СВЕТ ОТКРЫТЫХ СЕРДЕЦ ИЛИ СМОТРИТЕ КОЗ!

Е. Райт

ГЛАВА 11

О нежелании видеть дальше своего носа и о трудностях -
лучшем средстве для самосовершенствования

Ночью неистовствовала гроза. Эрика будили яркие вспышки, а гром заставлял вздрагивать. Хмурое утро вызывало сонливость, и мальчик заспался. Взглянув на часы сразу после пробуждения, он ужаснулся: через полчаса он должен быть у Ростика!

- Если бы я мог, как астрики, - размышлял Эрик, переворачивая верх дном ящик с игрушками, в который накануне завалился один из носков. - Если бы я мог подумать и раз! - очутиться там, где надо. А так… Пока сбегаешь в ванную, пока позавтракаешь, еще на дорогу время нужно.

Эрику вдруг стало совестно. Он вспомнил, сколько усилий пришлось приложить Ростику, чтобы простоять на ногах всего несколько мгновений, и засобирался быстрее, отставив всяческое нытье.

По дороге Эрика обрызгал грязью автомобиль, который резво промчался мимо. Мальчуган показал ему вслед кулак и принялся вытирать мелкие крапинки, родинками усыпавшие ноги.

И все-таки он не опоздал.

Когда Анна Леопольдовна провожала Эрика в комнату внука, он успел заметить, что Ростик усиленно упражняется, сгибая и разгибая при помощи рук свои непослушные ноги. Увидев посетителя, мальчик покраснел и тут же прекратил тренировку. Эрик тоже немного смутился и поторопился установить кассету в видик, стараясь подбодрить Ростика:

- Ты знаешь? Я думаю - ты скоро встанешь. Я помогу тебе, и дядя…

- Скоро только языком мелют, - огрызнулся Ростислав так, что Эрик даже немного обиделся.

Молча занимая свое место, он мельком взглянул на Ростика. Тот отвел взгляд: похоже ему было неловко за свои слова.

Как только экран замелькал цветными пятнами (так передвигались фигурки Кунашика и его друга Тип-Топа), мальчики позабыли о размолвке и посвятили внимание просмотру фильма.

- Я убедился, что земляне все делают необдуманно, - заявил Тип-Топ.

- Возможно, ты их недооцениваешь, - заметил Кунашик.

Их разговор происходил на перекрестке пешеходной улицы и оживленной магистрали большого города.

- Оглянись вокруг и ты убедишься, что когда они что-нибудь затевают, то действуют без учета последствий. Большинство заботится только о внешнем благополучии, - изрек Тип-Топ и вдруг воскликнул:

- Ты только посмотри на это!

Кунашик сверкнул своими золотистыми глазами и улыбнулся. Ему, как и его другу, показался непривлекательным большой металлический шар с несколькими грубыми фигурами землян вокруг него, установленный на невысокой земляной насыпи.

Тип-Топ, обладая обостренным чувством красоты, буквально заболевал, когда видел подобные "шедевры". Его лицо постепенно приобретало зеленоватый оттенок, и Кунашик, во избежание дальнейших неприятностей, поспешил увести своего чувствительного товарища подальше.

- Беда землян в их убеждениях, - пояснял Кунашик, пока они летели вдоль магистрали. - Они уверены, что в мире существует только то, что видят своими глазами. Невидимое их грубым зрением они не принимают всерьез.

- А вокруг другие миры, - пропел Тип-Топ, которому значительно полегчало. - Они прекрасны. Там есть чему поучиться…

- Смотри! Она может попасть в аварию! - воскликнул он вдруг, указывая на красную легковую машину, которая, петляя, обгоняла на большой скорости остальные.

- Для вас, дорогие телезрители, включаю А-зрение, - сообщил Кунашик.

Теперь зрители смогли увидеть не просто сумасшедшую легковушку, а мчащееся черное облако, которое дымовой завесой скрывало ее. Кунашик пояснил, что облако возникло в результате раздражения и озлобления водителя, которые буквально "затмили" его ум. Тем временем стремительный Тип-Топ оказался впереди злополучного автомобиля и, как солнце, чьи лучи рассеивают туман, направил мощный поток света на того, кто был за рулем. Тьма стала редеть, и, похоже, автомобиль снизил скорость. Когда туман черной злобы окончательно исчез, водитель вдруг остановил машину. Сколько ни сигналили автомобили позади него, он так и не тронулся с места, потому что только теперь осознал, виновником каких несчастий мог оказаться.

А наши друзья уже следовали далее, по-прежнему переговариваясь по дороге.

- Ничто не бывает случайно. Все плохое, что происходит с человеком, есть результат действия энергии, которая была вызвана его неправильными мыслями, - рассудил Кунашик.

- И с хорошим то же самое, - поторопился добавить Тип-Топ.

Его друг продолжал:

- И положительные, и отрицательные энергии постепенно накапливаются вокруг человека. Они, как магнит, притягивают из пространства подобные энергии. Так образуются комки гнева…

- Облака дружелюбия, - подхватил Тип-Топ, - поля любви…

Возможно, их диалог длился бы дольше, если бы Кунашик внезапно не метнулся куда-то в сторону. Одновременно оттуда донесся визг тормозов и детский вскрик. Бдительный астрик подоспел вовремя. С помощью мысли он сотворил воздушную подушку, установив ее между маленькой девочкой, переходившей дорогу, и автомобилем, который мчался прямо на нее. Девочка отделалась легким испугом, а шофер долго не мог успокоиться и все кричал что-то вслед малышке.

Тип-Топ, заботясь о том, чтобы и на этот раз телезрители уяснили скрытую причину происшествия, побудил Кунашика прокомментировать события.

Растянув свое фиолетовое тело, как резинку, а затем резко сжавшись, словно заряжаясь, Кунашик пустился в объяснения:

- Когда люди общаются, их ауры смешиваются. Тогда разные энергии могут переходить от одного человека к другому.

- Как при заразной болезни, - не преминул уточнить Тип-Топ.

- Так вот. Мама той девчушки, которая едва не стала виновницей аварии, была слишком расстроена сегодня утром. Ее растерянность передалась и дочке. Поэтому, когда малышка переходила дорогу, она позабыла правила перехода через дорогу.

- Как бы нам не запугать бедных землян, - встрепенулся кругленький Тип-Топ.

- Хочется, чтобы они запомнили, что каждый несет ответственность не только за свои поступки, но и за все свои мысли, - пояснил Кунашик. - Кстати, об ответственности. Что там поделывает наш Удря?

Дело в том, что кружковцы решили навещать Удрю, пока тот будет гостить на Земле. Они считали своим долгом проследить, чтобы вреда от него землянам не было и чтобы сам он в какую-нибудь переделку не попал - ведь он был сущий ребенок. Правда, этот "ребенок" иногда творил такое…

Вот, к примеру, о чем он рассказывал Кунашику во время очередной встречи:

- Странные эти земляне, всего боятся. Селятся в коробках и полагают, что находятся в безопасности; ограждаются друг от друга высокими стенами…

Удря пожал плечами и поведал такую историю:

- Как-то я попал на границу между поселениями землян. Там была разрыхлена очень широкая полоса земли, чтобы следить, не пересек ли ее кто. С этим, правда, я разобрался позже. А вначале, ради интереса, я сотворил имунибель (аппарат, напоминающий земную саранчу, только больших размеров) и пустил его, чтобы скакал. Он скачет, а на перепаханной земле следы остаются. Забавный такой! И вдруг что-то затрещало, и с двух сторон полетели в имунибель кусочки железа. А моей "саранче" хоть бы что! Все сквозь нее пролетает и вреда не причиняет. В общем устроил я им страшный переполох, а потом вспомнил, что ты просил не беспокоить бедных землян. И тогда я ликвидировал свой аппарат, полосу разровнял и был таков.

Не понимаю я землян. Их планета хорошо защищена атмосферой. Чего же они боятся?

- Ты начинаешь просыпаться, - заметил Кунашик, - коли у тебя появились вопросы.

Продолжая свое путешествие, Тип-Топ и Кунашик пролетели сквозь стену одного из зданий, очутившись в городской школе. Без труда астрики отыскали класс, в котором обитал Удря. Конечно же, там, куда попадал этот забавный инопланетянин, начинали происходить чудеса.

Между прочим, это была третья школа, в которой пытался "учиться" Удря за последние три дня. Он уже усвоил, что в класс необходимо заходить до звонка, и затем, усевшись за одну из парт, не двигаться, пока снова не прозвенит звонок. Однако многое другое во взаимоотношениях учеников и учителей ему было непонятно.

Вот и на сей раз Удря уже сидел на своем месте, когда вошел учитель. Вопреки его ожиданиям, тишина не установилась. Дети загомонили пуще прежнего: их не устраивал учитель и они старались досадить ему.

- Да-а, не завидую я этому учителю, - заметил Кунашик, наблюдая вместе с Тип-Топом за ходом событий.

И вдруг все замерло. Все действующие лица этой истории застыли в самых разных позах, словно окаменели. Только Удря, который сидел на задней парте, подперев голову рукой, смотрел куда-то вдаль.

- Эй, Удря! - позвал его Тип-Топ. - Ты снова за свое?

- А что остается делать? - проговорил "школьник", не выходя из свой глубокой задумчивости. - Скажите, можно ли оставаться равнодушным, когда беспорядок затмевает разум? На нашей планете даже хаваки в своих лагерях не устраивают такого.

- Удря, друг, - обратился к нему Кунашик. - То, что для тебя беспорядок, для них привычно. Вспомни-ка свое поведение.

Трудно было судить по бесстрастной физиономии Удри, какое впечатление на него произвели слова астрика, но он тут же "отпустил" класс и заявил друзьям, что здесь ему делать нечего.

Втроем, инопланетяне покинули школу и полетели туда, куда указал всезнайка-Кунашик. Прибыв на окраину города, застроенную неказистыми домами, они вдруг увидели нечто из ряда вон выходящее.

На калитке, ведущей во двор одного из домов, нашу троицу встретила белая утица с цветущей веточкой бузины в клюве. Стены небольшого опрятного дома снаружи, и даже изнутри, были покрыты живописью. Самодеятельный художник изобразил солидных черных котов, чья шерсть пестрела желтыми березовыми листочками, дворового пса, который выглядел совсем не грозно, белых гусей в окружении ярких мальв и цветов водосбора.

Может, кому-то эти рисунки показались бы примитивными, но у астриков мерки были иные. Свет добра и радости, который излучали картины - вот что влекло их сюда.

- Это, наверное, очень счастливый человек нарисовал, - предположил Удря.

- Сейчас увидишь, - сказал Кунашик.

Отворилась калитка, и во двор вошла хозяйка дома - пожилая женщина, лет семидесяти. В ее натруженных руках была авоська. Любознательный Удря присмотрелся и сообразил, что женщина несет в ней банки с краской.

- Ну, Удря, что ты теперь можешь сказать о художнике? - допытывался Тип-Топ.

- Да-а-а, счастливой ее не назовешь, - решил Удря, разглядывая женщину.

- Еще бы! - поддержал его Кунашик и решил "раскрыть карты". Эта женщина начала рисовать всего год назад, хотя до этого никогда прежде кисточку в руках не держала. А заставило ее горе: в одночасье умер муж, а сын, совершив преступление угодил в тюрьму. Сейчас все свои скудные средства она тратит на краски, кисти. В этот раз, например, на приобретение кисточек денег ей не хватило…

- Давайте ей поможем! - встрепенулся Удря.

Однако Кунашик сдержал его порыв:

- Эта женщина помогает себе сама. Она не позволяет, чтобы горе заполонило ее душу. Она борется, призывая к жизни все самое светлое и чистое, что имеет. Так пожелаем ей радости!

И друзья направили целый сноп живительных лучей в сторону художницы. Та заулыбалась, слегка тряхнула головой и, вооружившись старенькой кисточкой, принялась рисовать новую картину: розового аиста, несущего в клюве корзину, полную цветов. Цветы сыпались из нее на землю, устилая ее пышным ковром.

- Все, - вдруг сказал Удря. - Будем прощаться.

Астрики догадались, что их друг с планеты Аксетис решил покинуть Землю. И воистину по-астрикански принялись желать Удре доброго пути, одаряя его лучами радости и надежды.

Удря, ощутив себя несказанно счастливым (может быть, впервые со времени пребывания на Земле), запел:

Чтобы дом свой полюбить,
Побывал я для контраста
На планете, где любить
Не умеют люди. Баста!

Словно с глаз моих долой
Спало давнее заклятье,
Полечу теперь домой
И найду себе занятье!

Так завершилась вторая часть фильма.

Подозревая, что Ростик все еще злится на него, Эрик не решался заговорить первым. Молчание нарушил Ростислав:

- Забавные у бабульки получились звери.

- Угу, - подтвердил Эрик.

- Хочешь посмотреть, как я рисую? - неожиданно предложил Ростик.

Эрик не возражал, и тогда юный художник выложил перед гостем несколько папок со своими рисунками. Эрик перебирал листы и удивлялся чудаковатым фигурам инопланетян, ему нравились стремительно скачущие лошади и яркие автомобили. Вместе с Ростиком они много смеялись над самодельными комиксами до тех пор, пока их невинное занятие не было прервано появлением доктора Антуана.

И вопросы, которые задавал доктор пациенту, и весь ход лечения не отличались ничем необычным. Впрочем, справедливости ради, стоит сказать, что Ростику в этот раз удалось дольше продержаться на ногах.

Завершив процедуры, дядя и племянник отправились домой. По дороге Эрик вспомнил об утреннем недоразумении с Ростиком и рассказал об этом дяде. Антуан заговорил не сразу.

- Кому лучше известна сила врага? - спросил он племянника. - Тому, кто долго с ним борется или тому, кто его только что увидел?

- Все ясно, - закивал Эрик.

- Не уверен, что все. Тот, кто живет с врагом и боится его, делает врага сильнее и постепенно становится его рабом. Ростиславу, чтобы освободиться от болезни, необходимо избавиться от своего страха.

- Он, кажется, снова испугался, что у него ничего не получится, потому и наехал на меня, - решил Эрик.

Антуан, взглянув на племянника, улыбнулся и погладил его по голове.

- Завтра я не приду, - сказал он. - Справишься?

На мгновение в глазах Эрика промелькнула нерешительность, но, встретив на себе внимательный дядин взгляд, он ответил твердо:

- Справлюсь.

С такой же уверенностью мальчик ответил и маме, когда она спросила его, сумеет ли он самостоятельно уложить сестренку спать. Отказавшись вместе с Нюськой идти к бабушке, он рассчитывал в отсутствие родителей посмотреть по телевизору какой-нибудь “ужастик” или попросту лечь спать попозже.

После того, как родители ушли, оставив после себя тонкий аромат хороших духов, Эрик принялся внушать Нюшке, что ей стоит пораньше отправиться в постель. Однако не тут-то было. Сестренка, как нарочно, придумывала все новые и новые занятия. То ей непременно сию минуту понадобилось наводить порядок в кукольном гардеробе, то начать вырезать из розовой бумаги новую “кружевную” скатерку, то… В конце концов Эрику удалось “купить” Нюшку, посулив ей включить сказку, как только она уляжется в кровать.

Длинную, немного скучноватую историю про сиротку-бурундучка слушали в тишине, и в какой-то момент мальчику показалось, что сестра уснула. Он даже вздрогнул, когда, пытаясь потихоньку выскользнуть из комнаты, услышал Нюськин голосок:

- Посиди со мной. Как мама.

Эрику стало немного досадно, но все же он уселся на край Нюшкиной кровати. С минуту девочка лежала молча, а потом вдруг заговорила:

- Слушай, Ри. А может быть такое, чтобы меня не было?

- Как это? - не понял вопрос Эрик.

- Ну, сейчас я есть, а если бы не было?

- Совсем не было?

- Совсем.

Эрик озадаченно почесал за ухом и вдруг сообразил:

- Когда тебя здесь нет, значит ты - в Невидимом мире.

- Где, где?

- Ну, не на Земле, а в небе. Понимаешь? У тебя там нет тела и разного другого.

- В небе, и нет тела? - удивилась девочка.

- Угу. Когда ты не живешь на Земле, то живешь в другом мире. Там у тебя нет такого туловища из мяса и костей. Ты - легкая и можешь летать. Ясно?

Пораженная, Нюшка отозвалась не сразу, зато следующий ее вопрос загнал брата в тупик:

- А в том, другом, мире я знаю, что это я?

Эрик не знал, что и ответить, а потому подтвердил то, что сказал раньше:

- Я знаю только, что человек никогда не исчезает. Он живет или на Земле, или в Невидимом мире. Не может быть, чтобы его нигде не было.

- Да он же бессмертный! - вдруг осенило Эрика.

- Как Кощей? - поинтересовалась сестренка.

- Начинается, - простонал мальчик, ему хорошо была известна Нюшкина манера изобретать новые вопросы как раз перед сном.

Наказав сестренке, чтобы она спала, Эрик решительно встал с ее кровати и уже направился к выходу, когда Нюся вдруг его остановила. Решив, что она сейчас начнет канючить, брат приготовился к “обороне”, но девочка просто сказала:

- Я была бы очень несчастная, если бы у меня не было братика.

ГЛАВА 12

О пламенном желании, о терпении и бесстрашии -
непременных условиях осуществления мечты

Когда Эрик приходил к Ростику, Анна Леопольдовна на весь дом сообщала:

- Оле! Ростик! Эрик пришел.

В ответ, прежде всего, раздавалось хриплое приветствие попугая:

- Добр-ро пожаловать, Эр-р-рик!

Затем и Ростик сдержанно приветствовал друга. Однако в этот день Анна Леопольдовна ходила чуть ли не на цыпочках и, шепотом поздоровавшись с Эриком, приложила палец к губам. Свое странное поведение она пояснила так:

- Пришла учительница Ростика, Мальвина, проведать его. Ты зайди к ним, поздоровайся и посиди в сторонке, пока она не уйдет.

Старушка, заметив, что мальчик не горит желанием знакомиться с учительницей и предпочел бы остаться в кухне, все же провела его в комнату Ростика.

Эрику сразу бросились в глаза пепельные, с голубоватым отливом, волосы женщины, и он догадался, что Мальвина - школьное прозвище учительницы.

Когда мальчик присел на краешек стула, рядом с инвалидным креслом Ростика, учительница спросила:

- Ну, а чем вы с другом занимаетесь?

Ростик не торопился с ответом, и Эрик, сообразив, что молчать дольше будет невежливо, сказал:

- Понимаете, мы смотрим видеофильмы, которые дал нам мой дядя.

Очевидно Ростику не хотелось сообщать об этом Мальвине, поэтому он локтем толкнул Эрика в бок. Эрик немного опешил и решил в дальнейшем в разговор не встревать.

Учительница приметила молчаливый диалог мальчишек и была крайне заинтригована. Она тут же попросила показать и ей какой-нибудь из фильмов.

Ростик про себя ужасно досадовал: он был сердит на Мальвину за то, что "лезла" в его дела; на Эрика - за то, что учительницу теперь предстоит терпеть еще два часа. Но деваться было некуда, и втроем они стали смотреть вторую кассету сначала.

Две части фильма, в которых повествовалось об участии астриков в жизни землян, захватили всех, однако перед третьей учительница попросила остановить просмотр.

- Мальчики, это прекрасный фильм, - сказала она с воодушевлением. - Я, например, часто задумываюсь над тем, почему людям плохо живется. Вы знаете, я для себя даже маленькое открытие сделала. Людям всегда чего-то недостает, они всегда чем-то недовольны. Многие заглядывают в завтрашний день и опасаются, что может случиться что-то нехорошее. От такого состояния души у них и в самом деле жизнь плохая начинается.

- Мальчики, вы согласны со мной?

Друзья, глядя на Мальвину, увлеченную ходом своих мыслей, неуверенно дакнули, а она продолжала:

- Нужно жить. Нужно радоваться тому, что есть. Каждому прожитому мгновению. И тогда жизнь покажется лучше. День прожит, и хорошо - вот мой девиз.

Женщина улыбнулась, посмотрела на часы и ойкнула: “Заболталась!” и уже на ходу стала прощаться:

- До свидания, мальчики. Ростик, будь молодцом! Я на тебя очень надеюсь.

Когда Мальвина ушла, Ростик проворчал:

- Воспитывает еще…

На что Эрик заметил:

- По-моему, она - симпатичная.

Его приятеля, который считал себя самым несчастным человеком на свете, не так легко было переубедить:

- Приходит и талдычит каждый раз одно и то же. Радуйся, радуйся. А чему радоваться? Что без ног?! Что без отца и матери остался?!

Голос Ростика так зазвенел, что в комнату заглянула бабушка. Внук махнул на нее рукой, и она исчезла.

- У тебя бабушка хорошая, - примирительно произнес Эрик. - Хочешь дальше смотреть фильм будем?

- Давай, - снова махнул рукой Ростик, как будто хотел сказать: "Что же еще остается делать?"

И друзья перенесли свое внимание на события, происходящие в новой истории.

Хорошо, что вначале фильма авторы догадались сделать стоп-кадр. Благодаря этому мальчикам удалось рассмотреть фантастическую картину, привыкнуть к новым действующим лицам.

Они увидели что-то вроде зеленой лужайки, с огромными, странного вида, цветами на ней. На переднем плане застыла чаша лилового гиганта - цветка, причудливо растопыренные лепестки которого сходились в жемчужно-розовом лоне. Многочисленные цветы бело-голубыми звездами населяли задний план.

Когда фильм "ожил" впору было ахнуть. Лиловый цветок весь зашевелился, засверкал. Переливчатым сиянием заиграли его лепестки, так что теперь нельзя было разобрать, какого он цвета на самом деле. Вот к нему приблизилась стройная фигурка Рокко, и вовсе стало казаться, что красавец-цветок разумное существо. Лепестки его задвигались в странном танце, излучая в такт движениям волны изумительного света, как будто передавали какую-то информацию. Удивительную манеру общаться поддерживал Рокко, посылая в ответ на "светопредложения" короткие, но не менее красочные послания.

"Ожил" не только собеседник Рокко, но и другие обитатели волшебного луга: и "трава", и "цветы". Атмосфера дрожала и растекалась от многочисленных лучей и лучиков, многоколерных спиралевидных змеек и сверкающих перламутром фонтанчиков. Шепоты, хрустальные звоны, рокотание маленьких барабанчиков, длинные призывные зовы рожка и другие необыкновенные звуки озвучивали удивительную картину.

Когда знакомый голос Рокко прервал чудесную музыку, стало даже немного жаль.

- Мы находимся на планете Циола, - сообщил юный астронавт.

(Нужно сказать, что "мы" относилось также и к Вуце, которая в это время передвигалась по поляне, совершая странные телодвижения: то ли кланялась, то ли танцевала).

- Познакомьтесь. Это мой друг Ола, - продолжал Рокко, указывая рукой на цветок.

Зрителям было нетрудно привыкнуть к зрелищу говорящего цветка, тем более, что слегка вибрирующие звуки, которые издавал Ола, имитировали речь землян.

Ола поведал удивительную историю:

- Циола-планета - равного права планета. Прекрасные на ней все ее жители. И те, которых земляне назовут травой и цветами, - в высшей степени разумные существа.

Полуречь-полупение циолянина сопровождали короткие вспышки: это Рокко задавал своему другу вопросы, на которые Ола охотно отвечал:

- Живут на Циоле-планете вечно. Бессмертные ее населяют. Светом питаясь лучистым, сами лучи испускают, Космос добром насыщая, радостью полня пространство.

Торжественное повествование циолянина истекло, как последняя вода из кувшина, а на экране из тумана вырисовались очертания суровых гор. Новый день начинал игру красок на горных вершинах. Вот солнечный луч упал на каменистую почву и… о чудо! Среди скудной невзрачной растительности сверкнула белая звездочка эдельвейса. Напрягаясь на своем стебельке, как будто порываясь взлететь навстречу солнцу, цветок шептал:

- О, если бы стать звездой. Я бы сиял неустанно: всем, всем, всем. Хотя бы мне стать звездой…

Человеку скорее бы надоело твердить одно и то же целый день, но эдельвейс не унимался, и пурпурный закат по-прежнему встречало эхо:

- Хотя бы мне стать звездой… звездой…

И не ведал он, что к нему в это время приближалась невеселая процессия. Спотыкаясь и разбивая в кровь ноги, брели женщины. Некоторые из них на спине, а то и на руках тащили детей. Юноши и девушки в потемневших от пыли одеждах не отставали от матерей, толкая перед собой самодельные тачки с домашним скарбом и стариками. Путники шли молчаливо, жалобы были редки. Странный отряд двигался к перевалу, и вел его высокий пожилой человек с осанкой гордого воина и зорким орлиным взглядом.

- Мудрый Эрада радужей племя уводит все выше, - послышался за кадром голос Ола. - Радужи - древний народ и достойный, но силу явили гадэры. Предательски воинов всех истребили, к утру остальных намечая отправить в иные миры.

Пока же гадэры вопили, плоды грабежа разделяя, в разгуле они не видали, как мудрый Эрада, которого дряхлым сочли, готовил для радужей бегство. Отставить просил их рыданья и мужеством впрок запасаться, чтоб, в ночь по горам пробираясь, к утру подойти к перевалу. А там уж рукою подать им до племени славного другов. Гадэры туда не посмеют и в помыслах дерзких дойти.

И вновь плавную речь циолянина сменили звуки Земли: тяжело дышали люди, мелкие камешки, уходя из-под ног, погремушками скатывались вниз, потрескивал факел в руке у Эрады. Уже пройдена была половина пути, как вдруг палка в руке проводника скользнула по камню. Старый воин пошатнулся и, не удержавшись, полетел в глубокую пропасть. В темноте зарыдали радужи, ибо не знали они дороги. Да и кто же теперь поведет их вперед?

Подобно внезапному раскату грома рассек голос Ола стенания землян:

- Ты хотел быть звездой?! Будь ею! Ты хотел светить?! Свети!

К кому обращался циолянин? Присмотревшись, зрители увидели эдельвейс, что рос на краю пропасти. Он вдруг весь затрепетал, испугавшись, что не сможет светить. Но, чувствуя неотложность приказа, маленький цветок заставил себя поверить, что он - звезда, сверкающая в ночи. Через некоторое время цветок, и вправду, засиял. Его свет упал на лицо отрока - внука погибшего Эрады. Мальчик утер слезы и подполз к краю пропасти, чтобы сорвать пламенеющий цветок. И вот уже, как маленький факел, он поднял его над головой и призвал радужей следовать за ним.

Мужественно шли радужи за мальчиком, и свет прекрасный эдельвейса дарил им надежду. А когда подошли они к перевалу, первые лучи солнца коснулись их ласково, немилосердными оказавшись лишь для цветка. Исчерпав свои силы, он не мог бороться с жаждой и поник. Тогда маленький проводник бросил его на камень.

Прежним распевным голосом циолянин Ола повествовал:

- Люди сочли героем юного внука Эрады. Никто не заметил подвига скромного цветка. Закон же гласит о награде герою, чей подвиг бессмертен. И там, где земного кончина, начало пути в небеса.

Цветок наш, разбившись о камни вершины, со всем белым светом прощался, и чувства его угасали. И вдруг по тоннелю глухому, его черноте поражаясь, навстречу слепящему свету стремительно он полетел. И прежнею думой охвачен ("Хотел бы я стать звездою!"), минует он сферы надземные и к нам на Циолу спешит. Встречайте же гостя!

Призыв, которым завершилась баллада Ола, немедленно подействовал на окружающих. Циоляне, словно сговорившись, дружно заструили волны мягкого радужного света. Когда сияние стало менее интенсивным, выяснилось, что возле Ола "вырос" небольшой голубой цветок - бывший земной эдельвейс, который за свой беспримерный подвиг удостоился радостей вечной жизни на планете Циола.

Пока терпеливый Рокко неутомимо транслировал для телезрителей-землян беседу с Ола, его спутница Вуця напрягала свою "шею", будто хотела оторвать ее от браслетов. Чем же занималась она на Циоле? Собирала "солнечную росу". Вуця последовала за Рокко на "цветочную планету", чтобы сделать богатый сбор. А о том, зачем ей понадобилась "солнечная роса", которая, на самом деле, была сгустками энергий циолянских обитателей, зрители узнали позже.

Едва заметив, как мелькнули фигурки астриков, в следующем кадре они увидели, как те перемещаются огромными прыжками, которым мог бы позавидовать австралийский кенгуру, по поверхности незнакомой планеты. Ржаво-красная пыль, остовы гигантских сооружений на горизонте создавали впечатление безжизненного пространства.

Неожиданно гулко зазвучал голос Рокко:

- Планета Лохолис. Сектор Б, двадцать седьмой рац-квадрат. В целом безжизненна. Впрочем…

Интригующее "впрочем" томило телезрителей недолго, потому что вскоре астрики прекратили свои па и остановились у входа в некое подобие пещеры. Как всегда, пренебрегая возможностями легального входа, Вуця и Рокко проникли в пещеру сквозь стену.

В слабом, почти сумеречном свете практически ничего было не разобрать до тех пор, пока астрики сами не засветились. Теперь под черными сводами, острыми гребнями нависающими над горбатым полом, показалось удивительное существо. Почти человеческое его лицо украшали огромные сапфировые глаза. Тяжелые сморщенные веки создавали впечатление сильной утомленности. Чешуйчатое, стального оттенка, змееподобное тело украшали два беловатых крыла. Именно от них исходил слабый свет, освещавший пещеру первоначально.

- Рао, Ууро! - поздоровался с хозяином загадочной обители Рокко.

В ответ Ууро зашевелился, осторожно привстал и отошел в сторону, обнаружив две "трехколенные" ноги, которые, сгибаясь и распрямляясь в течение одного шага трижды, сообщали походке странную плавность. А там, откуда только что поднялся Ууро, остался лежать крупный яйцеподобный предмет. Длинный стебель-трубка соединял его с шеей змея.

- Квур-р-р, квур-р-р, - заурчало в яйце.

Тогда Вуця, подлетев к крылатому змею, осторожно отняла от его шеи стебель-трубку и тут же приставила ее к своему "рту". Ее тело вспыхнуло еще ярче, и с него стала скатываться "солнечная роса", всасываясь в трубку.

Пока Вуця "кормила" удивительное существо, Рокко поведал заинтригованным зрителям такую историю:

- Лохолия - планета, отходящая ко сну. Каждая планета во Вселенной имеет собственные ритмы: пробуждается, живет, засыпает, а потом снова просыпается. Так чередуются "дни" и "ночи" планет. Сама Вселенная подчиняется этому закону. Продолжительность ее сна и бодрствования измеряется многими миллиардами земных лет. У планет эти циклы короче. Во время подготовки какой-либо из них к отдыху все ее население постепенно переходит на другую, определенную Галактическим Советом, планету.

Обитатели Лохолии давно покинули ее, чтобы продолжить жизнь на следующей планете, Зуах. Почему же остался Ууро?

Вуця, завершившая к этому времени кормление своего подопечного, освободилась от "росы" и теперь могла вещать, продолжая рассказ друга:

- Великая Мать-Народительница лохов произвела на свет семь тартенов яиц-коконов. Через свои стебли коконы питались превосходной, богатой металлами, почвой планеты. Хотите верьте, хотите нет, но яйца лохов - живые создания. Покачиваясь на своих стеблях, они общались друг с другом и с Космосом, заряжаясь энергией трех мегасолнц и отдавая Вселенной чудесную энергию своих песен.

При этих словах Ууро завел замысловатую мелодию без слов, а Вуця тем временем продолжала:

- Так мирно существовали лохи, пока на их планету не пожаловали первые галактолеты кнытышей. Кнытыши - космические кочевники - не имели своей планеты, поэтому испытывали постоянную нужду в металлах, из которых строили свои галактолеты. Они постоянно бродяжничали по галактике в поисках планет, насыщенных металлами, и, когда находили таковые, оставались там (разумеется, если им позволяли) для добычи полезных ископаемых.

Когда кнытыши попросили добрых лохов позволения добывать металлы на Лохолии, то не встретили возражений, после чего развернулись вовсю. Они не только раскопали огромные территории, превратив Лохолию в голову сыра, но и соорудили множество металлообрабатывающих заводов. Дым от этих предприятий подействовал на лохов так, что вместо прекрасных серебристых "птиц", которые должны были развиться со временем из яиц-коконов, оттуда стали происходить "металлические драконы". Кнытыши, обнаружив, что нарушили Галактическое Право, поспешили "смыться", опасаясь справедливого возмездия.

Новые обитатели Лохолии утеряли способность получать питание из почвы и теперь были вынуждены сидеть на "солнечной диете", добывая жизненную энергию только из Космоса. Постепенно у них начали отрастать крылья, которые, подобно солнечным батареям, сохраняли накопленную энергию, позволяя лохам совершать космические путешествия.

Когда Ууро закончил пение, Вуця обратилась к нему с вопросом:

- Ууро, почему ты еще здесь?

Древний лох, вновь прикрывший своим телом яйцо-кокон, не торопясь заговорил:

- Далеко-далеко, на той стороне планеты, куда не сразу достал красный дым заводов, еще долго сохранялись чудные Белые Лохи. Постепенно и они претерпевали изменения. Но остался один сегодня. Засыпает наша планета: не питают ее почвы и солнца. Некому Последыша питать, и остался старый Ууро ожидать Последнего Превращения.

Зрителям было не суждено узнать, как самоотверженный Ууро нашел помощников в лице вездесущих астриков, потому что внезапно раздался громкий крик. Лох с невиданной для него прытью отскочил в сторону от кокона, который, тем не менее, не переставал издавать пронзительные звуки. Вскоре его мягкие ткани начали деформироваться, и постепенно Последыш преобразовался в бескрылого "металличес-кого" змея - точь-в-точь Ууро, только поменьше. Существо подняло свои веки, осветив присутствующих чистым светом своих ярко-бирюзовых глаз.

Голосом торжественным и строгим Вуця обратилась к лохам:

- Друзья, ваше время истекло. Столетия пройдут, пока у Последыша вырастут крылья-накопители. Галактический Совет рекомендует вам покинуть планету сейчас же, ибо "ночь" ее близка. Решайтесь же!

- Решайтесь! - подхватил Рокко.

С грустью посмотрел Ууро на Последыша: быть ему отныне бескрылым. Ведь так же, как Превращение не могло состояться на другой планете, крылья способны были вырасти только на угасающей Лохолии.

Друзья поняли друг друга без слов. Они расположились вокруг Последыша. Энергия заструилась по кругу, и вскоре сверкающий серебром тор молниеносно взмыл вверх, исчезая в глубинах Космоса.

Так завершился фильм.

Ростик, увлеченный его событиями, забыл на время о своих бедах и в порыве озорства предложил до прихода доктора пошвыряться подушками. Однако, когда Эрик сообщил ему, что дядя Антуан сегодня не придет и что им самим предстоит проделать необходимые процедуры, то решил отложить подушечное сражение. А еще позже, утомленный упражнениями, и вовсе отказался от этой идеи, заменив всамделишный бой на битву между армиями солдатиков.

Напоследок, прощаясь с Эриком, Ростик сказал:

- Приходи завтра пораньше. Я буду ждать тебя.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика