СОЛНЦЕ, ВСТАВАЙ!

Е. Райт

ГЛАВА 31
~~~~~~~~~~~~~~~~

К ЗВЕЗДАМ

Высоко над землей – там, где глаз пытается усмотреть вечность, – горит дивный огонь. Стремлением заключить планетное тело в свои объятия он напоминает радугу. Однако пытаться определить оттенки, которыми она изобилует, кажется невозможным: ее полотно живет и трепещет, как изменчивое пламя. Дыхание его сопровождается тонким мелодичным звоном. Богатству оттенков бесконечно разнообразного спектра соответствует такое же многообразие звуковых вибраций. Самым удивительным образом сочетаются сияющие пламена живого дара неба. Не менее насладительно для слуха гармоничное слияние множества тонких, словно серебряных, звонов.

Когда Ашин восхищенный взор останавливается на чарующей игре красок, его магнетизм выделяет из животрепещущей огненной сущности дочернюю искру, позволяя на миг услышать ее уникальный прозрачный голос.

– Дзень! – падает вниз искра, насыщая пространство радостью... но не исчезает, а продолжает мерцать в окружении себе подобных.

Аша все смотрит и смотрит в небо, то умножая рой мимолетных огоньков, то любуясь их обворожительным танцем. Она играет с радугой, и радуга играет с ней, расцвечивая небо красочным фейерверком. Увлеченная, она не сразу замечает, как ее поднятые к небу руки покрываются цветочным узором. Откуда цветы?

Первоначальное удивление сменяется еще большим, когда Аша вдруг понимает: дар цветов прислан не извне, но предоставлен самим телом. В нем каждая клеточка живет и работает, подобно цветку, опутанная целой сетью тонких нитей, связующих ее с миллионами других. Стоит лишь пошевелить пальцем, как в сложном переплетении нервов вспыхивает и распространяется чудный огонь, окружая цветы радужным свечением.

– В красоте всегда таится радуга! – эта догадка зажигает Ашину душу новой вспышкой восторга. – Для того чтобы приобщиться к радуге мира совсем не обязательно перемещаться на иную удивительную планету. Нужно просто зажечь все огоньки своего существа, и они сложатся в красоту радуги. Выходит, красота всегда рядом!

О, это было непросто! Было совсем нелегко изобразить на холсте живой трепет радуги. А еще правдиво рассказать о том, как ее света искрами нисходят на землю, обнаруживая в траве, цветах и даже в играющих детях – мальчике и девочке – родственную способность к самосвечению. Краски подбирались с трудом, нужные оттенки так и норовили ускользнуть. По окончании работы пальцы – незаменимые инструменты точного подбора гармоничных цветов – сами напоминали палитру. И отмывать их пришлось, ох как, долго...

В полуоткрытую дверь ванной комнаты доносилась полная раздражения речь фрау Алекс, в который раз возмущенной отсутствием у девочки «малейшего представления о порядке и режиме...» «Комната загажена, обеденное время давно минуло...» Ашу не касалось волнение немки. Всей душой она стремилась к охранению чувства прекрасного, подаренного сновидением, а оно, как ни жаль, мало-помалу угасало. Особенно под влиянием того, что приходило извне. Например, забавной песенкой телефона, которая уже не раз призывала ее к общению.

– Аша, детка, в чем дело?! – звенел в трубке встревоженный мамин голос. – Мы с Эликом тебе с утра названиваем, с днем рождения поздравить хотим, а ты – «не доступна» или трубку не берешь...

– Надо же... совсем забыла о дне рождения, – удивилась Аша, сознавая, что совсем не огорчена.

Нуждалась ли она в нарочно устроенных праздниках, когда само небо нередко вовлекало ее в удивительный процесс нахождения новых источников радости и вдохновения?

– Мама, я люблю тебя! – вспыхнула Аша, разом отвечая на все мамины вопросы. – Ты для меня самая замечательная!

Мамин взволнованный голос, ласка ее сердца вносили яркие краски и в без того чудесный эмоциональный строй Ашиной души, умножая чувство любви и благодарности. Явным диссонансом звучали на этом фоне громкие реплики фрау Алекс, которые шли откуда-то со двора.

– Что я опять сделала не так? – недоумевала Аша.

Она пошла на голос и вскоре убедилась, что причиной недовольства немки на сей раз является не она. На террасе в окружении Вэна, фрау Алекс, пластиковых пакетов и другого багажа она увидела Далю. Девушка то и дело хваталась за вещи, порываясь как можно быстрее покинуть дом Соловьевых. Однако Вэн останавливал ее, в то же время пытаясь утихомирить возмущенную Алекс.

– Что вы себе позволяете? – выговаривала она охраннику. – Пустить незнакомого человека в дом! А если приедет хозяин?

– Вы прекрасно знаете, что сегодня не приедет, – парировал Вэн, не изменяя своей извечно бесстрастной интонации. – А завтра с самого утра я отвезу ее в аэропорт.

– Люди попадаются разные... – начала было Алекс, но тут в окно второго этажа высунулся Поль:

– Если вы сейчас же не замолчите, я буду мочить вас из шланга!

Алекс недовольно поджала губы и, обращаясь к Дале, сухо заметила:

– Что ж, ночуйте... А вы... – показала она пальцем на Вэна, – если случится что... будете отвечать.

Когда немка ушла, девушка тяжело опустилась в кресло:

– Господи, какая невезуха...

– Да, Ашка, никогда об меня так еще не вытирали ноги, – вздыхала она, обнимая за талию стоящую рядом девочку. – Сначала меня хозяйское семейство погнало: вроде как самим жить негде... Даже во дворе переночевать не разрешили... Похоже, месть у них такая – за то, что голос подняла на их папеньку. А чего ваша мадам взъелась? Не пойму. Наверно, решила, что я воровка. У меня, что, на лбу написано?

– Энергетика у тебя такая...

– Какая?

– Боевая, что ли... – почесал макушку Вэн.

– А может, у остальных не все в порядке? – с некоторым вызовом сказала Даля.

– Ну, фрау наша чересчур боязливая. Вечно перестраховывается.

– Да она не злая! – подхватила Аша. – Пойдем, будешь ночевать в моей комнате.

Но Даля категорически отказалась заходить в дом, утверждая, что ее вполне устроит ночь в кресле на террасе или на худой конец – в шезлонге у бассейна. А уж если ей принесут водички, то она по гроб жизни будет благодарна своему благодетелю.

К вечеру, однако, когда подошло время ритуального позднего купания, Даля уже шутила:

– Пойдем на море или предадимся буржуазному кайфу у бассейна?

Тремя голосами против двух был принят второй – менее обременительный – вариант. В меньшинстве оказались Аша, которая всегда предпочитала живое море тесному стерилизованному мирку бассейна, и Вэн, любивший на ночь глядя хорошенько поплавать.

Небо, щедро затканное звездами, раскинуло свой полог над миром, уводя взгляд в несказанные дали, увлекая мысль прочь от земли.

– Там, в небе, есть звезды, на которых все не так, как у нас, – заговорила Аша, всматриваясь в блестящую россыпь в надежде отыскать среди множества одну-единственную – ту, что является в снах.

– А давайте рассказывать про звезды, где людям живется лучше всего, – вдруг предложила она.

– В таком случае, не про звезды, а про планеты, – поправил ее Поль.

Он, как и остальные, славно устроился в удобном шезлонге и, лениво потягивая лимонад, бесцельно шарил глазами по небу.

– А вообще, кто придумал, тот пусть и начинает, – заметил он, отнюдь не рассчитывая, что Аша решится обнародовать свои фантазии.

Но Аша, как будто ждала этого сигнала, откликнулась сразу:

– Я бы подарила людям звезду, на которой всегда горит радуга. Очень большая и очень красивая. Люди будут смотреть на нее и радоваться. Моя звезда – радужной радости.

– Если все время смотреть на одно и то же, оно скоро надоедает, и его перестают замечать, – засомневался Поль.

– Ты же замечаешь любимого человека. Маму, например. Так и радугу на моей звезде все любят и всегда ей радуются.

Нельзя сказать, чтобы Ашина придумка осталась незамеченной, но желания принимать эстафету она не вызвала. А, может, наоборот, именно она побудила присутствующих к размышлению. Уже спустя несколько минут, отложив в сторону недоеденное яблоко, заговорила Даля:

– А на моей звезде у каждого человека будет все, что ему нужно: пища, одежда, большое светлое жилье. А главное... больше всего времени люди смогут уделять творчеству. Сочинять музыку, стихи, рисовать...

– А наука? Ведь тоже творчество... – подсказал Вэн.

– Ну, и наука, конечно. Если она творческая, а не застывшая, как это у нас бывает.

И снова умолкли человеческие голоса. Снова доминантой возобладала музыка ночи – мерный плеск волн под неумолчный стрекот цикад. Неожиданно в этот сыгранный ансамбль затесался неуверенный голос фрау Алекс:

– На моей звезде никто не будет страдать без любви. Каждый ребенок будет иметь много тех, кто его любит... Не только родственников. А каждый взрослый получит круг друзей... Для них он – самый лучший, самый любимый.

Такой ход мысли ни у кого не вызвал возражений, но Поль явно стремился к более широким обобщениям:

– Моя планета будет страной живой мысли. Кто чего пожелает, то немедленно и сбудется.

– А если мысли у него будут поганые? – насторожилась Даля.

– Ну, допустим, плохие мысли сбываться не будут... – задумался Поль, а потом решительно оставил эту идею:

– Нет, как-то это слишком неопределенно.

– Может, на этой планете люди будут думать только по-хорошему? – предположила Аша.

– Может... Но это уже полная фантастика.

Аше очень хотелось сказать, что она знает такую планету, где все вокруг источает любовь и радость и совершенно бескорыстно делится с теми, кто испытывает недостаток этой энергии. Но она понимала, что ее рассказ был бы воспринят как чудачество.

Последнее слово было за Вэном. Однако он явно не спешил прерывать затянувшуюся паузу, а когда его стали просить высказаться, начал отнекиваться, утверждая, что не сумеет придумать ничего лучшего, чем то, о чем уже было говорено. Когда же его оставили в покое, он вдруг заявил, что на своей планете он установил бы правление Бессмертных. На вопрос, кто такие Бессмертные, ответить он затруднялся, но уверял, что мудрые правители, которые никогда не будут заменены правителем-невеждой, всегда знают, что нужно их народу. И потому могут сделать народ счастливым, даже если он еще не способен думать совершенным образом.

Этот по-земному здравый проект был одобрен как наиболее жизненный, хотя Аше он показался не слишком удачным. Может ли правитель, даже если он великий, своими указами сделать всех счастливыми?..

В эту ночь мечты заслонили реальность, эта ночь пьянила и околдовывала своей красотой. Нелегко было оторваться от блаженного погружения в ее созерцание. Однако нашлась «трезвая голова», которая обнаружила, что, засидевшись далеко за полночь, дети немыслимо нарушили режим.

– Девочка, быстро, быстро, – побуждала Ашу зайти в дом фрау Алекс.

Но Аша не соглашалась, настаивая на том, что будет ночевать вместе с Далей. По-видимому, немка устала и на длительные уговоры у нее не доставало сил. Уже взявшись за ручку входной двери, она обернулась к Аше:

– Вот что я тебе скажу. Рядом с этой авантюрной девушкой ты находишь неприятности и учишься плохому. От таких людей нужно держаться далеко.

– Рядом с Далей я учусь помогать, – не согласилась Аша. – Ведь каждому бывает нужна помощь.

– А-а, – махнула рукой фрау Алекс. – Пара сапог на одну ногу.

Такая интерпретация известной поговорки рассмешила девушек. А когда смех иссяк, Даля сказала:

– Знаю я таких людей. Пока им плохо, они жалостливые, а как только на коне, так сразу нос задирают. Неустойчивые они какие-то.

– Это потому, что у них мало любви, – решила Аша.

И хотя она замолчала, ее сердце продолжало говорить, обращаясь к Учителю:

– Это самый удивительный день рождения в моей жизни! Спасибо Тебе. Это ведь Ты помог мне полететь Туда и увидеть Радугу. А потом подсказал всем лучшие мысли о дальних мирах... Люблю Тебя, мой Учитель!

ГЛАВА 32
~~~~~~~~~~~~~~~~

ПОМОЩЬ

Аше, как новичку авиаперелетов, уступили место у иллюминатора. Едва ее взгляд получил возможность следить за стремительной сменой пейзажей снаружи, ее мысль немедленно покинула пределы салона самолета.

Как часто в своем воображении она отрывалась от земли и, наконец, сегодня могла испытать это наяву, хоть и при помощи аппарата. Как часто раньше она представляла, что долетает до огромных белоснежных громад облаков и поднимается над ними и выше. Теперь ее мечта сбылась, и даже созерцание сравнительно однообразной панорамы малооблачного голубого неба не могло ей наскучить.

От предложения позавтракать Аша отказалась. Оно показалось ей нелепостью – такой же, как если бы она увидела жующую во время перелета птицу.

– Как это все-таки несправедливо, – думала она, – человек может все, что умеют животные. Или почти все. А вот главное, что умеют птицы, не может. И не сможет никогда. А вдруг сможет?

Аша закрыла глаза и представила себя летящей... Вот как такие тонкие руки, как ими ни маши, смогут оторвать от земли такое здоровенное тело? У птиц-то все иначе. Разве что моторчик какой-нибудь приделать... Или же мысль... Эта ведь может все. Для нее не существует ничего запретного. Так любил говорить Учитель. Учитель, где Ты?!

Аше представился большеглазый лик Араша, его огненный, будто насквозь, пронизывающий взор и тут... она почувствовала хлопки по руке.

– Ашка, проснись, – теребил ее Поль и, не дожидаясь, пока она откроет глаза, стал громко говорить у самого ее уха:

– Меня сегодня с самого утра девчонка достает. Ну, та, которая нас тогда к Рашиду звала. О чем-то рассказывает – ничего не понять. Давай, подключайся!

Ах, как не хотелось Аше отрываться от общения с любимым Обликом! Но в ее представления о смысле земного существования очень органично вплеталась подвижническая мысль о помощи. И потому она без сожаления подключилась к мысли Поля, пытаясь настроиться на прием пойманного им сигнала.

Как уже не раз бывало прежде, ее искреннее, сердечное сочувствие помогло ей быстро сосредоточиться на избранном объекте.

– Я – Маришка, – откуда-то издалека слышался девичий голос.

– Я – Маришка, дежурная по району, – снова сигналил он.

– Какой район, какой город? – допытывался Поль.

– Николаевский, Николаевск...

– Ты что, наша?!

– Это ты – наш. Ты кто?

– Я – Поль. А со мной еще Аша.

– На связи только с тобой. Из наших еще знаю Зайку и Пифа.

Аша все пыталась увидеть девочку говорящей, но совместить «картинку» и звук речи ей не удавалось.

– Зачем вы дежурите? – продолжал «сканировать» Поль назвавшееся «Маришкой» сознание.

– Мы смогли связаться друг с другом в городе. Нас, кажется, шестеро. Дежурим, спасаем детей.

– Я тебе зачем? Я за тысячи километров от тебя, – недоумевал Поль.

– Случай, вроде, сложный. Как тогда с Рашидом. Смотри. Вот девочка...

– Не вижу! – напрягся Поль.

Он сильнее сжал Ашины пальцы, пытаясь проявить тот смутный ментальный образ, который пыталась передать ему Маришка. Но, как и в прошлый раз, Аша увидела первой.

Девочка, лет тринадцати, медленно идет по ступенькам вверх. По отсутствующему взгляду можно догадаться, что движению ее мысли препятствуют какие-то сильные негативные переживания.

– Ну, что там у нее? – некстати врывается в ухо голос Поля.

– Я сама тебе скажу, когда узнаю. Ты меня сбиваешь, – отвечает Аша, вновь пытаясь сосредоточится на незнакомой девочке.

Но отчего-то теперь экран ее сознания занимает юноша. Он напоминает Аше брата – такой же темноволосый, улыбчивый и, пожалуй, одного с ним возраста. Юноша не один. С ним рядом девушка. Она держит его за руку, целует его. Аша недоумевает: неужели не может настроиться?

– Видишь сейчас парня и девушку? Они целуются, – сообщает она Полю.

– Тьфу, они сейчас такое вытворяют, что лучше тебе не видеть, – разъединяет «цепь» Поль.

Он открывает глаза и потирает руки, как будто это может помочь ему избавиться от навязчивого, неприятного образа. Аша смотрит на него с удивлением.

– Они – голые, – с раздражением замечает он.

– Кто?!

– Девица эта, которая по лестнице бредет, и мужик.

– Я совсем другую девушку видела...

– Тогда понятно, – хлопает себя по колену Поль, – значит, она застукала своего любимого с другой. И теперь с ума сходит.

– Поль, нужно ей помочь, – берет его за руку Аша.

Отныне они сопровождают идущую, не пытаясь «влезть» в ее смятенную, отуманенную страстями душу. Они следят за каждым ее движением – так же, как и Маришка – на том конце «провода».

– Лезет на чердак. Может, прыгнуть хочет? – предполагает она.

– Быстро за ней! – командует Поль.

– Как?! Я далеко, – теряется «дежурная по району».

– В машину!

Перед Ашиным внутренним взором мелькает волевое лицо в шлеме. От облика воина веет холодом и жестокостью, и Аша понимает, что нечаянно проникла в «генеральское прошлое» Поля.

Девушка медленно ступает по плоской крыше высотного дома. Словно из бочки, до Аши доносится глухой бубнящий голос. Это Маришка пытается что-то сообщить, поднимаясь на последний этаж в лифте.

– Что мне делать? Что? – волнуется она, останавливаясь у лестницы, ведущей на чердак.

– Беги наверх! Следи за ней, но не показывайся, – направляет ее Поль.

Аше немного страшно. Девочка идет к краю крыши.

– Что-то должно быть сильнее, чем ее неудавшаяся любовь. Какое-то чувство в ее душе должно вспыхнуть ярче и вернуть ее к жизни, – понимает Аша.

Она посылает несчастной любовь, нежное сочувствие – ее сердце трепещет от напряжения... Но, увы, целительная огненная энергия рассеивается, отраженная щитом однонаправленной мысли. Как внедриться в этот мощный поток? Как нарушить его течение? Только взрывом. Только равнозначным по силе эмоциональным посылом... Конечно же, мысль о взрыве формируется в Ашиной голове не словесно, но в виде мыслеобраза, одновременно передаваясь Полю.

– Маришка! Растрепи волосы. Сделай дикий взгляд и ори изо всех сил, – приказывает он.

– Что орать-то?

– Тебе страшно. Понимаешь? Ты орешь: «Спасите!»

– Ашка, она сама не сможет, – волнуется Поль, наблюдая за тем, как стоящая у самого края крыши девушка смотрит вниз. – Ашка, помнишь Дыка из «Прыгунов»? Давай, покажем его Маришке.

Чтобы передать страх, нужно его представить, а, представив, самому не испугаться. Аша крепче сжимает руку Поля и сначала смутно, а потом все явственней представляет, как безобразная скачущая фигура приближается к Маришке. И минутой позже истошный крик, полный ужаса, вырывается из горла выбежавшей на крышу девочки. Ее душераздирающее «спасите!» молнией пронзает слух самоубийцы и, потрясая ее сердце, заставляет броситься на помощь перепуганной девочке.

– Стюардесса, здесь мужчине плохо! – слышится откуда-то из дальнего конца салона.

– Мальчику воды принесите! Его трясет! – зовут где-то совсем рядом.

Голоса перекрывает истерический плач ребенка. Пассажиры начинают волноваться, и Аша вдруг понимает, что мысль, посланная в пространство, может захватывать в радиус своего действия совершенно непредусмотренные территории. Предотвращая одну беду, они ненароком спровоцировали другую или даже другие... Аша начинает страстно молить Учителя о помощи пострадавшим: и здесь, в самолете, и во всем мире. Она молится самозабвенно, не замечая, как успокаиваются пассажиры, как по салону постепенно распространяется легкий аромат роз, как ее соседа Поля перестает лихорадить и напряжение последнего часа оставляет его вместе со слезами, исходящими из его глаз.

А где-то там, в родном городе, на нагретой за день крыше сидят, обнявшись, две девочки, жалуясь и одновременно утешая друг друга. Высоко в небе кружат две большие белые птицы. Их зеркально отражающие солнечный свет крылья, заставляют Ашу сомневаться, земные ли они. Зато голос, который слышится ей, без сомнения, принадлежит Учителю:

– Учись помогать сердцем, – говорит он.

– Но ведь не получилось, – горюет Аша.

– Получится. Верь!

Невзначай она осознает, что сейчас ей представилась удивительная возможность попросить Учителя ответить на волнующие ее вопросы. И она спрашивает первое, что приходит на ум:

– Учитель, почему я не могу связываться с другими ребятами, как Поль?

– Этот канал для тебя закрыт. Я закрыл. У тебя другое задание.

– Летать в Твой мир и писать картины?

– И это тоже...

Это все, что удается запомнить Аше. Она четко осознает, что сказанное Учителем – драгоценная крупица света, принесенная в земной мир, – ни в коем случае не должно быть утеряно. А потому сразу после пробуждения на обратной стороне клапана кармана своего рюкзака слово за словом пытается запечатлеть подробности дорогого ей диалога. И Поль, нетерпеливо дожидающийся конца ее писания, и Вэн, который старается оградить затягивающих высадку детей от праведного возмущения летного состава, понимают, что Аша занята чем-то важным. Поль успевает прочесть только: «Учись понимать сердцем», и в следующий момент клапан захлопывается.

А по салону уже разносится зычный голос Соловьева-старшего:

– Сын мой, мне денег на штрафы не хватит! Ты же не президент, чтобы задерживать самолеты...

Для Аши земля начинается с возгласов родных:

– Как загорела! А как выросла! Совсем большая стала!

Она вглядывается в лица мамы и отца, осматривает территорию аэропорта, наблюдает за мелькающими в окне автобуса пейзажами... Ее беспокоят волны иных впечатлений, инакость этого – внешне почти не изменившегося – мира... Несомненно, она вернулась в другой мир: не в тот, где жила раньше и где зачастую ощущала нужду в сочувствии, но туда, где сама в состоянии нести сердечную помощь и окрылять нуждающихся.

– Иду помогать сердцем! – утверждает она эту радостную путеводную мысль.

ГЛАВА 33
~~~~~~~~~~~~~~~~

ПАЗОРИ

Придвинув настольную лампу поближе, Аша развернула газету. «Вторжение», – прочитала она громкий заголовок и покачала головой. Отчего газетчикам так по нраву кричащие заголовки или «значительное» выражение лица на фотопортрете? Почему из всей серии фотографий нужно было выбрать ту, где у Аши такая неестественная, напряженная физиономия?

Под заголовком жирным шрифтом значилось, что Аша Руманова, молодая особа двадцати трех лет, входит в состав экспедиции по изучению полярного сияния. И благодаря своему особенному дару – раскрывать секреты лучей, идущих из космоса, сможет обогатить материалы исследований новыми, неизвестными ранее, сведениями.

– Реклама под стать анонсу выступлений фокусника, – улыбнулась Аша и продолжила чтение.

– Когда вы впервые почувствовали, что можете распознавать природу космических лучей?

– Мне сложно говорить об этом определенно. Долгое время я училась ментально настраиваться на определенную планету и впервые начала более или менее точно различать химический состав и некоторые физические характеристики излучений, пожалуй, годам к семнадцати.

– Скажите, как вы – человек без высшего образования – сумели получить такие точные сведения, которые фиксируют лишь электронные приборы?

– Если видишь связи между явлениями, нетрудно научиться делать безошибочные выводы. Например, увидев на небе дождевую тучу, легко догадаться, что вскоре пойдет дождь. А многие животные задолго до землетрясения прогнозируют его наступление. Мне удается связать те особенные ощущения, которые возникают при воздействии на меня определенного луча, например планеты Венеры, и ментальные данные, которые как бы сами собой возникают в голове. Таким образом появляется возможность строить графики воздействий, чтобы после прогнозировать их интенсивность.

– Прогнозирование, подобное тому, какое мы имеем в случае с солнечной активностью?

– Верно. Не только звезды, но и планеты имеют свою ауру. Бесспорно, их лучи не так очевидны, как солнечные. Но подобно солнечному излучению имеют свой ритм. Кстати, еще издревле астрологи использовали в своих расчетах сведения, связанные с ритмической природой жизни планет.

– Вы придаете серьезное значение астрологии?

– С некоторой оговоркой. Я сочетаю данные, доступные моему сенсорному восприятию, с теми, на которые традиционно опирается астрология. Кое-что подвергаю коррекции.

– Вы проходили обучение астрологии?

– Да, в одной из школ известного в нашей стране астролога П.Г. Некоторые из моих сокурсников, да и сам П.Г., не согласны с моими поправками. Новое всегда с трудом прокладывает себе дорогу.

– У вас серьезные разногласия с П.Г.?

– Не сказала бы. Но, конечно, двери в его школу теперь для меня закрыты. Приходится повышать квалификацию за счет самообразования.

– Имеются ли у вас свидетельства об окончании каких-либо иных учебных заведений?

– Если их сохранит моя мама, то потомкам станет известно об окончании мной эзотерической школы и так называемых курсов биоэнергетики, хиропрактики и еще Бог знает чего.

– Вы так отзываетесь об этих учреждениях, что можно подумать, что жалеете о времени, потраченном на обучение.

– Совсем не жалею. На самом деле, в жизни не существует ничего, что бы не несло смысловую – более или менее важную – нагрузку. Жаль лишь того, что могла бы получить от этого обучения гораздо больше, если бы организаторы не гнались за деньгами и более тщательно подходили к составлению учебных программ, подбору учителей и состава групп.

– Все это чрезвычайно интересно. Но мы как-то незаметно отклонились от главной темы нашего интервью. Расскажите, пожалуйста, что возбудило ваш интерес к изучению природы полярного сияния.

– Однажды я поехала к подруге в один северный город и там, гуляя морозной ночью по улицам, увидела незабываемое зрелище – чудесные огненные ленты, занимающие весь доступный зрению горизонт.

Тут Аша прервала чтение и улыбнулась:

– Вот наврала – так наврала!

Ей ни разу до того не приходилось видеть ни северное сияние, ни тем более сияние у южного полюса на Земле. Завораживающее зрелище нисхождения огня или, по-научному, вторжения заряженных частиц под действием солнечного ветра в атмосферу она наблюдала на Своей планете. И с тех пор попросту «заболела» желанием как можно больше времени посвятить изучению этого прекрасного огненного явления, пускай даже на Земле.

– Ну-ка, что у нас тут дальше? – перевернула Аша газетную страницу.

– Раскройте, пожалуйста, секрет, как вам удалось попасть в состав экспедиции, посвященной изучению северного сияния.

– Принесла рекомендательные письма от астрономов, с которыми работала несколько лет, а также заручилась поддержкой господина Соловьева, который является одним из спонсоров этой экспедиции.

– Есть люди, которые считают, что вы попали в экспедицию по блату, как протеже вышеназванного уважаемого спонсора. Выходит, они правы?

– Цыплят по осени считают. Думаю, что результаты моих исследований – синтез данных о космических излучениях, астрологических сведений и полученного в экспедиции материала о природе полярного сияния – докажут, что я и мой коллега Поль Соловьев не напрасно проедаем экспедиционные деньги.

– Было бы интересно узнать, чем собственно занимается в экспедиции сын господина Соловьева.

– У него вполне «мирная» профессия. Он программист и помогает исследователям тем, что собирает и обрабатывает данные.

– Господи, вот уж рассадник сплетен, – вздохнула Аша, вспоминая косые взгляды и шушуканье за спиной в стенах института, который приходилось посещать в период организации экспедиции.

Только благодаря поддержке Учителя ей удалось «переварить» нападки недоброжелателей. Не раз, замечая появление у нее неуверенности, Араш говорил:

– Смело принимай темные стрелы. Не думай о якобы впустую потраченной на их преодоление энергии. Каждое препятствие, заставляя тебя напрягаться для его преодоления, позволяет тебе наращивать твой энергетический потенциал. Подобно тому как штангист, поднимая каждый раз все больший вес, умножает свои возможности по поднятию наиболее тяжелых штанг...

– О чем там еще? – вспомнила Аша, что так и не дочитала статью.

Следующий вопрос журналистки заставил ее поморщиться (и здесь следы сплетен!)

– Говорят, что вы беретесь в зависимости от характера полярного сияния прогнозировать болезни, которые в ближайшем будущем могут постигнуть человечество. Это правда?

– Правда то, что я берусь уточнить связь между активностью Солнца, влиянием на Землю других космических излучений, в том числе и провоцирующих полярные сияния, на организм человека. Ведь еще с давних пор известно, что, после появления интенсивных сияний, можно было ожидать умножения таких огненных явлений как сердечно-сосудистые заболевания, различные эпидемии, взрывы, пожары, землетрясения, засухи и тому подобное.

– Ученые выяснили, что в местах возникновения полярного сияния рождаются значительные магнитоэлектрические поля. Ваши исследования их влияния на собственный организм впору уподобить подвигам врачей-инфекционистов, которые на себе испытывали изобретенную ими вакцину. Не боитесь подорвать здоровье?

– Нет. Не боюсь. Мной накоплен богатый опыт восстановления энергетического баланса.

В действительности, длительное пребывание вблизи огненной мощи, поэтически наименованной «Аврора Бореалис», не могло не сказаться негативно на здоровье. Но ручательство Учителя («Я прикрою!») придавало Аше уверенность, что все обойдется.

Последний вопрос она сама попросила включить в интервью:

– Есть ли какая-то мысль, которую вам хотелось бы утвердить Вашими исследованиями?

– Конечно. Мне бы хотелось поведать миру языком науки о чрезвычайном – ежедневном, ежечасном, ежесекундном – влиянии Космоса на человека и его деятельность, научиться, как можно точнее, прогнозировать вероятные результаты этого влияния. А с помощью научно обоснованного прогноза постараться показать не только пути адаптации к космическим энергиям, но и перспективы использования их человечеством в своей психической и материальной деятельности.

– Ну что, прочла? – послышалось у Аши за спиной. – Ну, и как тебе?

– Немного зауми, немного сплетен – в целом терпимо.

– Ты у нас не по годам мудра, тебе завидуют... Твоей творческой активности, дружбе со мной...

– Вот какого ты о себе мнения! – повернулась к Полю Аша.

Ее рот был растянут в улыбке, в то время как в глазах читалась напряженная работа мысли.

– Только не говори, что оно уже идет. По прогнозам еще двадцать минут, – подначивал ее Поль.

– Оно придет раньше, и я намерена начать одеваться.

– Ашка, ты замерзнешь. Как в прошлый раз.

Полю было непросто согласиться с тем, что она уйдет в ночь одна, где ее, кроме сполохов, ожидает мороз, волки или еще какие-нибудь опасности...

– Аш, может, я пойду с тобой?

– Олик, это не обсуждается. Лучше возьми свой компьютер и приготовься фиксировать.

– Издеваешься, – криво улыбнулся Поль, доставая с полки толстую тетрадь и пенал с карандашами.

– Нет, я все-таки не понимаю! – с наигранным возмущением проговорил он. – Зачем я должен эту работу делать дважды? Сначала писать вручную, а потом то же самое переносить в компьютер.

– Все ты, дружок, понимаешь. Мы с тобой в работе одно целое, а вот что привнесет во время наблюдений третий – твой компьютер – совершенно не прогнозируемо. У нас с тобой нет права на ошибку.

– Солнышко, у тебя носик не замерзнет? – продолжал заговаривать Ашу Поль, рассчитывая хотя бы еще немного задержать ее в тепле. – А глазки?

Но Аша, натянув теплый лыжный костюм, уже надевала поверх него доху, разрешая Полю потуже затянуть под воротником шарф.

– Поль, перестань на меня так смотреть. Я просто тебя не узнаю. Ты же – «генерал», а взгляд, как у побитой собаки.

– Я всегда «генерал». Только рядом с тобой – собака, а когда беспокоюсь о тебе – то побитая. Вспомни, как было в прошлый раз...

– Все-все-все! – запротестовала Аша. – Вечер воспоминаний закончен!

Она решительно потянула дверь на себя, потом следующую, и вышла, захватывая ртом порцию холодного воздуха, чтобы разом погасить волнение. Затем шла, не останавливаясь и не оборачиваясь. Мигали звезды, под ногами мягко оседал еще неглубокий снег.

– Учитель! Во Имя Твое, во Славу Твою! – привычно настраивалась на работу Аша. – Укажи лучшие пути и возможности. Аминь!

Она знала, что и Поль вместе с ней проговаривает обращение к Учителю, а после, усаживаясь за стол, всецело отрешается от внешнего, открывая свое внутреннее ухо для приема ее сообщений.

– Двадцать три пятьдесят одна. Идет с востока. Красно-зеленое, кислородное. Подозреваю интенсивность четвертого класса. Потом уточню...

Это лишь начало сегодняшних записей. Затем страницы тетради заполняются ровными столбцами значков и цифр, описывающих поведение центров Ашиного организма в связи с влиянием на них усиливающегося излучения. А в конце – и это тоже предстоит записать Полю – то, что доступно Ашиному взору, и никак не принимается наукой во внимание:

«На многие километры протянулся изумрудно-зеленый занавес с красной бахромой. Его зеленый огонь уходит высоко в небо и размывается в его необъятности. А низ – подчеркнуто резок и демонстративно наряден, как алое знамя. Из вихря огня рождается... Погоди... Это же всадник! Человек на коне – огромных размеров... Нет, не человек! Светлый Дух... Господи, какие трудные для восприятия токи!

В руке он держит... символ... О Боже, какая ослепительная радуга!.. Вращение... Кажется, это колесо Будды... Подсказка человечеству, как ему приблизиться к дальним мирам... как установить утраченное единство с Космосом...»

Последнюю фразу Аша произносит явно засыпая. Для Поля это сигнал к действию. И пока он мчится по следам возлюбленной на снегоходе, Аша продолжает созерцать несравненную красоту полярного сияния уже на Своей планете. Его сложный спектр с преобладанием фиолетово-синих и розово-лиловых оттенков встречает некоторое сопротивление планетной атмосферы. Теперь Аша начинает понимать, что вместе с космическим огнем на планету приходит то новое, что предстоит усвоить ее человечеству. Что это знамение божественной правды, соединяя небо и землю дивными пламенами, напоминает ему о двух вечных законах: любви и единства мира. И что на Земле ей предстоит самоотверженно нести подвиг знания и так настроить свои мысль и сердце на сотрудничество с лучами Светил, чтобы суметь передать в дар Земле всю предназначенную ей огненную Благодать...

СОЛНЦЕ, ВСТАВАЙ!


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика