознавал, что обладаю им, как, засыпая, ощущают свою ногу.

“Наконец таинственная поступь смерти настигла меня”, – подумал я. С последним взором я готов был погрузиться в бессознательность, как вдруг обнаружил, что сижу в позе лотоса в своей комнате.

Слезы радости полились из моих глаз, я поглаживал и пощипывал свое вновь обретенное владение – тело без всякой раны в груди. Я раскачивался взад и вперед, вдыхая и выдыхая, дабы убедиться, что я жив. Во время такого радостного обретения самого себя я вновь обнаружил, что сознание перенеслось в мертвое тело капитана у кровопролитного берега. Разум мой был в крайнем замешательстве.

– Господи, – взмолился я, – мертв я или жив?

Весь горизонт заполнили ослепительные переливы огня. Мягкий рокот вибрации оформился в слова:

– Что делать жизни или смерти со светом? По образу света Своего сотворил Я тебя. Относительность жизни и смерти принадлежит космическому сну. Узри сущность без всяких снов! Пробудись, дитя Мое, пробудись!

Делая шаг в сторону пробуждения человека, Господь внушает ученым открывать в должное время и в должном месте тайны Его творения. Многие из современных открытий помогают людям понять космос как разнообразное выражение одной силы – света, направляемого божественным разумом. Чудеса кино, радио, радара, фотоэлемента – всевидящего “электрического ока”, атомной энергии основаны на электромагнитном феномене света.

Искусство кино может изобразить любое чудо. С точки зрения зрительного впечатления не существует предела чудесам комбинированных съемок. Можно видеть, как астральное прозрачное тело человека поднимается из грубой физической формы, он может гулять по воде, воскресать из мертвых, изменять естественный ход событий, разрушать время и пространство. Монтируя по собственному желанию световые изображения, оператор достигает оптических чудес, которые подлинный учитель совершает с настоящими световыми лучами.

Кажущиеся живыми образы кино иллюстрируют многие истины, касающиеся творения. Космический Директор написал Свой собственный сценарий и подобрал огромные коллективы исполнителей для пышного представления веков. Из скрытой в Своем доме вечности струит Он творческий луч в фильмах последовательных эпох, и картины эти отбрасываются на задний план пространства.

Точно так же, как образы кино, кажущиеся реальными, являются лишь комбинациями света и тени, иллюзорно и кажущееся разнообразие вселенной. Сферы планет с их бесчисленными формами жизни являются не чем иным, как картинами в космическом кино, временно подлинными для восприятия пятью чувствами, поскольку эти преходящие сцены отбрасываются бесконечным творческим лучом на экран человеческого сознания.

Зрители кино могут взглянуть и увидеть, что все образы на экране появляются через посредство одного луча света, не имеющего образов. Цветная вселенская драма аналогично исходит из единого белого света космического источника. С непостижимой изобретательностью Бог ставит представление для людей, детей Своих, делая их актерами и зрителями в Своем планетарном театре.

Однажды я пошел в кино посмотреть хронику военных действий в Европе. На западе все еще продолжалась первая мировая война, хроника регистрировала кровавую бойню с таким реализмом, что я вышел из кино взволнованный.

“Господи, – молился я, – почему Ты допускаешь такие страдания?” К моему удивлению, тут же пришел ответ в форме видения настоящего сражения в Европе. Ужас битвы, с множеством убитых и умирающих, значительно превосходил кадры хроники.

“Смотри внимательно, – сказал моему внутреннему сознанию мягкий голос. – Ты увидишь, что эти сцены, разыгрывающиеся сейчас во Франции, не что иное, как игра светотени. Они – суть космическое кино, как игра светотени. Они – суть космическое кино, столь же реальное и столь же нереальное, как хроника, которую ты только что видел, – спектакль в спектакле”.

Но сердце мое еще не успокоилось. Божественный голос продолжал: “Творение – это свет и тень, иначе невозможна никакая картина. Добро и зло майи должны вечно состязаться в превосходстве. Если бы радость непрерывно пребывала здесь в этом мире, разве стал бы когда-нибудь человек искать иное? Без страдания он едва ли попытается вспомнить о том, что забыл свой вечный дом. Боль – это толчок к воспоминанию. Путь спасения – через мудрость! Трагедия смерти нереальна. Те, кто дрожит перед ней, подобны невежде-актеру, умирающему от ужаса на сцене, тогда как в него выстрелили всего лишь холостым патроном. Сыны Мои – дети света, им не вечно спать в заблуждении”.

Хотя я читал о майе в Писаниях, они не дали мне столь глубокого понимания, какое пришло с личными видениями и сопровождающими их словами утешения. У человека происходит полная переоценка ценностей, когда он наконец убеждается в том, что творение – всего лишь огромное кино и что не в нем, а за ним скрывается истинная реальность человека.

Закончив писать эту главу, я сел на кровать в позе лотоса. Мою комнату16 тускло освещали два светильника. Взглянув вверх, я заметил, что весь потолок был усеян маленькими бликами света горчичного цвета, мерцающими и трепещущими блеском, подобным блеску радия. Мириады тонко очерченных лучиков, как сплошная сеть дождя, собрались в прозрачный луч и бесшумно лились на меня.

Мое физическое тело сразу утратило плотность и превратилось в астральную ткань. Я ощутил состояние плывущего, так как невесомое тело, едва касаясь постели, слегка перемещалось то влево, то вправо. Я осмотрел комнату: мебель и стены стояли, как обычно, но незначительное освещение комнаты так размножилось, что потолка не было видно. Я был поражен.

“Это механизм космического кино, – заговорил Голос как бы из света. – Бросая лучи на белый экран простыней постели, он производит изображение твоего тела. Смотри, форма твоя не что иное, как свет!”

Подвигав руками я обратил внимание на то, что их вес был совершенно не ощутим. Меня охватила экстатическая радость. Этот космический световой стебелек, распускаясь моим телом, казался божественным воспроизведением лучей света, льющихся из проекционной кабины кино и отражающихся изображениями на экране.

Я долго созерцал это отображение своего тела в тускло освещенном кинотеатре собственной спальни. Несмотря на то, что у меня было много видений, ни одно из них не было столь необычным. Когда, углубив мое понимание, что суть всех объектов – свет, иллюзия плотного тела полностью рассеялась, я взглянул на трепещущий поток и умоляюще проговорил:

“Божественный Свет, вбери, пожалуйста, в себя мою скромную телесную картину, как взят был на небо ураганом пламени Илия”17.

Очевидно, молитва эта была ужасна: свет рассеялся. Тело мое вновь обрело свой нормальный вес и осело на постель, рой мерцающих лучей на потолке задрожал и исчез. Время оставить эту землю, видно, для меня не настало. “Кроме того, – философски заметил я, – может быть, Илие была бы неприятна моя самонадеянность!”

“Чудо” вообще рассматривается как следствие или событие без закона или вне закона. Но все события в нашей точно отрегулированной вселенной и законно отработаны, и законно объяснимы. Так называемые чудодейственные силы великого учителя – это естественные спутники его тонкого понимания тонких законов, действующих в космосе внутреннего сознания.

Ничто истинно не может быть названо чудом, разве лишь в глубоком смысле, что все - чудо. Каждый из нас облачен в сложно организованное тело и отправлен на землю, проносясь через пространство среди звезд, – есть ли что-либо более банальное или более сверхъестественное?

Великие пророки, такие как Иисус или Лахири Махасая, обычно совершали много чудес. Такие учителя должны выполнить большую и трудную духовную миссию для человечества, – чудодейственной помощи тем, кто в беде... Божественные указания требуются против неизлечимых болезней и неразрешимых человеческих проблем. Когда высокий царедворец попросил вылечить его умирающего сына в Капернауме, Иисус с легкой иронией сказал ему: “Вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес”. Но тем не менее Он добавил: “Пойди, сын твой здоров”. – От Иоанна 4.46-54.

В этой главе я дал Ведическое объяснение майе – магической силе иллюзии, лежащих в основе феноменальных миров. Западная наука уже обнаружила, что “волшебство”, нереальность охватывает атомное вещество. Однако не только природа, но и человек (в его смертном аспекте) подвергнуты майе с их принципами относительности, контраста, дуализма, инверсии, противоположных состояний.

Не следует воображать, что правду о майе знали только риши. Древние пророки имели в виду майю, говоря о сатане (с иврита буквально – вражье). На греческом языке в качестве эквивалента сатаны используется слово диабулос, или дьявол – клеветник. Сатана, или майя, – это Космический Чародей, который производит множество форм, для того чтобы спрятать одну бесформенную истину. В аспекте действия (лилы) Бога единственная функция сатаны, или майи, – это попытка отвратить человека от духа к материи, от реальности к нереальности.

Темная сила, или завеса, скрывающая Вечную Истину, описана Христом таким образом: “Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи”. – От Иоанна 8.44.

“Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола”. – 1 Иоанна 3.8. Иначе говоря, проявление Сознания Христа внутри самой человеческой сущности составляет единственное избавление от майи.

Майя есть “с самого начала” из-за ее структурной неотделимости от феноменальных миров. Она находится в состоянии непрерывного изменения, контрастируя с божественной низменностью.

1 У Толстого было много общих идеалов с Махатмой Ганди. Оба одинаково относились к вопросу об отказе от применения насилия. Толстой рассматривал центральное учение Христа как непротивление злу (От Матфея 5.39), которому следует противостоять логически эффективной противоположностью, то есть лишь добром или любовью.

2 История эта, очевидно, имеет историческое основание. В примечании издателя сообщается, что тот епископ повстречал троих монахов, когда плыл из Архангельска к Соловецкому монастырю, расположенному в устье Двины.

3 См. сноски к главе 4.

4 Великий изобретатель Маркони сделал следующее признание несостоятельности науки перед лицом завершенности: “Неспособность науки разрешить вопрос жизни абсолютна. Факт этот был бы поистине пугающим, не будь веры. Тайна жизни – определенно самая упорная из проблем, когда-либо поставленных перед мыслью человека”.

5 Авидья – неведение, заблуждение.

6 Иезекиль 43.1-2.

7 Эйнштейн был убежден, что связь между законами электромагнетизма и гравитации можно выразить математической формулой Единой теории поля, над которой работал во время написания данной книги. Хотя он и умер, не завершив работу, сегодня многие физики разделяют убеждения Эйнштейна, что такая связь будет обнаружена. – Примечание американского издателя.

8 Macmillan Co.

9 То есть материи и энергии.

10 Cambridge University Press.

11 Исход 20.3.

12 Бытие 1.3.

13 Откровение 1.14-16.

14 От Матфея 6.22.

15 Бытие 1.26.

16 В уединенном жилище Общества Самопознания, в Энсинитасе. – Примечание американского издателя.

17 4 Царств 2.11.

Бабаджи – современный йог, равный Христу

Утесы северных Гималаев близ Бадринараяна все еще освящены живым присутствием Бабаджи, гуру Лахири Махасая. Уединившийся учитель сохраняет физическую форму в течении столетий, а возможно, и тысячелетий. Бессмертный Бабаджи – аватара. В индусских Писаниях это санскритское слово означает – нисхождение божества в плоть; корни его – ава – вниз и три – пройти.

– Духовное состояние Бабаджи выше способности человеческого понимания, – объяснил мне Шри Юктешвар. – Карликовое видение людей не в состоянии постичь его трансцендентность. Величие аватара тщетно пытаются постичь. Оно невообразимо.

Упанишады тщательно классифицировали все состояния духовного развития сущности. Сиддха (совершенное существо) прогрессирует до состояния дживанмукта (свободный при жизни), а затем до состояния парамукта (в высшей степени свободный – имеющий власть над смертью), последний полностью избавился от рабства майи и круга ее перевоплощений. Потому парамукта редко возвращается в физическое тело, а если возвращается – он аватара, божественно предопределенный посредник высших благ миру. Аватара совершенно не подвержен вселенской математике, его чистое тело, выглядящее, как световой образ, свободно от долга природе.

Случайный взгляд может не заметить ничего особенного в теле аватара, но иногда он не отбрасывает тени или не оставляет следов на земле. Это внешние символы, доказывающие внутреннее отсутствие темноты и материальной зависимости. Только такой богочеловек видит истину за относительностями жизни и смерти. Омар Хайам, столь извращенно понимаемый, в бессмертном сочинении Рубаи так воспел освобожденного человека (перевод А.С.Рапопорт):

О неизбывная луна моей отрады!
Восходит месяц вновь над нашим садом,
Но тщетно станет он потом, взойдя,
Искать меня за этою оградой!

“Неизбывная луна моей отрады” – это Бог, никогда не устаревающий, вечный Поларис. “Восходит месяц вновь над нашим садом” – это внешний космос, связанный законом периодического возвращения. Оковы его были навсегда разбиты персидским провидцем благодаря его самопознанию. “Но тщетно станет он потом, взойдя, искать меня за этою оградой!” Тщетны будут попытки удивленной вселенной отыскать того, кто исчез навсегда!

Христос высказался по поводу Своей свободы иначе. “Тогда один книжник, подошедши сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где преклонить голову”1.

Разве можно было последовать за вездесущим Христом кому-либо, кроме как покрывающему все своим сводом Духу?

Кришна, Рама, Будда и Патанджали были среди древних индийских аватар. Значительная поэтическая литература на тамильском языке выросла вокруг Агастьи, аватара Южной Индии. Много чудес сотворил он в века, предшествующие христианству и последующие. Ему приписывают сохранение физической формы и по сей день.

Миссия Бабаджи в Индии – помогать пророкам в выполнении особо предназначенного им. Таким образом, он подходит под классификацию Писаний как Махаватара ( великий аватара). Он говорил, что передал йоговское посвящение Шанкаре2, реорганизатору Ордена Свами, и Кабиру, знаменитому учителю средневековья. Главным учеником Бабаджи в XIX веке явился, как мы знаем, Лахири Махасая, возродивший утраченное искусство крии.

Бабаджи находится в постоянном общении с Христом, они вместе излучают вибрации спасения и вместе намечают духовные методы для спасения человечества на текущий период. Дело этих двух в полной мере озаренных учителей – одного с телом, а другого без – вдохновлять народы на отказ от гибельных войн, расовой ненависти, религиозного сектантства и бумеранга зла материализма. Бабаджи хорошо понимает тенденцию нашего времени, в особенности влияние и сложность западной цивилизации, и осознает необходимость распространения йоговского самоосвобождения в равной степени как на Западе, так и на Востоке.

Пусть нас не удивляет отсутствие каких бы то ни было исторических упоминаний о Бабаджи. Великий гуру ни в одном из веков не являлся открыто, сбивающий с толку блеск известности не нашел себе места в его тысячелетних планах. Подобно Творцу – единой, но тихой силе – Бабаджи действует в скромной безвестности.

Великие пророки, такие как Христос и Кришна, приходят на землю ради особой и зримой цели, и уходят, коль скоро она осуществлена. Другие же аватары, как Бабаджи, предпринимают труд, который связан с медленным эволюционным прогрессом человека в ходе веков, а не с каким-либо выдающимся событием истории. Такие учителя всегда скрыты от большой публики и обладают способностью становиться невидимыми по своей воле. По этим причинам, а также потому, что обычно они наказывают своим ученикам сохранять полное молчание о них, многие из могучих, вздымающихся ввысь духовных фигур остаются неизвестными миру. На этих страницах я даю лишь маленький набросок жизни Бабаджи – всего несколько фактов, которые он считает подобающим и полезным сообщить.

Никогда не было открыто столь дорогих сердцу летописца конкретных фактов о семье или месте рождения Бабаджи. Говорит он обычно на хинди, но легко беседует на любом языке. Он принял простое имя – Бабаджи, другие почтительные наименования, данные ему учениками Лахири Махасая, – Махамуни Бабаджи Магарадж (великий экстатический святой), Маха йог ( величайший из йогов), Трамбак Баба или Шива Баба (титулы аватар Шивы). Однако разве имеет значение, что мы не знаем родового имени вполне освобожденного учителя?

“Когда бы и кто бы ни произнес с почтением имя Бабаджи, – говорил Лахири Махасая, – этот поклоняющийся немедленно привлекает его духовное благословение”.

Тело бессмертного гуру не несет никаких признаков возраста; он выглядит не старше двадцатипятилетнего юноши. Светлокожий, среднего роста, с красивым и сильным телом, Бабаджи излучает заметное свечение. Глаза его темные, спокойные и нежные; волосы длинные, блестящие, цвета бронзы. Странным является большое внешнее сходство Бабаджи с его учеником Лахири Махасая. Сходство это столь поразительно, что Лахири Махасая в последние годы жизни можно было принять за отца юно выглядевшего Бабаджи.

Махаватар Бабаджи (Я помог одному художнику нарисовать подлинный портрет йоговского Христа современной Индии)

Свами Кебалананда, святой репетитор по санскриту, провел некоторое время с Бабаджи3 в Гималмях.

“Несравненный учитель передвигается со своей группой в горах с места на место, – рассказывал мне Кебалананда, – в его маленькой группе есть двое высокоразвитых учеников американцев. После того как Бабаджи пробыл в одном месте некоторое время, он говорит: “Дера данда утхао” – Снимем-ка наш лагерь и поднимем посох”. (Он носит символический данда.) Эти его слова являются сигналом для мгновенного передвижения всей группы на другое место. Он не всегда пользуется этим методом астрального путешествия, а иногда ходит пешком с пика на пик. Бабаджи можно увидеть или узнать лишь тогда, когда он того пожелает. Известно, что разным поклонникам он являлся во многих слегка различающихся формах – иногда без бороды и усов, а иногда с ними. Поскольку его не подверженному разложению телу не требуется никакой пищи, учитель ест редко. Из вежливости к посещающим его ученикам он изредка употребляет фрукты или рис, сваренный в молоке, и очищенное масло.

Мне известны два удивительных случая из жизни Бабаджи, – продолжал Кебалананда. – Однажды ночью ученики его сидели вокруг огромного костра, пылавшего для проведения одной священной ведической церемонии. Вдруг учитель выхватил из костра пылающий чурбан и слегка ударил им по голому плечу одного чела, сидевшего близко к огню.

– Как жестоко, учитель! – выразил свой протест присутствовавший там Лахири Махасая.

– Ты предпочел бы видеть его превратившимся у тебя на глазах в пепел в соответствии с его прошлой кармой? – с этими словами Бабаджи положил свою целящую руку на изуродованное плечо чела: – Этой ночью я спас тебя от мучительной смерти. Закон кармы удовлетворен твоим незначительным страданием от огня.

В другом случае группу Бабаджи потревожило появление незнакомца, который с удивительной ловкостью взобрался на почти неприступный выступ близ лагеря учителя.

– Господин, должно быть, вы и есть великий Бабаджи. – Лицо человека было озарено невыразимым почтением. – Несколько месяцев непрестанно разыскивал я вас средь этих грозных скал. Умоляю вас принять меня в ученики.

Великий гуру не отвечал, тогда человек указал на глубокую расселину у своих ног.

– Если вы мне откажете, я прыгну с этой горы. Если я не обрету вашего руководства к божественному, дальнейшая жизнь не имеет для меня цели.

– Так прыгай, – сказал Бабаджи бесстрастно. – Я не могу принять тебя в твоем теперешнем состоянии развития. Человек тут же бросился с крутого обрыва. Бабаджи приказал пораженным ученикам принести его. Когда они вернулись с искалеченным телом, учитель возложил свою божественную руку на мертвеца. И вот он открыл глаза и скромно простерся перед всемогущим учителем.

– Теперь ты готов для ученичества, – Бабаджи с сияющей улыбкой нежно смотрел на воскресшего человека. – Ты смело прошел трудное испытание4. Смерть более не коснется тебя, теперь ты один из нас. Затем он произнес обычные слова отбытия: “Дера данда утхао”, – и вся группа исчезла с горы”.

Аватар живет в вездесущем духе, для него не существует понятий обратно квадрату расстояния. Следовательно, лишь одна причина может побуждать Бабаджи сохранять из века в век физическую форму – желание показать людям конкретный пример человеческих способностей. Не удостойся человек увидеть хоть мельком божество во плоти, он остался бы угнетенным тяжким заблуждением майи, будто он не в состоянии превозмочь свою бренность.

Иисус с самого начала знал последовательность Своей жизни. Он проходил через все события не ради Себя и не вследствие кармического принуждения, но исключительно ради духовного подъема мыслящих человеческих существ. Четыре евангелиста – Матфей, Марк, Лука и Иоанн – записали невыразимую драму на благо будущих поколений.

Для Бабаджи также не существовало относительности прошлого, настоящего, будущего. С самого начала ему известны были все этапы его жизни. Приспосабливаясь к ограниченному пониманию людей, он разыграл многие акты своей божественной жизни в присутствии одного или более свидетелей. Так, один ученик Лахири Махасая присутствовал, когда Бабаджи решил, что для него настало время заявить о возможности телесного бессмертия. Он высказал эту перспективу Раму Гопалу Музумдару, чтобы это могло в конце концов стать известным и вдохновить другие ищущие сердца. Великие говорят свои слова и принимают участие в кажущемся естественном ходе событий исключительно на благо человеку, как и сказал Христос: “Отче! Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня”5.

Во время моего посещения Рама Гопала – “неспящего святого” – в Ранбаджпуре6 он рассказал чудесную историю о своей первой встрече с Бабаджи.

“Иногда я покидал свою уединенную пещеру, чтобы посидеть у ног Лахири Махасая, жившего в Бенаресе. Однажды в полночь, когда я медитировал с ним и группой его учеников, учитель обратился ко мне с неожиданной просьбой:

Рам Гопал, скорее отправляйся к месту омовения – Дасасамедхскому гхату.

Я скоро добрался до этого укромного местечка. Была ясная лунная ночь, мерцали звезды. Просидев некоторое время в терпеливом молчании, я обратил внимание на огромную каменную плиту лежавшую у моих ног. Она мало-помалу поднималась, открывая подземную пещеру. Камень каким-то непонятным образом оставался в равновесии, а из пещеры высоко в воздух вознеслась изящно одетая молодая и исключительно привлекательная женщина. Окруженная мягким сиянием, она медленно опустилась передо мной, оставаясь неподвижной, погруженная во внутреннее состояние экстаза. Наконец она пошевелилась и мягко сказала:

– Я Матаджи7 – сестра Бабаджи. Я попросила его, а также Лахири Махасая прийти этой ночью сюда, чтобы обсудить вопрос большой важности.

Неясный свет быстро промелькнул над Гангом, странное свечение отразилось в темных водах. Он приближался все ближе и ближе до тех пор, пока с ослепительной вспышкой не оказался рядом с Матаджи и мгновенно сгустился в человеческую фигуру Лахири Махасая. Он скромно склонился у ног святой женщины. Не успел я оправиться от удивления, как был вновь поражен, увидев кружащуюся массу таинственного света, движущуюся по небу. Быстро спустившись, водоворот пламени приблизился к нашей группе и материализовался в тело прелестного юноши, который, как я сразу понял, и был Бабаджи. Он выглядел, как Лахири Махасая, отличались же они в основном тем, что Бабаджи казался много моложе, у него были длинные волосы и не было усов.

Лахири Махасая, Матаджи и я преклонили колена у святых стоп гуру. Когда я коснулся его божественной плоти, неземное ощущение блаженного восторга затрепетало во всех фибрах моего существа.

– Благословенная сестра, – сказал Бабаджи, – я намерен сбросить свою форму и погрузиться в Поток Бесконечного.

– Я уже уловила твое намерение, любимый учитель, и хотела обсудить его с тобой этой ночью. Зачем тебе оставлять тело? – Чудесная женщина испытующе посмотрела на него.

– Какая разница, надену ли я зримую или незримую волну на океан моего духа?

– Бессмертный гуру, – с необычайным остроумием ответствовала Матаджи, – если в этом нет никакой разницы, тогда не оставляй никогда, пожалуйста, своего тела8.

– Да будет так, как ты сказала, – торжественно проговорил Бабаджи. – Я никогда не оставлю свое физическое тело. Его всегда смогут увидеть хотя бы немногие люди на этой земле. Господь высказал свое желание твоими устами.

Поскольку я с благоговейным трепетом внимал беседе между этими возвышенными существами, великий гуру милостиво обратился ко мне.

– Не бойся, Рам Гопал, – сказал он, – ты благословен быть свидетелем этого бессмертного обещания.

Когда ясный, мелодичный голос Бабаджи отзвучал, его тело и тело Лахири Махасая медленно вознеслись и двинулись обратно через Ганг. Ореол ослепительного света обрамлял их тела, исчезнувшие в ночном небе. Матаджи уплыла к пещере и опустилась в нее, каменная плита сама собой, как на незримых рычагах, закрылась.

Безмерно воодушевленный, я направился в дом Лахири Махасая. Когда на заре я склонился пред ним, гуру понимающе улыбнулся.

– Я счастлив за тебя, Рам Гопал, – сказал он. – Желание встретиться с Бабаджи и Матаджи, которое ты часто мне высказывал, наконец нашло свое осуществление.

Мои соученики сообщили, что Лахири Махасая не двигался со своего места со вчерашнего вечера.

– Он провел чудесную беседу о бессмертии после того, как ты ушел к Дасасамедхскому гхату, – сказал один чела. Я впервые вполне осознал истинность стихов священных Писаний, утверждающих, что познавший себя человек может являться в разных местах в двух или более телах в одно и то же время.

Позже Лахири Махасая изъяснил мне многие метафизические моменты, касающиеся скрытого божьего плана для этой земли, – завершил Рам Гопал. – Бабаджи был избран Богом, чтобы оставаться в своем теле в продолжение этого отдельного мирового цикла. Пройдут века, а бессмертный учитель9, созерцая драму веков, все еще будет пребывать на этой вечной арене”.

1 От Матфея 8.19-20.

2 Шанкара был учеником Говинды Джати и получил посвящение в крия-йогу от Бабаджи в Бенаресе. Подробно рассказывая эту историю очарованным Лахири Махасая и свами Кебалананде, Бабаджи привел множество прелестных деталей общения с великим монистом.

3 Бабаджи (почтенный отец) – это распространенное имя. Так в Индии обращаются ко многим известным учителям. В индийских книгах, новых и старых, время от времени находят упоминание о том или ином Бабаджи – но ни один из них не есть Бабаджи, гуру Лахири Махасая. Существование Махаватара было открыто миру впервые в 1946 г. в книге Автобиография Йога.

4 Послушание, связанное с жестом. Когда посвященный учитель сказал: “Прыгай”, человек послушался. Если бы он усомнился, то отверг бы собственное утверждение, что считает свою жизнь без руководства Бабаджи бесполезной. Если бы он колебался, то обнаружил бы, что ему недостает полной истины в гуру. Поэтому это испытание, хотя и было радикально и необычно, является наилучшим в данных обстоятельствах.

5 От Иоанна 11.41-42.

6 Тот самый йог, чье вездесущее око узрело, что я не склонился перед Таракешварской святыней, – глава 13.

7 Матаджи – Святая Мать. Она тоже прожила много веков, и столь же развита духовно, как ее брат. Она пребывает в экстазе в скрытой подземной пещере расположенной близ Дасасамедхского гхата в Бенаресе.

8 Случай этот напоминает Фалесский. Великий греческий философ учил, что нет никакой разницы между жизнью и смертью.

– Тогда почему же ты не умираешь? – спросил один критик.

– Потому, что в этом нет никакой разницы, – ответил Фалес.

9 “Кто соблюдает слово Мое (пребывает непрерывно в сознании Христа), тот не увидит смерти вовек”. – От Иоанна 8.51

В этих словах Христос не имеет в виду бессмертность жизни в физическом теле – однообразное, как в тюрьме, существование, на которое едва ли обрекут грешника, я святого и подавно! Озаренный человек, о котором говорит Христос, – это тот, кто пробудился от смертного транса неведения Вечной Жизни. (См. главу 43.)

Существеннейшая природа человека – бесплотный вездесущий Дух. Принудительное, или кармическое, воплощение является результатом авидьи – неведения. Смерть, как и рождение, есть продукт майи, космической иллюзии, оба состояния принадлежат лишь миру относительности.

Бабаджи не ограничен физическим телом или этой планетой, но по желанию Бога он выполняет особую миссию на земле.

Великие учителя, такие как свами Пранабананда (см. главу 27), возвращающиеся на землю в новых воплощениях, делают это по причинам, которые лучше всего известны им самим. Их инкарнации на этой планете – это не вопрос жестких ограничений кармы. Такие сознательные возвращения называются вьюттхана, или возвращение к земной жизни после того, как майя прекратила ослепление. Каков бы ни был способ его ухода, обычный или феноменальный, учитель, полностью осознавший Бога, может воскресить свое тело и появиться в нем перед глазами жителей земли. Материализуясь, атомы физического тела едва ли могут злоупотреблять силами того, кто объединен с Самим Богом, Чьи солнечные системы отрицают любые расчеты!

“Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее, – провозгласил Христос. – Никто не отнимет ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее”. – От Иоанна 10.17-18.

Воскрешение Шри Юктешвара

... Шри Юктешвар был зарыт в землю в саду своего ашрама в Пури: свами его обители совершили при этом древние обряды. ... Он сознательно покинул свое тело в час мистического призыва [Шри Юктешвар вступил в махасамадхи в 7 часов вечера 9 марта 1936 г.]

Шри Юктешвар и Парамахаса Йогананда в Калькутте, 1935

* * *

... “Господь Кришна!” В мерцающем сиянии передо мною явилась прекрасная форма аватара, когда я сидел в своей комнате в бомбейском отеле “Риджент”. Я смотрел на улицу из своего распахнутого окна на четвертом этаже – и неизгладимое видение внезапно появилось передо мною, сверкая поверх крыши высокого здания на противоположной стороне улицы.

Божественная фигура сделала мне знак, улыбнулась и приветливо кивнула. Я не мог понять, в чем заключается смысл этого послания Господа Кришны, и он исчез с жестом благословения. Я ощутил чудесный подъем духа и почувствовал, что это видение предвещает какое-то духовное событие. Мое путешествие на Запад пришлось на некоторое время отложить. Вернувшись в Бомбей после повторного посещения Калькутты и Пури, я получил приглашения на несколько публичных выступлений.

В три часа дня 19 июня 1936 г., ровно через неделю после видения Шри Кришны, я сидел на кровати в том же самом отеле. Внезапно божественное сияние прервало мою медитацию. Перед моими широко открытыми от изумления глазами комната преобразилась в какой-то странный мир, и солнечный свет засверкал с поражающим великолепием.

Волны восторга поглотили все мое существо, когда я увидел, что предо мной во плоти и крови возникла телесная форма Шри Юктешвара!

– Сын мой! – произнес нежно учитель с ангельской чарующей улыбкой на лице. Впервые в жизни я не склонился к его ногам для приветствия, а внезапно бросился вперед и жадно обхватил его руками. Непередаваемый момент! Душевная боль прошедших месяцев была более чем достаточно оплачена неудержимой волной блаженства, нахлынувшей на меня в ту минуту.

– Учитель мой, возлюбленный сердца моего, почему Вы покинули меня? – бормотал я несвязно, обуреваемый радостью. – И почему вы разрешили мне ехать на Кумбха Мела? Как жестоко порицал я себя за то, что оставил вас!

– Я не хотел мешать счастливому случаю, позволившему тебе увидеть то место, где я впервые встретил Бабаджи. Но ведь я покинул тебя лишь на короткий срок: разве я не с тобою опять?

– Но это действительно вы, учитель, тот же самый Лев Господень? Что это за тело у Вас? Похоже ли оно на то, которое я зарыл под жесткими песками Пури?

– Да, дитя мое, я все тот же. Это тело – из плоти и крови. Хотя я вижу его, как эфирное, твоему зрению оно представляется физическим. Из атомов космоса я создал совершенно новое тело, в точности такое же, как и физическое тело космической иллюзии, которое ты оставил под иллюзорными песками Пури в твоем иллюзорном мире. Поистине, я воскрес – не на Земле, а на астральной планете. Ее обитатели могут лучше, чем земные существа, реагировать на мое высокое состояние. Там когда-нибудь ты встретишься и со мною, и с теми возвышенными существами, которых ты любишь.

– Бессмертный гуру, расскажите мне еще! На лице учителя появилась быстрая и веселая улыбка.

– Дорогой мой, – промолвил он, – не ослабишь ли ты хоть чуть-чуть свои объятия?

– Только немного, – воскликнул я, продолжая сжимать его с цепкостью осьминога. Я мог ощутить тот же самый, слабый, но приятный естественный запах, свойственный ранее его телу. Волнующее ощущение прикосновения божественного тела все еще сохраняется внутренними поверхностями моих рук и ладоней, когда я вспоминаю эти прекрасные мгновения.

Как пророки посланы на Землю помочь людям отрабатывать их физическую карму, так и я был послан Богом, чтобы послужить спасителем на астральной планете, – объяснил мне Шри Юктешвар. – Она называется “Хираньялока”, или “Просветленная астральная планета”. Там я помогаю продвинутым существам избавиться от астральной кармы и таким образом достичь совершенства, освобождения от астральных перерождений. Обитатели Хараньялоки высоко развиты в духовном отношении. Все они в своем последнем воплощении на земле приобрели с помощью медитации способность сознательно покидать свои физические тела во время смерти, никто не может вступить в Хираньялока, если он не пережил во время предыдущей жизни на Земле, состояния сабикальпа и нирбикальпа самадхи

Обитатели Хираньялока уже прошли через обычные сферы астрального мира, куда они должны были вступить после смерти, как почти все обитатели Земли. Там они разрушают многие семена кармы, связанные с их прошлыми действиями в астральных мирах. Никто, кроме высоко продвинутых подвижников, не в состоянии успешно исполнять такую искупительную работу в астральных сферах2. Далее, чтобы полностью освободить свои души от всех следов астральной кармы, эти существа силою космического закона вынуждаются вновь родиться в новых астральных телах на Хираньялока, на астральном солнце, или небе, где нахожусь я, чтобы помочь им. В Хираньялока находятся также и существа, близкие к совершенству, которые пришли туда из высшего причинного мира.

Мой ум в тот момент находился в столь совершенном созвучии с умом моего гуру, что последний передавал мне картины своего мира частично при помощи слов, а частично при помощи непосредственных мысленных образов. Таким путем я быстро схватывал воплощенные в его мыслях факты.

– Ты читал в писаниях, – продолжал учитель, – что Бог последовательно заключил человеческую душу в трех телах: идеальном, или причинном, в тонком, или астральном седалище умственной и эмоциональной природы, и наконец, в грубом, или материальном теле. На Земле человек вооружен своими физическими чувствами. Астральная же личность действует через сознание, чувства и тело, состоящее из жизнетронов3. Существо, имеющее лишь причинное тело, остается в блаженном мире идей. Моя же работа идет с теми астральными подвижниками, которые готовятся впервые или вновь вступить в причинный мир.

– Обожаемый учитель, пожалуйста, расскажите мне еще об астральном космосе”, – взмолился я. Хотя я немного ослабил свои объятья, как того просил Шри Юктешвар, мои руки продолжали держаться за него. Бесценное сокровище, мой гуру, который, презирая смерть, пришел навестить меня!

– Существует много астральных миров, населенных астральными обитателями, – начал Шри Юктешвар. – Эти существа пользуются особыми астральными проводниками, или массами света, чтобы перемещаться с одной планеты на другую со скоростью, превышающей радио и электричество.

Астральная вселенная, состоящая из тонких световых и цветовых вибраций, в сотни раз обширнее материального космоса. Все физическое творение как бы висит подобно небольшой плотной корзине под гигантским сверкающим воздушным шаром астральной сферы. Как множество материальных солнц и звезд, странствующих в пространстве, точно так же существуют бесчисленные астральные солнечные и звездные системы. Астральные солнца и луны красивее физических. Астральные светила напоминают северное сияние, причем солнечное сияние в астральном мире более ослепительно, чем умеренно блестящее сияние луны. Астральные день и ночь более продолжительны, чем земные.

Астральная вселенная бесконечно прекраснее, яснее, чище, она более упорядочена. В ней нет мертвых планет или бесплодных земель. Там отсутствуют такие земные недостатки, как сорняки, вредные бактерии, вредные насекомые, змеи и т.п. В противоположность сменам климата и времен года, происходящим на Земле, астральная сфера сохраняет одну и ту же температуру вечной весны; там иногда идет сверкающий снег, а иногда дождь из разноцветных огней. В астральном мире есть множество опаловых озер, блистающих морей и радужных рек.

Обычная астральная вселенная – но не более тонкое астральное небо Хираньялоки – населена миллионами астральных существ, которые более или менее недавно перешли сюда с Земли. Там живут также мириады фей, наяд, рыб, зверей, домовых, гномов, полубогов и духов, причем все они обитают на различных астральных планетах в соответствии со своими кармическими особенностями. Различные части этой сферы, или вибрационные районы, предназначены для добрых и злых духов. Добрые могут передвигаться свободно, а злые ограничены определенными зонами. Так же, как люди живут на поверхности земли, черви – в почве, рыбы – в воде, а птицы – в воздухе, астральные существа различных степеней развития должны обитать в соответствующих вибрационных условиях.

Среди падших ангелов тьмы, изгнанных из различных астральных миров, идут раздоры и войны. В войне они пользуются жизнетронными бомбами или созданными разумом мантрическими4 вибрационными лучами. Эти изгнанники обитают в мрачных и бесплодных областях низшего астрального космоса, отрабатывая там свою дурную карму.

А в обширных областях, расположенных над темной астральной тюрьмой, все прекрасно, все сверкает. Астральный космос более созвучен божественной воле и плану совершенствования. Каждый астральный объект проявляется прежде всего силой Божественной воли и частично призывом воли астрального существа. Эти последние обладают способностью изменять или улучшать красоту и форму того, что уже создано Господом. Он дал своим астральным детям свободу и привилегию изменять и улучшать по своему желанию астральный космос. На Земле плотные предметы можно преобразовать в жидкие или иные формы при помощи природных или искусственных химических процессов, а “ плотные предметы” астрального мира превращаются в астральные жидкости, газ или атомную энергию целиком и полностью под действием воли обитателей этого мира.

– Земля погружена во тьму; она полна столкновений и убийств на море, на суше и в воздухе, – продолжал гуру, – а астральные миры знают счастливую гармонию и равновесие. Астральные существа произвольно материализуют и дематериализуют свои формы. Цветы, рыбы и звери могут на некоторое время превратиться в астрального человека. Все остальные существа имеют возможность принимать любую форму; они в состоянии легко общаться друг с другом. Их не ограничивает никакой определенный естественный закон. Так, например, любое астральное дерево можно успешно заставить произвести плод манго, или цветок, или какой-нибудь совершенно другой объект. Все вибрирует в творческом свете Бога.

Там нет рожденных женщинами. Астральные существа силою своей, созвучной с космосом воли производят на свет потомство по особым образцам астральных форм. Лицо, недавно лишившееся тела на физическом плане, является на астральный план, в астральную семью “по приглашению”, т. е. в силу притяжения сходных душевных и духовных тенденций.

Астральное тело не подвержено действию холода, тепла или иных природных условий. Его анатомия включает астральный мозг, или всеведущий лотос света с тысячью лепестками, а также шесть пробужденных центров в сушумне, или астральная спинномозговая ось. Сердце, поглощая свет и космическую энергию из мозга, распределяет их по астральным нервам и клеткам тела. Астральные существа способны производить перемены в своих формах при помощи жизнетронной силы или же действием священных мантрических вибраций.

В большинстве случаев астральное тело представляет собою точную копию последней физической формы. Лицо и фигура астральной личности напоминают ее лицо и фигуру в молодые годы прошлого воплощения. Иногда некоторые люди, как и я, например, предпочитают сохранять облик своей старости”, – учитель, излучавший подлинный дух юности, весело усмехнулся.

В отличие от пространственного физического мира, ограниченного тремя измерениями и познаваемого лишь пятью чувствами, астральные сферы постигаются лишь всеохватывающим шестым чувством или интуицией, – продолжал Шри Юктешвар. – Все астральные личности, видят, слышат, обоняют, ощущают и определяют вкус при помощи непосредственного интуитивного чувствования. У них имеется три глаза, причем два из них частично закрыты. Третий и главный астральный глаз, расположенный в центре лба, открыт. Астральные люди обладают и всеми внешними органами чувств: глазами, ушами, носом, языком и кожей, однако они пользуются интуитивным чувством для получения ощущений при помощи любой части тела. Они могут слышать глазами или языком, определять вкус ушами, кожей и т. п.5

Физическое тело человека подвержено бесчисленным опасностям, его легко повредить или расстроить. Эфирно-астральное тело тоже иногда может быть порезано или повреждено, но оно сейчас же исцеляется простым усилием воли.

– Гурудев, все ли астральные личности красивы?

– В астральном мире красота считается духовным качеством, а не внешним зрелищем, – ответил Шри Юктешвар. – Поэтому астральные существа считаю неважными черты лица. Все же они обладают привилегией облекать себя по желанию в новые многоцветные тела из астральной материи. Так же, как и мирские люди надевают новые одежды для праздников, так и астральные личности всегда находят поводы для украшения себя специально приготовленными формами.

На астральных планетах высших планов, подобных Хараньялоке, происходят радостные празднества, когда одно из существ освобождается от астрального мира. Это возможно благодаря духовному продвижению, вследствие которого существо становится готовым вступить на небеса или в причинный мир. В таких случаях Невидимый Отец Небесный и святые, погрузившиеся в Его бытие, проявляются в прекрасных астральных телах и присоединяются к празднеству. Чтобы доставить удовольствие своим возлюбленным детям, Господь принимает желаемые ими формы. Если подвижник поклоняется божеству с преданностью и благоговением, он видит Бога в Образе Божественной Матери. Для Иисуса аспект Отца был ближе других концепций. Индивидуальность, которой Творец одарил каждое из Своих творений, предъявляет всяческие требования к многообразию Господа! Некоторые из этих требований возможно постичь, другие – нет”. Мы с гуру счастливо рассмеялись.

– Друзья по прошлым жизням легко узнают друг друга на астральной планете, – продолжал Шри Юктешвар своим прекрасным звучным голосом, напоминавшим звук флейты. – Радуясь тому, что дружба бессмертна, они понимают неразрушимость любви, которая часто подвергается сомнению во время печали, заблуждений и расставаний земной жизни.

При помощи интуиции астральные существа проникают сквозь завесу и наблюдают за деятельностью людей; но человек не в состоянии видеть астральные сферы, если у него не развито шестое чувство. Однако тысячи обитателей Земли имели моменты проблесков астрального мира или восприятия его обитателей6.

Населяющие Хираньялока существа обычно пребывают в состоянии бодрствования в экстазе нирбакальпа. Такое переживание длится в течение долгих астральных дня и ночи. Оно способствует разрешению труднейших проблем управления космосом и искуплению блудных сынов, душ, рожденных на Земле. Когда Хираньялока погружается в сон, у ее обитателей имеют место случайные переживания и астральные видения, напоминающие сон.

Обитатели всех частей Хираньялоки все же подвержены ментальным страданиям. Чувствительные умы высоких подвижников на планах, подобных Хираньялоке, ощущают острую боль при чьей-нибудь ошибке в поведении или в восприятии истины. Эти высокие существа стремятся согласовать каждую мысль и каждое действие с совершенством духовного закона.

Все сношения обитателей астрального мира друг с другом осуществляются целиком при помощи передачи мысли и астрального телевидения. В астральных сферах неизвестны случаи непонимания смысла или противоречия между произнесенными и написанными словами, тогда как на Земле это происходит сплошь и рядом.

Подобно тому, как люди на экране кино, благодаря целой серии созданных светом картин, двигаются и действуют, но в действительности не дышат, так и астральные личности двигаются и работают как разумные существа, состоящие из света; но для оживотворения их тел не требуется кислород. Человеческая жизнь находится в зависимости от твердых тел, газов, жидкостей и жизненной энергии воздуха. А обитатели астрального мира поддерживают свое существование в основном космическим светом”.

– Учитель, а едят что-либо астральные существа? – Я впивал его чудесные разъяснения, воспринимая их всем моим существом, всеми способностями: умом, сердцем, и всей душою. Сверхсознательные восприятия вечно реальны и неизменны, тогда как летучие впечатления внешних чувств всегда бывают истинны лишь временно и относительно. Воспоминания человека о них скоро теряют живость. Слова моего гуру так глубоко врезались в самое мое существо, что в любое время, перенося свой разум в сверхсознательное состояние, я мог ясно пережить его божественный опыт.

– На астральных почвах произрастают сверкающие лучеобразные овощи, – отвечал гуру. – Обитатели астрального мира поглощают фрукты и овощи, пьют нектар, истекающий из великолепных фонтанов света, а также находящийся в астральных ручьях и реках. Так же, как обычно недоступные зрению образы людей на земле можно вызвать из эфира, сделать видимыми при помощи телевизионного устройства и послать их дальше в пространство, так и сотворенные Богом невидимые астральные прототипы овощей, растений и фруктов, парящие в эфире, привлекаются на астральную планету волей ее обитателей. Точно таким же образом самые дикие фантазии астральных существ материализируются в астральные сады, которые позднее возвращаются в состояние астральной невидимости.

Хотя обитатели небесных сфер, подобных Хираньялоке, почти свободны от употребления еды, есть еще более высокое существование. Это безусловное бытие близких к совершенству личностей в причинном мире. Единственной их пищей является манна блаженства.

Астральная личность встречается с целой толпой родственников: отцов, матерей, жен, мужей, детей и друзей, приобретенных во время различных земных воплощениях7. Они время от времени появляются в различных частях астрального космоса. Поэтому астральный человек не в состоянии решить, кого он должен любить больше. Таким путем он учится дарить равную и божественную любовь всем существам, рассматривая их как детей и индивидуализированных проявлений Бога.

Хотя внешний вид любимых существ может измениться в той или иной степени в соответствии с развитием новых качеств их последней жизни, обитатель астрального мира пользуется своей безошибочной интуицией, чтобы узнать тех, кто были на других планетах существования близки его сердцу. И он приветствует их в новой астральной обители. Поскольку в процессе творения каждый атом одарен неугасимой индивидуальностью8, астральный друг будет признан своими близкими, какой бы внешний вид он ни принял. Точно так же, как на земле при тщательном наблюдении узнают личность актера, в какую бы одежду он ни облекся.

Нормальная длительность жизни в астральных сферах значительно больше, чем на земле. Личность обитает там в течение некоторого периода, обусловленного тяжестью ее материальной кармы, которая притягивает ее обратно в земные сферы; такое вторичное появление на Земле совершается через определенный промежуток времени. Некоторые существа возвращаются на Землю сейчас же после физической смерти. Обыкновенно это происходит потому, что у них имеется сильное желание туда вернуться. А для достаточно продвинутой личности средний срок пребывания в астральной сфере колеблется от пятисот до тысячи лет (в земных измерениях). Подобно тому, как секвойя переживает другие деревья на целые тысячелетия или многие йогины живут по несколько сот лет, в то время как большинство людей умирает до шестидесяти, так и исключительные личности живут в астральной сфере до двух тысяч лет.

Астральное существо не должно болезненно бороться со смертью во время сбрасывания своего лучезарного тела. Тем не менее, многих из существ охватывает слабое беспокойство при мысли о необходимости покинуть свою астральную форму для перехода в более тонкую, причинную. Астральный мир свободен от насильственных смертей, болезней и старости. Эти три ужасных явления суть проклятия земного существования, где человек позволил своему сознанию почти полностью отождествить себя с хрупким физическим телом, которое и существует-то на свете лишь благодаря постоянной поддержке пищи, воздуха и сна.

Физическая смерть проявляется благодаря исчезновению дыхания и разложения клеток тела. Астральная смерть заключается в рассеивании жизнетронов, этих проявленных единиц космической энергии, которые оставляют телесную форму астральных существ. После физической смерти человек теряет сознание тела и осознает свое тонкое тело в астральном мире. Переживая затем в соответствующее время астральную смерть, человек, переходит от сознания астрального рождения и смерти к сознанию физического рождения и смерти. Эти повторные циклы, заключенные в астральной и физической оболочках, являются неизбежной участью всех существ, не достигших просветления. Описание рая и ада в писаниях иногда смутно волнуют глубочайшие слои человеческой памяти, которые находятся еще глубже подсознания. Они напоминают ему о долгих циклах переживаний в блаженном астральном и полном разочарований земном мирах”.

– Любимый учитель, – спросил я, – пожалуйста, опишите детальнее разницу между повторными рождениями на Земле и в астральной сфере.

– Человек, как индивидуальность, в сущности своей имеет причинное тело, – объяснил гуру, – которое представляет собою как бы матрицу тридцати пяти идей, необходимых Богу в качестве основы причинных мыслительных сил, из которых Он впоследствии создал тонкое астральное тело из девятнадцати элементов и грубое физическое тело из шестнадцати элементов.

Девятнадцать элементов астрального тела существуют в сферах ума, эмоциональной и жизнетворной. Эти девятнадцать составных частей суть: интеллект, сознание “я”, ощущения, ум, как инструменты знания; пять инструментов действия, или тонкие подобия способностей к действию, а именно: воспроизведение потомства, выделение, речь, ходьба и работа руками; пять орудий жизненной энергии, одаренные силой отправления: кристаллизационные, ассимиляционные, выделительные, обменные и циркуляторные функции тела. Эта тонкая астральная оболочка из девятнадцати элементов переживает смерть физического тела, состоящего из шестнадцати грубых космических элементов.

В тридцати пяти мысленных категориях причинного тела Бог разработал все комплексы девятнадцати астральных и шестнадцати физических подобий. Сгустив вибрационные силы, сначала тонкие, затем и плотные, Он создал астральное тело человека и наконец физическую его форму. Согласно закону относительности, в силу которого Первичная Простота стала запутанным множеством, причинный космос и причинное тело отличаются от астрального космоса и астрального тела. Подобным же образом физический космос и физическое тело имеют характерные отличия от других форм творения.

Бог продумывает внутри Себя различные идеи и проектирует их в сны. Таким образом появляется владычица Космического Сна, украшенная бесконечным узором относительности.

Физическое тело составлено из устойчивых объективизированных снов Творца. На земле вечно присутствуют противоположность: болезнь и здоровье, страдание и удовольствие, потеря и приобретение. Человеческие существа находят в трехмерной материи свои ограничения, сопротивление своим желаниям и деятельности. Когда присущее человеку желание жить жестоко потрясено болезнью или другим причинами, наступает смерть, и тяжелое одеяние из плоти временно сбрасывается. Однако душа остается облеченной в астральное и причинное тело9. Сила сцепления, при помощи которой все эти три тела удерживаются вместе, есть желание. Стимулирующая сила неутоленных желаний есть основа рабства всего человечества.

Физические желания коренятся в эгоизме и чувственных удовольствиях. Принуждение или искушение со стороны чувственных переживаний более могущественны, чем силы желаний, соединенных с астральными привязанностями или причинными восприятиями.

Астральные желания сосредоточены вокруг наслаждений особыми видами вибрации. Астральные существа наслаждаются эфирной музыкой сфер; их глубоко захватывает вид всего творения, выраженного в неистовых формах изменяющегося света. Таким образом, астральные желания имеют связь со способностью астрального существа воспринимать все предметы и переживания, как формы света, или как сгустившиеся мысли, или сны.

Причинные желания осуществляются лишь в восприятии. Почти достигшие освобождения существа, заключенные только в причинное тело, воспринимают всю вселенную в виде реализации слов – Идей Бога; они могут материализовать все, что угодно, в чистой мысли. Поэтому причинные существа считают наслаждения физическими ощущениями или астральные восторги грубыми, удушающими тонкую чувствительность души. Они изживают свои желания при помощи их немедленной материализации10. Индивидуальность, прикрытая только тонкой оболочкой причинного тела, может создать проявления целых вселенных, как это делает Творец. Поскольку все творение состоит из ткани космического сна, душа, одетая в тончайший причинный покров, обладает гигантской силой постижения.

Душа по своей природе невидима; ее можно различить только по присутствию одного или нескольких ее тел. Самое наличие тела указывает на то, что его существование вызвано неудовлетворенными желаниями11.

До тех пор, пока человеческая душа облечена в одну, две или три телесные оболочки, крепко запечатанные корою познания и желаний, она не в состоянии погрузиться в Океан Духа. Когда же плотное физическое вместилище разрушено молотом смерти, два другие покрова – астральный и причинный – все еще препятствуют душе сознательно соединиться с Вездесущим Светом. Когда же, при помощи мудрости достигнута свобода от желаний, ее сила разрушает два оставшихся сосуда. Тогда, наконец, крошечная душа человека погружается в Беспредельность; она становится единой с Безмерным Колебанием.

Я попросил своего божественного гуру пролить дальнейший свет на высший и таинственный причинный мир.

– Причинный мир неописуемо тонок, – ответил он. – Чтобы понять его, нужно обладать такими колоссальными способностями сосредоточения, чтобы, закрыв глаза, явственно представить астральный и физический миры во всей их необъятности – сверкающий шар с плотным ядром внутри – как существующим лишь идеально. Если таким сверхчеловеческим сосредоточением человеку удастся добиться обратного представления об этих двух космосах со всеми их сложностями, как о чистых идеях – тогда он достигнет причинного мира и утвердится на пограничной линии, где происходит растворение материи и мысли. Там он постигает все сотворенные предметы – твердые тела, жидкости, газы, электрическую и все другие виды энергии, все существа, людей, животных, растения, бактерии, божественные существа – как формы сознания. Совершенно так же человек, закрыв глаза, понимает, что он существует даже и тогда, когда его тело невидимо для физических глаз, когда оно наличествует только как идея.

Все то, что человеческое существо может совершать в воображении, существо причинного мира может осуществить реально. Самый колоссальный человеческий интеллект с огромной силой воображения в состоянии переходить – только в уме – от одной мысленной крайности к другой, переноситься мысленно с планеты на планету, бесконечно странствовать в недрах Беспредельности, парить, подобно ракете, над завесой галактики, сверкать, как луч фонаря, над туманностями и звездными пространствами. Но существа причинного мира обладают значительно большей свободой; они могут без усилий немедленно проявить свои мысли в объективности без каких бы то ни было материальных или астральных препятствий, без кармических ограничений.

Существа причинного мира понимают, что физический космос не является по преимуществу соединением электронов, как и астральный космос не есть, прежде всего, сочетание жизнетронов. Оба эти космоса в действительности созданы из мельчайших частиц Божественной мысли, раздробленных и разъединенных майей, законом относительности, который очевидно, вмешивается в жизнь с тем, чтобы отделить творение от Творца. Души причинного мира узнают друг друга как индивидуализированные точки движущего Духа; их мыслеформы являются единственными окружающими их объектами. Существа причинного мира видят, что различие между телами и мыслями есть просто различия между идеями. Как человек, закрыв глаза, в состоянии видеть ослепительный белый свет или слабый синеватый туман, так и обитатели причинного мира могут видеть, слышать, обонять, осязать и вкушать только силой мысли; они создают или разрушают все, что угодно, силой космического разума.

Как жизнь, так и смерть в причинном мире совершаются в мысли. Существа с причинными телами вкушают только амброзию вечно нового знания. Они пьют из источников мира, блуждающих по неизведанной почве постижения, плавают в океанической бесконечности блаженства. Их сверкающие мысленные тела проносятся мимо триллионов созданных духом планет, этих свежих мыльных пузырей вселенной, мимо звезд мудрости, призрачных грёз золотых туманностей – в небесных недрах Беспредельности.

Многие существа остаются в причинном космосе целые тысячелетия. В более глубоких экстазах освобожденная душа отделяется и от нашего причинного тела и облекается в необъятный простор причинного космоса. Все отдельные русла идей, отдельные волны энергии, любви, воли, радости и сосредоточения растворяются в вечно-радостном море Блаженства. Душа более не должна переживать свое счастье как индивидуализированная волна сознания: она погружается в Единый Космический Океан, все волны которого являют собой вечное ликование, восторг, биение радости.

Когда душа вышла из кокона трех тел, она навсегда ускользает из-под власти закона относительности, она становится неизреченным Вечно Сущим12. И вот перед нами бабочка Вездесущего Бытия, крылья которой украшены лунами, звездами и солнцами! Душа, расширившаяся до Духа, пребывает уединенно в области, где светит свет без света, где существует тьма без тьмы, а мысль – без мысли; она опьянена экстазом радости в божественных грезах космического творчества!

– Свободная душа! – воскликнул я в благоговении.

– И когда душа наконец выходит за пределы трех оболочек телесных заблуждений, – продолжал учитель, – она становится единой с Беспредельностью без какой бы то ни было утраты своей индивидуальности. Христос достиг этой конечной свободы даже до того, как родился в виде Иисуса. В трех стадиях своего прошлого, выраженных символически тремя днями его переживания смерти и Воскресения, Он достиг полной силы для того, чтобы воскреснуть в духе.

Недостаточно развитый человек должен пройти бесчисленные земные, астральные и причинные воплощения, чтобы освободиться от своих трех тел. Учитель, достигший этой конечной свободы, может избрать путь возвращения на Землю в виде пророка, дабы привести к Богу других людей; или, как сделал я, он может избрать пребывание в астральном космосе. Там спаситель берет на себя часть бремени кармы обитателей его нового мира, помогая им таким путем закончить цикл воплощений в астральном мире и перейти к постоянному существованию в сфере причинного космоса13. Или же такая освобожденная душа может вступить в причинный мир, чтобы помочь его обитателям сократить свое пребывание в причинном теле и тем самым достичь Абсолютной Свободы.

– О, воскресший, я хочу еще услышать о карме, которая вынуждает людей вернуться в три мира! Я думаю, что мог бы без конца слушать моего всезнающего учителя. Никогда во время его жизни на Земле не был я так способен усвоить столь много из его мудрости за один раз. Теперь же я впервые получал ясное, определенное прозрение в загадочный промежуток на шахматной доске космоса между жизнью и смертью.

– Физическая карма человеческих желаний должна быть полностью изжита, пока станет возможным его постоянное пребывание в астральных сферах, – разъяснил мне учитель своим волнующим голосом. – В астральных сферах живет два рода существ. Это, прежде всего, те, кто все еще не избавились от земной кармы и потому должны вновь облечься в плотные физические тела, чтобы погасить свои кармические долги. Их можно, после их физической смерти, назвать скорее временными посетителями астрального мира, нежели его постоянными обитателями.

Существам с неискупленной земной кармой не разрешается после смерти в астральной сфере перейти в высшие сферы причинного мира, в обитель космических идей. Они должны будут перемещаться только между физическими и астральными мирами, обладая последовательно сознанием своего грубого физического тела из шестнадцати грубых элементов и сознанием астрального тела из девятнадцати тонких элементов. Но после каждой утраты своего физического тела недостаточно развитое существо с Земли большую часть своего пребывания в астральном плане проводит в глубоком оцепенении, как бы в глубочайшем сне, почти не осознавая красоты астральной жизни. После отдыха в астральном мире такой человек вернется на материальный план для дальнейших уроков; благодаря повторным пребываниям в астральных сферах он постепенно привыкнет к их тонким особенностям.

С другой стороны, существа, навсегда освободившиеся от всяких материальных желаний, являются постоянными обитателями астральной сферы или живут там долгое время. Они не нуждаются в повторном возвращении к грубым вибрациям Земли. Такие существа имеют неизжитой только астральную или причинную карму. После астральной смерти они переходят в более прекрасный и тонкий причинный мир. Изжив мыслеформы причинного тела в конце определенного порога, предрешенного космическим законом, эти высоко продвинутые существа возвращаются затем на Хираньялоку или на аналогичную высшую астральную планету, повторно родившись в новом астральном теле для погашения своей неискупленной астральной кармы.

Сын мой, теперь ты можешь более полно уяснить себе, что я воскрес по божественному повелению, – продолжал Шри Юктешвар, – как спаситель душ, перевоплощающихся на астральном плане и возвращающихся туда из причинной сферы, а не тех астральных существ, которые поднимаются в эту сферу с Земли. Последние, все еще оставаясь в оковах материальной кармы, не поднимаются на высшие астральные планеты, подобные Хираньялоке.

Подобно тому, как большинство людей на Земле не выучиваются приобретенному медитацией прозрению и не в состоянии оценить высшие радости и преимущества астральной жизни и потому желают возвратиться к ограниченным, несовершенным удовольствиям Земли, так и многие астральные существа в момент распада своих астральных тел оказываются неспособными представить себе более высокое состояние духовной радости причинного мира, и, пребывая мысленно в более грубом и мишурном астральном счастье, жаждут вновь обрести свой потерянный астральный рай. Такие существа должны искупить свою тяжкую, астральную карму, прежде чем они смогут достичь после астральной смерти постоянной обители в причинно мысленном мире, отделенном от Творца лишь тончайшей завесой.

И лишь тогда, когда существо более не имеет желаний вновь испытать радующие глаз переживания астрального космоса, когда оно не может поддаться искушениям вернуться туда еще раз, тогда только остается оно в причинном мире. Завершив здесь труд искупления всей причинной кармы, или семян прошлых желании, утонченная душа сбрасывает прочь остатки тройной коры неведенья и, освободившись от последних оков причинного тела, сливается с Вечным.

– Понимаешь ли ты все это теперь, – улыбнулся учитель своей чарующей улыбкой.

– Да, я понимаю все, благодаря вашей милости! Я не могу словами выразить свою радость и благодарность. Никогда дотоле не получал я такого вдохновляющего знания от какой-либо песни или истории. Хотя в индийских писаниях и упоминается астральный и причинный миры и три человеческих тела, какими далекими к лишенными смысла казались мне эти их страницы в сравнении с горячей достоверностью моего воскресшего учителя! По истине, для него не существовало ни одной “неведомой страны”, из которой “не возвращался ни один странник!”

– Взаимопроникновение трех тел человека выражается многими способами, – продолжал мой высокий гуру, – благодаря его тройной природе. В бодрствующем состоянии на Земле, человек более или менее осознает свои три проводника. Когда он интенсивно погружается в ощущения вкуса, запаха, прикосновения, слуха или зрения, он работает главным образом в своем физическом теле. Представляя себе нечто или желая чего-нибудь, он действует главным образом в астральном теле. Его причинный проводник находит выражение тогда, когда он размышляет, погружается в глубокую интроспекцию или медитацию. Космические мысли, свойственные гению, приходят в голову человеку, который привык входить в соприкосновение со своим причинным телом. В таком понимании можно охарактеризовать человека как “материального”, “энергетического” и “интеллектуального”.

Около шестнадцати часов в день человек отождествляет себя со своим физическим аппаратом. Затем он спит. Если он видит сон, он остается в астральном теле, без усилий создавая любой объект совершенно так же, как это делает астральное существо. Если сон человека глубок и свободен от сновидений, он способен на несколько часов переносить свое сознание, или чувство “я”, в причинное тело. Такой сон производит оживотворяющее действие. Тот, кто видит сны, соприкасается с астральным, а не с причинным телом; и его сон не дает полного восстановления сил.

Я с любовью смотрел на Шри Юктешвара, когда он давал эти чудесные разъяснения.

– Ангельский гуру, – сказал я, – ваше тело выглядит совершенно таким же, каким я видел его в последний раз, оплакивая в ашраме Пури.

– Да, мое новое тело – это точная копия старого. Я материализую или дематериализую эту форму в любое время по своему усмотрению, гораздо чаще, чем я делал это на Земле. При помощи быстрой дематериализации я переношусь со скоростью света с одной планеты на другую или из астрального космоса – в физический или причинный. – Здесь божественный гуру улыбнулся. – Хотя ты так быстро двигаешься с места на место все эти дни, я все же без труда нашел тебя в Бомбее.

– О, учитель, я так глубоко горевал о вашей смерти!

– Ах, да разве я умер? Разве здесь нет какого-то противоречия? – Глаза Шри Юктешвара сверкали весельем и любовью.

– Ведь ты находился на Земле только во сне; и на этой Земле ты видел мое тело, как образ сна, – продолжал он, – а впоследствии ты зарыл этот созданный сном образ в землю. Теперь мое более тонкое физическое тело, которое ты видишь, а сейчас даже сжимаешь с достаточной силой! – воскресло на другой, более тонкой планете – грезе Бога. Когда-то наступит время, и это более тонкое тело, как и более тонкая планета – греза, тоже исчезнет, ибо и оно не вечно. Все сны должны в конце концов лопнуть, как мыльные пузыри, сын мой Йогананда. Различай же между снами и реальностью!

Эта ведантическая идея14 глубоко поразила меня. Мне стало стыдно за то, что я жалел об учителе, увидев в Пури его безжизненное тело. Я понял наконец, что мой гуру всегда обладал полным сознанием Божественного, всегда постигал, что его жизнь и смерть на Земле, равно как и нынешнее воскресение, были ничем иным, как относительными божественными идеями в космическом сне.

– Так, я раскрыл ныне тебе Йогананда, истины моей жизни, смерти и воскресения. Не печалься обо мне; лучше распространяй повсюду весть о том, как я воскрес, и как я перехожу из области одной божественной грезы Земли, в область другой божественной грезы, планеты душ, облеченных в астральную материю. И тогда в сердце обезумевших от скорби, страха и смерти людей, живущих в этом мире снов, прольется новая надежда!

– Да учитель! – радостно воскликнул я, думая о том, как охотно я поделюсь со всеми прочими людьми моей радостью по поводу его воскресения!

1 В состоянии сабикальпа самадхи подвижник достигает понимания своего единства с Духом; он, однако, еще не может удержать свое космическое сознание иначе, как в состоянии неподвижного транса. При помощи постоянной медитации он достигает высшего состояния нирбикальпа, при котором он свободно движется в мире, не теряя при этом восприятия Божественного.

В состоянии нирбикальпа самадхи йогин растворяет последние остатки и следы материальной, земной кармы. Тем не менее, у него остается еще некоторая астральная и причинная карма, которую надо изжить. Поэтому ему приходится перевоплощаться в астральном, а затем, и в причинном теле в сферах с более высокими вибрациями.

2 Ибо большинство людей, наслаждаясь красотою астрального мира, не видят необходимости в упорных духовных усилиях.

3 Шри Юктешвар пользовался словом “прана”, а я перевел это слово термином “жизнетроны”. Индийские писания упоминают не только об “ану”, или атоме, и “параману” или элементарных частицах следующих “за атомом”, т. е. тонких электронных энергиях, но также и о “пране”, или жизненной творческой силе. Атомы и электроны суть слепые силы, тогда как пране присущ внутренний разум. Так, например, практические жизнетроны в сперматозоидах и яйцеклетках направляют развитие зародыша в соответствии с кармическим планом.

4 От слова “мантра”, особый напевный звук, или семя действия, как бы вылетевший из умственного ружья при сосредоточении. Пураны (древние шастры, или трактаты) описывают мантрические войны между девами и асурами (богами и демонами). Однажды асура пытался убить дева могущественной мантрой. Но из-за неправильного произношения ментальная бомба подействовала, как бумеранг, убив самого демона.

5 Даже на Земле нет недостатка в примерах этих способностей. Таковы Элен Келлер и другие люди с редкими дарованиями.

6 На земле дети с чистым разумом иногда могут видеть изящные астральные тела фей. При помощи наркотических средств или опьяняющих напитков, употребление которых запрещают все писания, человек бывает в состоянии дать своему сознанию такую встряску, что его восприятию откроются отталкивающие формы низших слоев астрального мира.

7 Однажды Владыке Будде задали вопрос: “Почему человек должен одинаково любить все существа?” – “Потому, – отвечал великий учитель, – что во многочисленных и разнообразных промежутках земных жизней каждого человека любое другое существо (в разное время и в разнообразных формах – в животных или человеческих) было ему дорого.

8 Восемь элементарных качеств, присутствующих во всей сотворенной жизни, от атома до человека, суть: земля, вода, огонь, воздух, эфир, чувства (манас), разум (будхи), индивидуальность или эго (ахамкара). (Бхагавадгита VII:4).

9 “Тело” здесь означает любую оболочку души, плотную или тонкую. Все три тела суть клетки, в которых заключена Райская Птица.

10 Так же, как Бабаджи помог Лахири Махасайа избавиться от подсознательного желания, остававшегося из прошлой жизни (см. главу 34).

11 “Он же сказал им: где труп, там соберутся и орлы” (Лука, 17. 3). Там, где душа заключена в физическом, астральном или причинном теле, там существуют и “орлы” желаний, питающиеся слабостями человеческих чувств или астральными и причинными привязанностями; они собираются, чтобы удержать душу в заточении.

12 “Побеждающего сделаю столпом во Храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон”, (т. е. не воплотится еще раз) . “Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил, и сел со Отцем Моим на престоле Его” (Откровение, 3, 12, 21).

13 Шри Юктешвар имел в виду то обстоятельство, что даже в своем земном воплощении он иногда брал на себя бремя болезни, чтобы облегчить карму своих учеников. Так что в астральном мире его миссия спасителя давала ему возможность возлагать на себя некоторую часть астральной кармы обитателей Хираньялоки, ускоряя, таким образом, их эволюцию и переход в высший причинный мир.

14 Жизнь и смерть суть лишь относительные аспекты мысли. Веданта устанавливает, что единственная Реальность – это Божественное; всесотворенное, обладающее раздельным существованием, есть майя, иллюзия. Такая философия монизма получила свое наивысшее выражение в комментариях Шанкары к Упанишадам.

Парамаханса Йогананда. 1951

Источник: Парамаханса Йогананда “Автобиография Йога”.










Agni-Yoga Top Sites Яндекс.Метрика