<< 1 2 3 >>

"СВЕТЛЫЙ ГИГАНТ ИНДИИ"
Биография Шри Рамакришны

Когда Бхагаван Рамакришна принимал участие во всех религиях и выполнял работы всех каст, он делал это для того же великого чувства уважения ко всему сущему, во имя великой терпимости, которая открывает Врата к светлым построениям Будущего. ( Рерих Н.К. Терпимость )

ВЕДАНТА

Брахмани была полным энтузиазма учителем и изумленным свидетелем духовного прогресса Шри Рамакришны. Она гордилась достижениями своего уникального ученика. Но сам ученик не знал отдыха - его предназначение влекло его вперед. Его Божественная Мать не позволяла делать ему ни одной передышки, пока он не оставит позади себя все царство двойственности с его видениями, переживаниями и экстатическими грезами. Но для нового восхождения прежние мягкие советчики не годились. Брахмани, на которую он полагался в течение трех лет, увидела, что ее сын отходит от нее, чтобы следовать приказам другого учителя - с мужской силой, суровой наружностью, грубым телосложением и громовым голосом. Новым гуру был странствующий монах, здоровый Тотапури, которого Шри Рамакришна стал называть Нангтой, "Нагим", из-за его полного отказа от всех земных предметов и привязанностей, включая даже одежду.

Тотапури был носителем незнакомой для Шри Рамакришны философии - философии недуалистической веданты, конечного осуществления которой Тотапури добился в своей собственной жизни. Эта древняя индусская система определяет Конечную Реальность как Брахман, также описываемый как Сатчидананда, Абсолютное Существование-Знание-Блаженство. Брахман есть единственное Реальное Существование. В Нем нет ни времени, ни пространства, ни причинности, ни разнообразия. Но через майю, Его непостижимую Силу, порождаются время, пространство и причинность, и Единый начинает казаться разбитым на множество. Вечный Дух предстает как многообразие индивидуумов, наделенных формой и подверженных воздействию времени. Бессмертное становится жертвой рождения и смерти. Неизменное претерпевает изменение. Безгрешная Чистая Душа, загипнотизированная Своей собственной майей, испытывает радости рая и страдания ада. Но эти переживания, базирующиеся на двойственности отношения субъект-объект, - нереальны. Даже видение Личного Бога является, строго говоря, таким же иллюзорным, как переживание любого другого объекта. Поэтому человек достигает своего освобождения, только пронзив покрывало майи и вновь обнаружив свою полную тождественность с Брахманом. Познав себя единым с Универсальным Духом, он постигает несказанный Покой. Только тогда он оказывается по ту сторону фикции рождения и смерти - только тогда он становится бессмертным. И это конечная цель всех религий - разгипнотизировать душу, загипнотизированную своим собственным неведением.

Путь ведантической дисциплины есть путь отрицания, "нети", на котором, посредством строгого различения, все нереальное отрицается и отвергается. Это путь джняны, знания, прямой метод осознания Абсолюта. Отвергнув все относительное, включая и само различающее эго, ученик погружается в Одного без Второго, в блаженство нирвикальпа самадхи, где и субъект и объект одинаково растворяются. Душа выходит за границы царства мысли. Переступаются пределы сферы двойственности. Майя со всеми своими изменениями и модификациями остается позади. Истинный Человек выше заблуждений творения, сохранения и уничтожения. Лавина неописуемого Блаженства сметает все относительные идеи боли и наслаждения, добра и зла. В сердце сияет слава Вечного Брахмана, Абсолютного Существования-Знания-Блаженства. Познающий, знание и познаваемое растворяются в Океане единого вечного Сознания; любовь, любящий и любимый поглощаются в бескрайнем Море высшего Счастья; рождение, рост и смерть исчезают в бесконечном Существовании. Все сомнения и опасения успокаиваются навсегда; колебания ума прекращаются; импульсы прошлых действий исчерпываются. Ломая распорки шатра, в котором душа жила с незапамятных времен, успокаивая тело, умиротворяя ум, затопляя эго - свежая радость Брахмана изливается в этом сверхсознательном состоянии. Пространство исчезает в ничто, время поглощается в вечности и причинность становится сном прошлого. Есть только Существование. Ах! Кто может описать то, что душа чувствует в своем общении с Я?

Даже когда человек спускается с этой головокружительной высоты, он лишен идей "я" и "мое"; он смотрит на тело просто как на тень, внешнюю оболочку, покрывающую душу. Он не живет прошлым, не задумывается о будущем и с безразличием смотрит на настоящее. Он обозревает все в мире равным взглядом; он больше не затрагивается бесконечным разнообразием феноменов; он больше не реагирует на удовольствие и боль. Он остается невозмутимым, - поклоняются ли ему (т.е. его телу) добродетельные или истязают злые; ибо он постиг, что существует только один Брахман, проявляющий Себя через все. Воздействие такого переживания разрушает тело и ум. Сознание становится взорванным, так сказать, избытком Света. В книгах по веданте говорится, что после переживания нирвикальпа самадхи тело спадает подобно сухому листу. Только те, кто рождены с особой миссией для мира, могут вернуться с этих высот в долины обычной жизни. Они живут и движутся в мире для блага человечества. Они облечены высшей духовной силой. Божественная слава сияет через них.

ТОТАПУРИ

Тотапури пришел в Дакшинешварский храмовый сад ближе к концу 1864 года. Скорее всего родом из Пенджаба, он был главой одного из монастырей в этой провинции Индии и претендовал на руководство семью сотнями санньясинов. Воспитанный с самой ранней юности на дисциплинах адвайта веданты, он смотрел на мир как на иллюзию. Боги и богини дуалистического поклонения были для него просто фантазиями обманутого ума. Молитвы, церемонии, обряды и ритуалы не имели ничего общего с истинной религией, и к ним он был полностью равнодушен. Развивая настойчивость и непоколебимую силу воли, он освободил себя от привязанности к чувственным объектам относительной вселенной. В течение сорока лет он практиковал суровую дисциплину на берегу священной Нармады и, в конце концов, осознал свою тождественность с Абсолютом. С того времени он скитался по миру как освобожденная душа, как лев, освободившийся из клетки. Покрытый только набедренной повязкой, он проводил свои дни под небесным сводом, как в бурю, так и при сияющем солнце, поддерживая свое тело скудной пищей подаяния. Он ходил к устью Ганга. На своем обратном пути вдоль берега священной реки, ведомый таинственной Божественной Волей, он остановился в Дакшинешваре.

Тотапури сразу увидел, что Шри Рамакришна был подготовлен стать учеником веданты и предложил посвятить его в ее тайны. С разрешения Божественной Матери Шри Рамакришна согласился на предложение. Но Тотапури объяснил, что только санньяси может воспринять учение веданты. Шри Рамакришна согласился отречься от мира, но с условием, что церемония его посвящения в монашеский орден будет проведена втайне, - чтобы пощадить чувства его ста рой матери, которая жила с ним в Дакшинешваре.

В назначенный день, в ранний утренний час в Панчавати был разведен огонь. Тотапури и Шри Рамакришна сели перед ним. Отблески пламени играли на их лицах. "Рамакришна был маленьким черноволосым человеком, с небольшой бородой и сияющими глазами, удлиненными, темными, слегка косыми, которые никогда не бывают совсем открыты, но от этого еще лучше видят, вовне и внутри, с белыми зубами, полуоткрытым ртом и чарующей улыбкой, приветливой и лукавой. Среднего роста, очень худощавый и удивительно хрупкий, с темпераментом в высшей степени нервозным, сверхчувствительным к малейшему дуновению радости или боли, душевной и физической, - живое отражение всего, что проходит перед зеркалом его двойного, внутреннего и внешнего взора". Другой, сидящий напротив, возвышался как скала. Он был очень высок и крепок - твердый и несгибаемый дуб. Его тело и ум были из железа. Он был сильным вожаком мужчин.

В горящем перед ним пламени Шри Рамакришна исполнил ритуалы разрушения своей привязанности к родственникам, друзьям, телу, уму, органам чувств, эго и миру. Прыгающее пламя проглотило все это, делая посвященного свободным и чистым. Огню были преданы и священный шнурок с прядью волос, завершая его разрыв с кастой, полом и обществом. Последним он раз и навсегда сжег свое желание наслаждения, со всем самым святым, свидетелем которому он был. Он произнес священные мантры, давая заверения в непричинении вреда всем существам, которые были только проявлениями его собственного Я. Обряды завершились, ученик получил от гуру набедренную повязку и одеяние цвета охры - эмблемы его новой жизни.

Учитель и ученик направились к хижине для медитаций, стоящей неподалеку. Тотапури начал передавать Шри Рамакришне великие истины веданты.

"Брахман, - говорил он, - является единственной Реальностью, всегда чистый, всегда озаренный, всегда свободный, вне ограничений времени, пространства и причинности. Хотя по видимости раз деленный именами и формами посредством непостижимой силы майи - этой чародейки, делающей невозможное возможным, Брахман на самом деле Един и неделим. Когда искатель погружается в блаженство самадхи, он не воспринимает время и пространство или имя и форму - порождения майи. Все, что находится во владениях майи - нереально. Оставь это. Разрушь тюрьму имени и формы и выпрыгни из нее подобно стремительному льву. Нырни глубоко в поисках Я и постиг ни Его через самадхи. Ты увидишь, что мир имен и форм исчезает в пустоте, а ничтожное эго растворяется в Сознании Брахмана. Ты постигнешь свою тождественность с Брахманом, Абсолютным Существованием-Знанием-Блаженством". Цитируя Упанишады, Тотапури сказал: "То знание пустое, посредством которого человек видит, или слышит, или познает другое. То, что поверхностно - бесполезно, и никогда не сможет дать настоящего счастья. Но Знание, посредством которого человек не видит другого, или не слышит другого, или не познает другое, которое вне двойственности - является великим, и через такое Знание человек достигает Бесконечного Блаженства. Как может ум и чувства схватить То, что сияет в сердце каждого как Вечный Субъект?"

Тотапури велел ученику отвлечь свой ум от всех объектов относительного мира, включая богов и богинь, и сосредоточиться на Абсолюте. Но эта задача не была легкой даже для Шри Рамакришны. Он был не в состоянии отвлечь свой ум от Кали, Божественной Матери Вселенной. "После посвящения, - рассказывал однажды Шри Рамакришна, описывая этот случай, - Нангта начал учить меня различным положениям адвайта веданты и велел мне полностью от влечь ум от всех предметов и нырнуть глубоко в Атмана. Но несмотря на все мои усилия, я не мог полностью перечеркнуть царство имени и формы и привести свой ум к необусловленному состоянию. Мне было не трудно отвлечь ум от всех мирских объектов. Но лучезарная и такая близкая фигура Блаженной Матери, Воплощения сущности Чистого Сознания, вставала передо мной живой реальностью. Ее чарующая улыбка не давала мне пройти в Великую Потусторонность. Снова и снова я делал попытки, но всякий раз Она вставала на моем пути. В отчаянии я сказал Нангте: "Это безнадежно. Я не могу поднять свой ум к необусловленному состоянию и встать лицом к лицу с Атманом". Он заволновался и резко сказал: "Что? Ты не можешь? Но ты должен". Он бросил взгляд вокруг. Найдя кусок стекла, он схватил его и вонзил его мне между бровей. "Сосредотачивай ум на этой точке!" - загремел он. Тогда с суровой решимостью я снова сел медитировать. Как только грациозная форма Божественной Матери появилась передо мной, я использовал свою различающую способность как саблю и разрубил Ее пополам. Последний барьер упал. Мой дух тут же поднялся выше относительного плана, и я погрузился в самадхи".

Шри Рамакришна три дня оставался полностью поглощенным в самадхи. "Правда ли это?" - воскликнул Тотапури в изумлении. "Возможно ли, что он за один день достиг того, что у меня потребовало сорока лет напряженной практики? Великий Боже! Это по истине чудо!" Наконец, с помощью Тотапури, ум Шри Рамакришны спустился на относительный план.

Тотапури, монах самых ортодоксальных взглядов, никогда не оставался на одном месте больше трех дней. Но в Дакшинешваре он пробыл одиннадцать месяцев. Он тоже должен был кое-чему научиться.

Тотапури не имел понятия о тяжкой борьбе обычных людей на поле страсти и желания. Сохранив через всю свою жизнь простодушие ребенка, его смешила мысль о том, что человек может быть сбит с пути своими чувствами. Он был убежден, что этот мир есть майя и обречен на исчезновение. Закоренелый не-дуалист, он не верил в Личного Бога. Он не верил в ужасный аспект Кали, и тем более - в Ее милостивый аспект. Музыка и воспевание святого имени Бога были для него только вздором. Он высмеивал растрачивание эмоций на поклонение Личному Богу.

КАЛИ И МАЙЯ

Шри Рамакришна, с одной стороны, хотя полностью осознавал, как и его гуру, что мир является иллюзорной видимостью, - вместо того, чтобы пренебрегать майей подобно ортодоксальному монисту, признавал ее власть в относительной жизни. Он был сама любовь и благоговение по отношению к майе, видя в ней таинственное и величественное выражение Божественности. Для него майя сама была Богом, ибо все было Богом. Она была одним из ликов Брахмана. То, что он постиг на высотах трансцендентального плана, он также находил повсюду здесь внизу, под таинственным одеянием имен и форм. И это одеяние было совершенно прозрачной оболочкой, сквозь которую он видел великолепие Божественной Имманентности. Майя, являясь могущественным ткачом этого одеяния, - не что иное, как Кали, Божественная Мать. Она первичная Божественная Энергия, Шакти, и Она так же не может быть отличной от Верховного Брахмана, как не может способность гореть быть отличной от огня. Она выпускает мир и снова забирает его назад. Она плетет его, как паук плетет свою паутину. Она является Матерью Вселенной, идентичная с Брахманом веданты и с Атманом йоги. Как вечный Законодатель, Она создает и аннулирует законы; именно по Ее повелению карма производит свои плоды. Она верховная Владычица этой космической игры, и все предметы, одушевленные и неодушевленные, танцуют по Ее воле. Даже те, кто реализовал Абсолют в нирвикальпа самадхи, находятся под Ее юрисдикцией, пока они еще живут на относительном плане.

Так, после нирвикальпа самадхи, Шри Рамакришна совершенно по-другому увидел майю. Связывающий аспект Кали исчез из поля его зрения. Она больше не затемняла его способности понимать. Мир стал чудесным проявлением Божественной Матери. Майя стала Брахманом. Само Трансцендентальное прорвалось в Имманентное. Шри Рамакришна обнаружил, что майя действует в мире относительного двумя способами, - он называл их "Авидьямайя" и "видьямайя". Авидьямайя представляет собой темные силы творения: чувственные желания, злобные страсти, жадность, похоть, жестокость и т.п. Она поддерживает функционирование мира на нижних планах. Благо даря ей человек погружен в круговорот рождения и смерти. Ей нужно дать бой и победить. Но видьямайя является высшей силой творения: духовные добродетели, просветленные качества, доброта, чистота, любовь, преданность. Видьямайя поднимает человека к высшим планам сознания. С помощью видьямайи поклоняющийся избавляется от авидьямайи; он становится майятита, свободным от майи. Эти два аспекта майи являются двумя силами творения, двумя силами Кали; а Она стоит выше и той, и другой. Она подобна лучезарному солнцу, порождающему, сияющему сквозь и остающемуся за облаками различных оттенков и форм, вызывая к существованию удивительные формы в голубом осеннем небе.

Божественная Мать попросила Шри Рамакришну не утрачивать себя в бескачественном Абсолюте, но оставаться в бхавамукхе, на пороге относительного сознания, границе между Абсолютным и Относительным. Он должен был удерживать себя в "шестом центре" тантры, из которого он мог видеть не только великолепие седьмого, но также и божественные проявления Кундалини в центрах, расположенных ниже. Он немного колебался взад и вперед от разделяющей линии. Экстатическая преданность Божественной Матери чередовалась с безмятежной погруженностью в Океан Абсолютного Единства. Он, таким образом, перекинул мост через пропасть между Личным и Безличным, имманентным и трансцендентным аспектами Реальности. Это единственный в своем роде опыт в известной нам мировой духовной истории.

УРОК, ПОЛУЧЕННЫЙ ТОТАПУРИ

От Шри Рамакришны Тотапури должен был узнать значение Кали, Великого Явления относительного мира, и майи, Ее неописуемой Силы.

Однажды, когда гуру и ученик были заняты увлеченным обсуждением некоторых вопросов веданты, один из слуг храмового сада подошел и взял горящий уголек из священного костра, который был разожжен великим аскетом. Ему нужно было раскурить свою трубку. Тотапури разъярился и уже готов был избить этого человека. Шри Рамакришна расхохотался. "Какой стыд!" - воскликнул он. "Ты объясняешь мне реальность Брахмана и иллюзорность мира, - и все же ты сейчас настолько забылся, что готов избить человека в припадке гнева. Могущество майи поистине непостижимо!" Тотапури был смущен.

Примерно в это время Тотапури был свален тяжелым приступом дизентерии. Из-за этой жалкой болезни он потерял способность медитировать. Как-то ночью боль стала мучительной. Он не мог больше сосредотачиваться на Брахмане. На пути встало тело. Он был сжигаем его требованиями. Свободная душа, он совершенно не думал о теле. Поэтому он решил утопить его в Ганге. Он вошел в реку. Но что это! Он дошел так до противоположного берега. Неужели в Ганге не нашлось достаточного количества воды? Стоя в изумлении на другом берегу, он смотрел назад через реку. Деревья, храмы, здания вырисовывались на фоне неба. Вдруг, в одно мгновение, он увидел во всем окружающем присутствие Божественной Матери. Она во всем, и Она все. Она в воде, и Она на земле. Она тело, и Она ум. Она боль, и Она удовольствие. Она знание, и Она неведение. Она жизнь, и Она смерть. Она все, что человек видит, слышит и воображает. Она обращает "да" в "нет" и "нет" в "да". Без Ее милости ни одно воплощенное существо не может выйти за пределы Ее царства. Человек не имеет свободной воли. Он даже не свободен умереть. И все же вне тела и ума Она пребывает в Своем Трансцендентальном, Абсолютном аспекте. Она есть Брахман, которому Тотапури поклонялся всю свою жизнь.

Тотапури возвратился в Дакшинешвар и провел оставшиеся часы до утра, медитируя на Божественной Матери. Утром он пошел со Шри Рамакришной в храм Кали и простерся перед изваянием Матери. Он теперь понял, для чего он провел одиннадцать месяцев в Дакшинешваре. Попрощавшись с учеником, он продолжил свой путь, просвет ленный.

Шри Рамакришна позднее объяснил смысл урока, полученного Тотапури: "Когда я думаю о Верховном Существе как о не действующем - не творящем, не охраняющем, не разрушающем - я называю Его Брахманом или Пурушей, Безличным Богом. Когда я думаю о Нем как о действующем - творящем, охраняющем и разрушающем - я называю Его Шакти или Майей или Пракрити, Личным Богом. Но это отличие между ними не означает различия. Личное и Безличное - одно и то же, - как молоко и его белизна, бриллиант и его сверкание, змея и ее извивающееся движение. Невозможно представить себе одного без другого. Божественная Мать и Брахман - одно и то же".

После ухода Тотапури Шри Рамакришна шесть месяцев оставался в состоянии абсолютной тождественности с Брахманом. "В течение шести месяцев без перерыва, - говорил он, - я оставался в состоянии, из которого обычные люди никогда не возвращаются; как правило, тело спадает через три недели, подобно увядшему листу. Я не осознавал дня и ночи. Мухи залезали ко мне в рот и ноздри, - точно так же, как они это делают на трупе, - но я не чувствовал их. Мои волосы потускнели от пыли".

Его тело вряд ли бы уцелело, если бы не заботливое внимание одного монаха, оказавшегося в Дакшинешваре в это время, который каким-то образом почувствовал, что для блага человечества тело Шри Рамакришны нужно сохранить. Он пробовал самые разные средства, даже физическую силу, чтобы снова призвать отлетевшую душу в тюрьму тела, и в результате, в короткие мгновения сознания ему удавалось пропихнуть несколько кусочков пищи в глотку Шри Рамакришны. Спустя некоторое время Шри Рамакришна получил команду Божественной Матери оставаться на пороге относительного сознания. Вскоре после этого он был подвергнут серьезному приступу дизентерии. День и ночь боль мучила его, и его ум постепенно опустился на физический план.

В ОКРУЖЕНИИ ПРАВЕДНИКОВ И ПОКЛОННИКОВ

Начиная с этого времени Шри Рамакришна начал искать общества поклонников и праведных людей. Он миновал полосу бури и натиска духовных бдений и видений. Теперь он обрел внутреннее спокойствие и производил впечатление нормального человека. Но он не мог выносить общества мирских людей или слушать их разговоры. К счастью, святая атмосфера Дакшинешвара и либеральность Матхура привлекали монахов и святых людей со всех концов страны. Садху всех вероисповеданий - монисты и дуалисты, вайшнавы и ведантисты, шакты и поклонники Рамы - стекались туда в постоянно возрастающем количестве. Аскеты и мистики искали совета Шри Рамакришны. Вайшнавы приходили в период его вайшнава-садханы, а тантрики - когда он практиковал дисциплины тантры. Ведантисты начали появляться после ухода Тотапури. В комнате Шри Рамакришны, который лежал тогда в постели с дизентерией, ведантисты вступали в обсуждения духовных вопросов, и, забывая свои физические страдания, он разрешал их сомнения, обращаясь непосредственно к своим собственным переживаниям. Среди посетителей было много подлинных одухотворенных душ, невидимых столпов индуизма, и их духовный прогресс в немалой степени был ускорен мудрецом Дакшинешвара. В свою очередь Шри Рамакришна узнавал от них подробности образа жизни и поведения святых людей, которые он потом рассказывал своим поклонникам и ученикам. По его просьбе Матхур давал ему большое количество продуктов, одежды и т.п. для раздачи странствующим монахам.

Шри Рамакришна не читал книг, однако он обладал энциклопедическими познаниями в области религий и религиозных философий. Он приобрел их из контактов с бесконечным числом праведных людей и ученых. У него была уникальная способность усвоения; через медитацию он делал эти знания частью своего существа. Однажды, когда один ученик спросил его об источнике его кажущегося неисчерпаемым знания, он ответил: "Я не читал книг, но я слушал ученых людей. Я сделал гирлянду из их познаний, чтобы носить ее вокруг шеи, и я преподнес ее в качестве подношения к ногам Матери".

Шри Рамакришна, бывало, говорил, что когда цветок распускается, пчелы сами начинают прилетать к нему за нектаром. Теперь множество душ начало посещать Дакшинешвар, чтобы удовлетворить свой духовный голод. Он, поклонник и ученик, стал Учителем. Гаури, великий ученый, одним из первых провозгласивший Шри Рамакришну Воплощением Бога, в 1870 году нанес Учителю визит и с его благословения отрекся от мира. Нараян Шастри, другой великий пандит, одолевший шесть систем индийской философии, и которому махараджей Джайпура был предложен один из высокооплачиваемых постов, встретился с Учителем и признал в нем того, кто осуществил в жизни те идеалы, о которых сам он всего лишь только читал в книгах. По его настойчивой просьбе Шри Рамакришна посвятил Нараяна Шастри в санньяс. Пандит Падмалочан, придворный пандит махараджи Бурдвана, широко известный благодаря своей учености в области философских систем веданты и ньяи, принимал Шри Рамакришну за Воплощение Бога. Кришнакишор, ученый-ведантист, стал поклонником Учителя. Затем появился Вишванатх Упадхьяя, которому суждено было стать любимым поклонником, - Шри Рамакришна всегда обращался к нему как "Капитан". Он был высокопоставленным чиновником при короле Непала и получил звание полковника за свои заслуги. Знаток Гиты, Бхагаваты и философии веданты, он ежедневно с величайшей преданностью поклонялся своему Избранному Божеству. "Я читал Веды и другие писания", - говорил он. "Я также встречался со множеством монахов в различных местах. Но только в присутствии Шри Рамакришны мои духовные искания нашли свое удовлетворение. Мне он представляется олицетворением истин, провозглашенных в писаниях".

Познание Брахмана в нирвикальпа самадхи убедило Шри Рамакришну, что боги различных религий являются только множеством отображений Абсолюта, и что Конечная Реальность никогда не может быть выражена человеческим языком. Он понял, что все религии ведут своих приверженцев различными путями к одной и той же цели. Теперь он загорелся желанием исследовать некоторые иностранные религии, - ибо понимание для него означало непосредственный опыт.

ИСЛАМ

Ближе к концу 1866 года он начал практиковать дисциплины ислама. Под руководством своего мусульманского гуру он предался своей новой садхане. Он надел мусульманскую одежду и повторял имя Аллаха. Его молитва приняла форму исламского поклонения. Он забыл индусских богов и богинь - даже Кали - и перестал ходить в храмы. Жить он стал вне расположения храмов. Через три дня он увидел некую светящуюся фигуру, возможно Мухаммеда. Эта фигура медленно приблизилась к нему и в конце концов погрузилась в Шри Рамакришну. Так он реализовал мусульманского Бога. После этого он перешел в состояние единения с Брахманом. Могучая река ислама также вынесла его назад к Океану Абсолюта.

ХРИСТИАНСТВО

Восемью годами позже, где-то в ноябре 1874 года, Шри Рамакришна был захвачен непреодолимым желанием постичь истину христианской религии. Он начал слушать Библию, читаемую для него Самбху Чаран Малликом - одним господином из Калькутты и поклонником Учителя. Шри Рамакришна был пленен жизнью и поучениями Иисуса. Однажды, когда он сидел в гостиной садового дома Джаду Маллика в Дакшинешварском саду, его взгляд остановился на картине изображающей Мадонну с Младенцем. Пристально глядя на нее, он стал постепенно переполняться божественным возбуждением. Фигуры на картине ожили и лучи света, исходящие из них, проникли в его душу. Воздействие этого переживания было более сильным, чем от видения Мухаммеда. В смятении он выкрикнул: "О Мать! Что Ты делаешь со мной?" И, ломая барьеры веры и религии, он вступил в новое для себя царство экстаза. Христос завладел его душой. Три дня его нога не ступала в храм Кали. На четвертый день, после полудня, когда он прогуливался в Панчавати, он увидел идущего к нему человека с большими прекрасными глазами, смиренным выражением лица и светлой кожей. Как только двое поравнялись друг с другом, из глубины души Шри Рамакришны прозвучал голос: "Вот Христос, который пролил кровь Своего сердца за спасение мира, который претерпел море страданий из любви к людям. Это Он, Учитель Йоги, который пребывает в вечном союзе с Богом. Это Иисус, Воплощение Любви". Сын Человеческий обнял Сына Божественной Матери и слился с ним. Шри Рамакришна постиг свою тождественность с Христом, как он уже постиг свою тождественность с Кали, Рамой, Хануманом, Радхой, Кришной, Брахманом и Мухаммедом. Учитель вошел в состояние самадхи и общался с Брахманом с атрибутами. Так он пережил истину, что христианство также является путем, ведущим к Божественному Сознанию. До самого последнего мгновения своей жизни он верил, что Христос был Воплощением Бога. Но для него Христос был не единственным Воплощением, - были другие - Будда, например, и Кришна.

ОТНОШЕНИЕ К РАЗЛИЧНЫМ РЕЛИГИЯМ

Шри Рамакришна признавал божественность Будды и указывал на сходство его учений с учениями Упанишад. Он также отдавал дань великого уважения Тиртханкарам, которые основали джайнизм, и десяти Гуру сикхизма. Но он не говорил о них как о Божественных Воплощениях. Некоторые слышали, как он говорил, что Гуру сикхизма были перевоплощениями Царя Джанаки древней Индии. В своей комнате в Дакшинешваре он держал маленькую статуэтку Тиртханкары Махавиры и изображение Христа, перед которыми утром и вечером сжигались благовония.

Шри Рамакришна осуществил идеалы других религий, отличных от индуизма, несмотря на то, что он не был формально посвящен в их доктрины. Ему не было нужды следовать какой-либо доктрине. Все препятствия устранялись его всесокрушающей любовью к Богу. Так он стал Учителем, который авторитетно мог говорить об идеях и идеалах разных религий мира. "Я практиковал, - говорил он, - все религии - индуизм, ислам, христианство - и я также следовал путями различных индусских сект. Я нашел, что все они направляют свои стопы к одному и тому же Богу, хотя и по различным путям. Однажды вы должны будете испытать все веры и пересечь все раз личные пути. Куда бы я ни посмотрел, я вижу людей, ссорящихся во имя религии - индусов, мусульман, брахмосов, вайшнавов и других. Но до них не доходит, что Тот, кто называется Кришной, также называется Шивой, и носит имя Первичной Энергии, Иисуса, а также Аллаха - один и тот же Рама с тысячью именами. Озеро имеет несколько гхатов. С одного из них индусы набирают воду в кувшины и называют ее "джал"; с другого мусульмане набирают воду в кожаные бурдюки и называют ее "пани". На третьем христиане называют ее "вода". Можем ли мы вообразить, что это не "джал", но только "пани" или "вода"? Как смешно! Сущностью является Единый под различными именами, и каждый ищет ту же самую сущность, - только климат, темперамент и имя производят различия. Пусть каждый человек следует своим собственным путем. Если он искренно и горячо желает познать Бога, благословение будет на нем! Он непременно постигнет Его".

В 1867 году Шри Рамакришна вернулся в Камарпукур, чтобы оправиться от последствий своего аскетизма. Безмятежность сельской местности, простые и бесхитростные спутники детства и чистый воздух очень благотворно повлияли на него. Селяне были счастливы заполучить назад своего шаловливого, открытого, остроумного, добродушного и правдивого Гададхара, хотя они не могли не заметить той большой перемены, которая произошла с ним за годы его пребывания в Калькутте. Его жена, Сарада Дэви, теперь четырнадцатилетняя, вскоре появилась в Камарпукуре. Ее духовная зрелость намного опережала ее возраст, и она сразу же смогла понять состояние ума своего мужа. У нее появилось горячее желание узнать от него о Боге и жить с ним в качестве слуги. Учитель охотно принял ее как в качестве своего ученика, так и в качестве своего духовного компаньона. Говоря о переживаниях тех нескольких дней, она сказала однажды: "Я постоянно чувствовала, как если бы полный блаженства кувшин был помещен в моем сердце. Радость была неописуемой".

ПАЛОМНИЧЕСТВО

27 января 1868 года Матхур Бабу в сопровождении примерно ста двадцати пяти человек отправился в паломничество по священным местам северной Индии. Недалеко от Войдьянатха в Бихаре, когда Учитель увидел жителей одной деревни, доведенных нуждой и голодом почти до состояния скелетов, он обратился с просьбой к своему богатому патрону накормить этих людей и дать каждому по куску материи. Матхур возразил против этого дополнительного расхода. Учитель объявил горько, что он не пойдет в Бенарес, а будет жить с этими бедняками и разделит с ними их беды. Он, в самом деле, оставил Матхура и сел рядом с жителями деревни. Тогда Матхур вынужден был уступить. В другом случае, который произошел двумя годами позже, Шри Рамакришна проявил подобное участие к бедным и нуждающимся. Он сопровождал Матхура в посещении одного из его поместий во время сбора земельной ренты. В поместье уже два года был неурожай, и крестьяне-арендаторы находились в величайшей нужде. Учитель попросил Матхура не взимать с них ренту, оказать им помощь и вдобавок устроить голодным людям обильное угощение. Когда Матхур заворчал, Учитель сказал: "Ты всего лишь управляющий у Божественной Матери. Они арендаторы у Матери. Ты должен потратить деньги Матери. Когда они страдают, как можешь ты отказывать им в помощи? Ты должен помочь им". Снова Матхур вынужден был сдаться. Симпатия Шри Рамакришны к бедным происходила из его восприятия Бога во всех живых существах. Его участие не было участием гуманиста или филантропа. Для него служение человеку было тем же самым, что и поклонение Богу.

Священного Бенареса группа паломников достигла на лодке по Гангу. Когда взгляд Шри Рамакришны упал на этот город Шивы, где веками накапливались преданность и благочестие бесчисленных верующих, он увидел его сделанным из золота, как заявляли писания. Он был явно растроган. Во время своего пребывания в городе он выказывал величайшее уважение каждой пяди его земли. На Маникарника Гхате, знаменитой кремационной площадке города, он воочию увидел Шиву, с телом покрытым пеплом и рыжевато-коричневыми спутанными волосами, тихо приближающегося к каждому погребальному костру и щепчущего на ухо трупам мантру освобождения, - и тогда Божественная Мать снимала с умерших их оковы. Так он постиг смысл утверждения писаний, что всякий умерший в Бенаресе получает освобождение по милости Шивы. Он нанес визит Трайлинга Свами, знаменитому монаху, которого он потом объявил истинным Парамахамсой, подлинным олицетворением Шивы.

Шри Рамакришна побывал в Аллахабаде, при слиянии Ганга и Джамуны, и затем проследовал во Вриндаван и Матхуру, освященные легендами, песнями и драматическими представлениями о Кришне и гопи. Здесь он имел многочисленные видения, и его сердце переполнилось божественными эмоциями. Он плакал и твердил: "О Кришна! Все здесь такое же, как в прежние времена. Только Тебя здесь нет". Он виделся с великой святой, Гангамайи, которую поклонники-вайшнавы считали перевоплощением одной из ближайших подруг Радхи. Ей было шестьдесят лет и она часто впадала в транс. Она говорила о Шри Рамакришне, как о воплощении Радхи. С великим трудом его уговорили оставить ее.

На обратном пути Матхур хотел побывать в Гайя, но Шри Рамакришна отказался. Он вспомнил видение своего отца в Гайя перед его собственным рождением и почувствовал, что в храме Вишну он навсегда растворится в Боге. Матхур, выполняя желание Учителя, вернулся со своей свитой в Калькутту.

Из Вриндавана Учитель принес горсть земли. Часть он разбросал в Панчавати, а остальное закопал в маленькой хижине, где он практиковал медитацию. "Теперь это место, - говорил он, - такое же святое, как и Вриндаван".

В 1870 году Учитель отправился в паломничество в Надию, на родину Шри Чайтаньи.

Как только лодка, на которой он путешествовал, уткнулась в песчаный берег неподалеку от Надии, Шри Рамакришна пережил видение "двух братьев", Шри Чайтаньи и его спутника Нитьянанды, "сияющих как расплавленное золото" и с нимбами, бегущих приветствовать его с воздетыми руками. "Они идут! Они идут!" - закричал он. Они вошли в его тело, и он погрузился в глубокий транс.

ОТНОШЕНИЯ С ЖЕНОЙ

В 1872 году Сарада Дэви нанесла первый визит своему мужу в Дакшинешваре. Четыре года назад она виделась с ним в Камарпукуре и вкусила блаженство божественного общения с ним. За эти годы она стала даже более кроткой, нежной, самоуглубленной, серьезной и бескорыстной. До нее доходило много слухов об умопомешательстве ее мужа. Люди смотрели с жалостью на нее из-за ее несчастья. Чем больше она размышляла над этим, тем сильнее она чувствовала, что ее долг - быть с ним и дарить ему всю ту заботу, на которую она только способна. Ей было сейчас восемнадцать лет. Она прибыла в Дакшинешвар в сопровождении своего отца, пройдя пешком расстояние в восемьдесят миль. В пути она перенесла приступ лихорадки. Когда она появилась в храмовом саду, Учитель сказал печально: "Ах! Ты пришла слишком поздно. Здесь больше нет моего Матхура, чтобы позаботиться о тебе". Матхур умер за год до этого.

Учитель взял на себя обязанность наставления своей молодой жены, а это включало в себя все - от домашнего хозяйства до Познания Брахмана. Он учил ее, как подрезать фитиль у лампы, как обходиться с людьми соответственно их различным темпераментам, и как вести себя с гостями. Он обучал ее тайнам духовной жизни - молитве, медитации, джапе, глубокому созерцанию и самадхи. Первым уроком, который Сарада Дэви получила, было: "Бог является Возлюбленным каждого человека, так же, как луна мила всякому ребенку. Все имеют одинаковое право обращаться к Нему с молитвой. По Своей милости Он раскрывает Себя всякому, кто взывает к Нему. Ты тоже увидишь Его, если только будешь молиться Ему".

Тотапури, узнав, что Учитель женат, как-то заметил: "Какое это имеет значение? Твердо установившийся в Знании Брахмана, может всегда оставаться верным духу различения и отречения даже живя со своей женой. Достигший высочайшего просветления, может смотреть на мужчину и женщину так же, как на Брахмана. Человек, в котором жива идея пола, может быть хорошим учеником, но все же он далек от цели". В Дакшинешваре Шри Рамакришна и его жена жили вместе, но помыслы их всегда парили выше мирского плана. В благоприятный день, через несколько месяцев после появления Сарады Дэви, Шри Рамакришна устроил особое богослужение, посвященное Кали, Божественной Матери. Вместо изображения этого Божества он поместил на постамент живой образ - саму Сараду Дэви. Поклоняющийся и предмет поклонения вошли в состояние глубокого самадхи и на трансцендентальном плане их души были воссоединены. Через несколько часов Шри Рамакришна спустился снова на относительный план, пропел гимн Великой Богине и положил к ногам этого живого образа самого себя, свои четки и плоды всей своей садханы. В тантре это называется "Шораси Пуджа" - "Поклонение Женщине". Шри Рамакришна постиг смысл великого изречения Упанишад: "О Господь, Ты есть женщина, Ты есть мужчина; Ты есть мальчик, Ты есть девочка; Ты есть старик, ковыляющий на своих костылях. Ты наполняешь всю вселенную своими многочисленными формами".

Женившись, Шри Рамакришна признал великое значение брака в духовной эволюции человека и, оставаясь верным своим монашеским обетам, он продемонстрировал настоятельную необходимость самоконтроля, чистоты и воздержания на пути постижения Бога. Своими уникальными духовными отношениями со своей женой он доказал, что муж и жена могут жить вместе как духовные соратники. Так его жизнь явилась синтезом жизни домохозяина и жизни монаха.

"ЭГО" УЧИТЕЛЯ

В нирвикальпа самадхи Шри Рамакришна увидел, что один Брахман реален, а мир иллюзорен. Удерживая свой ум в течение шести месяцев на плане не-двойственного Брахмана, он достиг состояния виджняни - познавшего Истину в особом и очень полном смысле, - который видит Брахмана не только в себе и в трансцендентальном Абсолюте, но и повсюду в мире. В этом состоянии виджняны, иногда, лишенный сознания тела, он считал себя единым с Брахманом; в другое же время, сознавая двойственный мир, он смотрел на себя как на поклонника, слугу или ребенка Бога. Для того чтобы Учитель мог работать на благо человечеству, Божественная Мать удерживала в нем следы эго, которое он называл, - в соответствии со своими различными состояниями, - как "эго Знания", "эго Преданности", "эго ребенка" или "эго слуги". Во всяком случае, это эго Учителя, истребленное огнем Знания Брахмана, было только видимостью, подобно сгоревшей нитке. Он часто говорил об этом эго, как о "спелом эго", в отличие от эго связанной души, которое он называл "неспелым" или "зеленым" эго. Эго связанной души отождествляет себя с телом, родственниками, имуществом и миром; но "спелое эго", просветленное Божественным Знанием, познает тело, родственников, имущество и мир как нереальные и устанавливает отношения любви только с Богом. Через это "спелое эго" Шри Рамакришна и взаимодействовал с миром и со своей женой. Однажды, массируя его ноги, Сарада Дэви спросила Учителя: "Что вы думаете обо мне?" Быстро последовал ответ: "Мать, которой поклоняются в храме, является матерью, которая произвела на свет мое тело и теперь живет в нахабате, и именно Она является той, что поглаживает мои ноги сейчас. В самом деле, я всегда смотрю на тебя как на олицетворение Блаженной Матери Кали".

Находясь рядом со своим мужем, Сарада Дэви имела необыкновенные духовные переживания. Она говорила: "У меня нет слов, чтобы описать то удивительное возвышение духа во мне, когда я наблюдала его различные состояния. Под влиянием божественного чувства он иногда говорил о трудных для понимания вещах, иногда смеялся, иногда плакал, а иногда становился совершенно бездвижным в самадхи. Это могло продолжаться всю ночь. В нем ощущалось такое необычайное божественное присутствие, что иногда я вздрагивала от страха и удивления при наступлении утра. Так проходили месяцы. Затем однажды он обнаружил, что мне приходится не спать всю ночь, чтобы не проспать его погружения в самадхи - ибо это могло случиться в любой момент, - и поэтому он попросил меня спать в нахабате".

РЕЗЮМЕ ДУХОВНЫХ ПОСТИЖЕНИЙ УЧИТЕЛЯ

Мы подошли к завершению садханы Шри Рамакришны, периода его духовной практики. В результате своих сверхчувственных переживаний он пришел к определенным выводам относительно себя и относительно духовности в целом. Его заключения о себе могут быть сведены к следующему:

Первое, он был Воплощением Бога, получившей специальное поручение личностью, чей духовный опыт предназначался на благо человечества. Когда у обычного человека в постоянных усилиях уходит вся жизнь на то, чтобы осознать один или два аспекта Бога, он за несколько лет осознал Бога во всех Его аспектах.

Второе, он знал, что он всегда был свободной душой, что всевозможные дисциплины, через которые он проходил, не были необходимы для его собственного освобождения, но служили единственно для пользы других. Поэтому термины "освобождение" и "связанность" были не применимы к нему. Пока есть существа, которые считают себя связанными, Бог должен сходить на землю в виде Воплощения, чтобы освобождать их от рабства, - точно так же, как мировой судья должен прибыть в ту часть своего участка, где случилась беда.

Третье, ему открылось знание времени его смерти. Его предсказание об этом в точности исполнилось.

Его выводы о духовности в целом были следующими:

Первое, он был твердо убежден, что все религии истинны, что каждое учение представляет собой один из путей к Богу. Он про следовал всеми основными путями, и все они привели его к одной и той же цели. Он был первым известным в истории пророком, проповедующим общность религий.

Второе, три великие системы мысли, известных как дуализм, не-дуализм с ограничениями и абсолютный недуализм - двайту, висиштадвайту и адвайту - он воспринимал представляющими три стадии в прогрессе человека к Конечной Реальности. Они не противоречат, но взаимно дополняют друг друга и удовлетворяют различным темпераментам. Для обычного человека с сильной привязанностью к чувствам подходит дуалистическая форма религии, предписывающая определенный перечень материальных поддержек, таких как музыка и другие символы. Человек, осознавший Бога, превосходит идею мирских обязанностей, стремясь быть не привязанным и отдавать результаты Богу. Ум может постигать и описывать цепочку мыслей и переживаний вплоть до висиштадвайты, и не далее. Адвайта, последнее слово в духовном опыте, есть нечто, воспринимаемое только в самадхи, ибо она превосходит ум и речь. С самой высокой точки зрения Абсолют и Его проявление представляются равно реальными - Имя Господа, Его Обитель и Сам Господь есть одна и та же духовная Сущность. Все есть Дух, различие существует только в форме.

Третье, Шри Рамакришна понял желание Божественной Матери основать через него новый Орден, состоящий из тех, кто будет придерживаться универсальных доктрин, проиллюстрированных его жизнью.

Четвертое, его духовное прозрение говорило ему, что те, кто родились в последний раз на смертном плане существования, и те, кто хоть однажды в своей жизни искренно воззвали к Господу, должны прийти к нему.

В течение этого периода Шри Рамакришна перенес несколько тяжелых утрат. Первой была смерть одного из его племянников по имени Акшой. После смерти юноши Шри Рамакришна говорил: "Акшой умер на моих глазах. Но это ни в малейшей степени не взволновало меня. Я стоял рядом и смотрел, как человек умирает. Это походило на то, как клинок вынимают из ножен. Я радовался этой сцене и смеялся, пел и танцевал при этом. Тело унесли и кремировали. Но на следующий день, когда я стоял там <указывая на юго-восточную веранду своей комнаты>, я почувствовал мучительную боль по ушедшему Акшою, как будто кто-то выкручивал мое сердце как мокрое полотенце. Я изумился этому и подумал, что Мать преподала мне урок. Я не слишком был озабочен даже своим телом, - еще меньше - телом родственника. Но если такой была моя боль по умершему племяннику, то насколько же сильнее должно быть горе домохозяев при утрате своих близких!" В 1871 году умер Матхур, а через несколько лет - Самбху Маллик, который после смерти Матхура заботился о нуждах Учителя. В 1873 году умер его старший брат Рамешвар, а в 1876 - его любимая мать. Эти утраты наложили свой отпечаток на чутком человеческом сердце Шри Рамакришны, хотя он и осознал бессмертие души и иллюзорность рождения и смерти.

В марте 1875 года, примерно за год до смерти его матери, Учитель встретился с Кешабом Чандра Сеном. Эта встреча явилась важным событием как для Шри Рамакришны, так и для Кешаба. Учитель в первый раз вошел в тесный контакт с достойным представителем новой Индии.

БРАХМО САМАДЖ

Кешаб был лидером Брахмо Самаджа, одного из двух великих общественных движений, которые в последние десятилетия девятнадцатого века сыграли важную роль в формировании пути возрождения Индии. Основателем движения Брахмо стал знаменитый Раджа Раммохан Рой (1774-1833). Хотя и рожденный в ортодоксальной браминской семье, Раммохан Рой проявлял большую симпатию к исламу и христианству. Он ходил в Тибет в поисках разрешения тайн буддистов. Он взял из христианства его этическую систему, но отверг божественность Христа, так же, как он отрицал Воплощения индуизма. Религия ислама имела сильное влияние в формулировании его монотеистических доктрин. Но он всегда возвращался к Ведам для своего духовного вдохновения. Брахмо Самадж, который он основал в 1828 году, был предназначен для "почитания и поклонения Вечному Непостижимому и Неизменному Существу, который является Автором и Охранителем Вселенной". Двери Самаджа были открыты для всех, вне зависимости от цвета, убеждений, касты, нации или религии.

Подлинным организатором Самаджа был Девендранатх Тагор (1817- 1905) - отец поэта Рабиндранатха. Его физическая и духовная красота, аристократическая отчужденность, проницательный интеллект и поэтическая утонченность сделали его выдающимся вождем образованных бенгальцев. Они обращались к нему с уважительным эпитетом "Махариши", "Великий Провидец". Махариши был знатоком санскрита и, в отличие от Раджи Раммохан Роя, искал свое вдохновение исключительно в Упанишадах. Он был непримиримым врагом поклонения образу, а также боролся за прекращение просачивания христианских идей в Самадж. Он дал этому движению его вероисповедание и ритуал. Под его влиянием Брахмо Самадж исповедывал Единое Самосущее Верховное Существо, которое сотворило вселенную из ничего, Бога Истины, Бесконечной Мудрости, Великодушия и Силы, Вечного и Всемогущего, Одного без Второго. Человек должен любить его и исполнять Его волю, верить в Него и почитать Его, - и таким образом в мир придет заслуженное спасение.

Гораздо более сильным лидером движения Брахмо был Кешаб Чандра Сен (1834-1884). В отличие от Раджи Раммохан Роя и Девендранатха Тагора, Кешаб родился в семье, принадлежащей к среднему классу бенгальцев и воспитывался в английской школе. Он не знал санскрита и очень скоро отпал от общераспространенной индусской религии. С самого раннего возраста он был зачарован Христом и заявлял, что имеет особое покровительство со стороны Иоанна Крестителя, Христа и Святого Павла. Когда он начал пытаться ввести Христа в Брахмо Самадж, разрыв с Девендранатхом стал неизбежен. В 1868 году Кешаб порвал со старшим лидером и основал Брахмо Самадж Индии. Девендра остался руководить первым Брахмо Самаджем, который стал называться Ади Самадж.

Кешаб обладал сложной натурой. Проходя через свои бурные душевные кризисы, он проводил почти все свое время в одиночестве, и тогда чувствовал, что он слышит голос Бога. После того, как религиозная форма поклонения была внедрена в Брахмо Самадж, он проводил часы в пении киртана со своими последователями. В 1870 году он посетил Англию и поразил англичан своим мелодичным голосом, безупречным английским языком и духовным рвением. Его представили Королеве Виктории. По возвращении в Индию он основал центры Брахмо Самаджа по всей стране. Примерно одновременно с началом контактов со Шри Рамакришной он начал открывать для себя общность религий, не во многом отличаясь в этом от какого-нибудь профессора сравнительной религии в одном из европейских университетов. Он стал проявлять симпатию к индусским богам и богиням, давая им свободное толкование. Кроме того, он верил, что призван Богом продиктовать миру вновь открытый закон Божий, Новую Заповедь, Нававидхан.

В 1878 году в Самадже Кешаба произошел раскол. Некоторые его влиятельные последователи обвинили его в нарушении принципов Брахмо, когда он выдал свою дочь замуж за богатого человека, прежде чем она достигла брачного возраста, разрешенного Самаджем. Эта группа отделилась и создала Садхаран Брахмо Самадж. Кешаб остался лидером Нававидхана. Теперь Кешаб начал все более и более тянуться к идеалу Христа, хотя под влиянием Шри Рамакришны также углублялась его преданность и к Божественной Матери. Его колебание между Христом и Божественной Матерью индуизма так и не нашло положения равновесия. В Бенгалии и в некоторых других частях Индии движение Брахмо приняло форму унитарного христианства, глумящегося над ритуалами индуизма и объявляющего крестовый поход против поклонения образу. Находясь под влиянием западной культуры, оно провозглашало верховенство разума, защищало идеалы Французской Революции, упраздняло кастовую систему среди своих членов, выступало за эмансипацию женщин, за отмену ранних браков, одобряло повторное замужество вдов и поддерживало всякого рода просветительские и общественно-реформаторские движения. Непосредственным результатом движения Брахмо в Бенгалии явилось снижение активности христианских миссионеров, обращающих в свою веру. Оно также подняло культуру Индии в глазах ее английских хозяев. Но это было интеллектуальным и эклектическим религиозным брожением, рожденным в силу временной необходимости во злобу дня. В отличие от индуизма, оно не основывалось на глубоком внутреннем опыте мудрецов и провидцев. Его влияние было ограничено сравнительно небольшим числом образованных мужчин и женщин, а широкие массы индусов оставались вне. Оно монотонно издавало лишь одну из нот в богатой гамме Вечной Религии индусов.

АРЬЯ САМАДЖ

Другим движением, сыгравшим важную роль в религиозном возрождении Индии девятнадцатого века, был Арья Самадж. Брахмо Самадж, по существу движение компромисса с европейской культурой, молчаливо соглашался с превосходством Запада. Но основатель Арья Самаджа был задиристым индусским санньясином, который принял вызов ислама и христианства и был полон решимости дать бой всем иностранным влияниям в Индии. Свами Дайянанда (1824-1883) поло жил начало этому движению в 1875 году в Бомбее, и вскоре его влияние стало ощущаться по всей западной Индии. Свами был знатоком Вед, которые он толковал строго монотеистически. Он проповедовал против поклонения образу и восстанавливал древние ведические жертвенные обряды. По его убеждению Веды являются конечным авторитетом в религии, и каждое их слово он принимал как абсолютно истинное. Арья Самадж стал бастионом против вторжения ислама и христианства, и его ортодоксальный привкус нравился многим индусским умам. Он также брал на себя руководство во многих движениях социальных реформ. Кастовая система стала мишенью его атак. Женщин он освобождал от многих правовых ограничений. Просветительское дело получило от него мощный толчок. Он начал агитацию против ранних браков и защищал повторный брак индусских вдов. Его влияние было наиболее сильным в Пенджабе - поле битвы индусской и исламской культур. В сонное индусское общество была привнесена новая боевая струя. В отличие от Брахмо Самаджа, влияние Арья Самаджа распространялось не только на интеллектуалов. Он был силой, которая воздействовала на массы. Это было догматическое движение, нетерпимое к тем, кто не соглашался с его взглядами, и он выделял только один путь - путь Арья Самаджа - для осуществления Истины. Шри Рамакришна встречался со Свами Дайянандой, когда тот приезжал в Бенгалию.

КЕШАБ ЧАНДРА СЕН

Кешаб Чандра Сен и Шри Рамакришна впервые встретились в загородном доме Джойгопала Сена в Белгхарии в нескольких милях от Дакшинешвара, где великий лидер Брахмо гостил вместе с некоторыми из своих учеников. Во многих отношениях эти двое были прямыми противоположностями, хотя некое непреодолимое внутреннее притяжение должно было сделать их близкими друзьями. Учитель постиг Бога как Чистый Дух и Сознание, но он верил также и в различные формы Бога. Кешаб, с другой стороны, считал поклонение образу идолопоклонством и давал аллегорические объяснения индусским божествам. Кешаб был оратором, автором книг и журнальных статей; Шри Рамакришна питал отвращение к лекциям и вряд ли знал, как написать свое собственное имя. Слава Кешаба распространилась повсюду, достигнув даже далеких берегов Англии; Учитель все еще вел уединенную жизнь в деревне Дакшинешвар. Кешаб придавал особое значение социальным реформам для духовного возрождения Индии; для Шри Рамакришны единственным назначением жизни было постижение Бога. Кешаб считал себя учеником Христа и принимал, хотя и в смягченной форме, христианские таинства и Троицу. Шри Рамакришна был просто ребенком Кали, Божественной Матери, хотя он тоже, другим образом, признавал божественность Христа. Кешаб был домохозяином и проявлял неподдельный интерес к материальному благополучию своих детей, в то время как Шри Рамакришна был Парамахамсой и совершенно безразличен к жизни этого мира. Все же, когда их знакомство вылилось в дружбу, Шри Рамакришна и Кешаб относились друг к другу с великой любовью и уважением. Спустя годы, получив известие о смерти Кешаба, Учитель почувствовал себя так, будто половина его тела стала парализованной. Идеи Кешаба об общности религий и Материнстве Бога были углублены и обогащены его контактом со Шри Рамакришной.

Шри Рамакришна, одетый в дхоти с красной каймой, один конец которого был небрежно переброшен через левое плечо, пришел в загородный дом Джойгопала в сопровождении Хридая. Никто не обратил внимания на скромного посетителя. Наконец Учитель сказал Кешабу: "Люди сказали мне, что ты видел Бога; поэтому я пришел услышать от тебя о Боге". Последовала величественная беседа. Учитель спел волнующую песню о Кали и тотчас погрузился в самадхи. Когда Хридай произнес священное "Ом" ему на ухо, он посте пенно вернулся к осознанию мира, его лицо все еще излучало божественное сияние. Кешаб и его последователи были изумлены. Контраст между Шри Рамакришной и поклонниками Брахмо был очень интересным. Там сидел этот маленький человек, худой и чрезвычайно хрупкий. Его глаза были озарены внутренним светом. Добрый юмор светился в его глазах и прятался в уголках его рта. Его речью был простой бенгали с легким прелестным заиканием, а его слова захватывали людей своим богатейшим духовным опытом, своим неистощимым запасом сравнений и метафор, своей наблюдательностью, своим ярким и тонким юмором, своей удивительной широтой, своим непрестанным потоком мудрости. А вокруг него были утонченнейшие мужи Бенгалии - лучшие продукты Западного образования, со своим лидером Кешабом - идолом молодой Бенгалии.

Искренности Кешаба было достаточно для Шри Рамакришны. С этого времени эти двое виделись часто - или в Дакшинешваре, или в храме Брахмо Самаджа. Всегда, когда Учитель был в этом храме во время богослужения, Кешаб просил его выступить перед прихожанами. А Кешаб посещал святого, в свою очередь, с приношениями из цветов и фруктов.

ДРУГИЕ ЛИДЕРЫ БРАХМО

Постепенно и другие лидеры Брахмо начали ощущать влияние Шри Рамакришны. Но они отнюдь не были безоговорочными обожателями Учителя. Они особенно неодобрительно относились к его аскетическому самоотречению и осуждению "женщины и золота". Они мерили его в соответствии со своими собственными идеалами жизни домохозяев. Некоторые из них не могли понять его самадхи и объясняли это каким-то нервным расстройством. Тем не менее, они не могли устоять перед его магнетической личностью.

Среди лидеров Брахмо, которые близко знали Учителя, были Пратап Чандра Мазумдар, Виджойкришна Госвами, Трайлокьянатх Санньял и Шиванатх Шастри.

Шиванатх однажды был сильно поражен исключительной скромностью Учителя и его отвращением к похвале. Он сидел со Шри Рамакришной в его комнате, когда там появилось несколько богатых людей из Калькутты. Учитель на несколько минут вышел из комнаты. Тем временем Хридай, его племянник, начал объяснять прибывшим его самадхи. Последние несколько слов долетели до слуха Учителя, когда он входил в комнату. Он сказал Хридаю: "Какой же ты подлец, что превозносишь так меня перед этими богатыми людьми! Увидел их дорогие наряды и золотые часы с цепочками и хочешь выудить из них как можно больше денег. Какое мне дело до того, что они думают обо мне? (Оборачиваясь к господам) Нет, друзья мои, то, что он рассказал вам обо мне - неправда. Совсем не любовь к Богу сделала меня поглощенным в Боге и безучастным к внешнему миру. Я стал определенно безумным на некоторое время. Садху, которые частые гости в этих храмах, говорили мне практиковать всевозможные вещи. Я попытался следовать им, и в результате эти упражнения в аскетизме привели меня к безумию". Это цитата из книги Шиванатха. Он принял слова Учителя буквально и не смог увидеть их реальный смысл.

Шиванатх неистово критиковал Учителя за его потустороннее отношение к своей жене. Он писал: "Рамакришна был практически отделен от своей жены, которая жила в своей родной деревне. Однажды, когда я с жалостью рассказывал нескольким своим друзьям о фактическом вдовстве его жены, он оттащил меня в сторону и зашептал мне в ухо: "Зачем ты жалуешься? Это уже невозможно; все это умерло и исчезло". В другой раз, когда я ругал эту часть его учения и объявил, что наша программа работы в Брахмо Самадже включает в себя женщин, что наша религия поощряет общественную и семейную жизнь, и что мы хотим дать образование и социальную свободу женщинам, святой стал очень возбужденным, что всегда случалось, когда заявлялось что-нибудь противоположное его твердому убеждению, - черта, которая нам так нравилась в нем, - и воскликнул: "Иди, дурак, иди и погибай в яме, которую твои женщины выроют для тебя". Затем он свирепо взглянул на меня и произнес: "Что делает садовник с молодым деревцем? Разве он не окружает его изгородью, чтобы защитить его от коз и другого скота? А когда молодое деревце выросло в дерево и не может уже быть повреждено скотом, - разве он не убирает ограду и не позволяет ему дальше расти свободно?" Я ответил: "Да, это правило у садовников". Тогда он заметил: "Делай то же самое в своей духовной жизни - становись сильным, будь возмужалым - тогда ты можешь обращаться к ним". На что я ответил: "Я не согласен с вами в том, что действие женщин похоже на действие этого скота, деструктивно, - они наши союзники и помощники в наших духовных усилиях и социальном развитии". С этим он не мог согласиться и выразил свое несогласие, помотав головой. Затем, ссылаясь на поздний час, он шутливо заметил: "Время тебе отправляться; позаботься, не опоздай; иначе твоя женщина не пустит тебя к себе в комнату". Это вызвало громкий смех".

Пратап Чандра Мазумдар, правая рука Кешаба и признанный в Европе и Америке проповедник Брахмо, резко критиковал Шри Рамакришну за использование некультурного языка, а также за аскетическое отношение к своей жене. Но он не мог избежать чар личного обаяния Учителя. В своей статье о Шри Рамакришне Пратап писал в "Теистик Квотерли Ревью": "Что же общего между ним и мной? Я, европеизированный, цивилизованный, эгоцентричный, наполовину скептик, так называемый образованный резонер, - и он, бедный, неграмотный, без лоска, наполовину идолопоклонник, одинокий индусский фанатик? Почему я вынужден сидеть часами и слушать его, я, который слушал Дизраэли и Фосетта, Стэнли и Макса Мюллера, и весь сонм европейских ученых и богословов?... И не я один, но десятки подобных мне делают то же самое... Он поклоняется Шиве, он поклоняется Кали, он поклоняется Раме, он поклоняется Кришне, и является убежденным сторонником учений веданты... Он идолопоклонник и, тем не менее, он преданный и самозабвенный медитатор на совершенствах Единой Бесформенной Абсолютной Бесконечной Божественности... Его религия - экстаз, его поклонение подразумевает трансцендентальное постижение, все его существо день и ночь пылает постоянным огнем странной веры и чувствования... Пока он благосклонен к нам, с радостью должны мы сидеть у его ног и учиться у него величественным заповедям чистоты, неподверженности мирскому, духовности и самозабвению в любви к Богу... Он, своим по-детски наивным бхакти, своими непоколебимыми представлениями о всегда готовом прийти на помощь Материнстве, удивительно способствовал раскрытию этого <Бога как нашей Матери> в наших умах. В общении с ним мы научились яснее пони мать божественные атрибуты, разбросанные по тремстам тридцати миллионам божеств мифологического пантеона Индии, богам Пуран".

Лидеры Брахмо получали сильное стимулирующее влияние от своего контакта со Шри Рамакришной. Это расширило их религиозные взгляды и зажгло в их сердцах стремление к постижению Бога; это заставило их понять и высоко оценить ритуалы и символы индусской религии, довело до их сознания проявление Бога в разнообразных формах и углубило их мысли об общности религий. На Учителя, также, произвела впечатление искренность многих из членов Брахмо. Он рассказывал им о своих собственных осознаниях и объяснял им сущность своих поучений, таких как необходимость самоотречения, искренность в поисках своего собственного направления в практике, вера в Бога, выполнение своих обязанностей без мысли о результате и различение между Реальным и нереальным.

Этот контакт с образованными и прогрессивными бенгальцами открыл Шри Рамакришне глаза на новую для него область мысли. Выросший в простой деревне, без какого-либо официального образования, и обученный законам религиозной жизни ортодоксальными подвижниками Индии, он не имел возможности изучить влияние новейших течений на умы и поступки индусов. Он был не в состоянии как следует оценить результат воздействия западного просвещения на индийскую культуру. Он был индусом до мозга костей, самоотречение было для него единственным средством постижения Бога. Общаясь с членами Брахмо, он узнал, что новое поколение Индии пошло на компромисс между Богом и миром. Образованная молодежь находилась более под влиянием западных философов, нежели под влиянием их собственных пророков. Но Шри Рамакришна не пришел в уныние, ибо он видел в этом также длань Божью. И хотя он излагал брахмосам все свои представления о Боге и о строгих религиозных дисциплинах, тем не менее, он просил их принимать из его поучений только то, что отвечало их вкусам и темпераментам.

ТОСКА УЧИТЕЛЯ ПО СОБСТВЕННЫМ ПОКЛОННИКАМ

Соприкосновение с членами Брахмо усилило желание Шри Рамакришны встретить искателей, которые были бы способны следовать его наставлениям во всей их полноте. "Не было границ, - признался он однажды, - тому сильному стремлению, которое я чувствовал в то время. В дневное время мне как-то удавалось сдерживать его. Светская болтовня обывателей раздражали меня, и я тоскующе ждал дня, когда придут истинно мои любимые товарищи. Я надеялся найти утешение в беседах с ними, рассказывая им мои внутренние осознания. Всякая мелкая случайность напоминала мне о них, и мысли о них целиком завладевали мною. Я уже раскладывал по полочкам в уме - что я должен буду сказать одному и дать другому, и так далее. Но когда день подходил к концу, я уже не мог сдерживать свои чувства. Мысль о том, что еще один день прошел, а они не пришли, удручала меня. Когда во время вечерней службы храмы оглашались звуками колоколов и раковин, я забирался на крышу кутхи в саду и, корчась от сердечной тоски, кричал что было сил: "Придите, мои дети! О, где же вы? Я не могу жить без вас". Никогда ни мать не тосковала так по своему ребенку, ни друг по своим товарищам, ни любовник по своей возлюбленной - как я тосковал по ним. О, это было неописуемо! Вскоре после этого периода острой тоски поклонники начали приходить". Примерно в 1879 году заметки о Шри Рамакришне, которые время от времени появлялись в периодических изданиях Брахмо, начали привлекать к нему будущих учеников из образованных слоев бенгальской буржуазии, и они продолжали приходить вплоть до 1884 года. Но и другие, тоже, приходили, чувствуя неуловимую силу его притяжения. Это была постоянно сменяющаяся толпа людей всех каст и всех убеждений: индусы и брахмосы, вайшнавы и шакты, образованные с университетскими степенями и неграмотные, старые и молодые, махараджи и нищие, журналисты и актеры, пандиты и поклонники, философы и стремящиеся к материальным благам, джняни и йоги, люди действия и люди веры, добродетельные женщины и проститутки, чиновники и бродяги, филантропы и карьеристы, драматурги и пьяницы, созидатели и разрушители. Он одаривал их всех, не скупясь, из своего беспредельного запаса знания. Никто не уходил с пустыми руками. Он учил их высокому знанию веданты и щемящей душу любви Пуран. Двадцать часов в сутки он говорил без отдыха и передышки. Он дарил всем свое сочувствие и просветление и он волновал их той странной силой души, которая не могла не растрогать даже самых бесчувственных. И люди понимали его - каждый в меру своего разумения.

ЕГО МЕТОД ОБУЧЕНИЯ

Но он всегда оставался добровольным инструментом в руке Бога, ребенком Божественной Матери, совершенно недосягаемый для мысли, что он учитель. Он часто говорил, что три идеи - что он гуру, отец и учитель - колют его плоть, подобно шипам. И все же он был незаурядным учителем. Он волновал сердца своих учеников больше каким-то неуловимым воздействием, нежели поступками или словами. Он никогда не претендовал быть основателем религии или организатором секты. И тем не менее он был религиозной динамо-машиной. Он был проверяющим истинность всех религий и вероисповеданий. Он был как опытный садовник, который подготавливает почву и выпалывает сорняки, зная, что растения будут развиваться под воздействием врожденной энергии семян, производя свойственные каждому из них цветы и плоды. Он никогда не навязывал никому своих идей. Он видел ограниченные возможности людей и работал по принципу: то, что хорошо для одного, может быть плохим для другого. Он обладал необычной способностью познавания умов поклонников, и даже их сокровенных душ, при первом же взгляде. Он принимал учеников, имея полное знание их прошлых склонностей и будущих возможностей. Ни порочная жизнь не пугала его, ни религиозная щепетильность не поднимала никого в его глазах. Он видел во всем непогрешимый перст Божественной Матери. Даже свет, который сбивает с пути, был для него светом от Бога.

Для тех, кто стали его близкими учениками, Учитель был другом, спутником и партнером по играм. Даже монотонная каждодневная работа по религиозному послушанию казалась более легкой в его присутствии. Поклонники были настолько опьянены чистой радостью при общении с ним, что у них не было времени спрашивать себя, был ли он Воплощением, совершенной душой или йогом. Само его присутствие было великим наставлением - слова были излишними. Впоследствии его ученики отмечали, что в те годы, когда они были с ним, они относились к нему как к товарищу, но позднее трепета ли при мысли о своих вольностях в присутствии такой великой личности. У них было убедительное доказательство того, что Учитель мог, просто по своему желанию, зажечь в их сердцах любовь к Богу и дать им способность увидеть Его.

Через все это веселье и шалость, развлечение и фривольность он всегда удерживал перед ними сияющий идеал Божественного Сознания и пути отречения. Он предписывал подъемы крутые или отлогие - соответственно способностям карабкающегося. Он не позволял компромиссов по основным принципам. Ученик должен сохранять свое тело, ум, чувства и душу незапятнанными; должен иметь искреннюю любовь к Богу и неустанное стремление. Остальное должна была сделать Мать.

Его ученики были двух типов: домохозяева и молодые люди, некоторые из которых позднее должны были стать монахами. Была также небольшая группа поклонников-женщин.

ПОКЛОННИКИ-ДОМОХОЗЯЕВА

Для домохозяев Шри Рамакришна не предписывал строгий путь полного отречения. Он хотел, чтобы они выполнили свои обязательства перед своими семьями. Их отречение должно было быть мысленным. Духовной жизни нельзя достичь, убежав от обязанностей. Муж с женой должны жить как брат с сестрой после рождения одного или двух детей, посвящая свое время духовным беседам и созерцанию. Он ободрял домохозяев, говоря, что их жизнь, в некотором отношении, легче, чем жизнь монаха, поскольку выгоднее сражаться с врагом из-за стен крепости, чем в открытом поле. Он настаивал, однако, на их удалении в уединение время от времени, чтобы укрепить свою преданность и веру в Бога через молитву, джапу и медитацию. Он предписывал им товарищеские отношения с садху. Он просил их исполнять свои мирские обязанности одной рукой, при этом держась за Бога другой, и молить Бога делать число их обязанностей все меньше и меньше, - для того, чтобы в конце концов они могли держаться за Него обеими руками. Он не одобрял какую бы то ни было вялость в духовных усилиях как домохозяев, так и неженатых юношей. Он не просил их следовать слепо идеалу непротивления, что, в конечном счете, равносильно трусости по беспечности.

БУДУЩИЕ МОНАХИ

Но молодым людям, которым суждено было стать монахами, он указывал крутой путь отречения, как внешнего, так и внутреннего. Они должны были принять обет полного воздержания и остерегаться всех мыслей жадности и похоти. Практикой воздержания ученики раскрывают некий тонкий нервный канал, через который они постигают более глубокие тайны Бога. Для них самоконтроль является решающим, настоятельным и безусловным. Санньясины - это учителя людей, и их жизнь должна быть полностью свободна от пятен. Они не должны даже смотреть на картину, которая может пробудить их животные страсти. Учитель выбирал своих будущих монахов из числа юношей, незатронутых "женщиной и золотом", и достаточно пластичных, чтобы быть отлитыми в его духовную форму. Обучая их путям отречения и различения, он не разрешал домохозяевам в это время находиться поблизости.




<< 1 2 3 >>






Agni-Yoga Top Sites Яндекс.Метрика