СОЛНЦЕ, ВСТАВАЙ!

Е. Райт

ГЛАВА 5
~~~~~~~~~~~~~~~~

ДОНЕСТИ ПРЕКРАСНОЕ

В ванную Аша шла в приподнятом настроении: ей казалось, что рисунок, и впрямь, получился красивым. Еще бы! Он «до краев» был наполнен Ашиными любимыми красками: фиолетовой, голубой, синей и лиловой, кроме того, задуманный образ весьма сносно воплотился на бумаге. Возвращаясь в комнату, возле столика, на котором она оставила только что законченную работу, Аша увидела маму. Конечно, далеко не все люди могут распознать глубину замысла того или иного произведения. Какими бы примитивными ни казались рассказы или рисунки детей, чаще всего, мысль-породительница серьезнее видимого результата. Грубость зрительского восприятия, отмечая лишь внешнюю сторону произведения, сводит на нет усилия творца по передаче красоты как сути божественного. Ведь, в действительности, устремляясь к красоте, художник стремится к божественному.

Являлась ли мама таким поверхностным зрителем или попросту, утомленная дневными заботами, была не в состоянии вникнуть в Ашину задумку, девочка не знала. Но вскоре мамины первые впечатления перестали быть для нее загадкой.

– Это кто? – для начала спросила мама, показывая на высокую фигуру в длинных одеждах.

– Это ангел, – ответила Аша, хотя про себя называла этого и других проводников Света из надземного мира не иначе как «светиками».

– А что он делает? – продолжала расспрашивать мама.

– Цветы насаждает.

Аша, может, рассказала бы и о прочих деталях авторской задумки, но тут мама рассмеялась:

– А я думала, что это уборщица чистит урны.

Вот те раз! Стоило после этого объяснять, что то, что мама приняла за урны, на самом деле, очень большие цветы, которые выращиваются светиками специально для младенцев – обитателей надземного мира? Свет погас в Ашиных глазах.

Уловив неприятие дочерью такой легкомысленной оценки, мама смутилась и тут же попыталась сгладить неловкость, задабривая Ашу показным интересом к ее рисункам. Заметив во взгляде дочери холодок недоверия, а в ответах – крайнюю сдержанность в дальнейшем она постаралась быть осторожнее и, прежде чем вынести вердикт, терпеливо выведывала у нее подробности творческого замысла. Так, когда на Ашиной полке у кровати стали появляться замысловатые фигурки из пластилина, мама не поленилась даже заучить их чудаковатые имена: буглик, прыгунька, жосень… Зато брат Эльдар, как будущий хирург склонный к радикальным суждениям, интересовался ими без обиняков:

– Что это за уродцы?

Достучаться до небес бывает проще, чем до сердец человеческих, и потому общение с небом оказывается предпочтительнее общения с людьми. Так видимое заменяется невидимым.

– Куда же они девались? – в один прекрасный день поинтересовалась у Аши мама, обнаружив на полке вместо семи, ставших привычными, фигурок лишь островки, свободные от пыли.

Наверное, если бы мама заглянула в коробку с пластилином и увидела там смятые разноцветные комки, она бы не задала этот вопрос. Ее неосведомленность, однако, позволила ей узнать кое-что крайне любопытное:

– Ночью приходили ангелы и всех оживили. Как только мои зверики ожили, они сразу убежали в лес.

И правда, перед тем как превратить в бесформенную массу каждого полюбившегося ей зверика, Аша приговаривала:

– Светик, жизнь нам подари, на свободу отпусти.

Возможно, постепенно Аша смирилась бы с непониманием окружающих и оставила всякие попытки установить единомыслие, однако жизнь, как говорится, внесла свои коррективы.

Однажды на уроке рисования, демонстрируя перед группой Ашин рисунок, воспитательница сказала:

– А вот Аша нам нарисовала дирижера, который управляет удивительным оркестром. Очень красиво. Молодец!

На сей раз Ашу поразила не столько самоуверенная простота трактовки, сколько своеобразное понимание красоты. Дирижер дирижирует оркестром… Вот так красота!

– Это уже слишком! – решила про себя Аша и, подбежав к столу воспитательницы, выхватила из ее рук свой рисунок.

Как ни странно, такое ее поведение не получило немедленной категорической оценки, однако в конце дня, перед тем как отпустить Ашу домой, воспитательница попросила ее вместе с мамой заглянуть к детсадовскому психологу.

Ашу ничуть не удивило, когда молодая женщина-психолог, рассматривая ее рисунок с «дирижером», поделилась следующим наблюдением:

– На твоем рисунке я вижу волшебника, который с помощью волшебной палочки создает живые картины. Правда?

Девочке не очень хотелось уточнять, что же, на самом деле, изображает ее картина, однако желание быть понятой, изначально присущее всем людям, взяло верх:

– Это ангел, а не волшебник.

Участливость, с которой посмотрели на нее глаза молодой женщины, развязала Аше язык, и на следующий вопрос: «Чем ангел отличается от волшебника?» она ответила без утайки.

– Волшебник живет на земле – ангел на небе. Все красивое сначала придумывают ангелы. Потом они рассказывают об этом людям. И потом люди делают это на земле.

Когда мама услышала такое не вполне «нормальное» объяснение, она дернула дочь за рукав. Решив, что, разоткровенничавшись, допустила оплошность, Аша посмотрела на психолога, ожидая и с ее стороны какой-нибудь неодобрительной оценки. Но женщина оставалась невозмутимой. Она что-то написала на листке и, протянув его маме, сказала:

– Я бы посоветовала вам обратиться к моему педагогу. Она опытный психолог. Может помочь вам и вашей девочке.

КТО ТВОРИТ КРАСОТУ (МИР ИНОЙ)

По мере того как возводились стены здания, которое строил Араш, к нему приходили разные люди. В первую очередь, их влекло любопытство к строительству и немногих затем к духовным беседам. Последние в основном были молодыми людьми. Однако встречались такие, которые провели под землей более трех десятилетий своей непростой жизни. Одной из них была Ану – женщина без возраста, полная и приземистая. По тому, как часто она появлялась у стен дома, Араш понял, что семьи у нее нет.

Со времени изготовления первого кирпича прошло немало, и Араш значительно усовершенствовал технологию. Теперь и Гла, и любой другой его соплеменник, заполняя одинаковые металлические формы, могли делать красивые и ровные камни для постройки. Однако растирать желтоватый порошок, раствор которого предназначался для выравнивания стен, Араш доверял только Ану. Своими терпеливыми пухлыми ручками она превращала бесформенные комки сначала в тонкую пудру, а после, растворив ее в воде, аккуратно наносила состав на стену.

Однажды ночью, когда Араш отдыхал, погрузившись на дно водоема, перед его внутренним взором предстала удивительно красочная картина. От земли к небу воспаряли люди. В своих протянутых кверху руках они несли огонь. Достигая небес, он из красного превращался в бело-голубой, отражаясь восторгом в больших сияющих глазах. И Араш понял, что непременно должен предъявить картину здешним, едва разумеющим красоту людям.

Материалы для красок Араш раздобыл в разных уголках планеты. Желтые и красные пористые породы обнаружились поблизости, а вот минералы синего цвета пришлось доставать издалека. Готовить из них пигмент он не доверил даже Ану. Женщина очень обиделась на него за это.

– Даже делаемое с любовью, но лишенное мастерства может оказаться не вполне совершенным, – пояснил ей Араш.

– Мастерство – это то, что делаешь много раз? – спросила Ану, еще надеясь, что Араш изменит свое решение.

Однако он, не отрываясь от приготовления краски, сказал:

– Мастерство приходит не столько в результате многократного повторения действия, но тогда, когда человек раз от разу стремится выполнить одну и ту же работу все лучше и лучше. Мастер – тот, кто хочет как можно совершеннее воплотить красоту.

Всего одна ночь понадобилась Арашу, чтобы расписать единственную полностью готовую стену. А уже утром, едва желтый диск местного солнца показался из-за горизонта, появились первые зрители. Еще издали заметил Араш три невысокие фигурки. Неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, они направлялись к дому. Когда Ану и двое детей, державших ее за руки, поравнялись с Арашем, он в знак приветствия поклонился им. Но женщину, которая прежде ответно кланялась чуть не до земли, охватил ступор. Вот уже и дети, освободившись от ее опеки, разбежались в разные стороны, и Араш, обращаясь к ней, не раз заявлял о своем присутствии, а она все продолжала стоять, словно потеряв дар движения и речи.

Как только Ану пришла в себя, она сразу же стала искать глазами своих маленьких спутников. И вскоре нашла их неподалеку за увлекательным занятием: из мелких прозрачных камешков почвы Араш учил детей строить незамысловатые сооружения – конусы и дорожки к ним. Занимаясь с детьми, он успел, однако, заметить изменения, происшедшие в женщине: приподнятость духа сообщила ее походке несвойственную ей легкость – она будто парила над землей. И если раньше Арашу не раз приходилось очищать ауру Ану от отемняющих ее следов прежней горестной жизни, то сейчас она самоочистилась и вся сияла светом высокого восхищения явленной красотой. Показывая на стену с парящими на ней фигурами, Ану вымолвила:

– Как же это очень-очень хорошо…

– Ты хотела сказать «красиво», – поправил ее Араш.

– Красиво, – повторила женщина, пытаясь уловить смысл незнакомого ранее слова.

На помощь ей пришел Араш:

– Красивое – это когда ты, глядя на него или соприкасаясь как-то иначе, очень радуешься ему.

– Сильно-сильно, – кивнула Ану и светло улыбнулась.

– И весь светишься, вот как ты сейчас, – в ответ улыбнулся Араш.

Ану не выдержала и рассмеялась. Она была безмерно счастлива. Ей хотелось слушать эти дивные речи, вдыхать легкий, удивительный аромат, который исходил от Араша.

И тогда он сказал:

– Знаете откуда появляется красивое?

Араш сказал это во множественном числе, потому что незаметно для Ану к ним присоединились еще два заинтересованных лица – Ило и Гла. Признаваясь в своем незнании, слушатели дружно покачали головами и, усаживаясь напротив Араша, приготовились внимать.

– Каждое действие вначале было мыслью, – произнес он с расстановкой.

Показывая на выполненную им картину, он сказал:

– Здесь отображена та мысль, которая несколько дней назад пришла ко мне из надземного мира.

– Выходит, что мысли появляются оттуда же, откуда происходит божественное! – Гла даже подскочил на месте, удивленный собственной догадкой.

Заметив в своих собеседниках чистый огонь понимания, Араш подтвердил:

– Верно. Надземное населяют божественные мысли, но поблизости от планеты оно в большей мере насыщено мыслями человеческими, которые бывают как хорошими, так и плохими. А вот какие мысли приходят к человеку, зависит от его огней – их способности притягивать хорошее или плохое.

Произнеся «огней», Араш почувствовал, как незнакомое понятие, ворвавшись в сознание неофитов, угашает их интерес, и потому он вдруг со страстью произнес:

– Я люблю вас! Божественные родители шлют вам свою любовь!

Словно по мановению волшебной палочки, Ило и Ану вновь сосредоточились на рассказе Араша. Тем временем он говорил:

– Сейчас я послал вам огонь любви. Много разных огней есть у человека, но огонь высокой любви рождается сердцем. Только при участии сердечного огня можно притянуть из надземного мира мысль красоты, побуждая человека действовать прекрасно.

– Видно, красота приходит оттуда, сверху, а человек ее только достает, – задумалась Ило.

– А кто ее делает там? – встрял в разговор Гла, предпочитавший все конкретизировать.

– Хороший вопрос, – похвалил его Араш. – Чтобы ответить на него, мне придется начать издалека.

Весь видимый мир создан божественной силой из невидимой глазу огненной материи. Божественная мысль любви из этой блистательной материи творит прекрасное.

– Наша планета тоже прекрасное? – постучал ногой по земле Гла.

Сестра хотела толкнуть его, чтобы он не вертелся и не задавал нелепых вопросов, но рука Араша мягко остановила ее уже поднятую руку.

– Мальчик прав, – сказал он. – И эта планета, и люди, ее населяющие, созданы прекрасными. Человек – самое прекрасное творение божественной пары – создан как подобие своих божественных родителей. Это означает, что он тоже является творцом и мыслью своей призван творить красоту.

Последняя фраза снова дала повод Гла для новых мыслей.

– Я – творец! Он - творец! Они – творцы! – выкрикивал он, поочередно показывая пальцем на своих собеседников.

– Сейчас ты – творец шума! – рассердилась на него сестра, ощущая, как от крика брата рушится возвышенная атмосфера общения.

Перед ней вдруг мелькнул образ зажженного огня и затем поток воды, гасящий его.

– Не будь гасителем огня! – одернула она мальчика.

Это было сказано таким повелительным, не терпящим возражений тоном, что Гла поневоле притих. И тут Ану, которая до сих пор сидела молча, поднялась на ноги и заговорила, обращаясь к своим товарищам:

– Сегодня мы впитали много красоты, и теперь пойдем домой. Давайте понесем прекрасное нашим людям!

Ее голос звенел таким воодушевлением, что брат и сестра, наскоро попрощавшись с Арашем, тут же двинулись за ней. Следом торопливо семенили младшие, которые в отличие от взрослых, насытившихся светом мысли, из наземного уносили кристаллические камешки, насыщенные светом солнца.

– Будьте благословенны, зажженные сердца! – напутствовал самодеятелей Араш.

ГЛАВА 6
~~~~~~~~~~~~~~~~

НОВЫЕ

Кабинет, в котором принимала психолог был небольшим, но уютным. Аше особенно приглянулось место на диване ближе к окну, возле которого стояло большое с длинными воздушными корнями растение. Но психолог попросила девочку занять место на мягком стуле напротив себя, и сейчас Аша смотрела на ее широкое немолодое лицо, пытаясь за стеклами очков уловить взгляд небольших серых глаз.

– Давай знакомиться, – обратилась к ней женщина. – Чтобы тебе было удобнее, можешь называть меня, как тебе понравится. Придумай мне имя.

Аша вдруг почувствовала знакомый запах. До этого его не было, а теперь… Да, так пахла мамина зубная паста, и мама говорила, что это запах мяты. Аромат был слабым, от него веяло холодком и спокойствием.

– Меня зовут Аша, а вас я буду звать Мята, – наконец определилась девочка.

– Аша! – укоризненно проговорила мама.

Но психолог поспешила ее успокоить:

– Ничего-ничего, очень даже достойное имя. Прекрасное растение: очищает воздух, успокаивает.

В этот момент Аша почувствовала, что сидит неудобно, низко, и переменила позу, забравшись коленями на стул. Она оперлась о стол локтями и положила подбородок на ладони, оказавшись, таким образом, визави с психологом. Мама тотчас же поднялась и подошла к Аше, чтобы усадить ее «по-человечески», но психолог не позволила. И вообще попросила ее впредь сохранять молчание, что бы ни случилось.

Вот на стол легла толстая бирюзовая папка. Аша знала, что перед тем как нести рисунки к психологу, мама уложила их в такую же папку. Когда женщина заговорила, оказалось, что Аша не ошибается:

– Я ознакомилась с твоими рисунками и хочу задать тебе вот какой вопрос. Почему ни на одном из них ты не изображаешь ничего земного?

– Мне здесь не нравится, – последовал категоричный ответ.

Очевидно это утверждение составляло основу Ашиных протестных настроений.

– Чем тебе не угодил здешний мир?

Аше показалось, что проявлять недовольство в позе внимательного слушателя нелепо, и потому, по-прежнему оставаясь на коленях, она сняла локти со стола и выпрямилась. Теперь она оказалась выше психолога, и та вынуждена была смотреть на нее сверху вниз.

– Все люди врут, – ничуть не смущаясь, заявила Аша.

– И я тоже? – склонив голову набок, с неподдельным интересом спросила психолог.

– И вы, Мята, тоже, – закивала девочка.

Позади себя она вдруг уловила слабые шорохи, одновременно ощущая легкое жжение в затылке. Так проявлялось мамино недовольство, ее озабоченность поведением дочери. Но это не остановило Ашу. Не дожидаясь очередного вопроса психолога, она поторопилась обосновать свое критическое умозаключение:

– Когда мы сюда пришли, вы, Мята, сказали, что рады нас видеть. Тогда вы говорили неправду.

Рот женщины растянулся в слабой улыбке.

– Верно, – согласилась она, – я тогда думала, что успею напиться чаю, да вот, не успела.

Указательным пальцем правой руки она поправила очки на переносице и задала Аше очередной вопрос:

– Откуда ты знаешь, когда люди лгут?

Аша расставила руки в стороны и принялась очерчивать ими дуги от головы психолога вниз:

– Я вижу свет вокруг людей, а когда они врут, появляются такие серые пятна.

– Значит, ты видишь ауру, – сделала вывод психолог.

– Это важно, – сказала она, отметив что-то в своей тетради. – Однако сейчас важнее договориться вот о чем. Давай говорить друг другу только правду.

– Давайте, – охотно согласилась Аша.

– Но вот беда, – посмотрела на нее поверх очков психолог. – Если я однажды не сумею сказать тебе всей правды, ты снова уличишь меня во лжи и перестанешь мне доверять?

Аша поняла, что на этот вопрос ответа дать не сможет, и, отводя взгляд к потолку, машинально проговорила:

– Это когда объем информации превышает возможности восприятия.

– Кого ты сейчас цитируешь? – поинтересовалась психолог, стараясь не выдать своего удивления.

– Моего брата. Это он говорит, чтобы подразнить меня. Я ему не нравлюсь.

Женщина пробежала глазами свои записи и затем сказала:

– Возможно, ты его недооцениваешь. Вчера я долго разговаривала о тебе и твоем брате с твоей мамой и у меня создалось впечатление, что Эльдар – любящий и заботливый человек.

При упоминании о брате Ашу, как всегда, охватили противоречивые чувства. С одной стороны она испытывала неприязнь к его манере иронизировать, сопротивляясь его настойчивым попыткам «опустить ее на землю», а с другой – он заменял ей отца.

– Да, он заботливый. Он заботится, чтобы была еда, вещи и чтобы поспать подольше.

– Может, это оттого, что он очень устает? Ты никогда не заглядывала в его учебники? Не бывала у него на работе?

Вопросы психолога немного озадачили Ашу. Она слезла со стула и уселась обычным образом. Это должно было означать, что пора сменить тему разговора. Уловив ее сигналы, психолог, тем не менее, продолжала:

– Если правда, что твоего брата интересует только видимая часть мира, тогда получается... как бы сказал твой брат... что твой объем информации о надземном превышает возможности его восприятия. Ты знаешь о мире больше, чем он.

– Но он же старше! – не поверила Аша.

– В наше время это ни о чем не говорит. Конечно, в делах житейских стоит прислушиваться к старшим, но в творчестве… Ни у кого не иди на поводу. Придумывай так, как считаешь нужным. У тебя много знаний, которые ты получаешь из надземного мира.

– Откуда вы знаете? – удивилась Аша, поднимаясь со стула.

Женщина поймала себя на мысли, что тоже хочет поскорей закончить беседу, в которой чувствовала себя в большей мере ответчиком в суде, чем специалистом, который проводит обследование.

– Погоди еще немного, – обратилась она к Аше. – Напоследок нам нужно решить с тобой еще одну вещь.

Психолог заглянула в свои записи и поправила себя:

– Пожалуй, две вещи. Во-первых, отвечая на твой вопрос, я хочу сказать, что сейчас появилось немало таких людей как ты.

– Что-то они мне не встречаются, – заметила Аша.

– А теперь встретятся. Я дам твоей маме два телефонных номера: девочки и мальчика. Они дружат между собой, думаю, они с радостью примут тебя в свою компанию.

Аше очень хотелось с кем-нибудь подружиться, но ей уже почти не верилось, что это возможно. Ее необычные рассказы о том, другом, мире, а также независимое поведение заставляли сверстников сторониться ее.

– Давай с тобой договоримся еще об одном, – слегка подалась вперед психолог. – Если у тебя появятся проблемы, начнет портиться настроение или вдруг возникнут какие-нибудь вопросы, сразу приходи ко мне.

Аша видела: это было сказано искренне, без лицемерия, и потому ответила откровенностью на откровенность:

– Консультация у вас стоит денег, а денег у нас не хватает.

– С тебя я не стану брать денег. Приходи.

Аша снова взглянула на излучения психолога и поняла, что женщина говорит правду.

– Хорошо, приду, – согласно кивнула она и вышла в коридор, чтобы дождаться там маму.

Ашина мама, Рамина, следуя приглашению психолога, пересела с дивана на стул. Обнаружив, однако, что теперь ей плохо видна пальма, созерцание которой так успокаивало ее в продолжение беседы психолога с дочерью, она села на стуле боком, оказавшись лицом к горшку с цветком. Заметив ее беспокойство, хозяйка кабинета сказала:

– Давайте все-таки выпьем чаю с мятой.

Рамина не возражала и, пока готовился чай, повернула стул лицом к пальме. Едва две дымящиеся чашки оказались на столе, психолог заговорила об Аше:

– Вы утверждаете, что ваша дочь ведет себя не совсем нормально. Побеседовав с ней, я увидела обратное.

Чтобы убедиться в серьезности слов психолога, Рамина повернулась к ней лицом и, удостоверившись, что та не смеется, вздохнула:

– Я же вам рассказывала вчера. Она не слушается.

– Верно, она не хочет слепо выполнять чьи-либо распоряжения, необдуманно подражая известному способу действий.

– Что в этом плохого? Так всегда было. А как же иначе учить правильно себя вести?

Рамина нуждалась в том, чтобы видеть лицо собеседницы, и, пока шел разговор, то и дело поворачивала голову. Полагая, что ей так будет комфортнее, психолог поднялась со своего места и встала спиной к окну, как раз возле пальмы. Чашку с горячим чаем она захватила с собой и теперь, сделав глоток, сказала:

– Видите ли, нынче дети пошли другие. Они не могут слепо подражать. Не хотят. Они четко понимают, что у них есть выбор, и настаивают на том, чтобы действовать по своей воле.

– Так что же делать? – забеспокоилась Рамина. – Они же еще маленькие и способны натворить Бог знает что.

– С ними нужно разговаривать.

Эта фраза заставила Рамину вновь присмотреться к собеседнице: не шутит ли она. Но психолог, сохраняя невозмутимое выражение лица, пояснила:

– Конечно, нужно не просто разговаривать с ребенком, но объяснять. Пояснять буквально каждое ваше намерение относительно него, обосновывать каждое распоряжение. А во многих случаях и советоваться.

– Получается, что я должна вести себя с ней, как со взрослой?

– Именно. Детям многое неизвестно в этом мире, и они постоянно стремятся осознать, зачем им нужно то, чему вы их учите, ставят под сомнение ваш жизненный опыт.

– Не понимаю, – недоумевала Рамина. – Когда человек что-то пытается осознать, он вынужден сравнивать то, с чем он сталкивается, со своим предыдущим опытом. Объясните мне, пожалуйста, какой у маленького ребенка может быть жизненный опыт.

Следующий момент в разговоре мог стать ключевым. От того, примет ли мать новые знания о мироздании, доступные ее ребенку, зависело их дальнейшее взаимопонимание, их будущая совместная жизнь. А потому психолог отставила чашку с недопитым чаем и заговорила тише, доверительнее:

– Наш опыт хранится не только в нашей памяти, но и в ощущениях. Раньше дети слушались родителей, движимые чувством безопасности, самосохранения. Родители для них олицетворяли собой защиту, выполняли роль посредника между ними и большим незнакомым миром, в котором им предстояло научиться себя вести. Нынешним детям этого недостаточно. Сейчас приходят на землю дети, которые помнят о своем чувственном опыте.

– Откуда? – спросила Рамина.

В ее взгляде сквозило недоверие, и потому психолог подошла к полке, висевшей на стене, и показала на одну из книжек:

– Я полагаю, вы слышали о теории реинкарнации, то есть о неоднократном воплощении человеческой индивидуальности на земле.

Рамина кивнула.

– Было бы нелепо предположить, что человек, каждый раз уходя с земли, ничего не сохраняет в своем сознании.

Рамина с трудом воспринимала эти сведения. Не отрывая взгляда от разлапистых пальмовых листьев, она пыталась согласовать свои прежние представления с новыми знаниями. Но согласие явно не приходило. Поймав ее настороженный взгляд, психолог сказала:

– Так же как растение накапливает питательные вещества и информацию обо всем своем жизненном цикле в своем семени, так и зерно человеческого духа собирает весь свой жизненный опыт в результате каждого воплощения на земле.

– Если все так, как вы говорите, почему же раньше дети прислушивались к родителям, а не…

– …к голосу своего духа? – перебила Рамину психолог и, подняв руки ладонями кверху, будто желая показать, что сокровища человеческого духа отныне станут важнее телесной жизни, сказала:

– Да, новые дети сориентированы, прежде всего, на духовное, на творческий подход ко всем жизненным процессам.

Погруженная в глубокие раздумья, Рамина не заметила, что психолог, допив свой чай, вернулась на прежнее место за столом, и потому, обращаясь к ней, стала искать ее взглядом:

– Значит, вы говорите… нужно все объяснять… советоваться…

– Да. И что очень важно, абсолютно искренне. Никакой игры. Дети сразу улавливают ложь. Для них в отношениях главное любовь, понимание. Они пришли на землю нести любовь и согласны сотрудничать и доверять лишь тем, кто поддерживает в них чувство любви. То, что гасит в них этот огонь, вызывает у них протест, который только кажется бессмысленным. На самом деле, подобное поведение продиктовано их духовным опытом, усиленным стремлением во что бы то ни стало сохранить и умножить в мире любовь.

Старания воспринять как можно больше нового привели к тому, что у Рамины разболелась голова. Опасаясь, что упустила что-либо важное, она попросила:

– Может, вы дадите мне почитать о том, что говорили?

– С удовольствием, – с готовностью отреагировала психолог и, протягивая Рамине три тонкие книжки одинакового формата, не без гордости сказала:

– Я вам их дарю. Они написаны мной специально для таких родителей.

– Бестолковых? – улыбнулась Рамина.

– Неосведомленных. Но любящих. Любовь двигает горами!

ГЛАВА 7
~~~~~~~~~~~~~~~~

ПРИЗВАННЫЕ ГОРЕТЬ (МИР ИНОЙ)

Сегодня их было много и они были неспокойны. Большинство подземного народа не поддерживало их стремления к постепенному исходу из подземелья. Подстрекаемые противниками жизни на свету, они шумели и настойчиво требовали от Араша объяснений, что им даст новая среда существования.

Араш ощущал хаотические толчки, атакующие защитную оболочку его ауры, попытки нарушить его сердечную связь с божественным, с Учителем. «С чем бы они ни пришли к тебе, навстречу им ты должен нести любовь», – об этом наставлении Учителя Араш не забывал никогда. И сейчас он искал в сердцах толпящихся искру встречного понимания. Ану, маленькая Ану, одна смотрела на него тепло, ее ищущий взгляд обнажал стремление во что бы то ни стало вновь обрести нерушимую веру в Учение, носителем которого являлся Араш, снова искать вместе с ним истину и находить ее в момент объединения сердечных энергий.

Волнение людей усиливалось, и Араш вынужден был что-то немедленно предпринять.

– Кто вы?! – воскликнул он.

Его непривычно грозный голос, сверкающие белым огнем глаза заставили людей попятиться. Тогда он сделал шаг вперед и снова повторил свой вопрос. Ану молитвенно сложила руки, в ее взоре застыли удивление и боль: тот, кому она бесконечно доверяла, как доверяет младенец родителю, казался сейчас немилосердным и чужим. Слеза скатилась по ее щеке, когда она тихо, почти шепотом, произнесла:

– Мы – люди.

– Вы – люди! – торжественно произнес Араш – так, словно нарекал их новым именем, призывая соответствовать его величию.

Теперь стрелы неприязни прекратили свою атаку – агрессия толпы сменилась недоумением. Кое-кто повернулся, чтобы уйти, некоторые испуганно пятились, нашлись и такие, которые подвинулись к нему ближе и уселись у его ног. Среди них были Ило, Ану и Гла.

Когда не готовые к восприятию Учения ушли, своим обычным мягким и спокойным голосом Араш спросил:

– Так кто такие люди?

Как это часто бывало, ерзая и размахивая руками, Гла заявил:

– Это башка, туловище, две ноги и две руки. Правильно?

Лицо Араша озарила улыбка, и он спросил:

– И кто у них главный?

– Голова, конечно, – довольный своей сообразительностью сказал мальчик.

– А почему, когда спишь и голова тоже спит, то продолжаешь жить во сне? – спросил кто-то из группы.

Вместо ответа Араш озадачил их новым вопросом:

– Получается, внутри человека есть что-то, что может покинуть тело, пока оно спит?

Как можно было объяснить этим несведущим людям, что импульсы, заставляющие мозг мыслить, а физическое тело функционировать, исходят от нескольких других энергетических тел. И Арашу пришлось начать издалека:

– Я знаю, среди вашего народа есть целители, которые, чтобы исцелить человека, проделывают ряд последовательных действий. Сначала они берут из очага кусочек горящей породы и оборачивают его слоем металлической ткани, затем накладывают следующий слой, и так несколько раз. После всего полученный сверток они вкладывают в каменное изображение человека. Подведя к нему больного, целитель вынимает сверток и повторяет всю процедуру в обратном порядке. Только теперь каждый слой ткани он ополаскивает в воде, произведя соответствующее заклинание. Когда, наконец, он добирается до кусочка породы, что был внутри, то с соответствующим напутствием отправляет его в очаг. Так что же это все означает?

Молодые люди молчали. Они не знали ответа и не представляли, как мог Араш знать о процедуре целительства, которая считалась сокровенной и которую не мог видеть никто посторонний. Между тем, Араш продолжал:

– Давайте представим себе, что каменное изображение человека – это его тело – то, о котором говорил нам Гла, – видимое глазу. Сверток, сделанный целителем и помещенный в «видимое тело» человека, изображает его невидимые тела, которые размещаются одно внутри другого.

– А горящий кусочек что изображает? – вспомнила Ило.

– Как раз то, что является основой каждого человека – его огненное божественное основание, его дух.

Сердце Араша расцветало благоговением – так было всегда, когда он упоминал о духе или обращался к божественному. Интонации восхищения проникали в его речь:

– Как тепло от раскаленного кусочка проникает сквозь все оболочки, в которые он заключен, так и огонь духа пронизывает все покрывающие его тела.

– Кто греет, тот и главный! – пришел в восторг от своей догадки Гла.

Поддерживаемый другом, он даже затанцевал от радости. Одобряя его сообразительность, Араш все же дал понять, что о мощи духовного состояния человека свидетельствует не только его главенство над остальными телами:

– Сила огня духа зависит от его связи с божественным. Чем сильнее эта связь, чем больше единство духа со своей божественной родиной, тем он могущественней.

После упоминания о силе и могуществе – рычагах, неизменно приводящих местных молодых людей в возбужденное состояние, – в группе возник шум, движение… Казалось, сосредоточенному размышлению пришел конец, но тут Араш поднял руку и щелкнул пальцами. Он умел делать это настолько громко, что ослушаться его было все равно, что земному животному проигнорировать звуки удара бича. Тишина наступила мгновенно, и среди этого почти мистического молчания снова зазвучал вдохновенный голос Араша:

– Все, что несет дух своим оболочкам, отображается в телах, заключающих его. Прекрасное, рожденное связью с божественным, оставляет в них частицы своей чистой, побуждающей к прекрасным мыслям, чувствам и действиям, силы. Так человек насыщается прекрасным. – Отчего же человек бывает такой тварью? – спросил кто-то из группы.

Араш не любил, когда унижали человека, даже в самом испорченном он видел божественное начало, и потому, отвечая, он акцентировал каждое сказанное им слово:

– Каждый человек, сам по своей воле, заражает свои оболочки желаниями и мыслями, которые идут вразрез с велениями его духа. Все нечистоплотное проявляется в телах человека в виде темных огней и может закрепиться надолго, очень надолго. Так портится его характер и так появляются в его теле болезни.

Как всегда то, что находило подтверждение в жизненном опыте слушателей, вызвало у них наибольший интерес, и теперь многие заговорили разом.

Ану встала и подошла к Арашу, ей не давал покоя один вопрос:

– Скажи, что же все-таки делает целитель?

Объясняя, что целитель, символически ополаскивая оболочки водой, по сути, представляет себе, как в это время очищаются тела человека, Араш вновь заинтересовал всех слушателей. Они заставили повторить рассказ о целителе, теперь уже с подробным объяснением всех его действий, и, в конце концов, задали законный вопрос: «Зачем целитель возвращает кусочек породы в очаг?»

Это был долгожданный вопрос, и сокровенный ответ на него должен был прозвучать в полной тишине:

– Так гаснущий огонь духа
снова призван возгореться
и обновить связь
с божественной родиной,
ибо только огонь духа
делает человека Человеком.

ПРОВОДНИК ЛЮБВИ

Аша уже бывала в госпитале, летом, когда серое «казарменное» здание скрывалось в пышной зелени кленов, лип и берез, а на первый план выступали роскошно цветущие розы и яркие низкорослые летники. Графика зимнего пейзажа была строга и нагоняла уныние. Шагая по расчищенной от снега дорожке к госпитальному зданию, Аша испытывала сомнение: стоило ли ей напрашиваться к Эльдару на работу. Вдруг ее поведение, которое порой заслуживало неодобрение брата, рассердит его, и вместо примирения их отношения испортятся еще больше?

Для начала лучше было молчать. И Аша молчала, пока лифт поднимал ее и брата на четвертый этаж в хирургическое отделение; вежливо улыбалась, односложно отвечая на приветствия коллег Эльдара; терпеливо ожидала, наблюдая, как брат готовил перевязочные и дезинфицирующие материалы.

– Пока я буду на обходе, посидишь в кабинете старшей сестры, – сказал Эльдар.

– Я с тобой. Я же в халате! – вскочила со стула Аша, напрашиваясь к нему в сопровождающие.

Брат остановился, и по его вдруг напрягшейся спине Аша догадалась: сейчас начнется… Провокация, и в самом деле, состоялась:

– Ты же у нас чистюля. Всяких гадостей не любишь, а там гной и кровь.

Но Ашу это не остановило, от ее давешней осторожности не осталось и следа:

– Я потреплю.

В первой же палате, в которой очутилась Аша, она сразу поняла, что брат оказался прав. Несвежий воздух и астральная «плесень» немедленно подняли в ней волну тошноты, заставив задержаться у входа. Она уже хотела выйти, когда внезапно услышала:

– Потерпите, дедушка, голубчик. Сейчас вашу рану промоем, лекарство туда положим, и болеть перестанет. Вот так…

Не слишком разговорчивый дома, с больными Эльдар говорил почти без пауз, оживляя унылую атмосферу палаты, поднимая дух восьмерых нездоровых людей. В его ауре явно читалось сострадание.

Аше вдруг стало стыдно до слез. Она поняла, что вела себя нахально – да-да, именно, нахально – по отношению к брату. Огонь сочувствия и веры, так безоглядно отдаваемый им чужим людям, нуждался в восполнении. Но вместо любви и ободрения, которые она могла дарить ему, она сама застывала в ожидании получения.

Конечно, это было не длинное рассуждение об эгоизме, но всего лишь искра непроявленной мысли, что вспыхнула в Ашином сердце и враз нарушила устойчивость предубежденного отношения к брату. То, что всегда разводилось ею по разным полюсам – Эльдар и сфера божественного, – в этот момент обрело единство.

Чудотворный магнетизм любви повлек Ашу к брату, заставляя ее забыть о тошноте, о неприглядности использованного перевязочного материала и вида обнаженных израненных тел. Сейчас главной ее задачей было помочь ему бороться с недугами, как-то облегчить состояние болящих.

«Как дела?» – начинал Эльдар свое общение с очередным пациентом. И тот в подробностях или без выдавал сводку своего самочувствия. В одном случае Аше, которая ходила теперь вслед за братом, отчет больного показался недостаточно подробным и она сказала:

– У этого дедушки еще сердце болит.

Как это часто бывало в состоянии катарсиса Ашина способность прозревать человеческие ауры обострялась. Для брата это не было секретом, а потому на ее замечание он вначале не обратил никакого внимания. Но когда у койки очередного болящего она неожиданно заявила: «У этого дяди в правом боку пластинка винтами к костям приделана», Эльдар немедленно вывел ее вон из палаты.

– Больше так никогда не делай! – наказал он сестре.

– Почему?

– Потому что я твой старший брат. Я тебе вместо отца, твоя защита.

Эльдар был не на шутку взволнован, и Аша поняла, что никакие ее возражения приняты во внимание не будут. И все-таки:

– Я слышала, что после психолога мама просила тебя, чтобы ты мне все объяснял.

Очевидно, брат уже несколько овладел собой. Он взял Ашу за руку и, подведя ее к одной из дверей отделения, сказал:

– Пока ты без объяснений посидишь в ординаторской, а позже я приду и обо всем тебе расскажу. Лады?

В комнате, где Аше пришлось дожидаться брата, был всего один человек – немолодой мужчина по имени Лев. Сидя за столом, он делал записи, время от времени вздыхая и покашливая. Аша долго крепилась, но потом не выдержала:

– Дядя, у вас голова болит.

Не отрываясь от своего занятия, Лев пробормотал:

– Точно. Давление, наверное, повысилось.

Повинуясь врачебному инстинкту, он достал из ящика стола тонометр и измерил давление – выяснилось, что оно повышено.

– Девочка, а откуда ты знаешь? – вдруг осенило его.

– Я вижу, – Аша поднялась с дивана и подошла к мужчине.

Показывая пальцем на его голову, она говорила:

– У вас тут и тут вокруг головы цвет тусклый, и еще в других местах…

– Ну-ка, ну-ка, в каких местах? – вышел из-за стола Лев.

Сейчас Аша сканировала его ауру, фиксируя все, что находила аномальным, вслух. Мужчина согласно кивал головой и комментировал:

– Верно, верно. Сердце пошаливает, и в правой почке песочек имеется. Печень? Нет, это, скорее, в желчном желчь застоялась. Вчера на дне рождения был.

Вскоре осмотр пришлось прервать – Льва вызвали в перевязочную. Аша вздохнула: теперь ей совсем уже нечего было делать.

На подоконнике стояли горшки с цветущими сенполиями. Аша уселась на диван и стала трогать опушенные листочки. Они напоминали ей шерстку малышей-щенков и глядели на нее большими фиолетовыми цветами – глазами…

Аша проснулась оттого, что почувствовала холод – это брат перенес ее сонную в больничный холл и теперь устраивал в кресле под «зонтом» большого пальмового листа. «Крыша» над головой была весьма кстати, потому что брат, устроившись в кресле напротив, начал ей выговаривать. Он сердился на Ашу за то, что она нарушила его запрет и «осматривала» врача, который уже раструбил по всему отделению о том, какое чудо – сестра Эльдара.

– Ты же потеряла море энергии, – досадовал брат. – Люди всегда рады получить что-то даром. Они тебя используют, и в результате ты заболеешь от утечки энергии. Все болезни от недостатка энергии. Ее нужно беречь. Это самое драгоценное, что есть у человека.

Понимая, что выговор брата продиктован исключительно желанием защитить ее, Аша все же не могла согласиться с последним утверждением:

– Самое драгоценное – это связь с божественным. Любовь.

Эльдар не любил, когда сестра пыталась заложить в основание практической жизни какие-то свои выдумки или же интуитивные прозрения. Однако сейчас необходимость убедить ее в ошибочности сегодняшнего поведения, не затевая выяснений о правоте одной из сторон, заставили его пойти на компромисс.

– Правильно, любовь, – согласился он. – А ты не задумывалась, что любовь тоже энергия?

И тут Эльдару на ум пришла удачная аналогия:

– Помнишь, мы смотрели, как запускают в космос ракеты?

Аша утвердительно кивнула головой.

– Так вот, ракетоноситель отправляет ракету летать вокруг земли и сам сгорает. Если его энергии будет недостаточно, ракета не получит нужной скорости и упадет обратно. Так и у человека. Если ему будет не хватать энергии его тела-ракетоносителя, то он не сможет отдавать нужное количество любви людям.

– А почему по телевизору хвалили тетю, которая смотрела на людей и рассказывала про их болезни? – вынырнула из-под пальмового листа Аша.

– А ты не догадываешься?

Аша пожала плечами.

– У тети телесная энергия, как у слона, а у тебя, как у обезьяны. Вот превратишься в слона, изучишь медицину, тогда и рассказывай.

– Обезьяна в слона не вырастает, – задумалась Аша и вдруг уяснила, что не хочет учить медицину: она заглядывала в учебники брата и подумала, что они совсем непонятные и ужасно скучные.

– А без медицины никак нельзя? – поинтересовалась она.

– Никак. Медицинские знания дают возможность не только находить, в каком месте нарушена деятельность того или иного органа, но и устанавливать причину нарушения.

Аша вздохнула с облегчением. Она решила, что не станет больше изображать «врача-диагноста»: брат показал ей, что сострадание требует ответственного подхода. И самое главное, она почувствовала, что энергия любви в жизни может проявляться по-разному: и так, как у нее, и так, как у ее брата. Все ее претензии к Эльдару сейчас улетучились, и в порыве нежности она подошла к нему и крепко-крепко обняла, приговаривая:

– Ты – мой самый лучший брат, ты – мой самый сильный защитник…

ГЛАВА 8
~~~~~~~~~~~~~~~~

СОУЧАСТИЕ

Солнечным утром выходного дня Аша встретилась с мальчиком, о котором говорила психолог. Одетый в яркий зимний костюм, мальчик занимался тем, что забирался на горку и затем разными способами съезжал вниз. Едва познакомившись с Ашей, он тут же предложил ей поддержать это нехитрое развлечение.

Играть с Полем было здорово. Неистощимый на выдумки, он и Ашу побуждал к проявлению творческой энергии. И у нее получалось съезжать с горки как бегемот, объевшийся сосисок, или сопровождать движение громким хрюканьем – так могла радоваться только свинка, которая, не удержавшись на ногах, одолевала спуск на пятой точке.

В самом разгаре веселья Поля стала звать воспитательница. Она просила его закончить игру и идти вместе с гостьей домой. Поль соглашался, но потом снова принимался съезжать с горки, якобы в последний раз. Это сердило женщину и, в конце концов, она пообещала доложить о его поведении отцу. Поль забеспокоился, вернее сделал вид, что обеспокоен, и, действительно, готов следовать за воспитательницей домой. Однако когда та повернулась к нему спиной и прошла несколько метров вперед, мальчик достал из-за пазухи мобильный телефон и сделал звонок. Аша была немало удивлена, когда через несколько секунд идущая впереди фрау Алекс подняла трубку и, откровенно кокетничая, стала беседовать со своим давним поклонником. Поль изображал его так убедительно, что женщина не только поверила его искреннему восхищению, но и согласилась обождать, чтобы встретиться с ним здесь, возле детской площадки, через четверть часа.

– Ура, полчаса наши, – прошептал мальчик, пряча в карман курточки телефон.

И он вновь принялся одолевать обледеневшие ступени горки, чтобы в очередной раз замысловато съехать вниз. Аше кататься надоело. Поглядывая на воспитательницу, которая, переминаясь с ноги на ногу, озабоченно смотрела по сторонам, она спросила у Поля:

– Зачем ты врешь?

– А ты, что, никогда не врешь? – удивился Поль.

– Никогда.

– Значит, нарываешься на неприятности, – решил мальчик.

Теперь он стоял наверху горки и, глядя на Ашу сверху вниз, казался уверенным в собственной правоте. Однако Ашу никогда не покоряла чужая убежденность, у нее на все имелось свое мнение:

– Если врать, тогда это буду не я.

Поль почесал вспотевшую под шапкой голову и сказал:

– Если с фрау Алекс всегда по-честному, она загоняет: сделай то, пойди туда, вымой уши, руки, ноги… Надо же как-то защищаться!

Аша не могла принять этот аргумент, как оправдание лжи, но в чем-то она разделяла позицию Поля. Ей тоже не очень нравилась фрау Алекс.

Немка была сплошным восклицательным знаком: и длинный рост, и худоба, и, наконец, дополняющее их обилие восклицаний в речи – все говорило о сухости ее натуры, о формализме в обращении с людьми.

– Was ist passiert?!* – кричала она, когда видела, что Поль съезжает с горки задом наперед.

– Was bedeutet das?!** – восклицала она, когда Поль в ответ показывал язык.

– Ist gefährlich!*** – запрещала она поход к деревянному терему, из которого спускалась горка с низкими бортами.

-------------

*  Что случилось?! (нем.)

**  Что это значит?! (нем.)

***  Это опасно! (нем.)


Не секрет, фрау предпочла бы, чтобы Поль превратился в бесчувственного робота – послушного исполнителя ее указаний. Но Поль был не таким. Он был очень самостоятельным и смышленым мальчиком. Когда Аша попала в его комнату, она смогла убедиться в этом.

– Давай играть, – пригласил он к компьютеру свою новую знакомую.

– Давай.

И Аша стала послушно выполнять его указания. Лихорадочные нажатия на клавиши провоцировали некое мелькание на экране монитора: там кто-то от кого-то убегал, кто-то кого-то догонял… Вскоре Аша поняла, что играть на компьютере ей не интересно, и она прямо сказала об этом Полю. Кроме того, она заметила:

– Если кто-то выигрывает, он радуется. Зато тот, кто проиграл, огорчается. Выходит, они не могут быть заодно.

– Значит, это мешает дружить, – задумался Поль.

Сообразив, что завести дружбу с Ашей будет непросто, он старался понравиться ей, искал, чем бы ее заинтересовать:

– А что ты больше всего любишь делать?

– Рисовать, – ответила Аша первое, что пришло на ум.

Этот незамысловатый ответ чем-то потешил Поля: он улыбнулся, взялся за компьютерную мышь и немного погодя пригласил гостью взглянуть на экран. А там… цвели диковинные цветы, летали люди, выдувались огромные мыльные пузыри, внутри которых рождались разные удивительные существа… Все это были собственные графические работы Поля, которые во время просмотра гармонически дополнялись удачно подобранной музыкой.

Многие сюжеты Аше были близки и понятны. Вот только один… Он изображал двух людей, между которыми летали какие-то шарики на веревочках.

– Это как один человек посылает мысли другому, – пояснил Поль. – Это мне тетя рассказывала, а я нарисовал.

Аше не показалось странным, что один человек может на расстоянии передавать свои мысли другому и тот будет их воспринимать почти так же, как если бы они вели обычный разговор. Поль обратил ее внимание на то, что расстояние мысли не помеха.

– И что, мысль может долететь до звезд? – спросила Аша.

– Может, – подтвердил Поль. – Тетя говорила, что мысль может долететь всюду.

– Получается, она может долететь до божественного, – решила Аша, вдруг вспомнив, как ее учил молиться слепой монах.

Случайно, а может и нет, взгляды детей обратились в один из углов комнаты, где висела старинная икона, и Поль признался:

– А меня бабушка учила молитвам. Но я все равно люблю по-своему сказать. И вообще я все люблю по-своему.

С этим «по-своему» Аша была целиком согласна. Она и сама всегда стремилась находить самостоятельные решения, утверждаемые порой вопреки настояниям окружающих, которые воспринимали ее и остальных людей как набор ожидаемых реакций. В борьбе с такой косностью годились всякие, пускай и не слишком лояльные способы самовыражения.

Скажите, к примеру, как можно было ответить на вопрос: «Wie Ihnen hier gefällt?»* , если не понимаешь языка, на котором он задан? В ответ Аша изобразила несколько жестов руками, как будто была глухонемой. Это почему-то оскорбило немку, и она воскликнула:

– Diese Schmach!**

Диалог состоялся тогда, когда фрау Алекс в очередной раз нагрянула в комнату Поля, чтобы проверить, чем занимаются дети. Поль также не преминул показать ей нелепость ее поведения.

– Parfüm, Lippenstift, Puder, Lidschatten ...*** – стал перечислять он, явно намекая на более чем неравнодушное отношение воспитательницы к декоративной косметике.

– Alles hat seine Grenzen! Es hat satt für mich!**** – закричала Алекс и выбежала вон.

-------------

*  Как вам здесь нравится? (нем.)

**  Это безобразие! (нем.)

***  Духи, помада, пудра, тени для век... (нем.)

****  Всему есть предел. С меня достаточно! (нем.)


– Пошла звонить отцу, – прокомментировал Поль ее последние слова.

– Тебе попадет? – озаботилась Аша.

– Это потом. Зато сейчас свобода!

К СОВЕРШЕНСТВУ (МИР ИНОЙ)

Плотность материи этого мира угнетала Араша. В то время как на его планете промежуток между зарождением мысли и ее утверждением в уплотненном виде мог быть как угодно короток, в этом мире расстояние между замыслом и его реализацией занимало дни, месяцы, годы. Кроме того, каждое соприкосновение с аурами планетных жителей «засоряло» его собственную, вынуждая Араша тратить на ее очищение драгоценную энергию, настроенную на работу в надземных сферах.

С тех пор как люди стали перебираться на поверхность планеты, Араш чувствовал себя, как ловец жемчуга, задержавший дыхание и нырнувший в поисках сокровищ. Да, он выносил «на поверхность» прекрасные огни опыта самоотдачи, но изнеможение его, порой, бывало велико. И тогда ему на помощь приходил Учитель. Посылая поток благодетельной энергии, он укреплял в ученике стремление нести эстафету Света, продолжать деятельное участие по преобразованию жизни на планете. За что бы ни брался Араш, всему он давал толк. Благодаря ему, тяжелая металлическая одежда была заменена на тканную, изготовленную из листьев прибрежной травы, а письмена на камне – письмом на бумаге. Была отвергнута нездоровая, лишенная солнца, подземная пища и найдена полезная – растительная. Появились первые огороды и, конечно же, разрабатывались лучшие технологии приготовления еды. Последнему немало способствовали молодые люди – старшие приятели Гла, которые выковали и притащили наверх металлическую посуду и теперь нередко столовались в доме Ану. Нельзя сказать, что в результате общения с Арашем их мировоззрение сильно изменилось, но, привлеченные новым и необычным, они охотно принимали участие в строительстве наземной жизни, внося элементы самодеятельности. Это они придумали охранять Солнечный от набегов своих более диких соплеменников, это они, объединившись, нашли способ отстаивать свое право бывать наверху, строить жилища и выращивать растения, это они помогали всем желающим преодолевать семейные табу на выход из подземелья.

Наблюдая за стремительными изменениями в жизни своих соплеменников, с удивлением отмечая объединительные тенденции в их поведении, Ану понимала, что центром происходящего является Араш. Именно его мощная энергия, зовущая к преобразованиям, вдохновляла всех следующих за ним неутомимо трудиться, непрестанно повышая качество труда. Так из молодых и не очень умелых постепенно вырастали новые мастера: ткачи, строители, гончары, земледельцы. Здоровый соревновательный дух лучше всяких принудительных мер заставлял их настойчиво совершенствовать свое мастерство. И все-таки никто и ни в чем не мог превзойти Араша.

Что бы ни делал Араш, к чему бы он ни прикасался, приобретало иное качество, обостряя в плодах его деяний черты красоты, насыщая их магнетизмом высших, отличных от грубопланетных энергий. Ану не уставала восхищать сокровенная магия его энергетики, но иногда она грустила, а то и сердилась на себя, что не способна ни в чем сравниться с Арашем. Да, она стала признанным мастером кулинарии и пока ей не было равных в окрашивании тканей, но все же…

– Почему я не могу, как ты? – спрашивала она Араша.

И он без устали повторял:

– Твоя мысль еще не может так действовать, как моя. Мысль – главный инструмент человека, и ее действие определяется ее мощью, ее целенаправленностью и, самое главное, ее содержанием. Представь себе железное орудие. Направленное уверенной и сильной рукой с целью распахать землю, оно приносит благо, а с убийственной целью – несет зло. Благая мысль должна наращивать силу вплоть до ее неотвратимости. Тогда она обязательно произведет действие и самым наилучшим образом.

Араш советовал Ану тренировать свою мысль везде, где она найдет возможным. И Ану старалась. В процессе приготовления пищи она усиленно думала о пользе, которую та принесет; поливая растения, она не забывала говорить им о своей любви и желала им здравствовать; и вообще с некоторых пор каждое дело она начинала с мысленных посылок, первая из которых традиционно предназначалась божественному – направляющему и умножающему силы человеческие.

Не только Ану, но и остальные ученики Араша учились управлять своими мыслями. Нужно было видеть радость Гла, который, мысленно воздействуя на участок своего тела, впервые вызвал потепление в нем. Радовался и Араш, наблюдая за растущей в учениках тяге к совершенствованию.

Однажды к нему привели незнакомую женщину. Наслышанная о даре целительства Араша, она пришла, чтобы выяснить подлинность этого явления и доложить о нем своему отцу – одному из лучших целителей подземелья. Сознавая свою особенную миссию, уверенная в своей неотразимости, Дара держалась высокомерно и холодно. Едва появившись перед Арашем, она тут же потребовала от него провести сеанс исцеления. Но Араш, которому была чужда любая демонстративность, отказал ей. Почувствовав себя оскорбленной, Дара вместе с тем ощутила полную растерянность: она не могла вернуться к отцу «с пустыми руками». Сердобольная Ану приютила ее в своем доме, и теперь Дара была вынуждена помогать ей по хозяйству, присматривать за ее малолетними воспитанниками. Как-то раз, засмотревшись на одного из малышей, Дара, державшая в руке нож для разделки корней бульо, неосторожно махнула им и вместо корня попала себе по пальцу. Потеряв вначале дар речи от боли и ужаса при виде висящей на кусочке кожи фаланги пальца, она через мгновение отчаянно закричала. Все, кто были поблизости, прибежали на этот крик. Среди них был и Араш.

Так Даре впервые пришлось присутствовать на сеансе целительства, в котором она не увидела ничего особенного – не потому что ей мешала острая боль, но оттого, что на ее глазах не происходило ничего такого, что бы заслуживало ее внимания. Араш попросту приставил отрезанный палец на место, крепко зафиксировал его повязкой и велел не развязывать в течение нескольких дней. А когда повязка была снята, палец оказался вполне дееспособным, без малейших признаков каких-либо повреждений. Казалось, миссия Дары наверху может быть завершена – она получила то, чего добивалась. Однако теперь ее не могла удовлетворить внешняя сторона дела. Пожив некоторое время в высокой атмосфере общения с Арашем, она жаждала не только вникнуть в тайны целительства, но загорелась желанием подражать ему.

Куда девалось высокомерие и самолюбование молодой женщины, с которым она совсем недавно появилась в Солнечном! Даже внешне она постаралась отрешиться от себя прошлой, коротко обрезав волосы и облачившись в простое матерчатое платье. Единственное, что оставалось в ней неизменным – блеск узких темных глаз, выдававший в ней страсть к познанию.

Так Дара пополнила группу учеников Араша и стала узнавать то, что было скрыто от глаз. Кроме множества анатомических подробностей человеческого тела, которые ей предстояло изучить, она должна была усвоить сложный состав человека как взаимодействующей системы нескольких энергетических тел. С большим рвением Дара взялась изготавливать при помощи Араша и Ану разнообразные макеты: анатомического строения физического тела человека, а также устроения остальных его тел. Последний был выполнен из полых стеблей растения уду, вложенных, благодаря разнице в толщине, один в другой, и демонстрировал, как одно тело может вмещаться в другом, являя их полное взаимное соответствие.

– Если видимое тело пронизано сетью энергетических каналов, по которым проходит энергия, питающая органы и клетки, то точно такие же каналы имеются и в телах – прообразах физического тела, – пояснял Араш, показывая на трубочки макета.

Собрав макет в единое целое, он затем пронзил трубочки длинной иглой и сказал:

– Как видите, любое повреждение наружного физического тела без промедления отзывается на следующих за ним телах. И наоборот, любое нарушение в движении энергии по каналам внутренних тел непременно вызовет болезненные проявления в физическом теле.

Гла, который никак не мог взять в толк, как внутренние нарушения могут вызывать внешние, подошел к макету и, вытащив иголку, попытался просунуть ее изнутри наружу. Но у него ничего не вышло. Тогда Ило сказала:

– Похоже, что изнутри может вредить только мысль.

– И что она, по-вашему, делает? – продвинул ее к дальнейшему пониманию Араш.

– Она… она…

Тут Дара пришла ей на помощь:

– Она мешает движению энергии в каналах. Как камешек, который засел в трубке, по которой течет вода.

Сейчас все участники мыслительного процесса смотрели на Араша, ожидая подтверждения или опровержения своих догадок, но Араш лишь кивнул головой: теперь, считал он, наступила очередь учеников находить ответы на вопросы.

– Следовательно, для того чтобы вылечить человека… – начала Дара, но Гла – любитель подхватывать мысли на лету и их буквалистски развивать – перебил ее:

– … нужно вытащить все камешки!

– Нужно убрать мысль! – сказала Дара, постучав согнутым пальцем по лбу мальчишки.

– Огонь мысли неуничтожим! – поразил учеников Араш. – Его может поглотить только огонь другой мысли – исцеляющей.

– Боже мой! – осенило вдруг Дару. – Значит, ты, когда лечил мой палец, заменил в тонком теле сигнал о его повреждении мыслью о его полном здоровье!

– И при этом представил себе, как восстановились энергетические каналы и ткани, – добавил Араш.

Про себя же он думал сейчас не столько о важности воспитания волевых умений, сколько о сегодняшнем и будущем преображении сердец и умов своих учеников, о мудрости Учителя, указующего верные пути.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика