СВЕТ ОТКРЫТЫХ СЕРДЕЦ ИЛИ СМОТРИТЕ КОЗ!

Е. Райт

ГЛАВА 15

Помощь спешит отовсюду

Воспользовавшись тем, что дети остались ночевать у бабушки, утром, до их прихода, Ева решила немного прибрать в доме. Вытирая пыль с пианино, она взяла наугад один аккорд, второй, после присела на черный вертящийся табурет, на котором обожал крутиться Эрик, и заиграла. Полилась мелодия, полная светлой печали. Ева играла и думала о Ростике, вспоминая, какими глазами смотрел он на нее и на Алена вчера во время обеда, как погрустнел, когда родителей рассмешила шутка Эрика.

Она немного поиграла, а потом вдруг спохватилась, что отвлеклась от уборки. Прикрыв клавиатуру дорожкой, расшитой шелком и золотой нитью, она опустила крышку пианино и снова взялась за уборку, но вдруг услышала какие-то подозрительные звуки из комнаты Ростика. С минуту поколебавшись, она затем решительно отложила тряпку в сторону и направилась туда.

Слегка постучав о ширму, как бы спрашивая позволения войти, Ева заглянула к мальчику. Ростик лежал на кровати ничком и плакал, уткнувшись в подушку. Наверное, он вспоминал своих родителей.

Когда Ева стала гладить его по голове, он разрыдался еще горше. Тогда она заговорила с ним:

- Ты хороший, славный мальчик. Мы все любим тебя: и Ален, и я, и Эрик, и наш Босс. Тебя очень любит бабушка и говорун Оле-Лукойе. Тебя любит доктор Антуан. Он очень заботится о тебе. Скоро он приедет и обязательно придет к тебе. А потом вернется твоя бабушка. У тебя замечательная бабушка. У нее золотые руки. Она населила ваш дом такой красотой. И ты молодец. Я видела твои работы.

Ласковые руки Евы, ее задушевный тон немного успокоили мальчика, и он согласился покинуть комнату, чтобы дать возможность хозяйке прибрать. Едва Ростик выехал за ширму, как увидел в дверях маленькую девочку. В ее глазах затаилось настороженное любопытство, а в руках она держала симпатичную детскую сумочку. Ростик догадался, что это Нюся – сестренка Эрика.

- Хочешь? - достала она из сумочки большое пестрое яблоко и протянула его мальчику.

- Не хочу, - мотнул головой он.

Однако это не смутило Нюсю.

- Ну хоть кусочек, малюсенький, - стала упрашивать она, как уговаривали ее в младенчестве родители, когда хотели, чтобы она ела.

- Ладно. Давай сюда, - не слишком охотно согласился Ростик.

Когда яблоко перешло к нему, он охватил его ладонями, изо всех сил нажимая большими пальцами у основания хвостика. Он даже покраснел от натуги, но не отступал до тех пор, пока не разломал яблоко на две половинки. Нюся, восхищенная невероятной, по ее мнению, силой Ростика, пришла в совершеннейший восторг, когда он поделился с ней яблоком. Ей было лестно, что такой “взрослый” мальчик обращает на нее внимание, а потому после она следовала за ним везде, где только можно, преданно заглядывая в глаза и стараясь всячески услужить. И уж конечно, Нюшка не преминула вместе с мальчиками посмотреть очередную серию фильма, просидев перед телевизором (вопреки обыкновению) на одном месте и в полном молчании.

Четкая видимость обнаружила, что в студии на планете Ур никого нет. Только серебряные искорки вспыхивали то тут, то там, напоминая блеск снежинок, мелькающих в свете ночного фонаря.

Постепенно студию начали заполнять ее хозяева. Фиолетовой кляксой шлепнулся на пол Кунашик, быстро трансформировавшись в привычную зрителям фигуру. Прямо в воздухе проявились две подруги: Вуця и Нгума. Появление Рокко было, как всегда, корректно, зато Тип-Топ шаровой молнией влетел в помещение, сопровождая свой полет треском и яркими вспышками белого света.

Не дожидаясь, пока он закончит свою игру, Вуця обратилась к зрителям:

- Привет! На сегодняшнем заседании КОЗа мы воспринимаем отчеты двух КОЗовцев: Тип-Топа и Кунашика. Поскольку ТэТэ "очень занят", - улыбнулась она, - предоставим слово его другу.

Стены студии, казалось, раздвинулись, и весь экран заняла картина огромного непроглядно черного неба. Мерцали звезды, светились планеты. Через некоторое время стало заметно, как одна из планет "растет". Ее изображение все увеличивалось в размерах, пока не доросло до размеров футбольного мяча. Внезапно вблизи нее что-то мелькнуло и из тела планеты полетел фонтан осколков.

Голос Кунашика комментировал:

- Сейчас вы видите планету Ягу, которую на большой скорости атаковала комета.

Зрителям было нелегко разобрать, что происходит на вышеназванной планете. Несомненным было одно: после столкновения зеленоватый шар планеты задрожал. Но вот к ней устремился рой светящихся точек.

- Это я, - пояснил Кунашик, показывая лучом-указкой на точку, заключенную в белый кружок. - Я перемещаюсь в составе Межгалактического Отряда Спасателей к планете Ягу. В результате катастрофы в ее недрах стали происходить взрывы, которые угрожали смещением орбиты.

А тем временем в фильме творились удивительные события. От каждой из светящихся точек, в том числе и от точки-Кунашика, начали исходить лучи. Сначала казалось, что лучи направлены как попало: они расходились в разные стороны, пересекались, изгибались. Однако позже выяснилось, что лучи образовали сетку, которая плотно охватила дрожащий "футбольный мяч" планеты. Теперь ее орбите ничего не угрожало.

- Через некоторое время планета перестанет дрожать, - послышался голос комментатора, - и для ее жителей снова настанут дни мира и труда. Посмотрите, какие они замечательные.

И телезрители увидели… много "грибов" разных размеров: их приплюснутые головы напоминали шляпки, а удлиненные тела вполне могли сойти за ножки. Впрочем, сходство с земными грибами на этом кончалось, так как жители свободно передвигались, по необходимости изменяя форму тела.

Вот прозрачно-сиреневатая "шляпка" одного из них вобрала в себя "ножку" и "гриб" в мгновение ока переместился на изрядное расстояние, где снова принял прежний вид, ритмично покачиваясь на изящной "ножке".

Вот несколько ягунян, плотно сомкнув свои "шляпки" так, что образовалась одна большая, запрыгали, синхронно втягивая и вытягивая "ножки". Многоногий "гриб" замысловато перемещался до тех пор, пока из рыхлой почвы планеты не родилось удивительное сияние в форме огненной чаши. В ее центр запрыгнуло несколько невесть откуда взявшихся крошечных "грибов". Поджав свои "ножки", малыши-ягуняне не шевелились, купаясь в огненных потоках. Зачем они это делали, зрителям не суждено было узнать. Изображение вдруг потонуло в ослепительном свете, и за кадром раздался голос, который невозможно было спутать с другим, - голос Учителя астриков.

- Друзья, сегодня один из вас прошел серьезный экзамен. Вы знаете, как непросто научиться ткать скун-лучи, особенно в условиях открытого Космоса. Поэтому работа вашего друга Кунашика будет засчитана как один из выпускных экзаменов. Поздравьте его!

Астрики, которые вновь появились на экране, не нуждались в уговорах. Расположившись вокруг Кунашика, они принялись одарять его Р-лучами. Окруженный морем радости, фиолетовый светящийся шар - Кунашик - плавал теперь в розовых волнах под аккомпанемент нежной мелодии арфы. Среди дивно перекатывающихся звуков чуткое ухо могло уловить прекрасные слова: "Радуйся, радуйся, радуйся!"

Справедливости ради, скажем, что Кунашик пользовался дружеским даром недолго. Он первый прервал чудесную игру и предложил продолжить работу КОЗа: выслушать Тип-Топа.

Круглая фигурка Тип-Топа рассыпала во все стороны фейерверк искр.

- Мое задание было гораздо скромнее, - мечтательно заговорил он. - Я должен был помочь одному маленькому человечку. Вот как это получилось.

Изображение студии исчезло, и на его месте возник характерный земной пейзаж. Зрители увидели поезд, который стрелой мчался по равнине. Утреннее солнце приветливо заглядывало в окна вагонов, освещая уютные купе. В одном из купе находились пожилой человек и девочка, лет восьми. Они только что окончили чаепитие, и девочка чуть-чуть капризно обращалась к своему спутнику:

- Деда, а деда, третий день уже едем. Надоело. Расскажи чего-нибудь.

- Юна, детка, - отвечал ей дед, - по сказкам мастерица - бабушка, а я - старый книжный червь. Грызу гранит науки.

- Дед, а какую ты сейчас книгу "грызешь"? - донимала деда девочка.

Дед, который уразумел, что ему не отвертеться и внучку все равно придется развлекать, решил пересказать ей что-нибудь из того, о чем читал в толстой голубой книге.

- Юна, ты помнишь своих матрешек?

- Конечно, - ответила девочка, удивленная вопросом дедушки.

- Сколько их там у тебя было?

- Одна большая Инесса, другая - Лия, третья… - и малышка по очереди назвала все семь куколок, которые вкладывались одна в другую.

- Теперь представь себе, что ты - матрешка и состоишь из семи других матрешек.

- А я какая? Самая маленькая?

- Нет, внучка, ты - самая большая и внутри тебя находятся шесть других матрешек. Вот слушай. Большая матрешка, Инесса, - это твое физическое тело. В нее помещается следующее тело с красивым названием “эфирное”. Остальные тела - очень тонкие, а потому невидимые, связаны с чувствами и мыслями человека.

- Деда, и кто из них главный? - поинтересовалась Юна.

- Вот та, самая маленькая, матрешка, которую ты зовешь Свати и которая спрятана внутри. Это седьмое тело и есть наиглавнейшее тело человека. Его называют духовным.

- Оно, значит, командует?

Пожилой человек улыбнулся сообразительности внучки и сказал:

- Так точно, внучка. Именно оно руководит человеком, да не всегда человек подчиняется ему.

- Деда, - не унималась девочка, - помнишь ты мне вчера сказал, что все самое маленькое устроено, как все большое, даже самое-самое большое? Это про матрешку и человека?

- Не только. Каждое небесное тело, которое мы видим, тоже имеет семь тел.

- А наша планета? - перебила дедушку Юна.

- И наша.

- На каком из них мы сейчас живем?

- А как ты думаешь?

- Кажется, на том, которое видно. На физическом?

- Умница, - похвалил внучку дед. - А хочешь знать, как все устроено?

И не дожидаясь ответа девочки, старик принялся рассказывать:

- Все в природе имеет свое зерно, из которого оно выросло. Так и в Космосе из невидимых зерен произрастают планеты, звезды. Связаны они со своими зернами невидимыми нитями-лучами.

- Дедушка, а человек тоже связан?

- Так точно. Человек привязан к своему зерну красивой серебряной нитью.

- Ты ее видел?

- Нет, она невидима.

- Ясно, - заключила Юна и погрустнела.

От внимательного взгляда зрителя не могло укрыться то, что во время беседы девочка неподвижно смотрела в одну точку. Могло показаться, что малышка ничего не видит. Так оно и было. Юна была слепой девочкой, и разговоры о невидимом немного расстроили ее.

Дед заметил перемену в настроении внучки и решил позабавить ее.

- А знаешь, кто твои родители?

- Папа и мама, - недоуменно произнесла Юна.

- Не только, - интригующе произнес дед. - А про зерно-то ты и забыла.

- Это он меня родил? - удивилась внучка.

- Оно, - поправил ее дедушка. - Оно тебя рождало, и не один раз.

- Как это?!

- А вот так. Зерно это вечное. Время от времени по великим законам Космоса из него на Землю как бы произрастают тела человека, в том числе и физическое. В этот раз, к примеру, выросла девочка Юна. Когда девочка Юна состарится, она уйдет с Земли снова к своему зерну. В следующий раз из него появится уже кто-нибудь другой. Может быть, даже мальчик.

- А тигр может?! - задорно воскликнула девочка.

- Нет. Только человек, - поставил точку в разговоре старик.

Дедушка и внучка сидели молча, когда вдруг над их головами что-то мелькнуло. Немного погодя, телезрители обнаружили в купе третьего пассажира - своего давнего знакомого Тип-Топа.

Вот дедушка зачем-то вышел из купе. Как только за ним защелкнулась дверь, астрик произнес:

- Привет!

Обернувшись на голос, Юна спросила:

- Ты кто?

- Я - мальчик, - солгал Тип-Топ. - Еду с тобой в одном поезде.

- А что тебе здесь нужно? - поинтересовалась девочка.

- Хочу тебе помочь, - ответил астрик и, подлетев к окну, спросил:

- Ты яблоки любишь?

- Люблю, - ответила Юна и протянула руку.

- Извини, но у меня нет с собой яблока. А вот сейчас будет остановка, и там, на перроне… Ах, какие красивые красные яблоки!

В этот момент отъехала дверь: в купе входил дедушка.

- Только не говори обо мне дедушке, - шепнул Юне астрик. - Он меня видеть не может.

Девочку позабавила странная ситуация. Она сидела и улыбалась, пока не остановился поезд. Затем она начала приставать к деду:

- Дедушка, пошли купим яблок. Ну, пожалуйста.

Как ни отговаривал ее дед: мол, стоянка короткая и яблоки у них с собой есть - внучка не отставала. В конце концов, старик сдался. И вот через несколько минут они уже шагали по перрону. Юна отказывалась от яблок, которые им предлагали: от ароматных желтых, от сочных зеленых. Она хотела получить только красные.

И действительно, большие красные яблоки нашлись у самого последнего в ряду продавца. Когда дед и внучка покупали яблоки, разговорчивый продавец не замолкал ни на минуту. То он громко нахваливал товар, то принимался делать комплименты девочке. Из-за этого покупатели не услышали, как тронулся поезд.

Садиться на ходу старик побоялся. Так и остались дедушка с внучкой на перроне, провожая уходящий состав.

- Делать нечего, - вздохнул дед и, крепко ухватив девочку за руку, пошел с ней по направлению к вокзалу: покупать билет на другой поезд.

До невзрачного здания маленькой железнодорожной станции было рукой подать, однако попали они туда не сразу. Юна постоянно теребила деда просьбами: то своди ее в туалет, то вымой ей яблоко. Наконец, они добрались до кассы, и старик рассказал кассирше, что вместе с внучкой отстал от поезда и теперь им нужен новый билет. В ответ взволнованная женщина только махнула рукой:

- Все, дедушка. Будете сидеть. Авария там. Только что ваш поезд с рельсов сошел.

Дед и внучка молча отошли от кассы. Вдруг старый человек отпустил руку девочки и стал медленно оседать на пол. Когда он упал, к ним стали подходить люди. Они принялись суетиться и оттеснили далеко в сторону ничего не понимающую Юну.

Девочка не знала, что ее дедушку отвезли в местную больницу. Она сидела у стены и ждала, что вот-вот он появится и заберет ее с собой.

- Юна! - вдруг услышала она голос "мальчика из поезда". - Ты хочешь найти дедушку?

- Конечно! - встрепенулась девочка. - Где он?!

- Дедушка в больнице, а поможет тебе его найти вот эта тетя. Беги к ней!

Девчушка немедленно вскочила и попала под ноги женщине средних лет, по-крестьянски повязанной платком. Женщина охнула и выпустила из рук крынку, полную молока. Поднимая с полу Юну, вся одежда и даже волосы которой теперь были залиты молоком, крестьянка мягко выговаривала ей:

- Что же ты, детка, такая неловкая? Нельзя же так людям под ноги бросаться. Могла и пораниться. Где твоя мама?

Вытирая ладошкой мокрое лицо, Юна сказала:

- Мой дедушка в больнице. А я ничего не вижу.

Женщина внимательно поглядела на девочку и только покачала головой: уж очень жалкий у нее был вид. Ее большие карие глаза смотрели куда-то вдаль, а руки сжимали подол мокрого платья.

Поздно вечером Юна сидела на кровати в маленькой уютной комнатке и плакала. Все, что она пережила за день, теперь выходило со слезами.

Когда они пришли с тетей в больницу, им сказали, что у дедушки голос пропал и он ничего не может объяснить. Потом доктор ее выспрашивал, где они проживают, но девочка сумела вспомнить только название города, адрес она почему-то забыла. Доктор велел ей вспоминать и отпустил ее с тетей. Как ни пыталась Юна припомнить свой адрес, у нее так ничего и не вышло. И вот уже из глаз покатились слезы.

Вдруг что-то слегка зашуршало, а потом голос "мальчика из поезда" произнес:

- Не плачь, дружок. Наберись терпения. Твой дедушка поправится и сам обо всем позаботится.

- Откуда ты все знаешь? - удивилась Юна, вытирая последние слезы. - Ты что, ангел?

- Нет, я не ангел, - отвечал ей Тип-Топ. - Я - твой друг, но живу на другой планете, далеко отсюда.

- Тогда как ты про меня узнал?

- У меня очень мудрый Учитель. Это он послал меня, чтобы помочь тебе.

Девочка ничего не сказала, а затем задумчиво проговорила:

- Ты сейчас снова уйдешь к своему Учителю и больше не придешь ко мне. Да?

- Верно, я должен буду уйти. А потом, быть может, снова когда-нибудь приду.

Юна тяжело вздохнула, и астрик предложил:

- Хочешь я тебе песенку спою?

В ответ девочка только кивнула головой, а Тип-Топ "колыбельно" запел:

Ничего, дружок, не бойся.
Когда страшно, вспоминай,
Что друзья везде найдутся,
Только веру не теряй.

Верь, что если будет трудно,
Облегчение придет.
Верь, что доброй мысли судно
К доброй гавани придет.

Первой, после того как мелькнул последний кадр фильма, очнулась Нюшка.

- А у меня тоже матрешки есть, - похвалилась она. - Хотите принесу?

И, не дожидаясь ответа, помчалась в детскую за матрешками. Когда она убежала, Эрик, растроганный фильмом, нарочито бодро произнес:

- Вот это да!

- Ты про что? Про планету Ягу? - спросил его Ростик, который тоже стремился выглядеть как ни в чем не бывало.

- Да нет же. Про родителей. Выходит, что они у меня временные, а еще есть вечный - невидимое зерно.

В это время в комнату вошла мама.

- Мальчики, - обратилась она к друзьям, - смотрите, что я нашла.

И она протянула Ростику детскую игрушку сына, которую обнаружила во время уборки где-то под шкафом. Это был китайский шарик на резиночке или, как его еще называют, йо-йо.

Ростик принялся играть с ним. Наблюдая за движением шарика, Эрика внезапно осенило:

- Глядите, глядите! Сейчас резиночка сжалась. Это человек умер, значит ушел к своему родителю, к зерну. А теперь растянулась - это он снова родился на Земле.

- Да, - согласилась с ним Ева. - Люди привыкли называть своего небесного родителя Господом. Но они мало верят в его существование. А ведь Он - лучшая опора в нелегкой жизни человека. Понимаете? Очень важно научиться с ним постоянно общаться. Можно с помощью молитвы, можно своими словами. Только очень искренно, с любовью. Такое общение придает силы и одаряет радостью.

- Радости что-то я не чувствую, - скептически заметил Ростик. - Вот бабушка по многу раз в день "Отче наш" читает, а я когда пробую, ничего не чувствую. Так: ни холодно, ни жарко.

Мальчик смущенно посмотрел на Еву. Она тепло улыбнулась ему в ответ и сказала:

- Знаете, мальчики, просто нужно чаще обращаться к Господу и благодарить его за все. Тогда у вас установится с ним связь и он станет истинным руководителем вашей жизни. Вам на ум тогда будут приходить правильные мысли, поведение станет уравновешенным, а разнообразные препятствия покажутся не такими уж и трудными.

Кажется, мама хотела добавить что-то еще, но тут по лестнице гулко затарахтели Нюськины шаги.

Девочка появилась в комнате с самым решительным видом, волоча за собой детский рюкзак, из которого во все стороны торчали ее вещи.

- Мама, - обратилась она к матери. - Нужно найти ту девочку.

- Какую девочку? - удивилась мама Ева.

- Слепую девочку. Которая осталась без вещей. Давай ей отдадим мои вещи!

- Нюшка, это же фильм! - развеселился Эрик.

- Ну и что?! - не соглашалась сестренка. - Мама говорила, что бедным нужно помогать. Мы должны найти ее.

Эрик хотел было снова возразить Нюшке, но его остановил многозначительный взгляд матери.

- Хорошо, мы обязательно поищем ее, - сказала она вслух.

- Но ведь это неправда! - все-таки “прорвало” Эрика.

- Нет, правда! - запротестовала Нюся.

- Дети, дети, тише! - вмешалась Ева и, чтобы примирить спорщиков, предложила:

- Давайте сделаем так. Мы найдем деток, которым не хватает одежды, обуви, игрушек, и поделимся с ними. Идет?

Каждый по-своему одобрил эту идею. Даже Ростик, который во время спора брата с сестрой помалкивал, негромко сказал:

- Я тоже могу что-нибудь отдать… Когда сам помогаешь, становится веселей.

ГЛАВА 16

О жизни человека в двух мирах

День начался с переполоха. Кто-то забыл закрыть клетку попугая, и теперь Оле-Лукойе летал по всему саду, воображая, что находится в тропическом лесу. Битый час Эрик и его мама переходили от одного дерева к другому, пытаясь изловить птицу. Плутишка-Оле подпускал людей поближе, а затем вдруг вспархивал и усаживался совсем в другом месте. Ростик, весь испереживался, опасаясь, что потеряет своего любимца. Он едва не плакал, когда попугай истошно закричал:

- Р-ростик! Р-ростик! Доктор-р пр-ришел!

Никто не принял всерьез выкрики взбудораженной птицы. Оказалось, совершенно напрасно, ибо доктор Антуан, действительно, появился во дворе. С минуту понаблюдав за происходящим, он подошел к креслу Ростика и встал за ним. Опустив руки на спинку, доктор сосредоточил взгляд на попугае, который, благодаря своему неуемному любопытству, перелетел на ближайшее дерево. Совсем скоро пристальный взгляд доктора приковал птицу к одному месту.

- Оле! Лети к Ростику! - вдруг приказал доктор Антуан.

О, чудо! Попугай тотчас же слетел с дерева и сел на руку хозяина.

После того как виновник суматохи был водворен обратно в клетку, все взгляды обратились к Антуану. Как всегда, у доктора для каждого нашлось доброе слово. Особенно он хвалил Ростика, когда тот показал ему, какие упражнения он научился выполнять при помощи лестницы. А напоследок сказал вот что:

- Ростислав, если ты будешь стараться изо всех сил, то в сентябре сможешь пойти в школу.

Трудно описать, как это обрадовало всех. Эрик с криками “Ура!" принялся бегать, подскакивая и размахивая руками, а Ева решила всех угостить. Она подала на веранду травяной чай: себе и Антуану и лимонад для мальчиков. За чаем доктор поведал удивительные вещи о симпозиуме, с которого возвратился недавно:

- Представьте себе, друзья мои, практически все доклады были интересными. У меня даже не было времени, чтобы как следует позевать.

В первый же день было рассказано о съемках ауры человека. Исследования показали, что на снимках ауры можно замечать отклонения здоровья человека и его душевного состояния. Нас, врачей, заинтересовало то, что на фотографиях болезнь обнаруживается уже в "зародыше": в виде темных пятнышек или точек, тогда как наружно она может проявиться гораздо позже.

Докладывали нам также об экспериментах по изучению физических параметров мысли. Группе исследователей из Мыслегорска удалось измерить вес мысли, ее напряжение, а также давление на сверхтонкие мембраны. С помощью специального аппарата в некоторых случаях они смогли установить даже ее форму.

Между прочим, самый большой интерес вызвал доклад об одном приборе, который позволяет улавливать излучение небесных тел. И не только удерживать его, но и применять затем в медицинских целях. Лучами светил можно лечить людей!

Рассказ Антуана до того захватил Эрика, что он даже не заметил, как пролил на себя лимонад. Это, впрочем, не укрылось от зорких дядиных глаз:

- Только сейчас я понял, - сказал он, - как хорошо, что на симпозиуме не подавали лимонад. Иначе ходить бы мне там в мокрых штанах.

Никто не понял шутки, пока Эрик не ойкнул, ощутив, что ткань его шортов промокла насквозь. Тогда все стали смеяться.

Благодаря доктору, много еще было веселья в это утро, а когда он ушел, мальчики поспешили к телевизору.

Эта часть фильма оказалась просто-таки детективной историей. А началось все так.

В полутемной комнате под громкое тиканье трех настенных часов спал человек, размеренно дыша и с присвистом выдыхая воздух. Вдруг дыхание человека затаилось, и, немного погодя, он резко сел на постели, одновременно нашаривая что-то на прикроватной тумбочке. Вскоре ему удалось нащупать выключатель и зажечь свет. Бормоча под нос: "Как же это я раньше не догадался? Как же я раньше-то…", он закутался в мягкий клетчатый плед и перебрался за большой письменный стол. Там он писал до рассвета, время от времени разговаривая сам с собой. А когда заря расцветила горизонт, встал из-за стола и принялся одеваться. Теперь его можно было хорошенько рассмотреть.

Новый киногерой был вовсе не героической внешности человек: он был немолод, среднего роста, с рыжими нечесаными волосами. Очки и копна взъерошенных волос придавали ему вид рассеянного ученого.

Когда этот чудак добрался до своего института, вахтер, удивленный его ранним визитом, поприветствовал его:

- Здравствуйте, Сергей Петрович. Что-то вы раненько сегодня.

- Раненько, раненько, - машинально повторил Сергей Петрович и прошел в лабораторию, на двери которой висела табличка "Научно-исследовательская лаборатория противоопухолевых препаратов. Научный руководитель - профессор Флоринов С.П."

Облачившись в белый халат, натянув на руки тонкие резиновые перчатки, профессор принялся "колдовать". Он работал с какими-то разноцветными растворами: отмерял нужные объемы, смешивал, подогревал. Видно было, как он перетирал корни растений и молол на маленькой мясорубке стебли и листья, сопровождая этот процесс рассуждениями вслух. Непосвященным его разговоры были малопонятны, зато, когда он вошел в соседнюю с лабораторией комнату, из его монологов стало кое-что проясняться.

- Ну-с, как мы тут поживаем? - обратился Флоринов к белым мышам, копошившимся в клетках, и нескольким сонного вида кроликам.

Приблизившись к бодро попискивающим крошкам, Сергей Петрович сказал:

- Вы у нас - здоровяки. Скоро придет Вася и вас накормит. А вас сейчас полечим.

И профессор двинулся к другой клетке, где обитали полуживые белые мышки. Было очевидно, что маленькие грызуны больны.

- Бедняги, - приговаривал Сергей Петрович, извлекая из шкафчика одноразовые шприцы и набирая в них желтоватую непрозрачную жидкость, которую только что изготовил.

Сделав мышам и одному из кроликов инъекции, Флоринов вернулся в лабораторию, чтобы написать отчет о проведенном эксперименте. Немного позже пришли лаборант Вася и ассистент профессора Майя. Вася сразу же направился к зверушкам, а Майя принялась наводить порядок в лаборатории. После стихийной работы профессора она выглядела так, будто в ней производили обыск.

- Профессор, что вы сделали с Мокроносом?! - загремел из соседней комнаты Васин голос. - А мыши! Мыши-то как резвятся!

Профессор, не прекращая писать, проговорил себе под нос:

- То-то и оно, что я нашел. Искал и нашел. Теперь, может быть, все будут здоровы.

Целый день наблюдали за выздоравливающими зверьками Флоринов и его коллеги, в отличие от которых профессор казался абсолютно невозмутимым. Зато когда вечером Сергей Петрович, наконец, остался в лаборатории один, глаза его загорелись странным огнем. Он подвинул на носу очки и, достав из холодильника свое "изобретение", набрал полный шприц чудесной жидкости.

- Сейчас всех обилетим. И про себя не забудем, - произнес профессор и сделал себе инъекцию.

В ожидании реакции Сергей Петрович некоторое время бродил по лаборатории, напевая "Жил-был у бабушки серенький козлик…" А после, вместо того чтобы собираться домой, он, пошатываясь, направился в дальний угол помещения. Там стояла мягкая кушетка, на которую он рухнул, сраженный глубоким сном.

Следующий кадр демонстрировал Флоринова, сидящего на мраморной скамье, в парке, среди удивительных растений. На деревьях, похожих на сосны, среди шишек, то тут, то там блестели ярко-оранжевые апельсины; макушки карликовых пальм были украшены ананасами; повсюду росли, и просто висели в воздухе, великолепные цветы.

"Где это я?" - удивился профессор, протирая очки.

Продолжая вглядываться в алмазно сверкающий воздух, Сергей Петрович не мог сообразить, где находится.

- Дедушка, - услышал он вдруг позади себя звонкий детский голосок.

Флоринов обернулся и увидел двух ребятишек: девочку и мальчика.

- Молодые люди, что-то не припоминаю, чтобы у меня были внуки, - иронично заметил профессор.

Малыши, ничуть не смутившись, отвечали ему:

- Дедушка, мы еще только будем твоими внуками.

Вся фигура Сергея Петровича теперь представляла собой сплошной вопросительный знак. Радостный смех колокольчиками зазвенел у него в ушах, и он даже не заметил, как детишки очутились на скамейке, по обе стороны от него.

- Летик, давай расскажем дедушке про здешний мир, - обратилась девчушка к мальчику.

- Давай, Малика, - отозвался тот.

- Дедушка, - начала девочка, - ты сейчас пришел к нам сюда, в Надземный мир. Он, и в самом деле, существует.

- А знаешь, где мы находимся? - перебил сестренку Летик.

- Нет, - покачал головой профессор, окончательно сбитый с толку.

- Мы сейчас находимся в одной из сфер. Их здесь много, и они разные: от самых ближайших к Земле, полных всяких ужасов, до самых прекрасных, верхних.

- Путешествовать по сферам мы не можем, - перехватила Малика молчаливый вопрос дедушки, - потому что их границы строго охраняются. За пределы не сунешься. Где нам положено, то есть, где мы заслуживаем, там мы и можем находиться.

Дальше рассказывал Летик:

- Я вначале, когда только умер, никак не мог подняться выше. Все земные привычки к Земле притягивали. То курить хотелось, да негде взять было - тоска, то сына своего непутевого вспоминал - еще чернее тоска. Не знаю, сколько бы еще мучался, кабы светлый дух за мной не пришел и не помог вверх подняться.

Тут Сергей Петрович возмутился:

- Как понимать вас, молодой человек: то вы - мой будущий внук, то вдруг о смерти заговорили, о каком-то сыне.

Летик в ответ лишь заразительно рассмеялся и… повис вверх ногами у профессора над головой. Пока брат чудил, Малика решила отвечать вместо него:

- Все люди, когда умирают, попадают в Надземные сферы. Там они живут, а через некоторое время снова рождаются на Земле младенцами.

- Есть такая теория, - согласился профессор.

Летик, который теперь "плавал" перед профессором взад-вперед, как аквариумная рыба, снова вступил в разговор:

- Когда я попал в сферу повеселее, то принялся резвиться. Вот как сейчас. Здесь у нас все создается мыслью. К примеру, захотел себе дом построить - хлоп! - и дом готов. Точно такой, каким ты его себе вообразил. Захотел куда-нибудь перенестись, только подумал и раз! - попал, куда нужно. Вот я и понастроил домов и парков; где только мог, побывал; со всеми, с кем хотел, раззнакомился. А потом учиться захотел. И так сильно, что мне опять помогли пересечь границы сферы и подняться выше. Так я провел остаток своего надземного срока в "келье знаний".

- Не пойму я все-таки, - обратился озадаченный Флоринов к своему собеседнику. - Ты столько всего мне сообщил, а рта не раскрыл. Выходит мы общаемся телепатически?

- Это что! - засмеялся Летик. - Тут действительны только чувства и мысли.

Легонько оттолкнув брата, словно тот был воздушным шариком, Малика завладела вниманием профессора:

- А я попала сразу в сферы красоты и все время посвятила сочинению своих будущих картин. На Земле я буду в этот раз художником и еще буду защищать животных. Дедушка, очень прошу вас, прекратите опыты над животными, не мучайте их. Если бы вы знали, как тяжело приходится здесь тем, кто приносил боль маленьким существам!

- Послушайте, барышня, - смущенно подумал профессор, по старой привычке ероша на голове волосы. - Скажите мне вот что. Вы Бога видели?

- Бога? - наморщила нос Малика, как будто припоминая, кто это такой.

- Нет здесь такого, - заявил мальчик, который уже стоял на ногах перед профессором. - Зато есть Высшие Руководители. На Земле их по-разному величают: ангелы, архангелы, светлые силы или духовные учителя. Также и темные твари имеются. Таким только в лапы попадись! Черти земные ангелами покажутся.

При упоминании о всякой нечисти, Малика приложила палец к губам и тихо, вроде по секрету, заговорила:

- Дедушка, будь осторожен. Твой эликсир не только лечит и омолаживает, но дает возможность проникать в Надземный мир и добывать здесь какие угодно знания. С его помощью человек может получить небывалую власть.

- Осторожность и еще раз осторожность, - повторила девочка и совсем уже шепотом сказала:

- Особенно берегись академика Тупаева.

Пробуждаясь, Флоринов несколько раз повторил последнюю фразу, после чего пришел к такому заключению:

- Интересно. Интересно. Даже очень.

Третья инъекция, которую ввел себе Сергей Петрович дала такой поразительный результат, что… Впрочем, все по порядку.

Самые красивые пейзажи не могли сравниться с тем, что было показано телезрителям дальше. На фоне "северного сияния", завораживающего переливами красок, "произрастали" фантастического вида растения, которые казались фосфорическими, - такое от них исходило свечение. Среди этого великолепия в одном из кадров возникла человеческая фигура.

Стройный юноша в простом белом костюме походил бы на живого землянина, если бы не радужная аура, которая отзывалась на все изменения внутри и вне его.

- Жду тебя, Айя, - тихо, но твердо произнес юноша, и аура его осветилась вспышкой ярко-синего света.

- Иду, Инофлор, - эхом отозвался женский голос.

Мгновение спустя, среди перламутрово-белых цветов, напоминающих розы, выросла фигура прекрасной девушки в фиолетовом кимоно.

- Приступим к работе, Айя. Сегодня испытаем их на совместимость, - обратился молодой человек к девушке.

Взгляд Айи говорил о том, что она готова, и эксперимент пошел.

Для начала Инофлор "вызывал" растения из небесной оранжереи, которые охотно перемещались к нему. По тому, как они тянули свои стебли к Инофлору, было видно, что они его очень любят. Собирая цветы возле себя, он сочетал их, наблюдая затем за излучением, которое исходило от группы.

- Это энергетически слабо, - мыслил он "вслух".

- Ядовитый запах, - отвергался очередной "букет".

- Подавление одного другими. Значит несовместимы, - делался еще один вывод.

И так далее.

Все то время, пока Инофлор работал с растениями, Айя активно помогала ему. По напряженным цветам ее ауры было видно, каким нелегким было составление “букетов”, особенно когда растения не желали находиться рядом друг с другом. Но вот при собирании одной из групп произошла мощная вспышка белого света, развернувшегося затем нежной радугой. Вероятно, это было то, чего так долго и настойчиво добивались исследователи.

Полюбовавшись некоторое время чудо-букетом, Инофлор и его помощница расстались, а напоследок Айя придумала название для этой группы растений - Алмаяр.

Не успел затихнуть мелодичный звон, сопровождавший уход Айи, как послышались другие звуки: сухой треск и тихое угрожающее шипение.

- Изыди, нечистый! - приказал Инофлор обладателю огромного черного жабьего тела с красными горящими глазами.

Незваный гость, по-видимому, чувствовал свою силу и не боялся исследователя. Он подскочил к волшебно сияющему Алмаяру и вцепился в него злобным взглядом так, что цветы стали никнуть, а радуга угасать.

Тогда Инофлор пронзил врага тонким огненным лучом. Глаза жабы внезапно закрылись, безобразная голова поникла, но уже через мгновение страшилище оклемалось и вновь подступило к Алмаяру.

- Это не старый назойливый враг! Это новый, очень сильный противник в старом теле, - прозвучали мысли Инофлора, и он снова метнул луч во врага.

На этот раз тело жабы занялось огнем. Но не тут-то было! После того как огонь иссяк, черная сила буквально на глазах восстала из пепла и заново принялась душить Алмаяр.

- Владыка, помоги! - воззвал Инофлор к невидимому Владыке.

Тут же ослепительная молния мощным разрядом вспыхнула на том самом месте, где находился омерзительный посланник темных сил. Когда рассеялся густой бурый дым, оказалось, что возле Алмаяра никого нет, а также и то, что он окончательно утерял свою чудесную силу, выпитую черным взглядом.

- Что ж, начнем сначала, - произнес Инофлор, рассеивая остатки Алмаяра.

Профессор Флоринов проснулся со смешанным чувством восторга и омерзения:

- Какая красота! - то и дело восхищался он.

- Какая гадость! - вдруг передергивало его при воспоминании о черной отвратительной жабе.

Вдруг Сергей Петрович замер, а затем с силой стукнул кулаком по колену.

- Какой идиот! - вскричал он, вскакивая с кровати. - Как же я раньше не догадался! Тупаев - черная жаба! Если он получит мой эликсир, он же…

Глаза Сергея Петровича расширились от ужаса, однако ученый быстро овладел собой и принялся рассуждать:

- Что может предпринять Тупаев? Убить меня? Отпадает. Уволить? Нет повода, хотя… А что если он пойдет на воровство?

Флоринов даже побледнел от этой догадки. Он тут же лихорадочно оделся и, роняя на ходу то ключи, то носовой платок, помчался на работу.

Шагая по институтскому коридору, он встречал многих коллег. Его весьма удивляло, что все они здоровались с ним, как с опасно больным, обреченным на скорую смерть, человеком. Когда он подошел к двери своей лаборатории, то сразу же уяснил, в чем дело: лаборатория была опечатана бумажкой, на которой красовалась институтская печать и чья-то подпись.

Целый день угробили профессор и его подчиненные на то, чтобы добиться от инженера по технике безопасности разрешения войти в лабораторию, хотя бы для того, чтобы покормить зверушек. Инженер, который опечатал лабораторию по указанию Тупаева, был неумолим, и под конец Сергей Петрович, чьи волосы были взъерошены больше обычного, открыто возмутился.

- Ах ты - черная жаба! - вскричал он и выбежал вон, в сердцах хлопнув дверью.

К вечеру жизнь института замерла, и Флоринов, который битых два часа прятался в туалетной комнате, пробрался в свою лабораторию, сорвав ненавистную бумажку.

- А что мне сделают? Ничего, - рассуждал он, давая корм изголодавшимся зверькам.

Удовлетворив голодных, Сергей Петрович вдруг перенес все клетки на подоконник и выпустил в открытое окно резво разбежавшихся мышей и пушистых кроликов.

Потирая руки от удовольствия, он прошел к своему обширному письменному столу, выдвинул один из ящиков и достал оттуда два мелко исписанных листа бумаги. Затем он направился к холодильнику, чтобы извлечь оттуда колбу с эликсиром. Все это он уложил в пакет и повернул выключатель, собираясь покинуть помещение лаборатории. В это время в коридоре послышались шаги. Профессор замер. Шаги приближались и возле двери лаборатории затихли. Вот заскрипел в замке ключ. Флоринов метнулся в соседнюю комнату, шепча:

- Найдут - отберут. Или убьют. А когда завладеют эликсиром? Весь мир развалить могут. Эх! Погибать - так с музыкой.

И Сергей Петрович затолкал бумагу в рот и, торопливо размягчая неподатливую массу, стал запивать эликсиром. Так он ликвидировал все следы своего изобретения.

Далее, судя по чудесному свету, телезрители снова были увлечены в Надземный мир. Там, в белокаменном здании, насквозь пронизанном золотистым светом, в прозрачной, словно хрустальной, камере лежал поразительно помолодевший Сергей Петрович. Его глаза были закрыты. Откуда-то доносился спокойный мужской голос.

- Профессор, вы поступили опрометчиво, употребив весь эликсир. Такое количество вашего лекарства отрывает человека от Земли навсегда. Поскольку вами двигала идея спасения человечества от сил зла, мы поможем вам вернуться в тело.

Полагаем, вы убедились в том, что ваше изобретение преждевременно и его нельзя прежде времени доверить людям.

Когда Сергей Петрович открыл глаза, то увидел, что находится у себя в комнате, в кровати, а рядом на стуле сидит преданная Майя и наблюдает за его пробуждением.

- Айя, - прошептал профессор и счастливо улыбнулся.

После фильма мальчишки долго не могли угомониться. Дольше всего они спорили на тему: "Флоринов и Инофлор - одно и то же лицо?" Ростик, например, утверждал, что Флоринов до своего нынешнего рождения жил в Надземном мире как Инофлор, а когда пришел на Землю, то принес с собой свои открытия. Эрик возражал, доказывая, что оба лица, на самом деле, - одно. Только профессору удается жить одновременно в двух мирах: днем он - Флоринов, а ночью - Инофлор.

Нет лучшего способа охладить пыл спорщиков, чем отослать их на свежий воздух, и мама Ева поступила именно так.

Жажда приключений толкала молодых людей подальше от дома. Ростик даже был согласен "позориться на людях" (так он называл свои выезды в коляске) только для того, чтобы сейчас же отправиться к доктору Антуану.

Очутившись у дядиной калитки, они обнаружили вместо старой ручки внушительную бронзовую голову льва с кольцом в носу.

- Один мой пациент сделал, - пояснил дядя и, грозно нахмурив брови, добавил. - Чтобы знали, что здесь живет страшный доктор Антуан.

- Никакой ты не страшный, - рассмеялся Эрик.

- Тогда пойдем со мной, - пригласил дядя племянника в дом, - а Ростик пусть побудет пока с тетей Марией.

Усадив Эрика у себя в кабинете, Антуан принялся расспрашивать его о Ростике, о настроении своего пациента. Во время разговора с дядей наблюдательный мальчик заметил на письменном столе портрет, которого раньше там не было. На фотографии был изображен красивый бородатый мужчина в белом тюрбане. Эрика поразил его огненный взгляд, от которого становилось радостно и светло на душе.

Мальчик знал, что дядя не поощряет любопытства, но все же не удержался:

- Дядя, это, случайно, не тот человек, которого ты видел тогда, когда спал в Старой Роще?

- Тот, - лаконично ответил Антуан.

- Он кто? - приставал Эрик.

- Когда-нибудь узнаешь, - ответил дядя и добавил. - Иди, дружок, тебя Ростик дожидается.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика