Избранные главы
Из книги Свами Рамы «Жизнь среди гималайских йогов» (2)
Об авторе
Свами Рама (1925 - 1996) был индийским йога-гуру.[1] В 1969 году он переехал в США, сначала преподавал йогу в Ассоциации молодых христиан, а в 1971 году основал Гималайский институт науки и философии йоги в Иллинойсе. В 1977 году его штаб-квартира переехала на нынешнее место в Хоунсдейл, штат Пенсильвания. Он прославился своей способностью контролировать свое тело в состоянии йога-нидры, написал множество книг, в том числе автобиографическую «Жизнь с гималайскими мастерами».
Благодаря широкому освещению в ведущих СМИ он приобрел репутацию человека, способного достигать удивительных психосоматических состояний. Тем не менее он критиковал стремление йогов использовать сверхъестественные способности для демонстрации своего просветления, утверждая, что таким образом они демонстрируют лишь способность совершить подвиг.
О книге
Книга знаменитого индийского йога и духовного мастера Шри Свами Рамы, ученика еще более знаменитого в Индии и во всем мире Бабаджи, «Жизнь среди гималайских йогов» описывает многолетние странствия Свами Рамы. Читателю открывается удивительная атмосфера гималайского региона, о духовной традиции которого современному западному человеку до сих пор известно крайне мало. В книге приоткрыты секреты, а также описаны практические методы и приемы гималайской йоги – особой науки, помогающей человеку достичь просветления.
Бесполезность эго и тщеславия
Одно время местом проживания моего учителя было священное место в Гималаях под названием Тунгнатх. Я отправился туда навестить его и по пути остановился в одной горной церкви, носившей название Карнапраяг. Неподалеку от той церкви, в пещере, жил просветленный свами, известный под именем Прабхат Свами, и я решил, воспользовавшись случаем, посетить его. В то время я проходил обучение, необходимое для того, чтобы стать свами. Придя к нему, я увидел, что он сидит на сложенном вчетверо одеяле, а перед ним сидят несколько деревенских жителей. Я приветствовал его согласно нашей традиции, ожидая, что он предложит мне сесть рядом с ним. Тогда мне все еще был свойствен комплекс преувеличенной собственной важности, что по крайней мере отчасти объяснялось тем уважением и преклонением, которое выказывают жители Индии по отношению к свами. Такое отношение питает эго и создает много проблем для свами в процессе обучения.
Прабхат Свами понял мою проблему. Он улыбнулся и произнес:
«Пожалуйста, присаживайся где-нибудь».
«Могу ли я попросить вас расстелить свое одеяло так, чтобы я смог сесть возле вас?» — спросил я.
Свами отказал мне в этом. Я стал настаивать, но это только рассмешило его.
«Почему вы не позволяете мне сесть рядом с вами?» — спросил я, не понимая, что придерживаюсь чересчур высокого мнения о себе и веду себя невежливо.
Он процитировал мне диалог между Рамой и Гануманом из Йога Васиштхи* и сказал:
«С точки зрения вечности мы с тобой — одно и то же, но как человеческие существа мы пока что находимся в положении слуги, которым являешься ты, и хозяина, которым являюсь я. Современный человек старается занять положение хозяина без каких-либо достижений».
* Предписываемое мудрецу Вальмики поэтическое произведение, состоящее из двадцати шести тысяч строф на санскрите и содержащее множество метафизических историй, иллюстрирующих философию йоги.
Затем он дал мне урок, рассказав следующую историю:
«Один человек пошел посмотреть на некоего учителя, который восседал на высоком помосте, учил оттуда множество людей.
Этот человек занимал весьма высокое положение в обществе, и поэтому его раздражало то, что к нему относятся также, как к остальным ученикам, без уделения особого внимания. Он подошел к учителю и спросил:
«Господин, могу я сесть вместе с вами на этот помост?»
«Ты должен узнать, в чем заключаются обязанности ученика и в чем заключаются обязанности учителя», — сказал учитель.
«В чем заключаются обязанности ученика?» — спросил тот.
«Ученик делает уборку, выполняет поручения, моет посуду, готовит еду, подготавливает и очищает себя, служит своему учителю».
«А что же делает учитель?»
«Учитель учит — он не делает никакой черной работы».
«Почему же я не могу стать учителем, не делая ничего этого?
Что общего имеет черная работа с обучением тому, как стать учителем?»
«Это невозможно, так как в таком случае ты причинишь вред себе и другим. Ты должен понять с самого начала, что духовный путь может вытерпеть все, кроме эго».
Эго создает завесу, отделяющую ученика от процесса его обучения. Становясь эгоцентричным, человек изолирует себя, и, лишаясь таким образом возможности общаться с учителем и прислушиваться к голосу своей совести, перестает следовать наставлениям учителя. Такое эго нуждается в строгой дисциплине и аскетическом образе жизни, без соблюдения которых всякая передача знания окажется напрасной».
Мое раздутое эго
Во время сезона дождей свамн не путешествуют, а остаются в каком-нибудь одном месте в течение четырех месяцев. Пока они живут здесь, к ним приходят люди для изучения священных писаний. Я тоже, бывало, ежедневно проводил такие занятия, хотя сам лишь готовился стать свами. Ученики часто создают проблемы для такого учителя. Например, первое, что они делают, это помещают его выше себя, тем самым ограничивая возможности общения. Мои ученики построили высокий помост, на котором попросили меня сидеть. Я был необыкновенно горд тем, что у меня так много последователей. Такое случается с неофитами, жаждущими имени и славы. Чем более возрастает число последователей у такого человека, тем более эгоистичным он становится.
Среди моих учеников был один свами, в отношении которого у меня сложилось впечатление, что он не слишком-то умен. Во время моих лекций он обычно сидел где-нибудь в уголке. На самом же деле этот свами был продвинутым адептом, о чем я абсолютно не подозревал. Он пришел, потому что я имел привычку молиться Богу: «Господи, просвети меня. Помоги мне, Господи». Я искренне плакал и молился, и поэтому Бог послал мне этого человека. А что же сделал я? Обычно я отдавал этому свами свою набедренную повязку для стирки и весь день заставлял выполнять различные поручения. Так он провел со мной около двух месяцев, пока, наконец, не решил преподать мне урок.
Однажды утром мы сидели с ним на берегу Ганга. Во время чистки зубов я приказал ему:
«Сходи и принеси мне воды».
Однако он уже достаточно натерпелся от моего раздутого эго и сказал:
«Продолжай чистить зубы».
Сразу же после этих слов я перестал осознавать все, что происходило вокруг.
Спустя два дня какие-то люди нашли меня лежащим в том месте. Мое лицо было страшно раздуто. Я выронил зубную щетку, но все еще продолжал непрестанно водить пальцем во рту. Я делал это бессознательно. Появился мой учитель и сказал: «Вставай!» Я открыл глаза, но оказался не в силах приподнять голову: столь тяжела она была. Мои губы распухли, а челюсть не двигалась.
Тогда учитель сказал мне:
«Тот свами — великий мудрец. Бог послал его тебе. Ты не знаешь, что такое скромность и не умеешь себя правильно вести с божьими людьми. Теперь, надеюсь, ты усвоил урок. Не совершай больше подобных ошибок.
Затем он сказал:
«Вставай. Смотри на небо и начинай ходить».
«Но если я буду смотреть на небо на ходу, я споткнусь и упаду», — возразил я.
«Наклони голову, и тогда ты сможешь ходить, не спотыкаясь. Чтобы благополучно пройти свой опасный жизненный путь, ты должен научиться смирению. Эго и гордость — вот две преграды, заставляющие тебя спотыкаться на пути. Если ты не обретешь смирение, ты не сможешь учиться. Твой рост прекратится».
Когда человек вступает на путь духовности, смирение приобретает принципиально важное значение. Эго создает препятствия и приводит к утрате способности различения. Когда отсутствует обостренная способность к различению, человек не может рассуждать вполне здраво и лишен ясности ума, а затуманенный ум является малоподходящим инструментом для продвижения по пути просветления.
Равно необходимы действие
И отречение.
Того, кто примирит одно с другим,
Своей наградой увенчает жизнь.
Должно быть отречение не от действий, а от их плодов. Удостоверьтесь в том, что эго полностью растворилось в океане сознания. Удостоверьтесь в том, что оно не притаилось где-нибудь в темном уголке вашего сердца. Пути и формы проявления эго многочисленны и разнообразны. Действие, совершенное с любовью, приоткрывает перед человеком дверь, ведущую к вечности и нескончаемой радости.
Развитие внyтpенних качеств
Однажды во время своего пребывания в Сринагаре, что расположен в штате Кашмир, я встретил известного знатока веданты, возглавляющего факультет философии прославленного университета. Он сказал, что будет рад ответить на мои вопросы, если только это будет в его силах.
Тогда я задал ему следующие вопросы:
«Упанишады* кажутся полными противоречий. В одном месте в них говорится, что Брахман един. В другом, что все есть Брахман. В третьем, что этот мир иллюзорен и лишь Брахман реален. И, наконец, в четвертом, — что существует только одна абсолютная реальность, стоящая за всем этим видимым разнообразием. Как же можно построить какой-то общий вывод из всех этих противоречивых утверждений?»
* Упанишады — это позднейшие части Вед, которые являются самыми древними из литературных источников, доступных сегодня человеку.
«Я не знаю, как отвечать на вопросы, задаваемые свами. Ты учишься тому, чтобы стать свами ордена Шанкарачарья. Ты должен знать ответы на эти вопросы лучше меня», — таков был его ответ.
Я встречался со многими другими образованными людьми, но ни один из них не смог дать ответов, способных удовлетворить меня. Они могли комментировать различные упанишады, но были бессильны разрешить столь очевидные противоречия. В конечном итоге, я отправился к одному свами, что жил вблизи Уттаркаши, что на 135 миль вглубь Гималаев. Его звали Вишну Махарэдж. Он всегда ходил нагим, не имея ни одежды, ни какого-либо другого имущества.
«Я хочу узнать что-нибудь об Упанишадах», — сказал я ему.
«Сначала поклонись, -- сказал он. - Ты спрашиваешь об Упанишадах, обладая высокомерным эго. Разве в таком состоянии ты способен постичь хоть что-нибудь из столь тонких истин?»
Я не любил ни перед кем кланяться, и поэтому покинул это место. После этого всякий раз, когда я начинал расспрашивать об Упанишадах, мне говорили: «Отправляйся к Вишну Махараджу. Никто другой не даст ответов на твои вопросы». Но я боялся идти к нему, так как он знал, что вся моя проблема заключается в моем эго, и сразу начал бы проверять его словами: «Поклонись и тогда я отвечу на твои вопросы». Я не хотел этого делать. Я всячески старался отыскать других свами, способных дать ответы на мои вопросы, но все они отсылали меня к Вишну Махараджу.
Бывало каждый день я отправлялся к его пещере, что находилась на берегу Ганга, думая при этом: «Ну-ка посмотрим, как он ответит на мои вопросы». Но стоило мне приблизиться, как мною овладевал страх неминуемой встречи, в результате чего я менял свои планы и поворачивал назад.
Однажды он увидел меня поблизости и сказал:
«Иди сюда, садись. Ты голоден? Хочешь поесть со мной?»
Он был очень вежлив и любезен. Дав мне поесть и напиться он сказал:
«А теперь иди. Сегодня у меня больше нет времени на тебя».
«Я пришел с определенными вопросами, господин, — сказал я. — Поесть и попить я могу где угодно. Мне нужна духовная пища».
«Ты еще не готов. В глубине души ты хочешь проверить меня, хочешь узнать, смогу я ответить на твои вопросы или не смогу. Ты не хочешь учиться. Когда ты будешь готов, приходи, и я отвечу тебе».
На следующий день, приведя себя в состояние глубокого смирения, я сказал:
«Господин, я готовился всю ночь и теперь готов».
Тогда он стал учить меня, и я получил ответы на все свои вопросы. В процессе систематического изложения ответов на эти вопросы он сказал, что в учениях Упанишад нет никаких противоречий и что они получены великими мудрецами прямым путем, когда они находились в состоянии глубокой медитации и созерцания. Он объяснил: «Когда ученик начинает практику, он постигает, что этот мир изменяем, в то время как истина никогда не меняется. Затем он узнает, что этот полный непостоянства мир форм и названий иллюзорен и что за ним существует абсолютная реальность, которая не подвержена изменениям. На втором этапе, когда он уже познал истину, он понимает, что существует только одна истина и что эта истина вездесуща, так что, в действительности, не существует такой вещи, как обман. На этом этапе он познает ту Реальность, которая является одной и той же, как в конечном, так и в бесконечном мирах. Но существует еще более высокая стадия, на которой человек постигает, что существует только одна абсолютная реальность без какой-либо другой и то, что выглядит ложным, на самом деле, есть проявление абсолютного Единства».
Эти кажущиеся противоречия смущают лишь того ученика, который не изучал упанишады под руководством компетентного учителя. Такой учитель приводит ученика к осознанию переживаний, испытываемых человеком на различных уровнях. Эти уровни являются уровнями сознания, и между ними нет противоречий». Он продолжал: «Учения Упанишад не доступны пониманию обычного или даже интеллектуально развитого человека. Лишь интуитивное знание приводит к их пониманию».
Фактически, я хотел укрепить знание, уже полученное от моего учителя, и ловко использовать его, предлагая вопросы другим. Мудрецы никогда не дают ответов на такие вопросы, задаваемые без должного смирения. Решение вопросов даст само смирение. Этот великий мудрец учил меня подниматься выше уровня аргументации при решении столь тонких вопросов, позволяя потоку интуиции течь непрерывно.
Как я дyмал, что достиг совеpшенства
В молодости мне казалось, что я стал настолько совершенным, что более не нуждаюсь в каких-либо дальнейших занятиях или учебе. Вследствие того, что по сравнению с другими я выглядел более интеллектуально развитым и сам обучал многих свами, мне представлялось, что вo всей Индии не найдется свами, более продвинутого, чем я. Когда я поведал своему учителю о столь высокой оценке самого себя, он посмотрел на меня и спросил:
«Ты что принимал наркотики? Что ты несешь?»
«Нет, правда, мне так кажется».
Спустя несколько дней он вернулся к этой теме.
«Ты еще ребенок, – сказал он мне. – Ты знаешь лишь, как ходить в школу. Ты не овладел четырьмя вещами. Овладей ими, и тогда ты, действительно, кое-чего достигнешь. Желай встретить и познать Бога, но не имей эгоистичного желания приобретения каких-то вещей для себя. Полностью откажись от гнева, жадности и привязанности. Регулярно практикуй медитацию. Лишь выполнив эти четыре вещи, ты станешь совершенным».
Затем он велел мне посетить нескольких мудрецов, сказав при этом:
«Находясь в их присутствии сохраняй крайнее смирение. В случае проявления упрямства или агрессивности ты будешь лишен доступа к знаниям. Они просто сядут, закроют глаза и погрузятся в медитацию».
Он дал мне такой наказ, потому что знал, что я упрям и нетерпелив.
Он вручил мне список мудрецов, принадлежащих к различным орденам. Все они были его друзьями, знавшими меня с давних пор, так как учитель брал меня с собой во время своих визитов к ним. Я вел себя по отношению к ним крайне дерзко: всячески докучал им, бросался разными предметами, чтобы дать им знать, что я нахожусь поблизости. Всякий раз, когда они посещали моего учителя, они обычно спрашивали про меня: «А что, он все еще с тобой?»
Сначала я отправился повидать свами, прославившегося своим молчанием. Он отдалился от мирской суеты и, что бы ни происходило вокруг него, никогда не поднимал взгляда. По пути к нему я разговорился с жителями деревни вблизи того места, где он жил. «Он ни с кем не разговаривает и ни на кого не смотрит, — сказали они мне. — Он даже не ест. Вот уже третий месяц, как он, не вставая, сидит на одном и том же месте. Мы никогда не видели такого человека». Такое состояние называется Аджагарврити, что означает «наклонность питона». Подобно питону, остающемуся на длительное время в состоянии дремоты, некоторые мудрецы остаются неподвижными в течение многих дней, пребывая в состоянии глубокой медитации.
Продолжив свой путь, я обнаружил свами лежащим на холме под банановым деревом с закрытыми глазами и улыбкой на лице, словно он был владыкой Вселенной. Он никогда не носил никакой одежды, будь то лето, зима или сезон дождей. Его кожа казалась столь же погодостойкой, как кожа слона. У него не было ни единой своей вещи, но тем не менее он выглядел абсолютно удовлетворенным.
При виде такого зрелища я подумал: «Должен же он проявить хоть какую-то любезность. Мой учитель, пославший меня повидать его, не такой человек, чтобы понапрасну тратить мое время. Я же вижу одно лишь тело». Подумав так, я прикоснулся к его ступням.*
*Согласно нашему обычаю, когда мы касаемся стоп великих людей, они благословляют нас.
Свами не проявлял чувствительности к внешним ощущениям; он был где-то в другом месте. Три или четыре раза я повторил: «Здравствуйте, господин. Как поживаете?» Однако он не отвечал. Ни жеста, ни слова. Тогда я начал массировать ему ступни. Когда наши учителя устают, мы часто поступаем таким образом. Я подумал, что ему это будет приятно, но в ответ вдруг получил пинок ногой. Удар был настолько силен, что я кубарем скатился к самому подножию этого довольно крутого холма и упал в озеро, находившееся внизу. Пока я катился вниз, я много раз натыкался на камни и деревья, так что закончил свое падение с многочисленными ушибами. Меня охватила жажда мести. «За что он меня так? Я пришел к нему с миром, стал массировать ему ступни, а он пнул меня ногой. Он не мудрец. Я проучу его. Я переломаю ему обе ноги. Я сторицей воздам ему за то, что он со мной сделал». Я, действительно, хотел отомстить ему. Мне пришло в голову, что возможно учитель послал меня сюда, чтобы преподать ему урок.
Когда я вновь взобрался на вершину холма в надежде дать выход своему гневу, я увидел, что он сидит и смеется.
«Ну, как ты себя чувствуешь, сынок?» – спросил он.
«Как я себя чувствую? После того, как вы пнули меня ногой и сбросили вниз с холма, вы спрашиваете, как я себя чувствую?»
«Твой учитель велел тебе овладеть четырьмя вещами, а вместо этого ты только что нарушил одну из них. Я ударил тебя, чтобы проверить, как ты контролируешь свой гнев. Теперь ты так разозлен, что не в состоянии здесь чему-нибудь научиться. В тебе нет спокойствия. Ты еще очень незрел. Ты не следуешь духовным наставлениям своего учителя, в высшей степени бескорыстного человека. Чему же ты способен научиться у меня? Ты еще не готов для обучения у меня. Уходи прочь!»
Никто никогда еще не разговаривал со мной таким образом.
Обдумывая то, что он сказал, я понял, что он был прав: я полностью во власти своего гнева.
«Знаешь ли ты, почему мы касаемся ступней мудреца?» – спросил он и, не ожидая моего ответа, процитировал одно прекрасное персидское поверие:
Мудрец отдаст лучшую часть своей жизни Богу,
возлагая ее к его лотосоподобным стопам.
Люди обычно узнают друг друга лишь по лицу,
но лицо мудреца находится не здесь: оно там,
где находится его Бог. Люди находят здесь
лишь его стопы, и потому склоняются перед ними.
«Ты должен испытывать столь же глубокое чувство смирения, касаясь чьих-то стоп. Сейчас ты не можешь здесь остаться. Тебе придется уйти».
Я заплакал и подумал: «Несколько дней назад мне казалось, что я совершенен, но это явно не так». Тогда я сказал:
«Господин, я вернусь к вам тогда, когда, действительно, покорю свое эго». – И с этими словами я удалился.
Все пинки и удары, что мы получаем в жизни, чему-то учат нас. От кого бы они ни исходили, они являют собой скрытые благословения, если мы усваиваем их урок. Будда говорил: «Для мудрого человека не существует ничего, что можно было бы назвать плохим. Любое жизненное несчастье становится ступенькой для роста, при условии что он знает, как использовать его».
После этой встречи я посетил другого мудреца, решив про себя, что не буду сердиться, что бы он ни делал. У этого человека была прекрасная ферма. Он сказал:
«Я отдаю ее тебе. Хочешь ее взять?»
«Конечно», — ответил я.
Он улыбнулся:
«Твой учитель наказывал тебе быть свободным от привязанностей, а ты очень быстро привязался к какой-то ферме».
Я почувствовал себя ничтожеством. Все выглядело так, как если бы в душе я тяготел к гневу и привязанностям, а не к возвышенным вещам.
Позднее я отправился к еще одному снами. Он знал, что я иду к нему. Вблизи дороги, ведущей к тому месту, где он жил, был один маленький естественный фонтан, куда мы имели обыкновение ходить купаться. Свами оставил там несколько золотых монет. Остановившись в этом месте, я нашел три из них, и моментально принял решение присвоить их. После того как я поднял их и положил в набедренную повязку, мне подумалось: «Но ведь это не мои монеты. Зачем мне их брать? Это нехорошо». И я положил их обратно.
Когда я пришел к свами, то он был раздосадован. Я поклонился ему, и он сказал:
«Зачем ты брал монеты? Ты что, все еще жаждешь золота? Уходи. Здесь тебе не место».
«Но я положил их обратно», — запротестовал я.
«Ты положил их обратно потом. Вся проблема заключается в том, что твоим первым побуждением было забрать монеты и ты это сделал».
Уроки, полученные мною от этих мудрецов, привели меня к тому, что я начал осознавать разницу между книжным и экспериментальным знанием. Я обнаружил в себе много слабостей, которые отнюдь не мог назвать приятными. В конце концов, я вернулся к своему учителю. Он спросил:
«Чему ты научился?»
«Я понял, что обладаю интеллектуальным знанием, но мое поведение не соответствует этому знанию».
«Такова проблема всех интеллектуалов», – сказал учитель. – Знание, которым они обладают, переполняет их гордостью. Теперь я буду учить тебя, как воплощать спои знания на практике».
Человек знает достаточно, но это знание нужно привнести в повседневную жизнь. Если это не сделать, знание остается ограниченным рамками просто информации. Мы все знаем, что следует делать и чего не следует, но очень трудно научиться жить правильно. Истинное знание обретается не столько путем ознакомления с ним, сколько путем бытия.
Совершенство достигается практикой
Однажды, когда я читал лекцию на тему о жизни и смерти, незаметно подошел какой-то свами и сел в кругу моих учеников. Я принял его за новичка и отнесся к нему так же, как к остальным. Меня, однако, раздражало то, что, в то время как все добросовестно записывали мою лекцию, этот свами лишь улыбался: улыбка просто не сходила с его лица. В конце концов я не выдержал и спросил:
«Вы меня слушаете?»
«Все, что вы говорите, лишь слова, – сказал он в ответ. – Я же могу на практике продемонстрировать вам господство над жизнью и смертью. Принесите мне муравья».
Принесли огромного муравья. Он разрезал его на три части и отделил их друг то друга. Затем закрыл глаза и застыл в неподвижности. Мгновение спустя кусочки муравья вдруг стали сближаться между собой, потом соединились вместе, муравей ожил и убежал. Я знал, что объяснение этому кроется не в гипнозе или в чем-то подобном.
Я почувствовал себя крайне ничтожным перед этим свами. Мне стало так же стыдно перед своими учениками за то, что я всего лишь знал священные писания, но не обладал пониманием этого вопроса, основанным на собственном опыте, и не владел господством над жизнью и смертью.
«Где вы этому научились?» — спросил я.
«Меня научил этому ваш учитель».
Эти слова родили в моей душе бурю негодования на моего учителя, и я немедленно отправился к нему. Он встретил меня словами:
«Что случилось? Почему ты опять позволяешь гневу брать верх над собой? Ты все еще остаешься рабом своих пылких эмоций».
«Вы учите других вещам, которым не учите меня. Почему?»
Он посмотрел на меня и сказал:
«Я учил тебя многим вещам, но ты пренебрегал практикой. Это не моя вина! Основу всех подобных достижений составляет практика, а не одно лишь словесное знание о них. Если ты знаешь все о пианино, но не пытаешься играть на нем, ты так и не научишься играть. Знание без практики бесполезно. Знание – всего лишь информация. Практика приносит прямое постижение, которое лишь одно имеет ценность».
Источник: Свами Рама. Жизнь среди гималайских йогов. – 2002.