ЛАСЯ В СИНЕГОРЬЕ

Е. Райт

31. НЕВИДИМЫЙ УЧИТЕЛЬ

Неподалеку от Ласиного дома в Синегорье росло дерево с раскидистыми низкими ветвями. Ласе всегда хотелось забраться на него и посидеть на одной из веток. Но она знала, что лазать по деревьям нехорошо, можно нанести им вред.

Вот и сейчас, глядя на дерево, Лася подумала о том, что было бы здорово очутиться на ветке – той, что повыше. Едва она вообразила это, как чьи-то сильные руки подхватили ее подмышки, и уже через мгновение она сидела на облюбованной ею ветке.

Лася сидела высоко над землей, болтала ногами и радовалась. Ей теперь было видно, что делается на крышах домов, мимо нее пролетали птицы, и до неба, казалось, рукой подать. Стоило только взлететь…

Дерево вдруг высвободило корни из земли. Оно взмыло в воздух и стало подниматься вверх, но не прямо, а как будто кувыркалось. От этого вращения с него даже начали сыпаться листья. Как ни странно, Лася не падала с дерева, у нее только немного кружилась голова.

Когда дерево, наконец, остановилось, перед Ласей открылось сказочное, удивительное место, наполненное ослепительным сиянием.

– Добро пожаловать в Светанию, – услышала она голос.

Ласе почудилось, что голос раздается у нее в голове. Она даже дотронулась до лба, надеясь обнаружить там повязку-телефон. Но повязки на голове не было.

Едва Лася отвела руку от глаз, перед ее взором предстали… радужные фигурки. Словно выдутые из мыльной пены, они плавали в воздухе, то приближаясь к Ласе, то удаляясь.

– Это твои мысли, – пояснил голос.

– Мысли лопаются, как мыльные пузыри? – спросила Лася.

– Нет, – возразил ей голос. – Их нельзя уничтожить.

При слове "уничтожить" все фигурки разом куда-то пропали. Лася очень удивилась, а голос сказал:

– Они никуда не пропали, просто ты не хочешь их видеть.

Перед Ласей теперь возвышались сверкающие стены величественного, похожего на синегорский, храма. Светящийся храм, однако, был еще выше – он точно парил в воздухе.

– Что же там внутри? – подумала Лася и тут же очутилась в храме, среди огненных колонн.

Она с опаской прикоснулась к одной из них, но сине-голубое с серебряными искрами пламя оказалось совсем холодным. Тогда Лася погрузила руку по самый локоть и почувствовала легкое покалывание на коже.

– Какая красота! – подумала она.

– Красота… – эхом зазвучало в Ласиной голове.

Следующее, что она увидела, была серебряная чаша, в которой трепетало яркое семицветное пламя.

– Как радуга, – решила Лася.

И вот уже над чашей широко раскинулась огненно пылающая радуга.

– Я поняла! – воскликнула Лася. – О чем я думаю, то и вижу.

– Вот-вот, – подтвердил невидимый голос.

Ласю воодушевило то, что она хоть как-то разобралась в правилах этого чудесного мира.

– Пусть будет цветок! – приказала она.

Теперь место радуги занял прекрасный огненный цветок.

– Пусть будет птица! – скомандовал Али.

И вот из чаши вылетела блестящая, словно из белого металла, птица.

– Так мы весь огонь сразу потратим, – спохватилась Лася.

– Не истратите, – успокоил ее все тот же голос. – Огонь можно делить, и он меньше не становится. Если от одной свечи зажечь другую, а потом третью и даже сотую, то пламя у всех свечей будет одинаковым.

Лася представила себе сто белых горящих свечей, которые уже в следующее мгновение превратились в сверкающие серебром нити. Они тянулись снизу вверх и, похоже, не имели ни начала, ни конца.

– Это нити жизни, – прозвучало у Ласи в голове.

Нити были очень красивыми и слегка дрожали, как струны. Вдруг одна из них вздрогнула сильнее, расширилась и, как бутон цветка, стала расти. Затем внутри "бутона" Лася увидела фигуру человека. В этом ослепительном мире она больше напоминала тень, от нее исходило совсем мало света.

Фигура, как будто, хотела удержаться на нити, но уже через некоторое время заскользила вниз.

– Здесь, в Светании, этому человеку не место. Он мало думал о хорошем и мало творил добра, пока жил на Земле. Он слишком мало накопил света.

– Ух ты! – восхитился Али. – Выходит, мы в Невидимом Мире!

Едва он договорил, как еще на одной нити возник "огненный бутон", и в нем проявилась чудесно светящаяся фигура человека. Человек потянулся к огню чаши – пламя вспыхнуло сильнее и ярче.

– Светлый человек, – сказал голос, – и огонь, который он собирал всю жизнь, вознесет его наверх.

Словно по указанию голоса, заскользил вдоль нити вверх человек, накопивший огонь любви и радости.

– Лася! Да спустись же ты на землю! – невпопад зазвучал голос Али.

И снова все закружилось у Ласи перед глазами. А когда туман рассеялся, она увидела перед собой склоненное лицо друга.

– Лася! – почти кричал Али. – Вставай! Одевайся! Опаздываем!

Конечно же, Лася проснулась. Конечно же, она оделась и побежала с Али к беседке, где учительница Риола уже начинала свой увлекательный рассказ. И конечно, Лася добросовестно пробыла в летней школе все три урока. Но и после этого ей казалось, что она еще не вполне проснулась.

– Солнышко, что с тобой сегодня? – спросила ее Риола, когда дети разошлись.

И Лася с удовольствием рассказала учительнице о странном сне, который приснился ей сегодня. О том, что она всегда забывает очень многое из того, что ей снится. А в этот раз помнит все и даже каждое слово голоса-невидимки.

– То, что ты слышала, тебе рассказывал твой учитель, – сказала Ласе Риола.

Лася очень удивилась:

– У меня уже есть учитель. Нараян.

Но Риола, которая, похоже, знала ответы на все вопросы, сказала:

– Нараян – твой учитель на земле. А еще может быть учитель в Невидимом Мире.

– А почему я его не видела? – поинтересовалась Лася.

– Ты могла бы испугаться, – ответила Риола и стала гладить Ласю по голове.

От прикосновения нежной прохладной руки Ласе стало так отрадно.

– Испугаться? – улыбнулась Лася. – Он, что, такой страшный?

– О нет! – засмеялась Риола.

Она подняла глаза к небу и тихим голосом, полным любви, сказала:

– Небесный учитель – прекрасен, но огненная энергия, которую он излучает, непривычна земному человеку.

– Все равно, что сунуть руку в огонь, – задумчиво проговорила Лася и посмотрела на свои руки.

Потом она подняла голову и, встретившись взглядом с Риолой, вдруг порывисто обняла и крепко-крепко прижалась к ее тонкой, чудесно пахнущей фигуре.

О своих ночных приключениях и разговоре с Риолой Лася собиралась писать в письме к Нараяну. Она уже разложила на столике бумагу и разноцветные ручки. Усадила поудобнее медвежонка Бини, чтобы было с кем посоветоваться в трудных случаях. Осталось придвинуть к столику кресло и… тут в дверь постучали.

Не дожидаясь разрешения войти, дверь распахнули, и в ее проеме Лася увидела взъерошенного Магала. В руке у него было несколько почтовых конвертов.

– Ласька, хочешь получить свои письма? – спросил он.

– Хочу, – ответила Лася и пошла к нему навстречу.

Поравнявшись с Магалом, она протянула руку, чтобы взять конверты, но не тут-то было. Мальчик резко вскинул руку с письмами вверх и стал размахивать ими, испытывая Ласино терпение.

Лася несколько раз подпрыгнула, но потом оставила эти попытки: Магал был намного выше ростом. Когда она остановилась, мальчик спросил:

– Что же ты не борешься, не преодолеваешь препятствия? Ты же вчера, когда тебя спросили: что ты умеешь делать лучше всего, ответила: "Преодолевать препятствия". Признавайся, соврала?

– Нет, – покачала головой Лася. – Так мне сказал мой учитель Нараян.

– Ну, тогда преодолевай. Покажи, как ты умеешь, – подзадоривал ее Магал.

После этих слов Лася зачем-то огляделась по сторонам, потом попятилась назад и, остановившись в двух метрах от своего "противника", сказала:

– Если я сейчас разгонюсь и изо всех сил стукну тебя головой в живот, я точно получу свои письма. Но я не хочу, чтобы тебе было больно.

Теперь Магал и Лася стояли и смотрели друг на друга, выжидая, что предпримет каждый из них. Первым сдался Магал.

– Ладно, твоя взяла, – сказал он и, подойдя к Ласиному столику, положил на него три разноцветных конверта.

– Спасибо, – поблагодарила его Лася и, не дожидаясь, пока задира-брат покинет комнату, стала разрезать первый конверт.

В нем оказалось письмо от мамы. Лася прочитала его и отложила, не складывая, чтобы потом перечитать. Во втором конверте было коротенькое письмо от папы, в котором он обещал "непременно вскоре навестить дочурку".

То, что Лася собиралась прочитать напоследок, было вовсе не письмом, а запиской из двух строчек. В ней сообщалось, что в шесть часов вечера она должна явиться на почту для переговоров с Нараяном.

Лася посмотрела на часы и… о ужас! – на часах было без десяти шесть.

"Скорей, скорей!" – заторопилась Лася и, перепрыгивая через две ступеньки, пулей вылетела из дома. На крыльце, однако, дорогу ей преградил Магал.

– Родителей нет дома, – сообщил он. – И они приказали, чтобы мы малышню никуда не пускали.

– Это правда, – подтвердил Маш.

Магал стоял, держась за резные столбики веранды так, что проскочить мимо него было невозможно. Маш в это время играл с Ло, Май и Али в мяч и потому не сразу сообразил, что произошло дальше. Услышав резкий крик брата, он тут же поспешил к нему, не замечая, как прочь от дома мчится маленькая фигурка в голубом халатике и домашних тапочках.

Нетрудно догадаться, что это была Лася. Решив, что из-за несговорчивости мальчишек, могут сорваться ее переговоры с Нараяном, она в отчаянии укусила Магала за руку.

Когда она прибежала на почту, узорные деревянные часы на стене показывали без одной минуты шесть. Еще не дойдя до переговорного устройства, она постаралась представить себе доброе улыбающееся лицо Нараяна.

Лася побаивалась, что у нее ничего не получится, но, едва она заняла место возле зеркала переговоров, в ее голове четко проявились слова: "Привет, красавица!" Так обращался к Ласе только Нараян, и потому она ужасно обрадовалась – ведь ей столько всего необходимо было рассказать своему другу и учителю!

32. МАГНИТ МЫСЛИ

Они играли у двух больших камней, расположенных недалеко от дома. Камни были островами, а все, что было вокруг, – океаном. Лася и Али – обитатели острова Алла – говорили на странном, придуманном ими языке. Их не могли понять жители острова Лома – Ло и Май, потому что знали только свой, ломайский язык.

Конечно, островитяне-соседи дружили между собой: вели обмен товарами, пели друг другу песни, ездили друг к другу в гости. Чтобы попасть на соседний "остров", нужно было "сесть в лодку и переплыть океан", то есть спуститься с одного камня и взобраться на другой.

Маш и Магал, которые только что вместе с Инге и Резо закончили уборку в доме, сейчас направлялись к камням – своему любимому месту отдыха.

– Смотри, наши камни захватили инопланетяне, – сказал Маш, увидев младших детей.

– Их нужно отправить на родную планету, – решил Магал и, вспрыгнув на один из камней, скомандовал:

– Ну-ка, чужеземцы, отправляйтесь на свою планету!

Али, которого слегка подтолкнул Магал, спрыгнул с камня на землю.

Ласе показалось, что старшие мальчики хотят с ними поиграть, и теперь ей, чтобы попасть на "свою планету", нужно всего-навсего добраться до соседнего камня.

Поскольку между двумя "планетами" простирался "бескрайний Космос", оставалось только одно – научиться "летать".

– Ласька, топай отсюда быстрей, – торопил ее Магал.

– Уже лечу, – сказала Лася и, оттолкнувшись что было силы, прыгнула на соседний камень.

В Космосе бывает трудно долететь до соседней планеты, и на Земле полеты также бывают неудачными. Ласе не хватило буквально сантиметра, чтобы двумя ногами стать на камень. В то время как ее правая нога уже твердо стояла на нем, левая предательски соскользнула вниз и потянула за собой все тело.

– Лася, пожалуйста, пойдем домой, – уговаривали ее девочки полечить изрядно ободранную ногу.

Но Лася упрямо отказывалась:

– Эта нога сама виновата. Если бы она допрыгнула, с ней бы ничего не случилось.

Ранки на Ласиной ноге кровоточили. Маш и Магал, сторонники решительных действий, подхватили Ласю под руки и потащили к дому.

– Бедный Ласёнок, весь израненный, – сказала Инге, когда увидела Ласю.

– Во всем виновата моя нога, – пожаловалась Лася.

– А еще больше виновато притяжение земли, – улыбнулась Инге, обрабатывая Ласины раны.

– Точно так говорит наш отец, когда мы падаем, – заметил Магал.

А Маш добавил:

– Он всегда спрашивает: "Что, земное притяжение подвело?" И когда падаем, и когда роняем что-то на землю.

– А вы знаете, что и люди притягиваются друг к другу, как магниты? – спросила детей Инге.

– А еще отталкиваются друг от друга, – сказал Маш и толкнул брата.

Не обращая на это никакого внимания, Инге продолжила задавать вопросы:

– Можете мне ответить, почему мы все здесь? Почему вы родились у своих родителей?

Сначала дети молчали, а потом Али сказал:

– Наверное, просто так.

Инге улыбнулась:

– "По щучьему велению, по моему хотению…" – случайно – так только в сказках бывает. Ведь это свойство огней человека притягивать в свою жизнь разные события и людей.

– Огней? – удивилась Май.

– Огни – это силы духа, разные его энергии, – вспомнил Маш.

– Ну да. Добрые, злые, веселые… – подхватил Магал.

Ласю обрадовало, что мальчики все это знают, зато Али засомневался:

– Как это у духа может быть что-то злое?

Впервые Лася видела, как братья растерялись. На помощь им пришла Инге:

– Конечно, от духа – нашей основной энергии – ничего злого исходить не может. Она всегда прекрасна. Но…

Тут Инге задумалась, а потом вдруг показала на витражное стекло, которое отделяло часть веранды от улицы, и сказала:

– Смотрите, солнечный луч падает на это стекло. Когда он проходит через красное стекло – становится красным, через синее – синим. Солнечный луч одинаково освещает разные части стекла, а в результате мы видим его разноцветным.

– А что есть разноцветное в человеке? – удивилась Лася.

– Его огни, то есть энергии. Они собраны около единственной основной энергии, которая у всех людей одинакова, – ответила ей Инге.

– Я об этом и говорил, что дух окружают разные энергии, – заговорил Маш. – У каждого человека свои собственные. И поэтому люди отличаются друг от друга.

– А что строит эти энергии? – спросила у него Инге.

– Мысль! – откуда-то донесся зычный голос Резо.

– Во всем виновата мысль, – сказал он, выходя из дома на веранду. – Это она притягивает в жизнь человека разные события и людей. Вот сейчас притянула меня к вам. А почему?

– Потому что ты любишь нас, – улыбнулась Инге.

– А почему я люблю вас? – не унимался Резо.

И не дав никому ответить, ответил сам:

– Потому что у нас, в основном, похожие мысли.

– Что и у детей, и у взрослых? – удивился Магал.

Резо сложил руки на груди. Это означало, что он собирается сказать что-то очень важное:

– Главное в мысли не слова, которые возникают в голове, когда она приходит. И знания, которые она несет, не так важны, как ее настроение.

– Я же уже говорил про добрые и злые энергии… – проворчал Магал.

Инге улыбнулась ему и заметила:

– Тебе не терпится сейчас заняться чем-то другим, твои мысли проникнуты нетерпением. Чем проникнуты мысли человека – то он и получит со временем. Хорошие мысли – притянут добро, плохие – зло.

– Это снова про притяжение, – решила Лася и посмотрела на свою пораненную ногу.

– Вся жизнь строится притяжением мысли, – подытожил Резо.

В этот момент Магал резко поднялся с пола, на котором сидел, и заявил:

– Вы – как хотите, а мысль моего желудка притягивает меня в столовую.

– И меня! И меня! – подхватили другие дети.

Только Ласе идти обедать не хотелось, у нее все еще болела нога. Али предложил оставить Ласю дома, обещая вскорости доставить ей самый вкусный обед. И он как нельзя лучше выполнил свое обещание. Но когда "самый вкусный обед" прибыл домой, найти ту, которой он предназначался, оказалось делом непростым.

– Странно. Когда мы уходили, девочка была здесь, – сказал Резо, указывая на пустой диван в гостиной.

– А ее и здесь нет! – прокричал ему из своей и Ласиной комнаты Али.

Инге, которая вместе с Ло и Май вошла в дом позже, обратила внимание на кусочек бумаги, лежащий у входной двери.

"Ушли с Ласей к источнику. Риола", – вслух прочла записку Инге.

Она подняла глаза кверху и посмотрела на Резо.

– У нас снова пропал ребенок, – сказала она, улыбаясь.

А между тем, Ласина "пропажа", которая, конечно же, не была всамделишной, произошла так.

Когда вся семья отправилась в столовую, Лася осталась лежать на диване в гостиной. Ей было чуточку грустно, и потому она вспоминала о своем родном доме, о маме, об отце…

Она так задумалась, что даже вздрогнула, услышав знакомый голос:

– Что ты, солнышко мое, невесело. Что ты, солнышко мое, нос повесило, – говорила Риола, устраиваясь возле Ласи на диване.

Вместо ответа Лася показала на пораненную ногу. Риола осторожно дотронулась до воспаленной кожи и сказала:

– Если хочешь завтра бегать, предлагаю пойти к источнику и полечить ногу.

– А где он? – заинтересовалась Лася, соображая, что далеко идти не сможет.

Как будто угадав, о чем она думает, Риола предложила:

– Залезай ко мне на закорки, тогда увидишь.

– Я тяжелая, я лучше пойду сама, – не согласилась Лася.

О каких только чудесных вещах не доводилось ей узнавать в Синегорье, однако то, что сказала затем Риола, немало удивило ее:

– Я тренируюсь. Представляю, что тяжесть, которую я поднимаю, совсем не тяжелая. Недавно мне удалось протащить на себе вес около ста килограмм, причем целый километр. В тебе есть центнер веса?

Лася попыталась представить себе, как бы она выглядела, если бы весила целых сто килограмм, и прыснула от смеха.

Хорошей лошадкой оказалась Риола, к тому же с ней, в отличие от бессловесного животного, можно было разговаривать.

– Как ты узнала про мою ногу? – спросила ее Лася.

В ответ Риола стала рассказывать, как она читала книгу и, размышляя над прочитанным, вдруг почему-то представила Ласино лицо. Оно показалось ей невеселым, и она решила проведать "свою девочку".

– Это, наверное, притяжение, – решила Лася.

– Да, – согласилась с ней Риола. – Когда один человек нуждается в другом, мысли первого, как магнит, притягивают мысли второго.

– Риолочка, а может один человек мыслями заставить что-то делать другого человека? – спросила Лася.

В этот раз ей не суждено было получить ответ, так как Риола сказала, чтобы Лася молчала. Она опустила Ласю на землю и показала на то, что было впереди.

Сначала из-за кустов Лася не могла разглядеть ничего примечательного. Но приглядевшись, она увидела воду и склоненную над ней олениху. Затем она рассмотрела рядом с большим животным маленькое. Олениха сначала пила воду, а потом вылизывала олененку бок. Так повторялось несколько раз. Потом олени ушли.

Разумеется, Лася была в полном восторге: она никогда не видела живых оленей так близко. Если бы кто-нибудь со стороны посмотрел на то, что происходило у источника дальше, он решил бы, что люди взялись подражать животным.

Риола зачерпывала ладошкой воду и затем поливала ею Ласину ногу. Лася в это время вспоминала о виденном ею лечении маленького олененка, потому даже не замечала, как светлеет кожа на ее ноге, как начинают затягиваться ранки.

У олененка были большие темные глаза…

– Вот вы где! – раздался за Ласиной спиной мужской голос.

Видение исчезло, и Ласе было чуточку досадно. "Зачем он пришел?" – подумала она.

Словно в ответ на ее мысль, Резо (а это был именно он) сказал, обращаясь к Риоле:

– Инге вспомнила, как в прошлом году ты тащила к источнику одного из наших тогдашних детей и решила, что и в этот раз будешь тащить на себе наше сокровище.

И Резо показал на Ласю.

– Давай, залезай ко мне на плечи, – сказал он ей.

– Я уже и сама идти могу, – решила Лася.

Она, и в самом деле, могла передвигаться теперь самостоятельно. "Риола – настоящая волшебница", – думала она, разглядывая свою выздоровевшую ногу.

– Риола у нас волшебница, – вслух повторил ее мысль Резо.

– Это не я, это источник, – скромно возразила Риола.

– Э нет, – не согласился с ней Резо. – Сколько бы я ни поливал раны этой водой, мне и дня не хватит, чтобы сделать то, что у тебя получилось за полчаса.

– Ты не умеешь договариваться с водой, – засмеялась Риола и, взяв Ласю за руку, повела ее домой.

33. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ: ЛЮБИТЬ И БЕРЕЧЬ

Перед сном Ласе нравилось разговаривать с Али. Они лежали каждый в своей кровати и фантазировали. Чаще всего они воображали о жителях Невидимого Мира или обитателях других планет.

– Ребятишки, пора спать, – говорила им Инге и гасила в комнате свет.

Если бы не это, Лася и Али, наверное, болтали бы до полуночи. Иногда, правда, случалось, что и в темноте они продолжали шептаться.

Этим вечером они особенно горячо выстраивали свои фантазии. И даже когда погас свет, они продолжали обсуждать жизнь и приключения инопланетянина по имени Ино.

– Ино еще совсем молодой. Ему всего 387 лет, – говорила Лася.

– А я думаю, что ему недавно исполнилось 415 лет, – поправлял Али.

Ласе вовсе не хотелось спорить. Главное, что этот обитатель Космоса имел богатый жизненный опыт, многое умел и знал. Лася, например, придумала, что Ино прямо из воздуха способен создавать картины, и они появляются, как миражи в пустыне.

Продолжая Ласины фантазии, Али сказал:

– Он работает разведчиком Космоса. Летает в своей космической капсуле и посещает планеты, на которых может произойти катастрофа.

– Но кому-то это не нравится, – подхватила Лася.

– Точно. И тогда за ним начинают охотиться космические пираты. Ино никогда не борется с ними. Он всегда посылает навстречу им какую-нибудь картину…

– Например, высокие горы…

– Слушай, – вдруг вспомнил Али. – А на что он у нас похож?

Лася, не задумываясь, сказала:

– На кенгуру.

– А может, на человека? – засомневался Али.

– Космический кенгуру! – провозгласила Лася и прыснула от смеха.

– Кто это там хихикает? – раздался за дверью голос Резо.

– Уже никто, – мышкой пропищала Лася.

– Уважаемый Никто, еще одно твое слово, и завтра мы отправимся в лес без тебя.

Ласе и Али было хорошо известно, что слово Резо – не пустая угроза. Он всегда выполнял то, что обещал. Поэтому никто из них не проронил больше ни звука.

А на рассвете, задолго до начала занятий, они уже были в лесу, вместе с Инге, Резо и остальными детьми. Это была третья такая вылазка. И она, как и две предыдущие, обещала быть увлекательной.

Разве может быть неинтересным наблюдение за птицами и другими обитателями леса? Тем более, что им не приходилось часами лежать в засаде, чтобы подкараулить какого-нибудь лесного жителя. Они просто потихоньку пробирались лесными тропками и останавливались как раз там, где скрывалась нужная им птица или зверек. И помогал им в этом прибор – обнаружитель.

– Нужно представить себе какое-нибудь животное или птицу, – так начинал свой рассказ об этом чудо-приборе Резо. – Допустим, я представил себе ежа. После этого я должен посмотреть на экран.

На небольшом темном экранчике, на который он показывал, кроме зеленой, появилась желтая точка. Обе точки были соединены пунктирной линией.

– Зеленая точка – это наблюдатель, то есть я. А желтая точка – это еж, которого я хочу увидеть. Пунктир показывает, в какую сторону я должен направить бинокль, чтобы понаблюдать за ежиком.

Когда маленькая серебристая коробочка с черным экраном, прикрепленная поверх бинокля, впервые оказалась в руках у Ласи, она долго не могла увидеть обнаруженную прибором белку.

– Не могу же я одновременно смотреть в бинокль и на экран! – возмутилась Лася.

– А ты послушай, – подсказал ей Резо.

Оказалось, что когда бинокль был направлен верно, обнаружитель издавал тихое потрескивание.

С той поры найти любого обитателя леса для Ласи не составляло труда.

Вот и этим ранним утром она сразу выследила дятла, который своим крепким клювом старательно долбил дерево. Потом, обменявшись с Май местами, она с помощью обнаружителя увидела глухаря, которого раньше видела только на картинках.

Сегодняшняя "охота" была еще интереснее, чем предыдущие, потому что Резо и Инге вооружились фотообнаружителями – приборами, которые позволяли не только находить, но и фотографировать найденных животных.

Фотографии своих птичек и большой рыжей белки, которая обнаружилась последней, Лася отослала в письме к маме. В этом же письме она коротко описала то, что произошло с юными наблюдателями позже. А случилось вот что.

Во время наблюдений кто-то, кажется Маш, негромко вскрикнул. Брат, конечно же, тут же поспешил к нему. Выяснилось, что Маш, увлекшись наблюдением, попал ногой в дыру.

Когда Лася прибыла на место происшествия, там уже собрались остальные дети. Они стояли вокруг большой норы и, перебивая друг друга, оживленно говорили.

– Не лиса! Не крот! Не сурок!

И Лася поняла, что обнаружители ребят никак не реагируют на возможных обитателей норы. Получалось, что в норе никто не живет или же…

– А вдруг там живет саламандра? – загадочно проговорила Май.

– Саламандры в таких больших норах не живут, – скептически заметил Магал. – А если ты имеешь в виду духов огня…

– Да-да, – подтвердила Май. – Нам о них еще дедушка рассказывал.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался любознательный Маш. – Что там твой дедушка говорил?

И Май старательно пересказала одну старинную историю, которую ей и Ло не раз рассказывал дедушка.

В незапамятные времена вместе с великими космическими Строителями дух огня принимал участие в создании Земли. С самого начала этого строительства он играл большую роль, потому что в центре планеты было заложено его детище – огненное ядро. Это уже потом вокруг огненного ядра выросли все другие оболочки Земли.

Пока они были мягкими и прозрачными, дух огня свободно летал между своей огненной обителью на небе и земным ядром. Со временем различные слои земного шара начали уплотняться, и духу огня все труднее было проникать к огненному ядру планеты.

Однажды, с трудом проникнув в самую сердцевину Земли, он почувствовал, что вырваться к небу у него не хватит мочи. Тогда дух огня изо всех сил стал прорываться сквозь все возможные щели и отверстия планеты.

Когда он взлетел в небо, то обнаружил, что некоторая часть отделилась от него и осталась в земле.

Так появились подземный огонь Чжу-жу и огонь небесный И-юнь.

С тех пор И-юнь с неба на землю стремился принести все самое лучшее, чтобы она жила и развивалась. В то же время Чжу-жу, запертый в тесной оболочке планеты, с трудом вырывался наружу, чтобы принять живительную силу, которую посылал ему И-юнь.

– Теперь, когда у нас на родине бывает землетрясение, дедушка говорит, что это Чжу-жу прорывается к своему брату И-юню, – так закончила Май свое повествование.

– А я однажды слышала, – заговорила Ло, – как дедушка сказал своему другу, что подземный огонь Чжу-жу все сильнее возмущает океаны. Тогда дедушкин друг сказал: "Это происходит оттого, что люди не пускают И-юня на землю и не дают ему встречаться с братом Чжу-жу".

– А как можно не пускать то, что совсем не видно? – поинтересовалась Лася.

Возмущаясь Ласиным незнанием, Магал фыркнул:

– Вот невидаль! С помощью мысли! Мысль все может: пускать и не пускать, разрешать и не разрешать.

– А почему люди не разрешают им встретиться? – не успокаивалась Лася.

Магал хотел еще что-то сказать, но брат положил ему руку на плечо. Так всегда бывало: когда Магал раздражался, Маш спешил успокоить его. Магал благодарно посмотрел на брата и кивнул ему головой. Это означало, что наступила очередь Маша говорить.

– Некоторые раздражаются, – сказал он, – некоторые злятся, много тех, кто ненавидит. Мысли этих людей полны злобы и ненависти. Они ядовитые. Все эти ядовитые мысли выделяют газ. Этот коричневый газ закрывает планету от надземного огня, который должен сообщаться с подземным.

– Закон природы! – поднял вверх указательный палец Магал и примирительно подмигнул Ласе.

– Вы нас извините? – внезапно из-за дерева появилась Инге. – Мы недавно подошли и услышали рассказ об огне. Было очень интересно, и мы не хотели вам мешать.

– Молодцы, дети! – вслед за Инге подошел к ребятам Резо. – Полезные знания и правильные мысли – это настоящие сокровища.

Ласе понравилось, как выразился Резо, и поэтому в самом конце письма к маме она приписала:

"В лагере у нас получилась хорошая большая семья. У каждого есть немножко сокровищ. Немножко полезных знаний и правильных мыслей. А вместе – много. И от этого все время интересно и весело. Мне очень нравится наша семья".

34. ТРОФЕИ

В Синегорье кошек обучали ловить мышей особым образом. Это были специально натренированные кошки. Кошка, когда ей удавалось поймать мышь, хватала ее за шкурку на шее и относила подальше от дома. Там она выпускала свою добычу на свободу. Такую "умную" кошку можно было взять на время, когда в доме заводились мыши.

Конечно, о котах и мышах мы заговорили неспроста.

Дело в том, что в один прекрасный день в доме Инге услышала мышиный писк. И не где-нибудь, а в гостиной. А потому, к вечеру того же дня в доме появилась кошка по имени Милка.

Ласе очень понравилась Милка. Она напоминала ей придуманную когда-то кошку Маню. Ей хотелось подольше побыть с Милкой, она жаждала увидеть, как кошка будет ловить мышей, а потом отпускать их на волю.

Утром следующего дня, умываясь, Лася открыла рот пошире и посмотрела на себя в зеркало.

– А-а-а, – громко произнесла она.

– Что, горло болит? – спросила у нее Инге.

– Даже не знаю, – задумчиво проговорила Лася.

На всякий случай она проглотила слюну, надеясь ощутить в горле боль. Но даже после этого она не могла сказать наверное, болит у нее горло или нет.

Разумеется, Инге, как и любая заботливая мама, решила, что Ласе денек стоит посидеть дома. А чтобы Лася быстрее выздоравливала, она послала Маша к источнику и приготовила на этой воде лечебное полоскание.

Лася с нетерпением ожидала, когда разойдутся домашние. И как только за последним из них захлопнулась дверь, она тотчас же направилась к кошке, надеясь поиграть с ней.

Но кошка играть не хотела. Она не обращала никакого внимания на бантик, привязанный к ниточке, который маятником качался перед ней.

– Да ты – соня, – немного разочарованно произнесла Лася.

Отбросив бантик в сторону, она принялась гладить мягкую шерстку Милки, приговаривая:

– Кошкины лапочки, как мягкие тапочки. Кошкины ушки – торчком на макушке.

Едва прозвучало последнее слово, как Милкины уши, и в самом деле, встали торчком. Что же почуяла Милка?

Прислушиваясь к тишине дома, Лася энергично вертела головой и пропустила тот момент, когда кошка вскочила на лапы и помчалась вверх по лестнице. Спохватившись, Лася помчалась за ней. Но когда Милка пересекла порог чердака, она остановилась и замерла, как заколдованная. Вместе с ней прекратила свой бег и Лася.

– Интересно, как животным не надоедает так стоять? – подумала Лася после нескольких томительных минут, проведенных в неподвижности.

Она уже собиралась было переменить позу, как вдруг из дальнего угла чердака донесся подозрительный шорох. Одновременно с этим Лася увидела, как что-то белое метнулось в том направлении, откуда шел звук. Понятно, что это была Милка. И Лася постаралась не отстать от нее.

Чем, однако, закончилась охота, Лася так и не увидела. На бегу она споткнулась о какую-то коробку и полетела на пол. А когда поднималась, заметила возле опрокинувшейся коробки какую-то бумажку. Лася подняла ее и увидела, что на ней что-то написано.

В полумраке чердака немыслимо было разглядеть текст записки. Поэтому Лася заспешила вниз, окончательно позабыв о своей недавней цели.

Когда Лася спустилась с чердака, свет ударил ей в глаза, так что пришлось на мгновение зажмуриться. Хотя она тут же поспешила их открыть, чтобы взглянуть на свою находку. И сразу же подумала, что ей повезло: в руке у нее оказалась не просто бумажка, но весьма загадочная записка. В ней неровным детским почерком было написано:

"Тот, кто найдет эту записку, получит клад. Он закопан под первой березой у дома, на севере".

Найти клад! Как это было увлекательно!

Лася приготовилась долго и упорно рыть землю в указанном месте, но уже через полчаса ее лопатка наткнулась на что-то твердое.

В круглой жестяной коробочке, которую она откопала, лежало несколько разноцветных стеклянных шариков и сложенная вчетверо записка. Эта вторая записка гласила:

"Этот клад я закопал в июне 20… года.

Если хочешь со мной дружить, отзовись. Малк".

Записка казалась очень странной. С тех пор как ее написали, прошло уже четыре года.

Зная Ласю, можно не удивляться, что все оставшееся до прихода домашних время, она посвятила разным фантазиям. Ей казалось, что она непременно должна найти человека по имени Малк. А пока, она стала воображать, как он выглядит, сколько ему лет…

– Лася, дружочек, как ты себя чувствуешь? – вдруг прозвучал над Ласей мелодичный голос Инге.

Как раз в этот момент Лася представляла, как из Космоса после долгого полета на дальнюю планету к ней прилетает героический космонавт Малк. И конечно, не сразу разобрала, что от нее хочет Инге, а, разобрав, стала возражать:

– Нет, нет, я совсем здорова!

Потом ей пришлось повторять это не раз, так как заботливая Инге считала, что дело обстоит как раз наоборот: уж очень у Ласи был отрешенный вид. И когда Инге совсем было усомнилась в Ласином здоровье, Лася неожиданно попросила отпустить ее в библиотеку.

Пока Инге раздумывала, давать ли ей такое разрешение, Резо сказал:

– Первый раз в своей жизни слышу, чтобы в библиотеке лечили простуженное горло. Это нужно проверить.

И Резо назначил Ласе в провожатые Али.

– Лася, ты, и правда, не больна? – спросил ее Али, когда они вышли из дома.

– Теперь уже точно нет, – весело сказала Лася и протянула другу записки, которые нашла утром.

Али, не торопясь, прочитал обе и потом вопросительно посмотрел на Ласю:

– Ты собираешься искать этого человека?

– А тебе, что, не интересно? – удивилась Лася спокойствию друга.

– Очень интересно, – все так же спокойно ответил Али.

И Лася поверила ему, потому что знала: Али, в отличие от нее, почти всегда выглядит невозмутимым.

В библиотечном информаторе ни одного человека по имени Малк не обнаружилось. Лася, которая так горячо готовилась к встрече с ним, огорчилась и уже собиралась уходить, когда Али вдруг заметил:

– Мы ищем какого-то Малка, а, похоже, нам нужно искать Марка.

И он показал Ласе записку с именем незнакомца, в котором закорючка, которую Лася приняла за букву "л", вполне могла сойти за "р".

С новым энтузиазмом Лася и Али принялись искать человека по имени Марк в списке людей, которые четыре года назад были в синегорском лагере. И представьте себе, нашли. И не одного, а сразу троих.

Конечно, один из них никогда не стал бы заниматься зарыванием кладов и сочинением нелепых записок. Потому что им был тогдашний директор лагеря Марк Ионыч. Зато двое других Марков очень даже могли бы.

– Давай, ты пойдешь к одному Марку, а я – к другому, – предложила она Али.

Так и получилось. Али направился к "Дому огня", в то время как Лася на поиски своего Марка поспешила в "Дом белых чаек".

Совсем скоро ей удалось отыскать дом со стенами, где на фоне синего моря летали серебристо-белые чайки. Но заходить туда она не стала, потому что неподалеку увидела детей, играющих в мяч.

– Ребята, где найти Марка? – громко спросила она, подбегая к детям.

В ответ на ее вопрос высокий мальчик, который стоял к ней спиной, обернулся и… Лася узнала в нем своего знакомого Марка. Да-да, того самого, который помог ей спасти папу и познакомил с коллекцией метеоритов.

– Привет! – обрадовался Марк.

– Приветики! – ответила Лася и протянула вперед руку.

Когда она разжала кулак, на ее ладони оказалось семь разноцветных стеклянных шариков.

– Это твои? – спросила она Марка.

– Точно. Последние, – улыбнулся он.

Он повел Ласю к небольшому прудику. Там они расположились на берегу. Марк показал на игрушечные лодочки, которые плыли, подгоняемые ветром, и сказал:

– Ветер дует на все лодки одинаково. Некоторые плывут вместе, а другие отдельно. Как ты думаешь, те, что плывут вместе, это случайно?

– Не знаю, – пожала плечами Лася.

– Тогда слушай.

И Марк поведал такую историю.

– Четыре года назад я и моя мама переехали жить в Синегорье. Тогда я еще не знал, как тут здорово, и мне очень не хотелось уезжать из своего города.

Можешь представить, что я чувствовал, когда через две недели после переезда мама объявила, что отправляет меня в синегорский лагерь.

Я сидел и ревел в три ручья, когда в дверь постучали.

Оказалось, это пришел наш сосед. Услышал мой крик и потому пришел. Когда мама рассказала ему, почему я рыдаю, он даже не улыбнулся. Он подошел ко мне, сел рядом и сказал:

– Ты, наверное, боишься, что не найдешь новых друзей. Верно?

От удивления я даже перестал рыдать. "Как это он угадал мои мысли?" – подумал я.

А дедушка Волей продолжил…

– Дедушка Волей?! Тот самый, астролог?! – обрадовалась Лася.

– Тот самый, – подтвердил Марк. – Он очень мудрый и здорово придумал. Сказал, что, если я хочу быстро отыскать друзей, я должен везде оставить записки.

Как только я попал в лагерь, я тут же занялся этим. И чтобы было интереснее, везде зарыл клады – коробочки с шариками. Твой клад, Лася был последним.

– И что, все, кто нашли шарики, теперь твои друзья? – поинтересовалась Лася.

– Все, – радостно ответил Марк.

В Ласиных глазах промелькнул огонек сомнения. Марк заметил это и сказал:

– Я тоже не очень верил в эту затею, но Волей рассказал мне о одном свойстве мысли, о ее магнетизме. Он объяснил, что мысленное желание найти друзей притянет в мою жизнь нужных людей.

Потом я узнал, что вещи, которыми долго пользуешься, и, вдобавок, любишь их, тоже работают, как магниты.

Мне очень нравились мои стеклянные шарики, и они у меня были, наверное, всю жизнь. Вот я и "изловил" с их помощью своих друзей, причем в то же лето.

– А я и без шариков уже давно поняла, что ты – мой друг, – сказала Лася, обращаясь к Марку.

– Я тоже, – улыбнулся Марк и пригласил Ласю поиграть с ним и его летними братьями и сестрами.

35. ДОКТОР РАДОСТЬ

Художественные занятия у Яры Игоревны всегда проходили необычно. Сегодня, к примеру, она предложила ребятам вылепить… урульпина.

– Кого-кого? – не разобрали дети.

– Кого-нибудь, кто похож на урульпина, – лукаво улыбнулась Яра Игоревна.

Али почесал коротко остриженную голову и сказал девочкам:

– Мне кажется, он должен быть похож на цветочника.

– А мы будем лепить повелительницу снега, Урульпину, – придумали Ло и Май.

Лася решила, что попробует из пластической массы вылепить и затем раскрасить какого-нибудь инопланетянина. Он должен получиться очень интересным, тем более, что материал для лепки и после высыхания оставался пластичным. Фигурку, вылепленную из него, можно было усаживать, заставлять двигать ручками и ножками и всякое другое.

Многие ребята уже приступили к работе, а Лася все еще раздумывала над тем, как будет выглядеть ее урульпин. Разминая в руках податливую массу, она то и дело поглядывала на соседние коврики для лепки. Там, на круглых разноцветных кусочках пластика, появлялись самые причудливые фигурки, некоторые даже и вовсе ни на что не похожие. Только Ласин переливчатый, как перламутр, кружок по-прежнему пустовал.

Вот Лася задержала на нем взгляд чуточку подольше и вдруг… Раздался тихий хлопок, как будто кто-то раскрыл новенький бумажный пакет. О, это распахнулся коврик! Как если бы он был раковиной-жемчужницей. Только внутри у него была не жемчужина, а огромный серый глаз.

Глаз уставился на Ласю, Лася же, не отрываясь, смотрела на него.

– Полетели, – донеслось вдруг до нее.

Голосок был тоненький, почти писк. Он никак не мог принадлежать человеку. И Лася решила, что говорит с ней глазастый коврик.

– Я не могу, – с сожалением сказала она, – люди ведь не летают.

– Полетели, – снова пропищал голосок.

При этом перламутровый коврик "схлопнулся", закрывая свой удивительный глаз.

Не успела Лася сообразить, к чему были все эти превращения, как что-то мелькнуло у нее перед глазами. Ей даже померещилось, что оно влетело к ней в лоб.

– Полетели! – в третий раз услышала Лася голос, который теперь шел из нее самой.

А уже в следующее мгновение ее тело будто бы само по себе оторвалось от скамьи, на которой она сидела, и, поднявшись над землей, полетело.

Совсем скоро Лася обнаружила, что летит над океаном. Она взлетала то повыше, то резким движением рассекала воду, ныряя до самого дна. При этом и небо, и вода в океане были полны сверканий миллионов разноцветных искр.

В очередной раз вынырнув из воды, Лася обнаружила прямо перед собой остров – необыкновенно красочный, звенящий птичьими голосами прекрасный кусочек суши.

Она уже подлетала к берегу, когда ей навстречу метнулись десятки разноцветных ковриков, которые так же, как и тот, первый, вошли прямо в нее. В ушах раздался звон хрустальных колокольчиков, и Лася поняла, что это смеются странные существа. От их смеха Ласе стало весело, и она побежала по нежной, как зефир, почве – то подпрыгивая, словно взлетая, то скользя, как по льду.

И вновь перед ее глазами пронеслось множество теней. Это коврики-непоседы покинули Ласю, чтобы через мгновение стайкой нырнуть в небольшое озеро, у которого она очутилась.

Собственно, оно мало было похоже на обычное озеро, скорее оно напоминало огромный сосуд с земляничным желе. И потому Лася решила, что ее недавние спутники просто-напросто решили полакомиться этим десертом. Но почему они не выныривают обратно?

И Лася решила рискнуть.

Она набрала побольше воздуха, задержала дыхание и нырнула, вернее, погрузилась в желе с головой. Она нарочно не закрыла глаза и, когда в розовой массе ей удалось разглядеть яркий свет, который шел от самого дна, без колебаний двинулась вниз.

Оказалось, что в земляничном озере можно дышать не хуже, чем на воздухе. А еще оказалось, что на дне озера находится "стекло". Да-да, дно было твердым и абсолютно прозрачным, а за ним… То тут, то там мелькали ее бывшие спутники – глазастые коврики и во все свои серые, зеленые, голубые, фиолетовые и синие глаза рассматривали-разглядывали чудеса, которые творились в задонье.

Текучие, словно из ртути, фигурки кружились около каких-то хрустальных пирамидок, пластинок, шариков и цилиндров. Будто играя в какую-то детскую игру, они собирали все эти сверкающие детали вместе, а потом, обсудив что-то между собой, разбирали готовое сооружение на части. Затем все повторялось сначала.

Ласе, конечно же, было очень любопытно, что происходит в задонье и чем занят "ртутный" народец.

– Милости просим, – прервал ее раздумья папин голос.

Лася даже вздрогнула от неожиданности, но уже вскоре поняла, что голос принадлежит одному из ртутных человечков и что это он машет ей рукой, приглашая ее по ту сторону дна.

– Как же проникнуть сквозь такое твердое? – мелькнуло в голове у Ласи.

Словно в ответ на ее вопрос, рука человечка, только что машущая ей, растянулась и, без труда проникнув сквозь прозрачную твердыню, ухватила Ласину руку. Вот человечек потянул ее за собой, и непонятно как в следующее мгновение она очутилась в задонном мире.

– Добро пожаловать на Остров радости! – отовсюду понеслись к ней приветствия.

И Лася поняла, что задонный народец рад ее появлению. И как все по-настоящему радующиеся существа, человечки сразу же заторопились поделиться с гостьей всем самым интересным.

Они, например, показали Ласе "зеркало радости". Глядя в него, невозможно было не улыбнуться. Какую бы физиономию не состроила Лася, в зеркале неизменно отражались искрящиеся смехом глаза и самая счастливая безмятежная улыбка.

Немало интересного увидела еще Лася в задонной чудо-лаборатории.

Оказалось, что человечки пытаются сконструировать прибор, с помощью которого можно немедленно преобразить печаль в радость.

– А как же зеркало радости? – удивилась Лася. – Неужели кто-то может оставаться печальным, глядя в него?

– Может, – отвечали ей, – и даже очень. Если хочешь, мы покажем тебе этих печальников.

Не секрет, что Ласе захотелось проведать этих несчастных и она сразу же согласилась отправиться в Рощу печальников.

В пронизанной светом, полной чудесных запахов роще, вроде бы, никого не было. Легкий ветерок обдувал розовые и белые коралловые деревья. Мельчайшими золотистыми шариками перекатывался песок под ногами. Солнечными зайчиками мелькали в воздухе блики света и затем ложились под ноги, как будто шел "солнечный дождь".

На берегу прозрачного, весело журчащего ручья Лася и ее спутники – ртутные человечки – увидели первого обитателя рощи.

Это был небольшой человек, сиреневатое тело которого едва прикрывала ветхая серая рубашка. Главное же отличие его от человека обыкновенного состояло в том, что у него имелось не две, а целых шесть рук. Но еще больше удивляло его поведение.

Сидя около чистой, пахнущей свежестью воды, он глотал слюну, тяжело дыша, как дышат сильно жаждущие люди.

– Что это с ним? – удивилась Лася.

– А ты подойди, побеседуй с ним, – услышала она совет.

Лася так и сделала. Перейдя по мостику через ручей, она подошла к многорукому печальнику и поинтересовалась у него, что заставляет его так страдать.

– Меня не слушаются руки, – тяжело вздохнул он. – Стоит приказать им: "Возьмите чашу и зачерпните воды, дайте мне напиться", как они тут же наперебой хватают сосуд и спешат, выбивая его друг у друга, к воде. Даже если им все-таки удается зачерпнуть воды, они никогда не доносят ее до рта: или чашу разобьют, или всю воду разольют.

– Что же мне делать? – снова тяжко вздохнул Многорук.

Лася и сама не представляла, что посоветовать бедняге, но ей так хотелось помочь ему… И тогда она спросила у него первое, что пришло ей на ум:

– А ты не пробовал приказать только одной руке набирать воду, а другим при этом не двигаться?

– Пробовал, – печально заметил Многорук, с укоризной поглядев на свои руки. – Но они не слушаются. Пока одна работает, другие мешают ей.

– Тогда нужно по очереди, – решила Лася. – Договорись с ними, чтобы одна пара рук работала утром, другая – днем, а третья – вечером.

– Попытаюсь, – с сомнением в голосе ответил ей Многорук и стал договариваться со своими руками так, как сказала ему Лася.

В конце концов, медленно, словно заклинание, он произнес:

– А теперь, "дневные руки", дайте мне попить!

И, о чудо! Две, только две из его многочисленных рук, крепко обхватив с двух сторон большую чашу, зачерпнули из ручья хрустальную воду и поднесли ее ко рту жаждущего.

Едва первый глоток достиг иссушенного горла бедняги, как тут же широкая улыбка осветила его лицо. А в следующее мгновение… он исчез.

– Куда же он?! – поразилась Лася.

– Благодаря тебе, он снова нашел свою радость и сразу же отправился домой на свою планету. Здесь он был всего-навсего на лечении.

Так ответили ей спутники – ртутные человечки, и она была очень этому рада. Однако вскоре улыбка сошла с ее лица.

К ней приближалось престранное существо. Туловище его напоминало ящера, который передвигается на задних лапах. А на крупной круглой голове росли такие уши… Они были никак не меньше, чем у слона, передними лапами существо прижимало их к лицу.

Хотя Лася не могла разглядеть, что оно выражает, она поняла, что существо очень страдает. И убедилась в этом, когда услышала рассказ печальника.

– Однажды я пролетал над Одержимым лесом, – начал он. – И тут внезапно налетела буря. Буря свистела и шипела ужасно громко, с неба неслись потоки воды, и острые камни били меня со всех сторон.

Тогда я решил укрыться в лесу, в расщелине какой-то скалы. Было очень здорово очутиться в сухости и тишине, когда снаружи бесилась буря. Только я расслабился и успокоился, как вдруг услышал:

– Ха-ха! Какой урод!

В темноте ущелья я ничего разглядеть не мог, зато отовсюду до меня доносились голоса. Их становилось все больше и больше. И все они хором хрипели одно и тоже:

– Какой урод… какой урод…

Я решил не обращать на них никакого внимания, мне бы только бурю переждать.

Неожиданно я почувствовал, как что-то мокрое и липкое упало мне на лицо, и тут же голоса еще злораднее завопили:

– Вот тебе, урод! Вот тебе!

Вонючая гадость продолжала лететь в меня, все сильнее залепляя лицо. В конце концов, я не выдержал и поспешил выбраться из этого мерзкого места. Я хотел взлететь, немедленно покинуть стонущий от бури лес, но не мог взмахнуть ушами – они меня больше не слушались. А в голове все звучало: "Урод! Урод!"

И побрел я, не разбирая дороги, и вот… оказался здесь.

– Бедный, бедный Ухолет! – подумала Лася, а вслух произнесла другое:

– Милый Ухолет, я знаю, как тебе помочь. Об этом я могу сказать тебе только на ушко, по секрету.

Видно было, что бедное существо не очень-то верило Ласе. Оно осторожно опустило одну лапу вниз и его только что прижатое к лицу ухо-крыло так же медленно начало разворачиваться на свое место, открывая облепленную вонючей слизью печальную физиономию.

Ласе было не слишком приятно приближаться к Ухолету, но она старалась выполнить свое обещание. Вот что она нашептала на ухо бедняге:

- Ты очень хороший и красивый и, когда ты попал в пещеру к грязеедам… А такими злюками могли быть только они, это уж я точно знаю… Так вот, когда ты попал к этим слепым существам, они тебе ужасно позавидовали.

– Слепым? – удивился Ухолет. – Так почему же…

Но Лася не дала ему договорить, она снова горячо зашептала ему на ухо:

– Сами они – холодные и липкие. Когда ты появился, они почувствовали, что ты – теплый и чистый. Злюки, они от зависти решили тебя обидеть.

Когда Лася закончила свой рассказ, она поняла, что Ухолет поверил ей.

Он убрал от лица и другую свою лапу, позволив и второму уху занять привычное для него место. Он также позволил Ласе умыть его живительной водой ручья, после чего его пушистая, похожая на кроличью, физиономия приобрела нормальный вид.

И тогда Лася предложила ему склониться над водой и посмотреть в нее, как в зеркало. Ухолет не замедлил исполнить ее просьбу.

Наверное, ему понравилось то, что он там увидел. Он даже стал шевелить ушами. И чем дольше он смотрел, тем сильнее двигались его уши.

Вот он сделал энергичный взмах и… взлетел.

– Благодарю! – донеслось до Ласи откуда-то сверху.

– Прощай, Ухолет! – закричала Лася вслед исчезнувшему в небе бывшему печальнику.

– Кто такой Ухолет? – внезапно услышала она над собой удивленный голос Яры Игоревны.

– Сейчас увидите, – загадочно произнесла Лася и, нагоняя ребят, принялась лепить фигурку Ухолета.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика