СОЛНЦЕ, ВСТАВАЙ!

Е. Райт

ГЛАВА 22
~~~~~~~~~~~~~~~~

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

В небо, со слабо намеченными огоньками звезд, шло сияние снизу. Сейчас не небо, но сама планета дарила ближайшему космосу дивный, рассеивающий ночной непроницаемый покров, свет. Светилось тело планеты, полыхая белым и голубым, розовым и сиреневым пламенем. Ритмически вторя изменчивому световому потоку, едва вибрировала почва: планета пела. В лад ей звучало и светилось все сущее – в ее недрах и на поверхности.

Абсолютно немыслимо было ступать по трепетно живому, хотя и цветы, и травы тотчас же уплывали с того места, куда опускалась Ашина нога. «Немедленно вверх!» Здесь в полутора метрах над землей ее присутствие никому не принесет беспокойства. «Ах, вот летят бабочки, а вот – рыбки! Как вас зовут?» Аша была поражена. Она слышала ответ, который пропели удивительные создания, но никогда бы не смогла повторить ряд звуков, напоминавших отзвук струн небывалой колокольчатой арфы…

Искрами золотился воздух. Они вспыхивали в такт какой-то лишь им ведомой музыке, кружились в хороводах, вспархивали дружными стайками и исчезали в необозримых пространствах космоса, уступая новым порождениям атмосферы дивной планеты.

Ярче всего, серебристо-голубым, светилась фигура Араша. По мере приближения к ней светимость Ашиного существа усиливалась, напрягая до предела трепет ее ауры. Здесь, рядом с Учителем, Аша могла созерцать картины жизни планеты, которые голографически разворачивались перед ее взором. Не слова, но целостность понимания он передавал ей, насыщая высшим сознанием духовно продвинутой планеты.

Удивительный танец светящихся человеческих фигур в окружении танцующих цветов, огромных порхающих бабочек и парящих высоко в небе атласно переливающихся рыб рождался на холсте. С пристрастием испытуя краски пальцами, Аша стремилась как можно точнее передать животрепещущее естество планеты, единство ритма дыхания, света и движения всего живого на ней. В это утро она не внимала никаким требованиям и просьбам. Словно огражденная некоей защитной стеной, она была сосредоточена на одном: воплощении в красках открывшейся ей неземной красоты.

Когда полеты высших тел завершаются, о себе громко и требовательно начинает напоминать тело физическое. В какой-то момент Аша почувствовала, что голодна. «Как было бы здорово, если бы можно было совсем не есть!» – подумала она, откладывая кисть в сторону. Однако желудок, не согласный с подобным допущением, настаивал на том, чтобы ему незамедлительно предоставили нечто съестное.

Аша заглянула в комнату фрау Алекс, но той на месте не оказалось. Обеденное время подходило к концу. По-видимому, немка, не дождавшись самозабвенно творящую художницу, обедала в ресторане одна. Комнаты Вэна и Поля тоже пустовали.

– Куда они все подевались? – недоумевала Аша.

Уже собираясь захлопнуть двери номера, она неожиданно услышала:

– Аша, постойте! Молодой господин зовет вас отобедать с ним.

Аша присмотрелась: в двери, выходящей на террасу, стоял Вэн, а из-за его спины виднелась ссутулившаяся фигура Поля, восседающего за обильно накрытым столом.

Поль ел медленно и сосредоточенно. Он едва замечал девочку, которую сам же пригласил разделить с ним трапезу. Салат, бисквит, апельсиновый сок – Аша поедала машинально, подарив все внимание игре пятен света, проникающего сквозь отверстия декоративной деревянной решетки. По мере того как появлялись и скрывались за облаками светоносные лучи, ярко-зеленые, огненно-розовые и снежно-белые блики то оживали, то гасли, исчезая в темном лаке зелени олеандров.

Так под действием свыше озаряющих вдохновений в человеке вспыхивают творческие чувства и мысли, оставляя его лишь тогда, когда в нем ослабевает ток притяжения к Прекрасному. Подобно человеку, природа в ответ на дар озарения рождает мгновения очарования, обнаруживая свою непреходящую любовь к Истокам бытия.

Густо-молочные облака, пышные – вспененные розовым и белым – кроны деревьев, малахитово сверкающий покров земли заставляли Ашу, наблюдавшую за ними у ограждения террасы, испытывать восторг. И хотя красота земли была лишь слабым отголоском той дивной картины, что открылась ей сегодня утром, Аша была счастлива... В действо душевного парения как-то некстати вдруг ворвался голос Поля:

– Ашка! Я знаю, что теперь буду делать...

Он переждал, пока нездешнее выражение Ашиных глаз сменилось обычным глубоким вниманием к собеседнику:

– Битва будет перенесена в космос. Сражаться будут ангелы и демоны. Огромные крылья, развевающиеся одежды, белое и серебряное сверкание и абсолютная тьма… – тут голос Поля понизился и в нем появились рычащие ноты, – … черное и красное, угольно-блистающие крылья, плащи, шлемы или нет… черные или даже огненно-пылающие волосы. Огонь на голове вместо волос… Представляешь?

– И что они будут делать?

– То же, что и всегда. Одни будут строить и защищать планеты, а другие – нападать и разрушать.

– А тот, кто играет, он с кем будет: с ангелами или с демонами?

Ашин вопрос заставил Поля задуматься: если игрок будет действовать на стороне ангелов, будет банально, если на стороне демонов, получится, что он должен будет все вокруг разрушить. Банальность раздражала, а торжество злобного мышления в финальной картинке с фоном из разлетающихся частей взорванных планет и погружением мира в абсолютный мрак, наполняли сердце тревогой.

– Ну, а ты как думаешь? – спросил он с вызовом, полагая, что наперед знает ход Ашиной мысли.

– Все, как в жизни: он может быть или с ангелами, или с демонами. Но побеждают всегда ангелы. Потому что свет – сверху, а тьма – внизу. А то, что выше, всегда может накрыть то, что ниже.

Поль с удивлением воззрился на девочку, которая, помогая себе руками пыталась донести до него то, что чувствовала, но затруднялась выразить в словах. Он, скорее, почувствовал, нежели воспринял ментально, луч ее мысли, утверждающий бесконечность светлого строительства и неуспешность любых попыток тьмы, стремящихся нарушить законный ход эволюции.

– Was bedeutet das?!* – раздался из-за стеклянной перегородки, отделяющей террасу от комнат номера, раздражающе резкий голос.

-------------

*  Что это значит?! (нем.)


Аша и Поль разом повернули головы. К ним устремленно, наклонив торс вперед, направлялась фрау Алекс. Непосредственно за ней следовал господин Ангелов. Он услужливо придержал двери, чтобы пропустить вперед немку, которая явно намеревалась выплеснуть свое недовольство поведением детей, однако едва она открыла рот, над самым ее ухом громко выпалил:

– Здравствуйте, дети!

От неожиданности Алекс взмахнула руками и стала валиться назад. Профессор поторопился удержать ее. Обнаружив себя в объятиях мужчины, она под громкий хохот Поля стала вырываться, а, освободившись, с криками «Diese Hässlichkeit! Es ist unzulässig!»* поспешила в комнату, чтобы прийти в себя.

-------------

*  Это безобразие! Это недопустимо! (нем.)


Наблюдая за происходящим, Аша чувствовала, как до сих пор светлое и чистое пространство заполнили серые призраки обиды и пляшущие тени откровенного недоброжелательства. Ее глаза потемнели, их напряженное выражение выказывало огорчение мальчишечьим поведением профессора. Ангелов и сам, ощутив неуместность своего поступка, поспешил к фрау Алекс, чтобы принести ей свои искренние извинения. Вернувшись, он сразу же предложил детям спуститься в сад для занятий математикой.

– Вот еще! Мне-то эта байда зачем? – с недоумением посмотрел на профессора Поль.

– Аше – для науки, а тебе – для смены обстановки, – и профессор сделал знак Вэну, чтобы тот вез Поля за ним.

– Вот как! – раздражился Поль. – Значит, мое мнение теперь никого не интересует! Ладно…

Умолкнув, он закрыл глаза, предполагая если не спать, то, во всяком случае, игнорировать все происходящее вовне. От Ангелова не укрылся этот демарш, однако он продолжил, как ни в чем не бывало, следовать намеченному плану. Посмотрев на ходу выполненные Ашей задания, он удовлетворенно заметил:

– Есть помарочки, но в целом хорошо. Стало быть, за мной – завершение начатой на прошлом уроке истории.

– Что, угощаете историями? Как дрессированных животных за хорошее выступление? – не открывая глаз, процедил сквозь зубы Поль.

– Возможно, я нашел не самую лучшую форму благодарности моей ученице за успешно выполненную работу, однако до сих пор возражений с ее стороны не поступало. Или есть возражения?

Аша отрицательно покачала головой.

– Раз никто не против, рассказываю историю с самого начала. Однажды один астроном совершил открытие…

– А… – заикнулась было Аша, намереваясь напомнить Ангелову, что в прошлый раз им была начата совсем другая история, но тот, заговорщически подмигнув ей, приложил палец к губам и продолжил:

– Так вот. Однажды один ученый астроном сделал открытие – обнаружил в небе новую звезду. Он был весьма обрадован и поспешил поделиться своим открытием с товарищем. Его товарищу-астроному открытие, и впрямь, показалось замечательным. И пока первооткрыватель рассчитывал и уточнял малейшие подробности жизни звезды, его коллега поспешил заявить ученому сообществу, что открыл в далеком созвездии новую прекрасную звезду.

Конечно, первооткрыватель был поражен коварным предательством товарища. Он долго размышлял, как бы поквитаться с ним. И наконец, удумал. Он уговорил того пойти с ним в церковь на исповедь. Астроном решил, что если он услышит, как его обидчик кается перед Господом, и Господь устами священника простит ему совершенное предательство, то и сам он сможет простить ему преступный поступок.

Когда астроном и его бывший друг пришли в церковь, они стали прилаживать и проверять аппаратуру, которая бы позволила на расстоянии слышать разговор, ведущийся в исповедальне. По окончании работы тот, кто должен был исповедоваться, вдруг заявил, что не сможет покаяться, если его будет слушать еще кто-то, кроме священника. Тогда его спутник-астроном возмутился, назвав такое поведение двойным предательством.

Их спор был настолько громок, что привлек внимание мальчика, который пришел в церковь, чтобы побеседовать со своим духовным отцом. Мальчик подошел к спорящим и сказал…

– Стоп. Вот здесь остановимся. Как вы думаете, что сказал двум спорящим мальчик?

Ни Аша, которую захватил рассказ профессора, ни Поль, продолжавший изображать безучастного свидетеля происходящего, не могли предугадать развязку истории. Затянувшееся молчание прервал сам Ангелов:

– Вердикт мальчика был прост. Он сказал им: «Ваш спор уже давно известен Богу, и каждому он воздаст за совершенное. Одно ему удивительно: что вы пытаетесь взять себе то, что вам не принадлежит».

Последняя фраза вызвала у Поля очевидную реакцию: он распахнул глаза и открыл было рот, намереваясь высказаться, но затем как-то вяло махнул рукой и вновь откинулся на спинку кресла. Давно пройденные темы; примеры, решаемые пусть и таким необычным способом, когда учитель записывает ход их решения под диктовку ученика; незамысловатая история с назидательным концом... – все нагоняло на него скуку. И он велел Вэну везти его по дорожкам сада. Сейчас его занимал только один вопрос: что принадлежит лично ему, Полю. Если до недавнего времени ему казалось, что практически все может стать его собственностью, то теперь он осознавал, что с потерей возможности двигаться, многое стало ненужным.

– Если у меня откажут руки, мне будут не нужны ни компьютер, ни карандаш, ни бумага, а если глаза…

Поль взглянул на нарядно цветущие ветки сакуры, и неожиданно слезы брызнули у него из глаз. Получалось, что все временно, что отнято и потеряно может быть все – даже тело…

Растирая по щекам неостановимо льющиеся слезы, он в отчаянии повторял: «Что тогда мое? Что?»

– Мысли, слова и действия. Поверь мне, если они прекрасны, – это целое богатство.

Эти слова профессора, к которому поспешил отвезти своего вконец расстроенного подопечного преданный Вэн, заставили Поля притихнуть и задуматься. Когда, наконец, вымученная улыбка озарила его лицо, он признался:

– Не помню, когда в последний раз плакал.

ГЛАВА 23
~~~~~~~~~~~~~~~~

ВСТРЕЧИ

Солнечным утром следующего дня они впервые покинули территорию замка. Дорогой молчали, и Аша могла сполна насладиться красотой великолепно расцвеченных горных склонов. Желтые и голубые, сиреневые и фиолетовые россыпи ярких цветочков вспыхивали то тут, то там среди зелени влажно блестящих трав. Сладкие и чуть горчащие ароматы насыщали воздух флюидами радости – блаженством полноты жизни: когда ожидаемое и исполнившееся сливаются воедино.

Когда мелькающие за окном пейзажи стали чередоваться с каменными постройками, ход автомобиля существенно замедлился: в городке Поль намеревался отыскать какой-нибудь универсальный магазин, где бы можно было подобрать материалы, связанные с космосом. Дома и домики сменялись чистенькими скверами, то тут то там появлялись небольшие магазинчики, однако Поль велел остановить машину лишь тогда, когда в поле его зрения попал большой двухэтажный магазин с кричащей рекламой: «КНам!»

Вначале Аша не отходила от Поля, которого Вэн медленно катил вдоль прилавков. Но потом, подчинившись его безоговорочному «все свободны!», вместе с Алекс отстала и плелась следом за немкой, которую все больше и больше увлекало красочное содержимое витрин, прилавков, стеллажей... В какой-то момент Ашу заставил насторожиться особенный, звенящий звук, доносившийся со стороны маленького застекленного участка в одном из углов торгового зала. Она пошла на звук и какое-то время наблюдала за работой мастера, который медленно водил резцом по блестящей поверхности металлического кубка, после чего на ней одна за другой проступали буквы. Когда среди вязи показалось заглавное «А», Аша вздрогнула. Ветерок внутреннего беспокойства прошел по ее лицу, заставляя порозоветь обычно бледные щеки.

– Что, понравилось? – улыбнулся мастер, заметив девочку, неотрывно провожающую взглядом его движения.

Аша ответила молчаливой улыбкой. Мужчина снял очки и с хитрецой посмотрел на нее, потом повернулся в сторону отдела бижутерии и громко позвал:

– Рина, принеси мне самую маленькую печатку!

Передавая мастеру кольцо, девушка с кокетливой улыбкой спросила:

– Что, снова подарок возлюбленной?

– Снова, Рина, снова, – отшутился мастер.

– Как же ее зовут?

Мастер вопросительно посмотрел на Ашу.

– А-ша, – по слогам ответила она.

– Ну, полное имя у нас не поместится… – заметил мастер и выгравировал на поверхности перстня затейливое «А».

Надевая его на указательный палец девочки, он пожелал:

– Носи на здоровье!

Любуясь колечком, Аша медленно шла по залу, и вдруг ее осенило:

– А деньги?

– Ты же слышала: это подарок, – успокоил ее мастер.

– Спасибо, – снова поблагодарила его Аша.

– За что спасибо? – донесся до нее голос, полный нескрываемой иронии.

Аша повернула голову и увидела приближающегося к ней Поля.

– Что, вот за эту ерунду? – брезгливо отреагировал он, заметив на ее пальце дешевое кольцо из фальшивого золота. – Выбрось эту поделку, и пойдем, я куплю тебе настоящее.

– Это не ерунда, молодой человек, – зазвучало у него над головой.

Поль и Аша подняли взгляд на мастера. Его голос был сух, а в глазах таилось неодобрение:

– Это не ерунда, – повторил он, – а Дар!

То, как он акцентировал последнее слово, высекло в Ашином сознании искру озарения. Кольцо – дар Учителя! А гравировка на нем – первая буква его Имени! Слезы горячей признательности навернулись на глаза девочки. Заметив их, мастер поспешил ее утешить:

– Ну, что ты, малыш, не пугайся. Это я друга твоего осадить хотел. Сразу видать: хозяин жизни. Даром, что в инвалидной коляске.

То ли горечь интонации говорившего, то ли слова, напомнившие Полю о его ущербности, заставили его опустить голову. Угрюмо буркнув «поехали!», он побудил Вэна везти его к выходу, полагая, что остальные нагонят их по дороге. Махнув мастеру на прощанье рукой, Аша, и впрямь, побежала за массивным охранником, толкающим перед собой коляску с одинокой сгорбившейся фигуркой. Сейчас она испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, ликование (у нее теперь есть вещь, напоминающая о любимом Учителе!), с другой – острую жалость: «Бедный, бедный Поль, который так мало умеет любить…»

Через несколько дней все вернулось на круги своя. Поль неотрывно просиживал за компьютером, изобретая персонажей новой игры. Похоже, тема космической битвы увлекала его даже больше, чем сражение в стенах замка. Фрау Алекс, еще недавно полагавшая себя хозяйкой положения, снова «озиралась по сторонам» в поисках выхода: ее питомец разве что не спал с компьютером, отказываясь нормально питаться и бывать на воздухе. И вновь ей на помощь пришел тот, кого она не больно жаловала за его вольномыслие – профессор Ангелов. Дабы хоть ненадолго отвлечь Поля от его пагубного занятия, он предложил организовать двухдневный поход в горы.

Разумеется, услышав о необходимости расстаться с инструментом визуализации своего вымышленного мира – компьютером – Поль решительно запротестовал.

– Если хочешь скорее встать на ноги, должен поехать, – пытался убедить его профессор.

– Подышу свежим воздухом и не то что ходить – летать начну. Да? – иронизировал Поль.

– Я покажу тебя целителю – отшельнику, который живет наверху. Он многим помог.

Аша очень обрадовалась, когда узнала, что Поль согласился идти в поход. Она воображала, как будет карабкаться по неприступным горным склонам, перескакивать с одного скользкого камня на другой, форсируя быстроводную горную реку, коротать вечер у костра и ночевать в маленькой палатке. И потому была несколько разочарована, когда в предрассветной мгле фрау Алекс отвела ее к микроавтобусу, куда стараниями Вэна уже был помещен Поль. Дождавшись еще двоих пассажиров – профессора Ангелова и доктора, автобус тронулся.

Аша присмотрелась к Полю. Он полулежал на разложенных сиденьях и как будто бы спал. Слабое освещение в салоне, сумрак за окном, мерное покачивание – извечная колыбельная для автопутешественников… Ашины глаза как-то незаметно закрылись и вновь открылись уже тогда, когда солнце, коснувшись вершин, развернуло широкую панораму восхитительных горных пейзажей.

Они ехали еще долго, завтракая и обедая на ходу, и почти не общаясь друг с другом. Однако когда настало время выгружаться, все разом заговорили, зашумели, торопясь как можно скорее тронуться в пеший поход. Больше всех суетилась фрау Алекс:

– Доктор! Проверьте еще раз, как закреплены ремни. Mein Gott!* Смотрите, чтобы мальчик не упал. Вэн! Идите осторожно! Поль не должен иметь тряску!

-------------

*   Мой Бог! (нем.)


Сидя на закорках у Вэна, Поль видел теперь дальше всех, и миссия впередсмотрящего несколько отвлекала его от постоянного недовольства. Правда, когда профессор повел своих спутников через лес, Полю пришлось вести борьбу с ветками, то и дело норовившими сбросить с него бейсболку и хлестнуть по лицу. Зато Ашу не оставляло высокое волнение. Все вокруг, казалось, обращалось к ней на удивительном тонкоэмоциональном языке. Деревья кивали ветвями на каждое ее «здравствуйте», птицы несли послания из сфер небесных, ручей ласкал слух своим картавым говорком. Даже камни, давно отколовшиеся от монолитных стен, не торопясь, вели сказ о незапамятных временах, когда не то что предков нынешних птиц, деревьев и ручьев еще не было и в помине, но и сам человек только осваивал неизведанные пространства новой для него планеты.

На последней стоянке профессор Ангелов обратился к своим уставшим за день, а потому не слишком организованным, товарищам:

– Очень скоро мы будем у цели. Пожалуйста, учтите: когда мы подойдем к дому, постарайтесь разговаривать потише, не шуметь. В доме, который послужит для нас приютом, живет пожилой человек. Отнесемся к нему с уважением.

Хозяин дома, и в самом деле, оказался очень старым. Седовласый и седобородый, он едва кивнул, приветствуя гостей. Когда Поль очутился в его комнате, предельно лаконично обставленной ветхой деревянной мебелью, он был вынужден разместиться на неудобном жестком стуле и отвечать на столь же прямолинейно поставленные вопросы старца:

– Зачем ко мне пришел?

– Меня заставили.

– Если бы сам не хотел, никто бы не заставил.

Смущенный, Поль вынужден был искать побудительную причину своего появления здесь:

– На ноги встать захотел.

– Это правда, – поднял брови старик.

Он посмотрел на Поля, потом куда-то мимо него, а после строго сказал:

– Ты потерял свой путь. Оттого твои ноги не ходят. Ищи его.

На этом целитель закончил свой прием. Поль был немало разочарован: чуда не произошло. Он не вскочил на ноги и не побежал. А ведь только ради этого он целый день терпел скуку и готов был терпеть ее еще и весь следующий день. Отказавшись от ужина, он улегся на тюфяк и отвернулся к стене. Он не был благосклонен к миру – мир отвечал ему тем же; он был разочарован ответом и вновь отвергал мир… Круг замкнулся.

– Поль, идем с нами! – звала его Аша, но Поль игнорировал все идущее извне: и зовы, и прикосновения.

Острая жалость молоточком застучала в Ашином сердце, она побуждала к немедленному действию. Воздев руки вверх, Аша начала медленно опускать их, воображая, что накрывает мальчика сияющим покровом сердечной ласки, искрящимся драгоценными кристалликами радости.

Когда она вышла из дома и уселась на скамейку, где ее уже ожидал профессор, было совсем темно и звездно. Звездное полотно простиралось дальше, чем мог проследить взор. Невидимое днем, сейчас оно явно вовлекало землю в свой космический узор, щедро одаривая особо восприимчивых своими сокровенными историями.

Ангелов рассказывал Аше о магнетизме – всеобщем законе, объединяющем звезды и планеты в группы; об огромной силе, которая, несмотря на кажущийся произвол, предполагает стройность взаиморасположения небесных тел.

– Любовь есть магнитное тяготение… Все строится любовью… – неожиданно вспомнила Аша некогда сказанные ученикам слова Араша.

Ее медленная речь обнаруживала, что она лишь припоминает чьи-то слова, до конца не разумея их смысла.

– Так вот, – продолжал свой рассказ профессор, – изменения направления притяжения или, как ты говоришь, любви могут создавать целые катастрофы. Даже могут разрушать звездные системы. А оставшиеся одинокими их части тут же притягиваются другими звездными системами.

– Как у людей, – заметила Аша. – Сначала они вместе, а потом расходятся. А дальше у них новая семья.

– Только любовь к Богу нерушима, – задумчиво проговорил Ангелов и вопросительно посмотрел на собеседницу. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

Аша утвердительно кивнула. Конечно, она не могла охватить такое понятие как Бог. Так же как взор человеческий не мог охватить необъятность вселенной. Но представляла, что притяжение к чему-то запредельно прекрасному, действительно, может быть очень большим – даже сильнее, чем ее любовь к Учителю.

Звездный свет тек на землю и, что бы ни происходило вокруг, его притягательная сила уносила Ашу ввысь, где все ее существо насыщалось образами несказуемой красоты. Еще не проявленные, они наполняли своими дивными энергиями сердце, заставляя его трепетать от восторга и предчувствия нарождения новых необыкновенных творений. Так совершалось богоприродное действо – инициируемый любовью акт духотворчества.

ГЛАВА 24
~~~~~~~~~~~~~~~~

ПОБЕДИТЬ!

Во мраке отяжеленного туманом предрассветного часа старец прощался с гостями. Особо напутствовал он Ангелова и доктора:

– Даю Вам воду. Пусть мальчик пьет по глотку две недели. Поможет – не поможет, но через две недели отпустите его. Пусть ходит.

Преодолевая кажущуюся вялость еще не вполне бодрствующего тела, Аша приблизилась к подозвавшему ее старцу.

– За тобой стоит очень большой человек, – негромко промолвил он. – Держись его. Всегда слушайся… и люби.

Полусонная, Аша не столько запомнила это напутствие, сколько впитала его высокий смысл, проникаясь дивным розовым ароматом, окружавшим седовласого человека.

Когда выступили в путь, уже светало. В отличие от вчерашнего перехода шли тихо. Молчала, оберегая охрипшее горло, фрау Алекс, безмолвствовал и Поль, чье раздражение, спровоцированное хлеставшими его ветками, гасилось общей подавленностью.

В тишине раннего утра Ашу очаровывали приветственные возгласы птиц, их восторженная встреча первых лучей восходящего солнца. Откровение утреннего привета озаряло таинства жизни леса, обнаруживая в его дыхании запахи прелого листа и острую свежесть покрытой росой зелени. Когда в это переполняющее сердце искренней радостью действо включилось звенящее серебро вод неширокой горной реки, Аша остановилась. Не в силах оторвать взгляда от кристальной чистоты звонкоголосого потока, она следила за его движением между гладко отполированными темными камнями. Ей чудились пение и танец полупрозрачных, почти бесплотных, существ; красота завораживала, заставляя забыть о насущных целях видимого мира.

Доктор, который замыкал маленький отряд, стал поторапливать Ашу, наблюдающую за говорливой речкой:

– Пойдем, детка, быстрее, а то отстанем – потом не выберемся. Места здесь непростые, мистически-волшебные.

– Мистически-волшебные? – удивилась Аша.

– Сейчас расскажу, – пообещал доктор, подталкивая ее по направлению к лесной тропе.

– Когда-то в глубокой древности на этой горе росли по-настоящему огромные деревья. Водились разнообразные звери и птицы, которые, между прочим, умели разговаривать. А самое главное, здесь жили прекрасная фея Серебряные Волосы и ее брат Отважный Воин.

Однажды, когда Отважный Воин совершал очередной обход горы, его – шагающего семимильными шагами – нагнал мудрый ворон и сказал:

– Заметил ли ты, Отважный, что в районе Красного Склона из разлома, что недавно образовался, стали появляться живые камни? Днем они неподвижны, а ночью обретают способность двигаться и нападают на лесных братьев.

Воина насторожила эта весть, и ночью он устроил засаду в указанном вороном месте. Множество темных тварей перебил он, посылая стрелы из своего волшебного лука.

По прошествии некоторого времени оказалось, что камни-оборотни стали появляться из постепенно расширяющейся трещины в гораздо большем количестве. Теперь прекрасная фея редко видела своего брата. Отныне всю свою энергию он отдавал на борьбу со злом, которое, несмотря на прилагаемые им усилия, неуклонно росло.

И вот однажды в районе Красного Склона раздался оглушительный взрыв. Фея Серебряные Волосы не на шутку встревожилась и уже собиралась лететь туда, когда к ней, на вершину горы, стали сбегаться и слетаться разнообразные лесные жители. Изрядно напуганные, они говорили наперебой, рисуя ужасные картины.

Потом выяснилось, что в какой-то момент в расщелине, которая с некоторых пор превратилась в огромную пропасть, произошел невероятной силы взрыв, после чего оттуда вылетел столб огня, пожирающего все на своем пути. Горел лес, гибли звери и птицы, и, что хуже всего, погиб их бесстрашный защитник – Отважный Воин. И теперь все живое обращалось за помощью к его сестре – фее Серебряные Волосы.

Узнав обо всем, фея очень горевала и была немало озадачена: ее волшебные чары действовали только при творении прекрасного. Они не могли быть направлены на уничтожение, пускай даже чего-то очень нехорошего.

Поднявшись высоко над лесом, фея полетела в сторону Красного Склона и, увидев, что там творится, ужаснулась. А потом нашла в себе мужество и вызвала дождь – целые потоки воды. Пожар угас, но было видно, что в глубине пропасти продолжает клокотать неугасимая огненная лава.

Конечно, фея могла покинуть эту гору и перебраться на другую, но она знала, что, если не остановить зло, оно вырастет и распространится по всей планете.

И прекрасная фея приняла непростое решение. Она отрезала свои длинные, отливающие серебром волосы и бросила их в зияющую пасть расщелины. Ей было хорошо известно, что, поступая так, она теряет не только свои магические способности, но и свой дар бессмертия. Однако бывшая фея, наблюдая за происходящим, понимала, что ее жертва стоит того.

Едва струящаяся волна серебра упала в пропасть, как тотчас же оттуда повалили клубы белого пара, и скоро на ее месте зазвенела-зазвучала песнь удивительно красивой горной реки. О произошедшей здесь трагедии напоминали теперь только навеки обездвиженные камни, потерявшие отныне свою злую силу.

Доктор был доволен эффектом, произведенным его рассказом: Аша шагала не отставая. Однако вывод, который она сделала, удивил его своей лаконичностью и глубиной:

– Зло можно победить только любовью…

Как известно, формулы, которые так легко реализуются в сказках, не так просто или, скорее, прямолинейно работают в жизни. Как правило, каждое движение к серьезному улучшению ситуации натыкается на многочисленные препятствия, либо способствуя умножению целеустремленности идущего, либо заставляя его отступить.

Пребывание на высотах – в местах, где дыхание и мысли очищаются, а голос духа становится слышней, – укрепило Ашины силы. Сейчас она не сомневалась в том, что сумеет помочь Полю победить его тотальную зависимость от виртуального мира. Впрочем, она не ведала, что и как будет делать, и потому однажды без приглашения вошла в его комнату и села напротив кровати – места, где он проводил большую часть своего времени. Заметив девочку, Поль недобро сверкнул в ее сторону глазами и затем снова перевел взгляд на экран монитора.

Аша смотрела на мальчика, воображая, как огненный шар над его головой входит в его тело, постепенно заполняя его целительной энергией, и, концентрируясь в сердце, расцветает в нем чудесным многолепестковым цветком.

– Нет, я так не могу! – вдруг взорвался Поль. – Ты смотришь на меня и мешаешь!

– Еще совсем чуть-чуть, – попросила Аша.

– Тогда сядь куда-нибудь, чтобы я тебя не видел. И не смотри на меня!

Место рядом с камином было не самым подходящим, однако его выступ достаточно скрывал Ашину фигуру, не давая Полю повода для новой вспышки раздражения. Аша закрыла глаза и вновь представила светящуюся сферу, которая наполняет сердце друга любовью. По мере раскрытия лепестков божественного лотоса, напряжение и тревога уходили из него, освобождая доселе плененные светлые чувства. Поль начинал улыбаться и так, с блаженной улыбкой, возвращался в отвергнутый им мир – пространство любви и творческой свободы.

Наяву же ничего не происходило. Покидая свой пост, Аша могла убедиться в неизменности состояния мальчика, хотя еще до того как открылись ее глаза, уже знала: в нем ничего не изменилось. Неслышимый другим слабый запах «плесени», который наполнял комнату до ее прихода, так и не исчез.

На следующий день, едва завидев девочку, Поль заорал:

– Ашка, пошла вон отсюда!

Однако Аша уверенно направилась к своему месту у камина. Тогда Поль, в избытке обложенный подушками, схватил одну из них и запустил ею в девочку. Аша успела скрыться за выступом, а вот гипсовая фигурка Пана не удержалась на каминной полке и, полетев на пол, разбилась.

Когда в комнату на шум прибежали Вэн и встревоженная фрау Алекс, Поль велел всем немедленно убираться, в самых нелицеприятных выражениях выказывая свое неприязненное отношение к окружающим.

На следующий и в другие дни, сама того не осознавая, Аша настраивалась на поход в комнату Поля, концентрируясь на одном: во что бы то ни стало оказать другу действенную помощь. В эти моменты она словно предстояла перед Арашем, который, посылая учеников с важным поручением, бывало спрашивал: «Хватит ли у тебя сил, чтобы нести подвиг любви?»

Похоже, что в восьмой день противостояния воль произошло то, о чем Аша даже не мечтала: завидев ее входящей в комнату, Поль поздоровался, а среди дня пригласил отобедать с ним на террасе.

– Я сделал так, чтобы в этой игре никто никогда не победил, – рассказывал он, терзая покров огромного омара. – Даже если он будет с демонами или ангелами, играющий все равно проиграет. Он останется жив, но потеряет все, что получил: оружие, планеты, звезды… А чтобы он продолжал игру, я напишу в конце: «Не теряй надежды. В следующий раз ты обязательно выиграешь!»

На минуту Поль оставил омара в покое и поднял глаза на Ашу:

– Это ведь твой лозунг? Не так ли?

– Когда я думаю так, то верю, что так и будет. А твоя надпись без веры. Получается, что ты обманываешь.

Эти слова вначале потешили Поля, а потом он поморщился, словно от боли:

– А когда обманывают меня, хорошо? Кормят «завтраками»… «Завтра ты встанешь на ноги… поедем к целителю – он поможет…»

Поль тяжело вздохнул и в раздражении отодвинул от себя тарелку с омаром.

– Все равно нужно верить, – тихо проговорила Аша и мысленно взяла друга за руку, передавая ему тепло своего сердца.

Ночью неистовствовала гроза. Раскаты грома бичевали пространство всплесками беспокойства, а огненные удары молний рождали призрачные картины, полные неясной угрозы. Укрывшись одеялом с головой, Аша пыталась ожиданно встретить очередной грохочущий раскат, но, тем не менее, каждый раз вздрагивала и волновалась. Лишь под утро она уснула спокойным, глубоким сном.

Вначале ей, правда, еще чудились вспышки света перед глазами, но очень скоро их сменило необыкновенное сияние синих и розовых оттенков с обильным вкраплением серебряных искр. Казалось, что все вокруг залили потоки нежно журчащей воды, как это бывает весной во время разлива.

Когда Аша еле слышно произнесла протяжное «а-а-а», в ответ посыпался целый сонм прозрачных звуков – как будто кто-то вошел в дом, задев дверью китайский колокольчик. Предупрежденная Учителем о величайшей чувствительности всего, что есть в этом мире – от девственных стихий до изумительных человеческих существ, она не решалась запеть, хотя ощущала, что наиболее прекрасной формой общения со здешними обитателями будет именно пение.

Новый ритм, гармонично влившийся в кантилену воды, заставил Ашу насторожиться. Присмотревшись, она вдруг увидела прямо перед собой дробно стучащую копытцами… лань. Была ли это, в самом деле, лань? Каждое движение этого восхитительно грациозного существа вызывало во всех его тканях струение переливающегося света. А его сапфировые глаза смотрели на Ашу с таким любовным вниманием, что впору было броситься к нему, заключая его в самые нежные, пылкие объятия. Почуяв грубоватый, но искренний ментальный порыв незнакомого ей существа, лань слегка приоткрыла рот и издала протяжный двухголосый звук. Новая волна восхищения затопила Ашину душу, и, уже не в силах отделять себя от созерцаемой ею красоты, она всецело отдалась музыке этого мира...

Если многосветная гармония, узнанная ею во сне, легко находила свое отражение на холсте, то звуки и запахи, обнаруживающие красоту в ее нераздельной целостности, были непередаваемы. И потому во взгляде сапфирово-синих глаз лани затаилась легкая грустинка, а размытые по краям холста краски таили за свой завесой нечто непроявленное и оттого чудесно-привлекательное.

Понемногу поправляя уже готовую картину, Аша неожиданно вздрогнула – в дверь постучали. Обернувшись, она застыла в удивлении: в комнату въезжал Поль. Встревоженное выражение его лица по мере приближения к девочке сменила маска недоумения. Поочередно глядя то на Ашу, то на ее работу, он, наконец, высказался:

– Я ждал тебя… Как всегда… Могла бы и предупредить…

Волнение друга передалось девочке:

– Но фрау Алекс… Могла же она сказать… Ведь она знала…

– Ха! Фрау Алекс. Alte Intrigante!* – вдруг развеселился Поль и, подъехав к стене, вдоль которой были разложены остальные Ашины работы, принялся рассматривать их одну за другой, что-то бормоча себе под нос.

-------------

*  Старая интриганка! (нем.)


– Ну, здорово же! Здорово! – закричал он вдруг и, схватив Ашу за руки, стал кружиться с ней по комнате.

Они кружились и смеялись и не замечали ничего вокруг: ни грохота, который произвел массивный дубовый стул, ни Вэна, ворвавшегося в комнату с пистолетом в руках, ни возмущенных возгласов фрау Алекс. Сейчас их переполняла радость взаимопонимания и взаимоодобрения – то, что возносит каждого умеющего по достоинству ценить дружбу до небес.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика