<< 1 2 3 >>

ЧТОБЫ ПОМНИТЬ. Притчи и сказки М.В. ГОРЕЛИКОВОЙ
(продолжение)

ЭХО

Мудрые говорят, что всё к лучшему, а для устремлённого даже зло добром оборачивается…

Один садовник имел недруга, неразлучно следовавшего за ним… То ли зависть, то ли месть некая давняя так привязали недруга, что следовал он неотлучно за садовником, как говорится, по пятам, стараясь вредить его замыслам… Посадит садовник дерево новое необычное. И думает: «пусть растёт»… А недруг тут же: «пусть не растёт»… И чахнет росток… Посеет цветы: «пусть всходят»… А недруг тут как тут: «не взойдут, не взойдут»…

Сначала садовник жил у озера… Но видя, что пока рядом недруг, не бывать тут саду, ушёл из мест, где долго жили его предки да много прекрасных садов вырастили… ушёл в места далёкие, степные… Так ведь и недруг следом… Не укрыться… И вновь всё как прежде… Садовник: «будет сад», а недруг своё твердит: «не будет, не будет»… Вновь сменил место садовник… И «недруг-тень» по пятам следует…

Отчаявшись, садовник обратился за советом к святому человеку: «Что делать? Жизнь проходит… Я – садовник…» – Высоко в горы иди, добрый человек, разведи сады в местах необжитых, высоких…

Хотя не слыхал, чтобы в горах сады цвели, послушался старца – отправился. Незаметно следом недруг идёт… В горах высоко садовник дом поставил… И «тень» тоже – рядом… Садовник трудится изо всех сил… Не просто на камнях сад развести… А недруг наблюдает…, да и ему трудиться пришлось: не прожить без усилий в местах суровых, безлюдных…

Но вот и первые цветы, а затем и небольшие деревья у дома садовника поднялись… Первые плоды… Растёт сад, хоть и маленький… Птицы поселились, новые и новые семена приносить стали… Снизу люди, увидав необычное: сад в горах! – стали думать, как бы поближе к этому месту красивому перебраться… А недруг недоумевает: «Почему так? Неужто сила моя иссякла – не выходит, как прежде, помешать садовнику». Приходит тогда и говорит: «Всю жизнь я следую за тобою по пятам… Уж и не помню, не знаю за что, но… Но сильна моя ненависть… И всегда удавалось мне силой ненависти все твои побеги губить… Хоть ты и мастер-садовник, и земли те были плодородные. Почему же сейчас, скажи, на этих жёстких склонах ты выращиваешь, хоть и стар стал, и я не могу помешать тебе?!! Скажи, в чём секрет, и я оставлю тебя… навсегда…»

Улыбнулся садовник, плечами пожал, не знаю, мол, секретов: «Ты же заклинатель, а я никаких тайных замыслов не имею. Давай у гор спросим… Скажите, горы, саду быть?» – «Быть, быть» – отвечает эхо… Недруг тут же: «Нет, не быть, не быть…» А в горах сильнее прежнего понеслось: «Быть, быть…»

«Скажите, горы, деревьям здесь цвести?» – «Цвести, цвести…» «Нет, не цвести…» – со страстью восклицает недруг… И ещё сильнее эхо вторит: «Цвести»…

Рассмеялся весело садовник: «Так что же, горы, выходит, мой недруг силу мою лишь умножил?» – «Множил, множил…» – эхо отзывается в горах… «Вот и хорошо. Значит, к лучшему всё, коль благодаря твоим преследованиям я дерзание усилил, и осуществил всё-таки дело своей жизни?!» – обратившись к недругу, радостно воскликнул садовник…

– Жизни, жизни, жизнь… – понеслось над горами…

ПОТОМ

Один добрый человек много трудился на земле… Тяжёлый крестьянский труд отнимал много сил и времени… Но человек был честен и трудолюбив… От зари до зари трудился он… И были рады его близкие… Рады далёкие… Хороши плоды рук честных трудолюбивых. Иногда, когда, утомлённый, без сил укладывался он спать, его посещали странные мысли… То город нежданный предстанет… То лица незнакомые, чего-то ждущие… То подумается вдруг, что-то совсем необычное: будто он пашет, и не он: будто со стороны на себя работающего глядит… А то и истории необычные в голову «лезут», о людях каких-то, живущих иначе, по иным законам… Вдуматься бы надо… Эх, глаза слипаются. Устал. Потом.

Иногда человек этот, посмеиваясь над собой, рассказывал о странных «идеях», да видениях, посещающих его перед сном, не понятных, странных… Смеялись и домашние… «Что не бывает от усталости… Отдохни…»

Жил, жил, да и покинул сей мир в годах преклонных, окружённый любящими близкими… Отправилась душа в странствия. Прошла поля, прошла равнины… пронеслась через реку… А пред горой остановилась… А над горой сияние… Свет, блеск… Звуки дивные… радостные голоса доносятся… Зовут человека… А на вершине Сияющие Существа стоят, смотрят сверху, и… слёзы капают из их прекрасных глаз…

– Кто Вы, почему плачете? Мне бы туда, через гору перенестись… Зовут меня и влечёт сердце – там мне быть надо.

– Ах, друг дорогой, плачем мы, потому что не можем помочь тебе… Подняться на эту гору, перелететь через неё ты мог бы легко… Если бы не отгонял нас, когда мы пряжу для крыльев твоих тебе на землю носили…

– Как так?

– А помнишь, те мысли, грёзы, что приходили к тебе, и ты, уставший, не хотел ты открыть нам входы в сердце… Мы вновь и вновь приходили к тебе… Но снова и снова «захлопывал» дверь… говоря себе: «Потом…»…

Заплакал тогда и человек, слушая звуки и всматриваясь в света из-за горы… «Потом, потом…»… Ах, если бы… крылья…

С ТОБОЮ Я...

Молодой послушник монастыря был уже не раз наказан за провинности, уличён в нерадивости. За то, что порученные дела по хозяйству монастырскому не выполнял…

Назначено послушание новое – и вновь провинность…

Призвал настоятель послушника: «Что с тобою, брат?»

– Не знаю, отец, что делать мне… Грешен я рассеянностью: «ускользают» от меня дела порученные… Не слушается меня разум мой, подводят меня руки мои…

– Что ж, брат, иди в келью свою и молись непрестанно о прощении грехов своих, да о даровании тебе разума светлого… и усердия в делах Господних. Ступай же… Приглядеть за тобою велю.

Пошёл послушник в келью свою.

А вечером брат старейший к нему заходит, глядит, есть ли молитвенное усердие… Раз, другой войдёт, да всё одно видит: сидит молча послушник, молитв не читает, к алтарю не подходит… А на лице улыбка играет…! Будто и греха нет! Пошёл да рассказал настоятелю…

Вновь призвал настоятель послушника.

– Что ж ты, брат? Видно, и впрямь тебя дьявольская сила обуяла? Почему молитву не творишь? Грехи не замаливаешь!?

– Ах, отче! Побуждался я и брался за молитвочтение. Да пока слово скажу, уходит от меня Любимый… Побуждался и брался я к покаянию в грехах. Пока в поклоне встаю, исчезает Родной… Только сердце к покаянию принуждать начинаю, а уж ушло из него дыхание Его… Только мыслью к молитве направлюсь, уж потеряла мысль голос Его… Горе мне, горе несчастному, горе грешнику…

«Господи, что говорит он! Гореть нам всем из-за него в аду пламенном…» – задумался настоятель, нахмурился.

– Ступай пока, – сказал тихо…

А вечером тихое пение стало слышаться в монастырском коридоре. Вышли монахи. К келье послушника подошли. Слышат голос высокий и слова тихие:

«Я глуп, я немощен…
И подвержен греху ужасному…
Бездействие и нерадивость
со мною..
Рассеянность со мною… Беда со
мною – грех со мною!
А я… – с Тобою…
Когда же мне молиться
и каяться, если
Время моё – Часы Твои…
мгновения мои – Вечность Твоя…
Как же сердцу оплакать грех свой,
если биение его – Дыхание Твоё…
Уйдёт в слезе радость –
Умрёт от разлуки сердце…
Как же трудиться мне,
если вся сила моя – в стремлении
за Тобою…
Но Быстрее Света мчишься Ты…
Играешь Ты со мной!
Не успеть мысли, не успеть сердцу…
Но Ты со мною, как я с Тобою…
И в Солнце этой Близости
тают все льды…
Тают мысли мои,
исчезают все чувства мои –
сгорает всё, что не Ты!
Господи, Любимый – Дитя!
Не видят очи ничего, не слышат
уши ничего.
Лишь Ты, убегающий!
Лишь за Тобою поспеть…
Не скроешься, не скроешься.
С Тобою я, как Ты – со мною…»

Возмутились монахи… Той дерзости непомерной да «кощунству» неслыханному! Наутро изгнали послушника из монастыря. Ушёл он тихо, с той же неизменной улыбкой, едва заметной…

Всей братией принялись замаливать грех общения с «кощунником». А келья его пустовала долго, никто не решался занять её: свет из стен струился, и пение тихое раздавалось… Все думали: сила нечистая. Да благоухала келья, и голос звучал серебристо, ангельски…

А слов не понять, только одно… ясно так:

«…с Тобою я, как Ты – со мною»…

ЧТОБЫ ПОМНИТЬ

Ходил человек в горы… Возвращаясь, чудесные цветы собрал – белые, синие, лиловые, бирюзовые… Много собрал. Хотел людям дать, красоту показать. Полна охапка цветов! Несёт, и падают цветы под ноги – жаль! Идти трудно – ворох цветов под ноги смотреть мешает.

По безлюдной долине идёт человек. Бросить цветы, оставить? Красоту такую – никому? И тогда человек побежал. И бежал он так быстро, что цветы уже не могли падать… Под волнами воздуха и ветра ворох цветов теперь словно «приклеился» к груди… Бежит человек, весь укрытый цветами – как в одежде невиданной! От радости не думая о возможных препятствиях. И хотя цветы закрывали лицо, глаза, человек пробежал долину безлюдную, ни разу не споткнувшись… Словно «перелетел» все препятствия…

А когда приблизился к селению, радуясь, что донёс красоту: не рассыпались, не завяли цветы – шаг замедлил… И стали снова падать цветы на землю. Но теперь каждый цветок подбирали чьи-то руки… Дети, взрослые, старики и молодые, радовались подарку нежданному… Многим досталось по цветку: кому лиловый, кому белый, кому бирюзовый… И каждый поместил цветок в своём доме… А у некоторых цветы прижились, и со временем дали семена!

А человек, раздававший цветы, оставил себе только один цветок – синий, как небо над теми Горными Вершинами – чтобы Помнить…

ДВЕ КРАСОТЫ

Художник писал картины, пейзажи. Он был беден и неизвестен… Картины продавались за гроши… Художник умер от болезни и нищеты. А спустя время в дом известного коллекционера попала одна из картин художника. «О, это – настоящий шедевр! И написана очень талантливой рукою»… Вскоре имя художника стало известным, и начали повсюду разыскивать картины мастера.

Пейзажи выкупались за большие деньги… Помещались в богатых домах, некоторые попадали в музеи… Но большая часть работ была повреждена. Картинам ведь нужны особые условия. Один из страстных коллекционеров продолжал искать даже тогда, когда все работы уже считались найденными… Дотошный коллекционер продолжал обходить дома людей, с которыми был знаком бедный художник, надеясь найти хоть что-то… И однажды набрёл на чудо…

В приюте для детей – сирот на стене висела картина мастера…

– Как попала она сюда?

Ему рассказали, что художник сам принёс её незадолго до своей смерти, сказав, что хочет подарить её приюту, чтобы на картину эту смотрели чистые глаза… А чудо состояло в том, что в помещении сыром и холодном картина сияла необычайной чистотою красок, в то время как другие, хранящиеся в специальных помещениях – поблёкли. Время здесь словно нарушило свои законы. Картина выглядела только что написанной… Казалось, художник только отошёл от холста…

В чём дело? Что за диво? Почему в этом сыром полуподвальном помещении сияет всеми красками то, что давно должно было истлеть?

Старая воспитательница, подойдя к изумлённому посетителю, тихо сказала:

– Вы удивляетесь…? Мы все уже несколько лет наблюдаем, как разрушаются стены этого дома, и как сияет красками эта картина… Здесь есть мальчик, он каждый день подолгу стоит перед этим пейзажем. Он вышел на улицу. Подождите, увидите сами…

Примерно через полчаса мальчишка лет двенадцати вошёл в помещение, снял шапку… взял в углу стоящую старую скамеечку и уселся на ней в нескольких метрах от висящей на стене картины…

Шло время. Мальчишка сидел неподвижно… Коллекционер, понаблюдав, подошёл… Тронул мальчика за плечо…

– Тебя как зовут?

– Иваном…

– Тебе нравится эта картина?

– Картина? Нет, я не вижу картины… Это окно. Я смотрю через него туда…

– Смотришь «через него»? И что же тут долго рассматривать?

– Я не рассматриваю. Наоборот, я едва успеваю увидеть, так быстро происходят «там» события…

– События? Какие события? Ведь это же пейзаж, там природа… Горы, река…

– Да, но река течёт. Течёт, видимо, издалека и свысока, потому что воды её всё время меняются. Иногда вода серебрится, иногда темнеет как небо осеннее… Но это не самое главное. Я вижу людей, как бы слышу их беззвучные голоса, вижу, что они делают… Они там, куда ведёт река, высоко, в горах…

«Мальчишка не в себе», - подумал коллекционер. – «Но как же оставить тут «это»? Картина бесценна… И она мной, мной! найдена…»

– И что же, ты вот так часами вслушиваешься в «голоса», глядя на картину? Разве не знаешь, что картины смотрят, а не «слушают»?

Но мальчишка настаивал:

– Это не картина. Картины висят в музеях… Это «окно»… Там жизнь, и люди, очень добрые. Я слышу, как они рассказывают о будущем, о том времени, когда не будет нищеты, и все будут учиться, и поднимутся на горы, чтобы исследовать там небо… И ещё они говорят о бессмертии…

– О бессмертии! Где же художник, автор этой картины?

– Не знаю… Иногда мне кажется, что картину написал я…

– Ну и дела!… Ладно, береги картину… Я ещё вернусь…

Коллекционер заторопился: надо уладить это дело, да поскорей забрать её… Дам денег приюту. Отдадут…

На следующий день утром коллекционер пришёл, вбежал в приют, и показав решение властей о передаче картины в музей, забрал шедевр. Дети играли… Мальчик Ваня молча смотрел, как уносят картину… Плакала старая воспитательница…

Картину поместили в богато убранном зале музея, толпились посетители, отдавая большие деньги за вход… Через месяц, утром, хозяева музея в ужасе нашли полотно истлевшим…

Одна рамка сохранилась… На внутренней стороне был обнаружен текст. Рукою мастера мелким шрифтом было написано:

«Боже, Ты строишь Дома,
Художник открывает окна.
Но многие ли захотят
взглянуть в них…»

О ЧЕМ МЕЧТАЮТ СКРИПКИ...

Класс опустел… Звуки школьного многоголосья растворились в тишине… Музыканты, взрослые и маленькие, разошлись по домам… И в классе остались лишь три скрипки: одна большая и две поменьше…

Когда сумерки окутали помещенье, самая маленькая, совсем новая скрипочка тихо-тихо зазвенела, обращаясь к двум другим: «Сестры, расскажите мне о своей жизни…»

Та скрипка, что была самая большая, вздохнув, ответила негромким звуком: «Уж более 100 лет мне… Много я узнала… У меня было много хозяев… Вот, помню, когда только сделал меня мастер, я зазвучала в руках его сына – знаменитого скрипача… С ним я увидела многие концертные залы… И в каждом городе мой хозяин играл по-разному… Играл всегда вдохновенно, не позволял ни усталости, ни настроению встать между ним и Музыкой… Иногда он заставлял меня петь так тихо, что, казалось, кроме меня и него никто не слышит этот звук… Но я чувствовала, как слушатели в зале замирали, и их сердца начинали стучать как одно… А однажды после концерта к нам подошла женщина и сказала: «Маэстро, голос вашей скрипки вернул мне утраченную надежду и веру – в Бога…»

«Счастливая ты! – воскликнула скрипочка поменьше… Ведь это же настоящее счастье – вот именно такая жизнь! Это настоящая музыка… А вот из меня мой скрипач извлекает такие нудные, трескучие звуки… Я новая, меня недавно сделали на фабрике. Но я знаю, я чувствую, что у меня тоже красивый, нежный голос…»

– Ты зазвучишь, не стоит так переживать; от волнения у нас, скрипок, могут повредиться деки… В моей долгой жизни всякое бывало… Тот знаменитый скрипач умер, и я досталась одному из его учеников… Он ловко наигрывал пассажи, аккорды, трели… Он очень любил славу. И очень много занимался… Но он не любил меня, как прежний мастер. Я для него была лишь средством удивлять людей… Слушатели рукоплескали… кричали «браво», «бис»! Но я не испытывала радости… Мой голос стал иным, каким-то холодным и однообразным… Этому скрипачу не было дела до моей души, моего сердца… Ох, мы, скрипки, не можем петь сами, но становимся голосом того, кто берет нас в руки…

– Так что же, - вновь воскликнула скрипочка поменьше, - неужели мне всегда петь вот так, трескуче, шипуче… И надеяться, что когда-нибудь я окажусь в других руках… Ужас… Ужас!

– Да нет же, ну что ты, - ответила ей Большая. – Твой скрипач юн, он вскоре научится, и ты запоешь светло, чисто… Да и главное-то…, – скрипка на мгновение задумалась…, – Главное, чтобы он, скрипач, любил музыку… Ведь не он, и не ты, но вы вместе служите Ей. Она, Музыка – Царица и наша повелительница… Если твой скрипач не освоит мастерства, Музыка невидимо распорядится тобой… И ты окажешься в руках иного музыканта… Со мной такое бывало, и не раз, поверь, за мои 100 с лишним… Да, случались чудеса… – и Большая скрипка замолчала…

И тут вдруг самая маленькая скрипочка задумчиво произнесла: «А я бы хотела…, долго-долго быть с одним скрипачом. На мне учится играть шестилетний мальчик… Я пока издаю только отдельные звуки, немного простых, коротких мелодий… Но мой малыш так любит меня! Он разговаривает со мной… Берет меня в руки каждую свободную минуту и так бережно и сосредоточенно извлекает каждый звук… Мой голос пока тихий, но очень-очень чистый и ласковый… Мне хочется, чтобы этот скрипач смог сыграть на мне прекрасные произведения мастеров… Ведь он подрастет и сменит меня на большую… Вам, большим скрипкам, достается и виртуозная музыка, и сочинение прекрасных новых пьес, а на нас, маленьких, вечно упражняются неумелые ручки… Но этот скрипач… Он мой самый, самый большой друг!» И Маленькая скрипка смущенно замолчала, стала думать о том, что мальчик, наверняка, тоскует сейчас без скрипки, его мама не успела забрать ее из класса, и школа закрылась…

Три скрипки думали каждая о своем, но каждая мечтала, как однажды Великая Повелительница Музыка явится ей и скажет: «Ты – лучшая из моих подданных… У тебя воистину волшебный голос… Он сделал счастливыми стольких людей… И потому повелеваю: быть тебе отныне и всегда в руках только талантливых скрипачей, тех, кто достоин распоряжаться сокровищами моими: лучшими из моих звучаний и лучшими из моих Скрипок… Да будет так!»

P.S. О чем еще беседуют скрипки, оставаясь одни?

ЛУЧШЕ...

Есть скрытая, ещё не оцененная сила в человеке – скрытая сила таланта… За талант часто принимают нечто иное… А он суть огонь, Огонь искренности…

Два приятеля нанялись в подмастерья ко двум наставникам… Один способный да ловкий, другой – неуклюжий, медлительный. Один долго выбирал, и нашёл наконец самого-самого талантливого мастера, правда, так и не научившись доверять учителю. Другой – пошёл – к первому, кто встретился. Подумав: буду стараться, с Божьей помощью у всякого мастера научусь…

Первый учитель ученику не нарадуется: все тонкости мастерства тот схватывает с быстротою небывалой; сообразителен, вот-вот учителя превзойдёт. Всё в ученике хорошо, одно лишь малейшее: строптив подмастерье. Нет-нет, да и заперечит учителю, и всё норовит по-своему сделать. Но и это нравилось учителю, не чаявшему души в ученике талантливом.

Другой учитель тоже учеником доволен: всё, что ни велит мастер, с точностью и почтительностью выполняет ученик. Успехами не блещет, но радуется мастер: в добродушном и покладистом подмастерье словно сына обрёл он, одинокий.

Встретились как-то товарищи и стали беседовать – о жизни своей, о будущем. Говорит первый приятелю давнему: сменил бы ты учителя, старый он, слабый, вскоре вовсе, люди говорят, разум потеряет, чему ты с ним научишься, только время потеряешь…

Улыбнулся приятель другой, мол, так-то может и так, да жаль старика и некрасиво учителя менять… Будь как будет…

Спустя год решил первый учитель своего талантливого ученика в большой город вести: большим мастерам показать. И другой учитель решил пойти туда со своим учеником, может в последний раз город юности своей навестить.

Отправились все вместе… И как неожиданно всё бывает… в далёком-то пути…

Талантливый учитель и в странствиях оказался сведущ: то это приметит, то – другое предвидит… Если б только ученик послушен был. А тот, как на беду, всё норовит по-своему сделать, как ему лучше кажется… Велит учитель костёр разжечь, указал дрова подходящие. Ученик: «пойду лучшие поищу», и место получше выберу… Так до дождя и не успел. Без огня спать легли.

Учитель старый остановился, когда устал, и тоже указал ученику место для костра. Видит ученик: сырое дерево, но ничего не сказал учителю, помучился-помучился, да и развёл костёр – успели до ночи и согреться, и поужинать…

В другой вечер стали ночлег устраивать. Вновь остановился старый учитель, где устал. И пришлось ученику на камнях шалаш мастерить. Ни слова не сказав, приступил к работе, да усердно налёг – вышло тепло, сухо… Спать легли…

Но не то у талантливого: нашёл учитель место высокое, да укромное. Велит ученику… А тот: нет, мол, есть место получше. Да пока искал, ночь наступила, в тех краях быстро смеркается. Продрогли оба, и ученик, и учитель…

И вот уж спустя несколько дней подошли все путники к городу, вот и башни виднеются. Наконец-то! Да случись беда: напали разбойники.

Стал послушный ученик защищать своего наставника, закрыл его собою… Учитель – со спины удар отразил…

И способному ученику успел крикнуть наставник: спиною к спине стань! Тот и рад бы, да привычка проклятая: словно сама собою перевешивает разум: лучше сделаю… Не успел подумать, как получил учитель удар в спину… Погибли оба: и ученик строптивый, и учитель…

Через минуту подоспела помощь из города. Успели спасти старого мастера с учеником…

Прошло время. В городе надолго остались они. Старик встретил там своих давних друзей, ставших большими мастерами, и перед смертью своей просил их опекать своего молодого ученика. Ещё очень много лет учился он, по-прежнему отличаясь внимательностью. И к середине жизни своей стал настоящим мастером, одним из лучших в стране… Появились ученики. Известно, что многие хотели учиться у него, но, поговаривали, что мастер очень внимательно и странно выбирал себе учеников: не столько по сообразительности, сколько по внимательности да почтительности… Нередко приговаривая при этом: «Лучше не тот талант, что в уме, а тот, что в сердце».

ВОЛШЕБНАЯ АМФОРА

Чудесные силы Жизни и её Радость однажды откроются людям… Но не ранее, чем сердце всею силою своей возжелает красоты…


В одном доме хранился странный сосуд – амфора… Странный – потому что никто не знал, для чего он предназначен. С узкой горловиной и весь в резьбе… И воду не нальешь, и зерно не насыпешь… Ажурная резьба стенок могла служить разве что для игры ветра… И вправду, ветер гулял в сосуде, иногда наигрывая нечто похожее на древнюю мелодию, тихую и задумчивую…

Сосуд был большой… Хозяин дома, в котором он хранился, накопил много вещей и бесполезный сосуд стал обременять его… И однажды, уставший после трудного дня, решил он избавиться от этой «громадины»: «Вынесу вон, пусть ветер гуляет в ней вне моего дома…» И вынес… Домочадцы и не заметили, что не стало старой резной амфоры…

Оказался сосуд на перекрестке дорог… Шли через перекресток люди… Много людей… Кто-то подходил к сосуду, но видя, что сосуд «весь дырявый», проходил мимо… Кто-то пнул его ногой, сосуд завалился – так и лежал у обочины…

…Однажды проходил через перекресток странник… Из дальних земель шел он, прошел много дорог, видел многое… Увидел лежащую у дороги амфору… Подошел ближе… Замер. Боже, красота какая… Удивительная вещь… – подумал… Эта дивная резьба… Она напоминает созвездия… А цвет его подобен цвету стен древнего храма, который я видел в пустыне…

Путник шел издалека, и идти еще далеко… Но вещей у него почти не было: чаша для пищи, да смена одежды…

Взял сосуд и пошел с ним в страну свою…

В пути стали с ним происходить удивительные вещи. Промокнет под дождем проливным, дрожит весь… Достанет сосуд резной – засветятся глаза радостью… Глядь – одежда высохла, тепло, легко… Устанет до смерти, упадет без сил… А перед глазами закрытыми дивной красоты амфора встает… В сердце словно огонь разгорается… Сила волною прибывает… Встает путник полон сил… Словно крылья выросли…

Однажды даже от тигра спас его сосуд… Вышел зверь из зарослей. А человек в это время сосредоточенно рассматривал свое сокровище, пытаясь прочитать едва заметные надписи у основания… Видит зверь огнем объятого человека… Отпрянул, попятился назад и скрылся в зарослях…

А человек и не заметил опасности, так восхищен и увлечен был: откуда же красота-то такая… Лишь наблюдавшие издалека дети подошли после да рассказали, как наблюдали они тигра, в страхе отпрянувшего…

Спустя время дошел путник до страны своей… Вошел в свой город и первым делом направился к старику – учителю: «Что за вещь, отче?…» Молча посмотрел старец на амфору… на странника внимательно… И сказал, едва заметно улыбнувшись: «покажи его людям…»

Так и сделал. Рассказав о «чудесах», стал путешественник показывать людям амфору… Одни удивлялись, другие восхищались, третьи недовольно ворчали: «снова глупость какая-то…» Прошел слух о сосуде исцеляющем… Вереница людей потянулась… Одни выздоравливали, другие – нет…

Ученые исследовали необычную вещь: сделали замеры необходимые, исследовали резьбу… Надпись не смогли расшифровать… Ничего необычного не нашли… Но многие продолжали утверждать: сосуд творит чудеса: у кого-то здоровья и сил прибавилось, кому-то удача пришла, кто-то обрел потерянное счастье…

Тайна амфоры так и осталась бы нераскрытой… Но наш странник был человеком упорным… Спустя время вновь пошел к учителю с твердым решением получить ответ во что бы то ни стало… Старец вновь едва заметно улыбнулся в ответ на настойчивую просьбу раскрыть тайну сосуда… Потом молча показал сначала на огонь, горящий в лампаде, потом на сердце сидящего рядом ученика… Потом промолвил: «волшебным» является тот «сосуд», который в нас…

– Учитель! Ты отправил меня в странствие за сокровищем! Красота этой амфоры сделала меня неуязвимым и неутомимым! Значит я все-таки нашел то, что искал?!

– Да, путешествие помогло тебе… Дожди омыли, солнце закалило, а красота – воспламенила, окрылила… Ты нашел свое «сокровище»… …Помолчав, добавил задумчиво, улыбаясь одними глазами… : «А вот мастер, сделавший сосуд, был большим шутником… Знаешь, что написано на амфоре?…»

– Нет, прочитать не смог никто…

– Здесь древний символ огня… А слова такие: «Чем помочь слепому сердцу?»

ШЛЯПА

В город шёл Учитель. Он направлялся в родные места, которые некогда покинул ради поиска знания и мудрости. И вот теперь он возвращался, чтобы поделиться обретёнными познаниями, собираясь открыть в городе, в котором родился, школу для тех, кто, не удовлетворяясь знанием об обыденных вещах, ищет знания глубокого.

До города было ещё далеко, когда внезапно налетел ветер, сорвал с головы странника шапку, и крупные капли дождя упали на голову. Учитель поспешил укрыться под кроной растущего у дороги дерева, где встретился с другим путником, который, на удачу, оказался странствующим портным. Учитель купил у него оказавшуюся в запасе шляпу и, не дожидаясь окончания дождя, поспешил в город.

Врата родного города… Много лет прошло, много событий, радостных и печальных, унесло время, не оставив следа от большинства из них. Город был тот же и другой. Новые поколения его жителей принесли с собою и новые интересы, и новые возможности. Куда направлены силы нынешних горожан, где магниты их стремлений? И главное – найдётся ли среди них достаточно тех, кто могли бы стать учениками новой школы?

Учитель прислушивался к звучанию пространства города, пытаясь найти в нём тоны ищущей мысли, углубленной мысли… Он ещё не знал, что за прошедшее время город обрёл свою славу как центр оригинальных головных уборов. Здесь было множество мастерских, и не находилось равных местным мастерам, непрерывно совершенствующимся в пошиве модных шляп…

Настал день первой лекции, целью которой было заинтересовать жителей города возможностью необычной школы, в которой каждый желающий, независимо от возраста и благосостояния, мог бы получить интересующие его знания о жизни и человеке – в соответствии с проявленным стремлением, направлением интереса и способностью восприятия. Слушателей собралось немало, разных возрастов и профессий, и большинство не сводило глаз с Учителя на протяжении всего времени выступления. Вдохновенная речь устремляла внимание слушателей к просвещённому будущему, рисуя картины жизни, обновлённой познанием возможностей духа человеческого и стремлением к Прекрасному. Но когда лекция подошла к завершению и настало время вопросов, выяснилось, что внимание слушателей, не сводивших взглядов с Учителя, обусловлено было странной причиной… «Кто сотворил этот великолепный головной убор, который так хорошо сидит на вашей голове, уважаемый Учитель?» «Скажите, где шьют такие прекрасные шляпы? Мы никогда ещё не видели такого необычного покроя!» – посыпались вопросы, тесня друг друга. «Мы непременно должны знать!» – восклицали одни. «Мы обязаны научиться!» – вторили другие. Учитель молча повернулся и решительно зашагал прочь от просторной площади, где была организована встреча.

Вторая лекция была назначена спустя некоторое время в небольшом зале для небольшого числа слушателей. Учитель собрал молодых людей, надеясь на их восприимчивость и подвижность их умов. Лекция началась, и спокойное внимание слушателей вселяло надежду на дальнейшее развитие их интереса. Но вдруг дверь аудитории распахнулась, и все увидели подростка, с раскрасневшимся от бега лицом. «Я бежал за вами, Учитель. Вы забыли в нашем доме свою прекрасную шляпу, отец обнаружил это после беседы с Вами. "Учитель спешил, иначе он никогда не оставил бы такую редкую, необычную вещь", – сказал он и велел мне срочно отнести её Вам». Учитель, поблагодарив, положил головной убор на стул, и внимание слушателей тут же устремилось туда, где лежала шляпа. То и дело раздавался благоговейный шёпот: «Должно быть, это действительно очень знающий и мудрый человек…» «Да, это необычно, забыть такую ценную, дорогостоящую вещь и даже не заметить…» Убедившись, что в зале нет никого, кто бы слушал и думал, не обращая внимания на эпизод с возвращённой шляпой, Учитель закончил беседу и, не дожидаясь вопросов, покинул аудиторию.

В третий раз на беседу были приглашены дети и подростки. «Может быть, среди малышей найдутся любознательные. Воображение детей ещё не опошлено и должно откликаться на образы необычные». Но на этот раз Учитель намеренно положил шляпу так, чтобы она не привлекала внимания и в то же время была слегка заметна. Она лежала за шторой на подоконнике и лишь край её был виден.

О новой школе с её необычными предметами дети слушали с интересом, некоторые сразу стали проситься в ученики. Тогда Учитель задал вопрос: «Чему более всего вы хотите научиться? Что хотите узнать?» К своему огорчению, он уже видел и знал, какие будут ответы… Самый маленький сказал, что хочет рассмотреть «шапочку, которая лежит на подоконнике». Старшие говорили, что они слышали от родителей о необычности Учителя и надеются, что он обучит их новому знанию и мастерству, которые помогут им ещё более прославить родной город. После этого торжественно был преподнесён букет цветов. Учитель взял цветы, положил их на стол вместе со шляпой и, попрощавшись, вышел.

Когда путник был уже далеко за городскими воротами, его догнала делегация, которая от имени всех горожан стала просить его вернуться, остаться в городе и учить в нём. «Вы же Учитель! Неужели Вы покинете нас, своих соотечественников и земляков, отдав свои знания и мудрость иным, чужим людям, может быть, нашим врагам…»

«Ваш истинный враг – неподвижность и бескрылость умов ваших», – с печалью ответил Путник.

– Но город ждёт Вас, он так воодушевлён Вами! И многие из нас очень хотят учиться! Неужели Вы уйдёте, не оставив нам ничего из ваших познаний?

– Из всего, чем я хотел поделиться с вами, вы способны взять лишь то, чего у вас и без меня в избытке – ещё один головной убор. Возьмите же его и прощайте. Я оставил вам шляпу.

ПЕНА

На поверхности океана – пена… Ничего необычного. Всегда образуется пена на поверхности могучих морей и океанов, сильных течений и бурных потоков. Океану от неё ни пользы, ни вреда, в ней нет жизни, она – просто пена, недолговечное образование на границе водной и воздушной жизни. Но вот представим, что пена вдруг каким-то образом начинает жить своей собственной жизнью. Это подобно тому, как если бы вдруг опавшие с деревьев листья стали образовывать некие живые конгломерации, отдельные от растительного мира, сброшенными одеждами которого они являются. Или, как если бы наметённая ветром пыль оживотворилась некой силой и превратилась в самостоятельное, пыльное, царство… Много можно привести примеров и тому, как неживое не только может казаться живым, но и пытаться завладеть правом повелевать жизнью живого мира, властвовать над ним.

«В жизни такого не бывает», – скажут дети. – «Это всего лишь сказочный образ». Вот и мы расскажем детям и их родителям сказку о пене с одной лишь целью: чтобы ни в настоящем, ни в будущем не случалось таких метаморфоз, когда неживое царствует над живым, а живое слепо и с готовностью ему подчиняется… Итак, сказка о Пене.

…Многие знают, как удивительно красивы мощные волны огромного океана, живущего великой и таинственной жизнью, наполненной борьбой и непрерывно создающей нечто новое, что постоянно вносит изменения и в мощную «лабораторию» океана, и в ту жизнь, которая устраивает себя на его берегах. Волны, за изменчивой красотой которых скрываются тайны глубоких течений, ритмично накатывают на широкий песчаный берег, длинный и кажущийся бесконечной и надёжной твердью для того, кто с берега наблюдает за бурными водами океана…

И вот однажды на одной песчаной и безлюдной полосе стала задерживаться прибитая волнами пена. Океан торжественно пел свою глубинную песнь, а неиссякаемая сила волн выталкивала на песок поверхностные элементы океанической жизни, образуя тонкую кромку из пены. Этакая серовато-белая полоса, словно граница, разделяющая воды и песок…

Вдруг в какое-то мгновение эта пена странным образом обрела способность жить самостоятельной жизнью! Своею собственной силой стала расти, достигая всё большей «пышности». Пена начала творить: активно умножать себя, громоздиться и создавать из своей пенной массы различные образования!

И вот уже высятся на песчаном берегу подобия городов и гор, на горах – пенные троны, на тронах восседают пенные короли и королевы, окружённые свитой и многочисленными служителями – из той же пены. Настоящее пенное царство! Не чудо ли? Ахнули люди, пришедшие на берег полюбоваться океаном, но вскоре ещё более удивились. Пенный мир не только разрастался, уже образовав пенную «стену» на подступах к воде, но и заговорил с людьми, решительно потребовав признать за собою определённые права на этом берегу.

«Никто не войдёт в воды океана иначе, как через наше царство», – громко заявляют пенные короли. И пенные «министры» спешат издать соответствующие законы. «Всякий, кто пожелает войти в воду или прикоснуться к волне, обязан получить разрешение пенного царства». …Ну что ж, есть царство, есть и его законы. И какое дело пенному царству до того, что и мир океана, и мир людей управляется иными законами?

Росло удивление собравшихся на берегу, многие просто веселились, наблюдая невиданное, но некоторые предупреждали собравшихся, говоря, что это вовсе не безобидная аберрация, но опасное явление некой разрушительной и хитроумной силы. Другие опасливо шептали: «О, если эта пенная масса по отношению к людям так разумно и требовательно себя ведёт, то, должно быть, на это есть какие-то существенные основания. Поэтому не лучше ли, ради безопасности, выполнить все её требования?»

Тем временем пенная свита не дремлет, служители пенных тронов наполняют прибрежное пространство громкими славословиями и речами такого рода: «Кто может знать об океане более, чем наши славные короли! Кто ближе к океану, кто причастен к жизни великого океана более, чем наши великие короли! О, как белы их мантии, как утончены их естества. Они – посланники океана и выразители его сущности на этом берегу. Слава белым и чистым королям, великое почтение их высящимся тронам!»

Троны действительно становились всё выше, пена сама себя раздувала множеством малых и больших пузырьков и поднимала свои вершины, создавая всё более причудливые формы. Наиболее впечатлительные из наблюдателей уже припадали к песку в поклоне, иные, на всякий случай, начали отходить подальше, продолжая смотреть на происходящее издали. Нашлись и те, кто возмутились невиданной наглости шлака, внезапно обретшего силу, и попытались расчистить подход к воде. Но этих было один-два, а пены образовалось много, и её явления становились всё более агрессивными.

«Вы, топчущиеся на берегу и желающие подойти к воде, сначала облачитесь в одежды соответствующие, подобные нашим, пенным, затем сумейте угодить нашим королям, а для этого овладейте языком нашего царства в наших школах, пенных…» Смешно. Но люди, наблюдавшие всё это и слушавшие, не смеялись. Когда на берегу появлялись приезжие, тон служителей пенного мира менялся, пенные клубы превращались для них в мягкие диваны для отдыха. И туристы ликовали: «О, как это славно, нигде нет ничего похожего. Вот это и есть счастье – наслаждаться умиротворяющей мягкостью пенного мира! Это очищение, возрождение, а может быть, и начало некоего нового образа жизни, спасительного для людей!»

При внимательном наблюдении действительно обнаруживалось множество различных образований внутри пенных нагромождений. Все соответствия привычной людям жизни. Вот там, ближе к воде, – что-то вроде лаборатории для изучения условий роста пены, рядом с нею в подобии храма пенный служитель проповедует о том, как припадание к влажному песку приближает к океанической жизни, а вот, ближе к людям, клубится мир пенного творчества, слышны звуки, пытающиеся стать то ли мелодией, то ли поэзией, но пока складывающиеся лишь в шум нарастающей громкости, это надуваются и лопаются пенные пузырьки.

Некоторые зрители, уже готовы были принять происходящее за реальность и за нечто безусловно ценное, то и дело раздавались среди людей восклицания: «О, это новый расцвет прибрежной жизни! Мы так долго были лишены этого! Когда-то, говорят, уже было здесь нечто подобное, но потом враждебная сила задержала развитие пенного мира. И вот теперь свежий воздух с берега и сила океана открыли нам новую возможность!» Правда, другие в ответ на это высказывали недоумение: «Если это царство пены – выражение некой неведомой нам жизни океана, то почему в нём всё точно так, как в привычной жизни, только хуже? Ведь всё должно быть иным, по крайней мере, более красивым, более соответствующее могучему благородству океана. И зачем океану пропуска из пенного царства и троны пенных королей на берегу? Океан, конечно, не земля, но океан – и не пена!» «А ведь и правда, ничего общего нет между океаном и пеной с её законами и тронами», – вторили некоторые из наиболее наблюдательных. Но пена уже набрала силу.

– О, ничего не смыслящие глупцы! – шуршало мелкими и крупными пузырьками пенное царство. – Как можете вы знать, что нужно океану, а что нет. Вы не знаете даже, что нужно вам! Мы знаем, а ваш удел – слушаться, повиноваться, а не то – вовек вам не только могучих вод не видать, но и на берегу этом не стоять. Из ваших рядов мы выберем лучших, затем соберём детей, особенно с признаками пенной белизны… И наша сила умножится. И тогда те, кто, стоя здесь, осмеливаются нас не признавать, узнают истинное могущество пенного царства – единого представителя океанической жизни на земле!

И вот, наконец, хорошо убедившись в отсутствии отпора со стороны людей, пена, наступая, решительно прошумела: «Океан – это я. Узнайте правду: нет и не было никогда ни в океанической, ни в прибрежной жизни ничего более существенного, чем пена. Пена, несущая в себе и силу вод, и животворность воздуха, и есть именно то, что необходимо сейчас вам, несчастным людям на этом пустом берегу!»

И многим из собравшихся это пенное самовыявление стало казаться вполне законным и естественным, будто бы никогда и не было здесь ни свободного подхода к волнам, ни свежего касания каплей-брызг, так славно передающих искры энергии волн, разбивающихся о берег! Пена, одна серовато-белая пена, со своими пышными и безжизненными строениями. Не всем эта картина была по душе, но думали так: «Ну что же, поскольку нам сейчас в подходе к воде не миновать пенной полосы с её невиданно разросшимися возможностями, – говорили люди, – то, наверное, надо смириться с необходимостью соблюдать её правила…» Кто-то предложил сходить всем за лопатами да и дружно очистить берег от пенных нагромождений, но большинство это предложение решительно отвергло: «Здесь столько строений, столько разумных выявлений. Это же целое царство, живое и властное! И вполне может быть, действительно для нас необходимое. Хоть пена и ведёт себя странно и агрессивно, но и без неё ведь нельзя. Как же без пены?!»

Но, как и должно быть в окончании каждой сказочной, но правдивой истории, всё завершилось быстро, гармонично и просто. Долго говорится, да недолго справедливое творится!

Несмотря на то, что зрителям, собравшимся на берегу, казалось, что прошли многие часы, в жизни океана всё время появления и «расцвета» пенного царства с его королями и законами, с его почитателями и певцами, заняло времени не более, чем от одной хорошей волны до другой, внезапно и в одно мгновение не оставившей и следа от только что высящихся пенных нагромождений.

Гладкий песок, передвигаемый волною, издавал шуршащий, но громкий звук, так что казалось, будто он тщетно старается подражать глубокому и таинственному звучанию океана. Одна за другой накатывали волны, одаривая собравшихся на берегу необычной бодрой свежестью, вселяющей в сердца радость и стремление к движению. Каждый, хоть раз соприкоснувшийся с океаном, знает это особое состояние самозабвенного восторга перед прекрасным и могучим миром! Просторы и тайны его – столь сильный магнит для всякого живого человеческого сердца, что трудно найти слова, которые могут вполне выразить то состояние счастья и полноты смысла жизни, которое приходит тогда, когда взгляд устремляется в океанические дали, а внимание слуха сосредотачивается на звучании таинственных гармоний глубин…

Стоящие на берегу люди под впечатлением этой красоты и силы тоже быстро забыли о только что на их глазах развернувшейся пенной истории. От недоумений и опасливого любопытства не осталось и следа в прибрежном воздухе, наполненном озоном. Там, где прибрежные камни разбивали волну, снова стали появляться маленькие пенные островки, и воображение детей начинало создавать новые сказочные истории. Но не всем из них нравилось смотреть на пену, находились и смелые, бегущие навстречу волне. Взрослые останавливали, предупреждая об опасности сильных волн. Но некоторые брали своих детей за руку и говорили: «Не бойся, смотри какая красота, расти, учись и осваивай могучие просторы. И пусть твоё сердце всегда будет бесстрашным, не позволяя тебе, вместо искания далей и глубин, когда-нибудь удовлетвориться пушистой пеной на берегу».

Так закончилась сказочная история о пене, как говорится, хотите верьте, хотите нет. Но каждый, кто задержит своё внимание на «языке» набежавшей на берег волны, там, где временно стихает проявление её энергии, сможет разглядеть много интересного и даже драматичного на границе различных миров: воды и земли, воды и воздуха…

Великий Океан Жизни… Как прекрасны твои безбрежные пространства! Полны сокровищ твои безмерные глубины. Твои бесконечные дали и тайны твоего естества – великий магнит для всех человеческих душ, не утративших в жизненном странствии свою живую искру. И для этих живых и ищущих ты всегда открываешь пути. Там, где для опасливых – лишь устрашающие волны, заставляющие жаться к берегу, там для бесстрашных, любящих твою красоту, уже готовы лодки и корабли для дальних странствий.

На твоей поверхности – пена. Малыши часто играют с пеной на берегу. Но и среди них всегда есть один, кто, не обращая внимания на окружающее, тихо стоит у самой воды, в стороне от шумных игр, устремляя мечтательный взгляд вдаль. В мечте уже строятся новые корабли и готовятся инструменты для исследований и испытаний… Не шуршите у ног, пенные пузырьки, не нарушайте сосредоточения. Не мешай, пена.

КАМНИ ХРАМА

На высоком месте, вдали от города строили новый необычный храм. Строили быстро, стараясь успеть к особому космическому сроку. Необычен был и замысел храма, и форма. Напряжённо трудились строители, желая как можно скорее увидеть округлый купол с заострённым верхом, похожий на вершину горы…

Храм чистой религии, храм познания духа, храм устремления мысли. По-разному называли храм, ибо многие участники строительства несли сюда образ своей лучшей мечты…

Как всякое светлое строительство, храм новый ненавистен был силам тёмным, грядущая новая мощь ощущалась и в широте целей, и в методе согласования со сроками космических явлений, а также в необычной красоте. А новые формы красоты – это и новые качества, и новые силы – новые возможности для победы Света… И силы тёмные решили во что бы то ни стало нарушить сроки строительства… Малый бес был послан; мол, малый будет незаметен среди многочисленных участников строительства, малый да хитрый.

Сначала, когда начинало вечереть, бес пробовал вынимать камни из кладки, но прочным было строение, долго и тщательно готовилось оно… Тогда стал бес собирать в окрестности крупные камни и бросать их в строящиеся стены, надеясь, наверное, таким образом повредить строение, но, скорее всего, просто слепая злоба вела – бес есть бес. Но строители, несмотря на густые сумерки, хорошо видели уловки тёмные. Великая и светлая цель всегда даёт проницательность сердцу, а глазам способность видеть в самых глухих сумерках… Строители брали камни, бросаемые бесом, и тщательно укладывали их, укрепляя стены и основание храма… Бес бросает, строители встраивают. Увлечённый тёмной страстью, малый бес и не видел, что так работа строителей пошла ещё быстрее…

Совсем скоро храм был завершён… Ярко светило солнце, и лучи его, отражаясь от купола храма, слепили тёмные бесовы глаза. Однако узнал он камни, которые бросал, увидев их в основании стен. Зашипел в бессильной злобе, а потом взял уголь и стал делать надписи на камнях: «бесов камень», «бесов камень»… Подписал много камней, спрятался, наблюдает…

Скоро группа молодёжи с учителем появилась возле храма, учитель о силе необычной красоты рассказывает, указывает на сходство храма с высокой вершиной священной горы, на способность материала, из которого выстроен купол, концентрировать и удерживать лучи определённых планет… И тут выскакивает бес из своего укрытия и кричит своим ужасным резким голосом: «Не будет здесь никаких ваших возможностей, потому что мои камни в стенах этого храма! Вот, вот, смотрите, сколько их, мной встроенных и подписанных! Бесов камень, бесов камень, бесов…»

– Не кричи, глупый бес… Подождём, посмотрим, – сказал учитель, взглянув на небо и улыбнувшись…

Наплывшая туча пролилась дождём, и следа не осталось на омытых белых камнях храма… Разъярённый бес не унимался: «Неуничтожимо написанное, неуничтожимо слово правдивое, сами знаете!»

– Замолчи, тёмный, знаешь законы великие, так не иди против них, и не смей произносить слово «правда», лукавец! Не бесы строят храмы, но мудрость строителей умеет всё обратить на пользу великого дела, даже уловки тёмных. Камни, которые ты находил и бросал в ярости твоей, это камни от древнего священного храма, некогда стоявшего в этом месте и разрушенного при твоём участии… Строители знали это и потому только улыбались друг другу, говоря: «Дивно, необычно всё в храме нашем новом, пришло время, так даже бес священные камни отыскал и поднёс».

Истинно, неуничтожимы ни мысль, ни деяние. И намерение помешать строительству новому горит на твоём тёмном челе. Не ты строил, бес, и убирайся поскорее, ложь твоя уже почти превратила тебя в уголь. Скоро явится здесь сила необычная, сосредоточенная в куполе храма, и вспыхнешь ты в огненных лучах…

Умчался бес… А молодёжь рассмеялась, говоря: «А что, если споткнётся бес о камень им брошенный, но не поднятый строителями… Упадёт, побьётся, заплачет, начнёт раскаиваться и… станет его лицо менее чёрным…» Учитель ответил: «Не белеют бесы. Хотя и для беса, наверное, возможен путь исправления, но долог он очень… Многое возможно в великом Пространстве храма жизни, в котором нераздельно правят Великая Мудрость и Великая Целесообразность».

– А Любовь?

– Любовь – Великая сцепляющая Сила в строении Великого Храма. Потому нет будущего у разрушителей. Таковы Законы Жизни.

И ТЫ, ТЁМНЫЙ...

Однажды явился демон к святому отшельнику и стал докучать ему назойливыми вопросами, мол, всё сидишь уединённо, молишься, о благе людском помышляя. А толку-то? Где оно – благо? Сердце твоё сильно – как огонь – накалено! Мысль острию подобна… Стрелы от тебя так и летят, так и летят во все стороны… И что же? Не становятся люди ни счастливее, ни лучше. А я вот, взгляни только, несколькими взмахами магического жезла исполню сотни просьб, утолю сотни желаний… Скольких людей счастливыми сделаю. Кому – денег, кому – удачу пошлю. Люди хотят счастья… Земного…

«Прочь, тёмный дух… Не докучай! Не будет в счастье мир сей прежде, чем славою Истины осенятся сердца и разумы человеческие. Только новые чаяния, новые желания, новые помыслы – откроют пути к Счастью. Верю, откроет человечество Жизнь – Новую. И новый мир обретёт, и новое счастье!» – промолвил отшельник, и пламя слов тех отнесло демона далеко прочь от места уединённого…

– Ну так убедись же, упрямец, – проскрипел тёмный дух и призывом сил земных стал утолять несущиеся в пространстве просьбы и желания… Летят навстречу просьбам стрелы удачи, усиливая желания… И сильные магниты их тянут энергии, деньги, славу… Вспыхивают искорки света там, где «просило» и «стенало»…

– Видишь?! Смотри! Смотри, отшельник! А! – ликует демон.

– Вот глупый, бедный тёмный дух! Ты думал помешать работе Огня и Мысли… Но только помог нам. Вспыхивают и гаснут подобия света там, куда летят твои стрелы… А новые, ещё большие беды приходят и… делают людей мудрее. Несчастные вчера – становятся мудрыми сегодня. Обретшие и утратившие радость ищут Радость неуходящую. Снова желанием звучат люди, но это желание Истины… Смотри же и ты, как те клубящиеся облака просьб и терзаний сменяются молниями стремлений к Истине… Открывают, открывают люди Врата Мира Нового, в котором Радость – безвременная, а Счастье – безусловно! Уже не рвутся людской горечью струны Пространства. Диссонанс сменяется Консонансом. Иные струны, иная Музыка. Иной мир грядёт. Уйди же, или изменись и ты, тёмный…

Источник: http://mirunovomu.com    http://scalae7.net



<< 1 2 3 >>






Agni-Yoga Top Sites Яндекс.Метрика