ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ АСТРОЛОГИИ

Дэйн Радьяр

Дэйн Радьяр, при рождении Даниэль Шенневьер (1895 — 1985) — писатель, композитор-модернист, художник-абстракционист, поэт, философ, один из наиболее значимых астрологов XX века.

Был одарённым ребёнком. В 12 лет перенёс серьёзную болезнь и операцию, подорвавшие его здоровье. В возрасте 16 лет окончил Сорбонну, став бакалавром философии. В течение нескольких лет посещал музыкальные курсы Парижской консерватории, однако не успел окончить её в связи с начавшейся в 1914 году Первой мировой войной.

Дэйн Радьяр — автор почти пятидесяти книг и сотен статей, большинство из которых посвящены астрологии, в рамках которой он положил начало гуманистическому и трансперсональному направлениям. На основе работ К.Г. Юнга Радьяр разработал психологический подход к астрологической интерпретации.

Как композитор-модернист Радьяр считается одним из несправедливо забытых авторов, сыгравших не главную, но значительную роль в истории американской музыки 1920-х годов.


История астрологии — это история трансформации отношения человека к Природе — к внешней, воспринимаемой чувственно, и к внутренней, «человеческой» природе, то есть, ко всем тем физиологическим и психологическим проявлениям, которые человек называет своими, говоря о «своем» теле, «своей» душе, «своем» уме.

То, что обыкновенно называют астрологией, есть порождение определенной фазы развертывания отношения сознательного Эго человека к природе. Пусть эта фаза длится, может быть, уже сотни и тысячи лет — ей предшествовали другие, вероятно, более значимые; и в, этой книге мы хотим показать, что сейчас начинается новая фаза. Под влиянием поразительно новых представлений современной науки о пространстве, времени, материи и Вселенной человечество радикально меняет свое отношение к внешней природе. Психологические представления тоже претерпевают коренные изменения. Человек идет навстречу жизни — внутренней и внешней — с новым пониманием. И астрология отражает эти новые обстоятельства, по-новому интерпретирует поведение людей и придает ему новый смысл — причем фундаментально и вместе с тем весьма прагматично. В ней наиболее значимо выражается практическая жизненная философия. Собственно философия рассуждает о жизни и о человеке, астрология же во все века характеризует, прямо или косвенно, глубочайшее качество того, как человек в действительности относится к жизни.

На смену одной философии приходили другие. Подобным образом, астрология — завещанная нам ХIX-м веком, — лишь одна из многих астрологий, созданных человеком в его потребности практически понять жизнь и приспособиться к ней. Более того, стремлением человека истолковать реальность на различных уровнях мышления и интуитивного восприятия наряду с различными философиями порождались одновременно (по крайней мере в историческое время) и астрологии, «экзотерические» и «эзотерические». Но это различие не должно уводить нас от того факта, что «эзотерическое» и «экзотерическое» представляют собой лишь два различных способа выражения основного «тона» эпохи. Важнее почувствовать этот «основной тон», а не устанавливать, эзотерично или экзотерично его выражение.

Астрология, получившая распространение сейчас, почти полностью основывается на трактате александрийского астролога Клавдия Птолемея — «Тетрабиблосе» (четыре книги о влиянии звезд). Темпл Хангард в своей «Краткой истории астрологии» пишет: «Птолемей родился в Пелузиуме, в Египте, в первом столетии нашей эры. Собрав произведения великих предшественников, он обогатил их собственными многолетними наблюдениями и исследованиями. Все это изложено в 13-ти частях его книги “Великое созидание” — настоящего свода знаний о Земле и Вселенной. Этот первый полный и внятный труд по географии и астрономии часто называют “системой Птолемея”. И кроме того, “Тетрабиблос” содержит свод существовавших в то время знаний по астрологии. Написанный в Азии в I-м веке, этот труд стал краеугольным камнем европейской астрологии, когда Европа начала свое интеллектуальное развитие»*.

__________________

* Hungard Т. A Brief History of Astrology. [Ссылки Редьяра даны по изданиям 30-х гг. и потому трудно восстановимы. Здесь и далее выходные данные и страницы не приводятся. — Прим. перев.]

Позже мы еще вернемся к средневековой европейской астрологии, которая в известном смысле глубже птолемеевской, сейчас же попробуем осмыслить представления самого Птолемея. Для этого необходимо отметить, с более широкой точки зрения, что в определенные периоды человеческой истории происходят великие катаклизмы, преобразующие самую сущность цивилизации. Можно назвать их «темными веками» — это переходные времена, разделяющие две эпохи. Интересно, что в самом начале таких периодов, еще до действительного наступления «темного века», появляются люди, обобщающие и концентрирующие знание завершающегося цикла в рукописях (или памятниках искусства), которые становятся зерном и основой для новой, возникающей культуры, когда в недрах «темного века» зарождается новый духовный свет.

Такие люди становятся посредниками, через них старое передается новому. Их труды содержат все, что новое узнает о старом; важно, что это не вся мудрость старого и даже не лучшее из старого — но лишь то, что новое способно из старого воспринять. Этому можно привести многочисленные примеры. Один из типичных — пример Конфуция, обобщившего представления Древнего Китая. Китайские древности известны нам почти все исключительно по тому, что передал Конфуций. Но не следует забывать, что это Китай, каким его себе представлял Конфуций. Так же мало мы знаем о музыкальных идеях Пифагора — кроме того, что сохранил его отдаленный последователь Боэций, живший во времена поздней Римской империи. В течение длительного времени Платон и Аристотель воплощали для европейцев почти все греческое знание. Испанские каббалисты VIII-IX веков передали нам в виде Каббалы то, как они знали и понимали древнееврейскую мистику. Во всяком случае, древняя мудрость и философия сосредоточиваются для нас в умах людей, которые, будучи порождением конца определенной цивилизации, неизбежно лишены чувствования того, чем эта философия и практическая мудрость были для тех, кто эту цивилизацию создавал.

Мы не ставим своей целью подробное рассмотрение этого вопроса, но иметь сказанное в виду необходимо всем, кто хочет получить представление о жизненном значении астрологии, ибо только так можно избежать трагической ошибки — считать астрологию, переданную Европе александрийским интеллектуалом, той именно астрологией, которая измеряла пульс древнего человечества. Астрология Птолемея — продукт восточно-средиземноморской культуры, и понять ее можно лишь в свете интеллектуализма этой культуры. А он наложил свой отпечаток почти на все стороны европейского мышления. Мысль Аристотеля и Птолемея — продукт той эры, когда Греция утеряла живую связь с духовной традицией времен Орфея и даже с философией Пифагора, когда она оторвалась от почвы, из которой древний человек черпал силы и инстинктивную мудрость. Если мы хотим понять живую сущность астрологии, нужно забыть Птолемея и средневековую астрологию, от которых происходит по большей части нынешняя астрология, и углубиться в жизненные основы древнего человечества.

Весьма примечательная серия статей Р. Вертело «Астробиология и мысль Азии» в журнале «Очерки метафизики и морали» за 1932-1933 годы — лучшее, если не единственное исследование, раскрывающее жизненное происхождение астрологии. Эта работа написана не с астрологических позиций, а с точки зрения развития человеческой цивилизации и отношения человека к жизни вообще. Тем она и ценна, ибо бессмысленно пытаться понять значение древней астрологии, если не ставить ее в самый центр культуры того времени. История астрологии, которая лишь перечисляет несвязные факты и имена, без какой-либо идеи о ее живой сущности, бесполезна. Неудивительно, что современный образованный человек не принимает всерьез такую «лже­науку»!

Нижеследующее не претендует на то, чтобы быть очерком истории астрологии. Понадобятся годы специальных исследований, прежде чем скудные сведения, разбросанные по источникам, многие из которых не переведены на европейские языки или труднодоступны, будут критически освоены. Мы же стремимся лишь показать исторический фон в самых общих его очертаниях, тем самым помогая читателю придти к новому пониманию астрологии и лучше понять смысл нашего представления о ней как о живой практической философии психологического самоосуществления и интеграции. То, что предлагает нынешнему поколению обыкновенный астролог, не только далеко от ментального уровня интеллектуала, но, более того, приносит лишь вред и психологическую дезинтеграцию. Можно сказать, что ключевой задачей живой астрологии во все времена была интеграция. Мы утверждаем, что всякая астрология, которая не указывает человеку путь к интеграции, — проституирование и извращение истинной астрологии.

Анимистическая стадия

Первобытный человек живет еще в лоне природы. Вся его жизнь — это опыт одновременно и психологический и физиологический, ибо он вряд ли способен отличать внешний мир от внутреннего, объективное от субъективного. Он настолько един с природой, что остается постоянно погруженным в ее явления, — то проецируя в них свою инфантильную самость, то возвращая их себе как состояния сознания, которые он посредством бессознательной идентификации считает собственными. Л. Леви-Брюль использовал для описания подобного процесса психологического отождествления с предметами термин «мистическая причастность»*. Это отношение к жизни называют также «анимизмом».

__________________

* Levy Вгuh I.L. Les Fonctions mentales dans les Societes inferieres. Paris, 1912.

Анимизм превращает все материальные объекты в «духов» и материализует психические факты в нечто объективное. Все для него одухотворено, будь то дерево, гора, солнце, звезда. С другой стороны, любое внутреннее ощущение или чувство это некое «астральное» существо, проникшее в душу, и его можно оттуда изгнать подходящей магической операцией.

Природа, как внешняя, так и внутренняя (что неразличимо для первобытного человека), представляет собой хаос существ, которые действуют и взаимодействуют, вызывая трепет ужаса и благоговения. Это обширные джунгли — здесь действует только закон самосохранения. Где не хватает физической силы, там используется хитрость или устрашение.

Скоро, однако, у человека зарождается некое ощущение причинности; оказывается, определенные факты всегда следуют один за другим. Теперь он дает наименования не только вещам, но и отношениям между ними. Причем, единственное отношение, которое он знает по личному опыту, это отношение кровного родства. Так создается грубая мифология, в которой природные силы сочетаются браком и производят потомство.

При всем том, в первобытном человеке преобладает универсальная эмоция джунглей — страх. То, чего он боится, называется «злом». Злых существ надо умилостивить, перехитрить или ограничить с помощью магии. Главный ее принцип — воздействие по соответствию. Подражая движению, повадкам, внешности медведя, маг отождествляет себя с ним, точнее — фокусирует тождественность, которая уже существует психологически. В таком единении он может использовать «дух медведя» себе на пользу или обрести над ним власть. Больше того, он знает теперь «имя» «духа медведя» и таким образом может выполнять магическую процедуру двумя способами. Во-первых, произнося имя медведя, он уже властвует над ним. Во-вторых, эта власть еще усиливается тем, что многие поколения его соплеменников магически пользовались этим именем; при произнесении имени сила духов племени умножает его магическую мощь.

На анимистической стадии развития человек все соотносит с собой, со своими страхами и желаниями. Отношения с вещами он проецирует на сами вещи, которые тем самым становятся овеществленными образами его впечатлений. Если он что-то чувствует, то должна быть некая сила, сама природа которой в том, чтобы вызвать в нем это чувство. То, что пугает его, должно быть каким-то страшным существом; то, что доставляет радость, должно быть прекрасным существом. В этом смысле, вся жизнь человека психологична, так как он живет в мире, населенном проекциями его собственных переживаний. Но сами эти переживания почти целиком физиологичны и биологичны. Психология по сути означает здесь лишь расширение физиологических переживаний, душа — только неясная аура вокруг биологического существа, его эманация.

Солнце и Луна известны как носители света. Свет и жизнь нераздельны, ведь темнота и ночь очень часто несут с собой смерть. Солнечный свет разгоняет страх, дает возможность видеть вещи ясно. Таким образом, Солнце — великий источник жизни, Луна же скрывает тайну. Она растет и уменьшается, наполняя джунгли своим неверным светом, переменчивым и таинственным как женщина. Вместе с тем, скоро обнаруживаются фазы Луны, и по ее циклам устанавливается чувствование периодичности и времени. «Духов» лучше всего вызывать при ее свете, возбуждающем воображение. Луна становится магической силой, силой всех таинственных ритуалов.

По отношению к Солнцу и Луне, а позже, вероятно, и к самым ярким звездам человек испытывает какую-то неясную тождественность. Он чувствует их как живых существ, стремится ко все большему единению с ними, стремится преисполниться их сущностью. Солнце, Луна и звезды — «великие духи». Некоторые звезды сияют странным блеском. Они кажутся враждебными, злыми — как глаза тигра или пантеры в лесу, как глаза фантастических животных в темных джунглях неба. Есть люди, которые чувствуют странное притяжение к определенным звездам на небе. Вероятно, они рождены, когда эти звезды восходили или стояли высоко над горизонтом. Мы добрались до древней Халдеи или даже еще ранее, до Атлантиды, когда люди, лежа на земле, глядели на звезды, воспринимали в душу лучи отдельной звезды, отождествляли себя с ней, стремились познать ее сущность и вжиться в ее жизнь. Это почитание звезд (или, скорее, отождествление себя со звездами) соответствует культуре тотемов. Тотемы — по большей части животные, медведи, орлы, олени, но могут быть и звездами, и даже облаками или горами. Тотемические культуры еще существуют у так называемых примитивных племен, даже среди американских индейцев, и знакомство с ними поможет понять нечто относительно значения древней астрологии на стадии анимистического развития.

В те времена главным было не движение небесных тел, как позже, а особое жизненное качество, которым обладает каждое из небесных тел. Это особое качество, особое свойство звезды, божество, по существу извлекается из качества света этой звезды. Интересно отметить, что мы недалеко ушли от такого способа понимания, классифицируя звезды на основе спектрального анализа! Не имея возможности использовать оптический прибор, объективно и аналитично определяющий качество света, первобытный человек переживал его субъективно и результат этого психологического отождествления проецировал обратно на звезду.

Что касается Солнца, то свойства и силу этого источника жизни легко определить, наблюдая перемены, происходящие с растительностью. Вот так идея соответствия между биологическими явлениями на Земле и движениями Солнца (и Луны) приводит нас к новой фазе в развитии астрологии, которую можно характеризовать, следуя примеру Бертело, как «витализм».

Виталистическая стадия

С точки зрения витализма, жизнь — это все, ею проникнута каждая сущность, любая субстанция. Это всеобъемлющий океан энергии, в котором все, что есть, движется и существует. Такое миропонимание возникает, когда человечество до некоторой степени уже преодолело первобытный страх перед природой, когда пройдено то, что мы символически назвали «джунглями», и человек становится скотоводом или земледельцем. Иными словами, это первая стадия приручения, «одомашнивания» природы. Она становится «домом», и в этом доме жизнь протекает в величественной смене времен года, фаз Луны, разливов и спадов Нила или иных больших рек, чьи воды обеспечивают плодородие.

Анимизм открывает человека как просто одно из мириад существ, борющихся за выживание, как существо, отчаянно пытающееся преодолеть страх путем отождествления с пугающим объектом или с сохраняющими его жизнь огнем и слетом, стремящееся умилостивить зло, принося жертвы: порождение хаоса с неясным восприятием, жаждущее крупицы знания, которое дало бы возможность справиться с неисчислимыми враждебными существами. Человеку необходимо было определить индивидуальную природу этих существ и дать им имя. Сознание давало силу. Найти имя врага уже означало превзойти его. В сущности это тот же принцип, что лежит в основе фрейдовского психоанализа, но на другом уровне. В противоположность анимизму, витализм предполагает, что хотя бы небольшая часть природы — как внешней, так и внутренней — завоевана и используется; что достигнута определенная надежность, какая-то безопасность.

Однако эту прирученную часть природы нужно заботливо беречь, охранять от зла, делать плодородной. Земля требует пахоты, стада ждут заботы. И нужно не только охранять, но и производить. Враги еще есть, но они нападают не столько на самого человека, сколько на его собственность; вопрос собственности приобретает главное значение. Производство зависит от собственности. Жизнь человека зависит от сохранения собственности и увеличения ее плодородия. То же относится и к внутренней сущности человека. Одна часть его существа — «душа» — культивирована, то есть взращена сознательной, рождающей идеи и знания. И сознание следует беречь, охранять от возможного вторжения злых сил «бессознательного» — так сказать, от «внутренних джунглей». Сознание так же нужно культивировать, как нужно культивировать почву или заботиться о скоте.

Культивирование, улучшение породы, облагораживание, все это означает одно: работу в гармонии с жизненными процессами и — хотя бы в некоторой степени — управление ими. На стадии джунглей жизнь была преимущественно борьбой. Жизнь на виталистической стадии — это сила, которая может быть и доброй и злой, всепроникающая и во всем действующая. Ей невозможно противостоять, потому что она всемогуща. Но зная законы ее циклических приливов и отливов, действуя в гармонии с ними, человек может использовать Жизнь. Он способен создать магические орудия, привлекающие эту жизненную силу, чтобы заставить природу плодоносить. Такие магические приспособления становятся «священными», они концентрируют рассеянную жизненную энергию, могут придать индивиду силы, а могут и уничтожить его или любое произведение природы.

Па этой стадии человеческого развития астрология становится чрезвычайно важной. Она уже не занята исключительно небесными существами, которых нужно почитать и умилостивлять (хотя в это время такие анимистические представления все еще остаются главной характеристикой экзотерической, популярной астрологии). Новая же астрология виталистического периода имеет дело прежде всего с периодичностью жизненных процессов. Она находит их в росте и гибели растительности, вообще природных существ и верит, что эти процессы управляются из божественных источников, которые отождествляются с Солнцем, Луной, планетами и до некоторой степени со звездами.

Астрология становится изучением всемирной мистерии периодических динамических преобразований, которая кажется самой сущностью жизни. В древнем Китае этот закон природных трансформаций символизируется рядом гексаграмм, составляющим «И Цзин», Книгу Перемен. Впрочем, это, судя по всему, более позднее и более абстрактное изложение ранней астрологии. Виталистическая астрология родилась, вероятно, в древней Халдее, где первым делом были изучены все небесные явления, связанные со сменой времен года. Движение Солнца и Луны стало основой астрологической системы. Но в движении светил видели не столько небесные явления как таковые, сколько динамику изменений в проявлении солнечных и лунных жизненных сил на Земле. Кочевые племена, в основном скотоводческие, отдавали предпочтение лунным циклам, поскольку те больше соответствуют периодике в жизни животных, полу и половому размножению. А земледельческие племена придавали большее значение солнечным циклам, сочетающимися с периодами вегетации. Из этих главных солнечно-лунных соответствий возникло обобщение великого «Закона Аналогии» — подлинной основы всякой оккультной науки.

Закон аналогии предполагает действие универсального фактора, проникающего собою всю систему, — жизненной силы или наполняющей все пространство субстанции. Наполняя небо, она наполняет и среду обитания племени (дом, domus), где оно живет, размножается, умирает, обновляется и продолжает жить в передающейся «крови». Дом племени становится уменьшенной копией всемирного дома, очерченного сферами звезд. Земля — микрокосм, Вселенная — макрокосм. Лишь позже, в Александрии, и потом в средние века микрокосмом выступил человек, индивидуальное существо. Тогда астрология стала индивидуалистичной. А в древней Халдее, как и в древнем Китае, астрология относилась к земле и государству, к обществу. Государство — это микрокосм; а император или король — его Солнце и центр жизни.

В таких земледельческих государствах, создававшихся на обширных равнинах, все живое помещалось в систему координат, образуемую четырьмя основными моментами солнечных перемен — точками равноденствия и солнцестояния. А они неразрывно связаны с четырьмя кардинальными точками пространства. В Древнем Китае, приблизительно во втором тысячелетии до нашей эры, столица и дворец императора были ориентированы по этим четырем точкам. Дворец делился на четыре сектора, каждый из них соответствовал одному из времен года. Император жил в восточном секторе весной, в южном — летом, в западном — осенью и в север­ ном — зимой*.

__________________

* См.: Maspero. Le Shine Antique. II. Ch.l.

Четвертичное разделение, очевидно, связано с идеей двойственности и пола. Китайцы построили свой цикл «перемен», основываясь на последовательном прибывании и убывании Ян и Инь, мужского и женского принципов. Этот дуализм по закону соответствия связан с дуализмом дня и ночи: Солнце — светило дня, Луна — светило ночи. Животное женского пола имеет периоды возбуждения и безразличия, как Луна может быть светлой или темной. Астрология, таким образом, строится на чисто биологических представлениях. Она динамична, виталистична. В ней выясняются причины всех биологических явлений на Земле, а позже и всех социальных явлений, как в китайской цивилизации, где организация общества, политика, музыка и вся культура управлялись в соответствии с гармонией, раскрывающейся в движении небесных тел, которые считались носителями символов божественных сил, совместно представлявших всемирную жизнь.

С течением веков на этой виталистической основе возникала более рационально-сложная структура. К циклам Солнца и Луны добавились циклы планет. Жрецы, записывавшие, систематизировавшие, сравнивавшие и изучавшие движение небесных тел, постигали в этих циклических обращениях абстрактный смысл. Идея «точных, неизменных числовых отношений» стала символом порядка в обществе, еще охваченном страхом перед стихиями. Идея Небесного Порядка становилась опорой против хаоса стихийной природы, проявлявшейся в бурях, наводнениях, потопах и иных катаклизмах. Божественный мир архетипов, мир Порядка, виделся существующим на небесах, где все движется по своим извечным законам. Тогда, очевидно, задача человека — водворить порядок на «земле» (в почве и стадах, но также и в своей земной инстинктивной природе), сделать ее совершенным отображением небесного порядка.

Эти предпосылки выдвигают на передний план две основные потребности: календарь, определяющий прежде всего сроки земледельческих работ и дни, благоприятные и неблагоприятные для них; и этический закон, указывающий, как человеку следует поступать, чтобы облагородить собственную природу, собственное земное существо, как ему строить свои отношения с другими людьми в государстве, чтобы оно соответствовало закону неба. Так, в Древнем Китае мы видим императора верховным жрецом этой небесной религии, посредником между божественным порядком (центр которого — Полярная звезда, где обитает великий бог Порядка) и человечеством. Ему помогают четыре астронома, которые вместе с ним учреждают земледельческий календарь, разрабатывают моральный, общественный закон, а кроме того и музыкальные системы, так как музыка — это проводник, благодаря которому земное государство может настраиваться по «гармонии сфер» (ту же идею мы видим у Пифагора). Музыка охватывает не только звуки, но и ритуальные танцы, потому что и здесь должен действовать принцип двойственности. Гармония, соединяющая движение тела с музыкальными тонами и ритмами, символизирует и магически призывает гармонизацию человеческих эмоций и небесных движений.

Император — точка отсчета всех этических и общественных норм, как северный полюс — астрономическая точка отсчета. Его голос — образец всех звуков; его тело дает все меры. Все расстояния измеряются от центра его дворца, а так как он периодически меняет местопребывание, то отправной точкой всех дорог становится усыпальница великого праотца, основателя государства. Император — Единственный Человек, Единственный Индивид, Единственный Посредник, через которого Небесный Порядок передается государству. Он — верховный астролог. Точнее, он есть синтез всех небесных добродетелей, а четыре его астролога могут через него участвовать в мистериях Неба.

Таково развитое состояние астрологической цивилизации, удивительным образом напоминающее христианство, только на ином уровне. Не является ли Иисус Христос единственным посредником между человечеством и Богом, единственным духовным существом (поскольку Он — единородный Сын), образцом всех небесных добродетелей, единственным источником спасения? И не являются ли апостолы и папы распространителями Его мудрости, основателями воинствующей церкви, которой надлежит стать подобием Церкви, торжествующей в Небесах?

Христианство появилось во времена глубокого психологического хаоса, когда новый мир рождался из руин восточно-средиземноморского прошлого, а греческий интеллектуализм и индивидуализм вносили еще больше психологической путаницы. Христианская церковь стала символом Небесного Порядка, единственной опорой в период хаоса, единственной интегрирующей силой в мире страстей и упадочнических извращений. Но и астрологическое государство в Халдее и Китае было единственной опорой против хаоса стихий. Циклические пути небесных тел были единственным свидетельством всемирного порядка. Только знания о движении Солнца и Луны могли спасти человека от гибели урожая, означавшей голод и хаос. Значимость астрологического знания в те времена можно увидеть в том, что падение первой династии произошло, как считают, из-за неудачи императорских астрологов в предсказании солнечного затмения. Если планета — в силу несовершенства знаний о небесных движениях — оказывалась не там, где ее ожидали увидеть, это считалось предсказанием хаоса и разорения в императорском доме. Если правители были неспособны точно предсказать, что произойдет на небе, единственный оплот против хаоса оказывался разрушенным, и правителям следовало уйти. Они были Интеграторами, Организаторами, Хранителями Универсального Порядка. Если выяснялось, что они не знают этого Порядка, ценность их пропадала. Необходимо было свергнуть их — ради спасения народа*.

__________________

* Греческий историк Мегасфен (302 г. до н. э.), описывая обязанности астролога-брамина, добавляет: «Брамин, который ошибся в своих предсказаниях, обязан был хранить молчание всю оставшуюся жизнь». В древних санскритских текстах перечислены качества, которыми должен обладать астролог, — список этот поистине устрашает.

И в биологическом, и в этико-социальном плане астрология была тогда Великим Знанием, которое одно лишь могло обеспечить надежность и духовную веру в Космический Закон, без которого невозможна никакая цивилизация. Она была жизненным и живым знанием, потому что на каждом шагу проникала в действительность жизни. Она была Наукой о жизни — «астробиологией», по выражению Вертело, — обнимавшей космический архетипический порядок, действующий и в микрокосме — на Земле, и в макрокосме — во Вселенной.

Перемены в VI столетии до н. э.

Это время возникновения новых основ жизни и самопознания человека как индивида, как свободного существа. На более высоком, психологическом уровне возникли новые «джунгли». Начался новый цикл человеческого развития, и потребовалась новая астрология, новое понимание Порядка, Космоса, Бога.

Стремительная, если можно так сказать, архетипическая перемена произошла в течение VI столетия до н. э., во времена Гаутамы Будды, Лао-цзы, Конфуция, Зороастра, Пифагора, позже Платона — если назвать лишь самые выдающиеся фигуры духовной жизни этого критического времени, когда был намечен пересмотр всех человеческих ценностей. Двадцать пять столетий спустя человечество все еще стремится достичь органического воплощения того, что тогда закладывалось как возможность.

Суть перемены — насколько это касается нашей темы — состоит в том, что если раньше интерес сосредоточивался почти исключительно на физиологическом плане, то теперь он переходит на план психологический. До того все связывалось с человеческим «телом», теперь формируются новые основания для того, чтобы почти все собиралось вокруг человеческой «души» — если использовать этот термин для обозначения внутренней природы человека: ума, чувств и их различных действий и функций, сознательных и бессознательных.

Ранее все сосредоточивалось вокруг тела, в том числе и все духовное. Ибо тело тогда не было тем, чем стало оно для нас, христиан. В нем видели чистый носитель инстинктов и духа, хотя последнего — лишь потенциальный носитель. Дух спит в теле, его нужно было пробудить для деятельности; такова основа древней формы хатха-йоги. Это пробуждение могло также происходить за счет управления жизненной силой в дыхании, путем произнесения формул или выполнения ритуальных поз, — но всегда в связи с космическими процессами, с Солнцем, Луной, планетами и звездами. В кундалини-йоге человек представлялся системой жизненных центров или чакр, соответствующих небесным средоточиям энергии — планетам, Солнцу и Луне. В конце концов, жизненная сила должна была полностью преобразиться благодаря соединению с духом и «цветению тысячелепесткового лотоса», Сахасрара-чакры. Это означает выход за пределы солнечной системы к свету мириад звезд — к Хризантеме Небес, Космической Розе, и при этом возникает мистический звук Нада в Сахасраре, Голос Бога, обитающего на Полярной Звезде.

Иными словами, того, чем должна была быть китайская империя в целом, йог стремился достичь в самом себе — как индивиде. Китайскому императору соответствует «Ишвара в теле», жемчужина в лотосе тибетского учения. Астрология означала здесь практическое духовное развитие, но духовное развитие именно через тело; то есть человеческая «земля»-плоть должна была достичь совершенства, подобия небесной гармонии.

По-видимому, ошибочно полагать, что древняя кундалини-йога и подобные ей методы развития относятся к фактам психологии, как об этом думал Юнг. Если это и так, то только после реформ Будды, ибо лишь тогда выяснилось, что психологические средства — рациональные и сверхрациональные — предназначены для преодоления хаоса вовсе не во внешнем мире. И вскоре начал развиваться новый вид астрологии — алхимическая астрология.

Алхимия — если она не извращена и не сведена к материализму — это попытка делать с человеческой душой то, что китайский император должен был делать по отношению к земледелию, устанавливая календарь. Цель астрологии — забота о психологическом урожае и облагораживание диких человеческих желаний. Йога Патанджали и ментальные упражнения Будды имели в виду специально умственные процессы. «Йога это способ изменения ума», — писал Патанджали. Китайская же алхимия, как она понимается в даосизме, и европейская алхимия от Гебера до Парацельса и Беме, специально работают с энергетической стороной души, можно сказать с природной душой человека, — очищая ее, избавляя от скверны, оплодотворяя при помощи добродетелей Христа или, в другом смысле, соблюдая Дао.

В алхимии человеческая «земля», которую нужно обработать, прежде чем она сможет непорочно зачать «Сына Человеческого», Христово Тело, символизируется металлами и планетами. Процессы трансформации обозначены «кодами», например, рядом символов, извлеченных из натуральных земледельческих процессов, в Китае или истолкованием происшествий в жизни Христа, как они переданы Евангелием, в европейской алхимии (особенно у Беме). Книга Золотого цветка, переведенная с китайского Рихардом Вильгельмом, как и архаичная И Цзин, дают представление о символике китайцев. С европейской алхимической символикой можно познакомиться по работам Беме и старых алхимиков.

В алхимии астрология используется в основном символически, но в определенном смысле астрология всегда символична, если правильно ее понимать. Все зависит от того, как понимать слово «символ». Алгебра тоже чисто символична, но ведь благодаря именно ей и высшей математике появилась возможность создать современную науку и век машин. Астрология в основе своей — алгебра жизни. Но ее применения так же разнообразны, как формы жизни, которые она координирует, интегрирует и осмысляет в рамках определенного Порядка.

Древняя халдейская астрология основывается на принципе соответствия, на принципе чисто символическом. Правда, халдейцы верили, что планеты — это тела богов, по велению которых движется Вселенная. Но это лишь интерпретация астрологического символизма. Символы интерпретировались как боги, потому что человеческое сознание оставалось все еще на физиологическом и биологическом уровнях, а вместе с тем не было ясного разграничения между физиологическим и психо-интеллектуальным в человеке, ибо анимизм еще был крепко укоренен.

После VI века до н.э., благодаря самостоятельному развитию мышления и стремлению его к абстракциям, мысль начала отделяться от своей конкретной жизненной основы, ценность биологической «практической пользы» отошла на задний план, — и астрология получила наименование «чистого знания», «чистой науки», что превратило ее в астрономию. Это, как указывает Вертело, происходило главным образом в Халдее, а в Египте трансформация была связана с переходом от церемониальной магии к духовно-этическим принципам. В Китае старое, земледельческое толкование уступило место этико-социальному. В Индии то, что относится к телу и к его жизненной силе (избавление от джунглей человеческого чувственного восприятия через процесс целенаправленного управления энергиями), было применено к уму. В Греции древняя орфическая религия превратилась в пифагорейскую философию.

Все это — смена уровня, изменение в интерпретации. Личный Бог (хотя бы теоретически и потенциально) стал безличным законом или принципом порядка; так в американской демократии мы видим, как идея личного царствования уступает место идее соблюдения конституции; «в Америке закон король», — говорит Томас Пейн. На том же основании принцип кровного родства, представлявший единственную крепкую связь для человечества, жившего на физиологическом уровне, уступает место новому виду отношений — духовному братству — в пифагорейской общине, сообществах гностиков (от которых ведут свое начало католические монашеские ордена) и наконец в таких братствах, как у друзов в горах Ливана (где первоначально собирались мистики со всего света).

К сожалению, — хотя это и естественно, — значительная перемена уровня развития не могла произойти сразу и повсеместно. И тем более обидно, что даже элита человечества не смогла воплотить в жизнь огромные возможности, раскрытые Великими Учителями в VI в. до н. э. Последовавшие пять или больше столетий — это история относительного неуспеха, неумения человечества приспособиться к новому уровню бытия. В Индии, Китае, Греции и Персии итог был одним и тем же, хотя и в разной для каждой цивилизации мере.

В Греции ум стал чисто аналитическим интеллектом, мудрость обернулась софистикой. Индивидуализм развился до крайней степени, и человечество вступило в фазу психологического хаоса с неизбежным его результатом — психической неуравновешенностью, чувственностью, извращениями и т.д. Отозвалось это распространением христианства, в Индии — движениями бхактиков и буддийской Махаяны. Психологический бунт против ума приводил к тому, что религия чувств и любви, набожности и сострадания находила признание по всему миру.

Астрология между тем пережила глубокое преобразование. Она перестала быть жизненно необходимой как принцип порядка для коллективов, поскольку все возрастающее господство принципов рациональности дало человеку возможность мысленно проецировать свой внутренний порядок в мир. Важно отметить, что рациональный порядок интеллекта есть нечто иное, нежели биологический порядок. Интеллект — лишь инструмент, который помогает человеку поднять свое сознание от физиологического до психологического уровня. Он не может наполнить человеческую жизнь витальным смыслом. Возникает разделяющий индивидуализм, основывающийся на анализе, а не на синтезе, — целостная же жизнь есть синтез. Поскольку индивид обретает все большее значение, астрология начинает приспосабливаться к индивидам с их страхами. С этого начинается длительный период ее видимого упадка. Внешне астрология все больше превращалась в род гадания, глубинная же ее сущность возродилась, как уже говорилось, в качестве оснований алхимии.

Поворотная точка связана, судя по всему, с теми временами, когда халдейские астрологические идеи попали на Запад, прежде всего благодаря «вавилонскому мудрецу Бероузу, основавшему около 640 года до н. э. школу на острове Кос, и, вероятно, Фалесу Милетскому и его ученикам (согласно статье «История астрономии» в Британской Энциклопедии); по Буше-Леклерку даже еще более определенно в середине IV столетия. Если в Халдее и в Китае астрология была делом общественным и государственным, с императором как центром и руководящим принципом государства, то в Греции и потом в Риме развилась практика составления индивидуальных гороскопов. Ею занялись торговцы, которых скоро начали называть шарлатанами. В Риме их сначала называли «математиками», позже — «халдейцами»; как и в наше время, с астрологической практикой связывалось столько глупости и обмана, что в конце концов она была запрещена императорским указом.

В Древней Индии каждая община имела своего астролога; по-видимому, одной из его функций было составление гороскопа детям, рожденным в высшей касте. Но в таком случае практика имела церемониальное, физиологическое или биологическое значение, поскольку вступление в брак часто определялось сопоставлением гороскопов, даже супружеская жизнь регулировалась звездами. Иначе говоря, здесь мы опять видим индивидуализм биологического типа. Тела индивидов высших каст должны быть культивированы, облагорожены, чтобы стать совершенными инструментами духа. Чистота расы и касты была другим выражением того же идеала; это связано с тем обстоятельством, что арийскую кровь нужно было тщательно оберегать, чтобы преобладающая масса неарийского населения Индии не «испортила» арийский тип, — это означало бы физиологический хаос. Таким образом, и здесь астрология служила установлению (или поддержанию) биологического порядка, защите от стихийной природы, служила средством развития «облагороженной» природы, то есть природы, соответствующей небесному образцу, который был представлен Ману, великим божественным предтечей.

У нас нет, однако, свидетельств, что в Греции и Риме индивидуализация астрологии и ее использование для личных целей имели подобную физиологическую основу. Возможно, существовал архаический тип греческой астрологии, связанный с орфическими мистериями (как это было в архаической египетской астрологии), но насколько известно, следов его не сохранилось. Наверное, Пифагор использовал астрологию в связи с музыкой; здесь следует искать начало этико-психолого-алхимической астрологии позднейших времен.

Такой тип астрологии (безусловно отличный от птолемеевской) — это попытка внести какой-то порядок во внутреннюю жизнь человека, которую вывели из равновесия новшества греческой цивилизации (и аналогичные процессы на Востоке), выдвинувшие интеллект на передний план. Верно, что классическая Греция подчеркивает элементы физической красоты и телесной формы. Но греческий культ тела эстетичен, а не биологичен и не «оккультен» в смысле ранней индийской йоги. Греки почитали форму и пропорцию, а не органическую жизнь, создавшую и оживляющую тело; они были идеалистами и эстетами.

Эти неведомые прежде идеалы, связанные с порядком, формой, мерой, — то есть с абстракциями, значимыми в своем собственном ментальном поле, без необходимости в физиологических предпосылках или физиологическом контексте, — перевернули человеческий мир и разрушили жизненное значение астрологии. Она выявила порядок в сфере биологических явлений как обетование, присущее самой природе (внутренней и внешней): кажущийся хаос природных энергий мог быть превращен в космос; следовательно, возможно предсказание на основе закона, будущее может быть извлечено из живого прошлого. Теперь же люди имели дело с абстрактным порядком — не с космосом природы, живым космосом, а со структурами идей, с логикой.

Греческая логика уничтожила смысл физиологической астрологии. Если человек смог создать свой внутренний порядок при помощи абстракций и таким образом удовлетворить свое извечное стремление к надежности и безопасности, то нет уже жизненной необходимости в мучительных поисках порядка во внешней природе. Человек обрел возможность повелевать порядком. Он мог проецировать его вовне — что и является эстетизмом — из самого себя, из свойств своего ума. Он мог бы создать мир заново из идей. Какой невероятный переворот! До того идеи были лишь связующими звеньями. Теперь утверждалось, что они пребывают далеко от царства природного хаоса и биологического страха, в своем собственном мире, где находилось место также и человеку. Такие представления совершенно преобразили человеческое мировосприятие; современному человеку трудно оценить это по достоинству.

Если порядок мира архетипов пребывает вне мира биологической природы, то ясно, что лучше оставить последний с его страхами и войти в благословенное царство. Буддисты пытались совершить это при помощи медитации, отделяясь в ней от физической жизни и одухотворяя тело. Этот путь в корне отличается от «архаической йоги» с ее попытками пробудить жизненный дух в теле, освободить его от оков чувства и от страха «джунглей», интегрировать его до состояния совершенного единства с «Богом, живущим на Полярной звезде» (как верили китайцы). Греки искали спасения от трагического мира природы и ее страстей в чистой мысли, чистом эстетическом созерцании и «платонической» любви.

Когда такой способ бегства выродился в крайний идеализм и софистику (или абсолютный эгоизм и ложную нирвану) это вызвало мощную психологическую реакцию, породившую религию чувств: Бодхисаттва — идеал сострадания, бхакти — идеал любви, настолько личной в своей экстатичности, что выражает себя она в символах, взятых из наиболее чувственных страстей, или христианский идеал добродетели, самопожертвования и мученичества. Религии эти также создали мир, свободный от страданий и страстей (ставших теперь «грехом») земной природы; но этого мира можно достичь лишь после смерти. Это «тот свет»; вход туда охранялся церковью, без помощи которой человек отправлялся в еще более ужасный мир страхов и хаоса — в ад. Кстати, и в древних религиях были представления о мире богов, куда смертный может быть принят после смерти, но психологически он совсем иной, чем христианский «тот свет», — ведь всему, относящемуся к психофизиологической природе, в христианстве придается уничижительный и греховный смысл. Вера, слепое подчинение, любовь подвергались экзальтации и направлялись против природно-биологического выражения жизни. Так началась долгая история подавления плоти, отлучения ее от духа. Люди утеряли возможность опираться на порядок природных инстинктов и еще не сумели найти другую опору — в понимании жизни и порядка на психологическом уровне. Они оказались в промежуточной области, засоренной следами подавлений, отречений, извращенных чувств, интеллектуального софизма — поистине в психологических «джунглях».

В этих джунглях, как и во всяких других, царил страх. Их наполняли чудовищные создания — «инкубы», «суккубы», злые силы; это уже не физиологические существа, созданные из земных элементов, а порождения греха, самообмана, биологического голодания. Рождался психологический анимизм. Христианская церковь предлагала гармонию и безопасность тем, кто вошел в ее лоно; но многих ли в действительности спасли монастыри от психологических джунглей?

Все же церковь служила прибежищем, указанием на возможность высшего мира, к которому лишь она могла указать путь. Следовательно, она заняла место астрологии. Это удалось благодаря многим церковным празднествам и церемониям, которые в строгом порядке происходили на протяжении года. По сути дела они повторяли старые биологические празднества, основывавшиеся на астрологии древности. Церковь устраивала для своих «детей» и ежедневные литургии, молитвы, службы, совершавшиеся денно и нощно. Все эти церемонии составили христианский год, христианский зодиак (населенный теперь святыми и архангелами), христианский космический порядок. Выполнение этих церемоний предохраняло душу от джунглей.

И все же это была астрология, хотя и в другой одежде, астрология без своего имени. Зодиакальный круг был заменен системой взаимопревращений четырех элементов: горячего, холодного, сухого и влажного, — что не так уж отличается от китайского И Цзина. Этим превращениям соответствует множество годичных праздников; с ними связываются подходящие литургии, их символически иллюстрируют эпизоды из Евангелия. Особенно это заметно в книгах сирийских авторов, поскольку сирийская церковь не так далеко, как другие, ушла от биологической основы древнего Востока; римская же церковь интеллектуализировалась под влиянием пифагорейцев и неоплатоников (см. «Этикон» Бар-Хебреуса и многие другие рукописи XIII века). Беме расширил эту систему, взяв за основу алхимию, — что тоже напоминает китайский даосизм.

Каббалистическая астрология

В средневековье, особенно после XI века, произошло серьезное обновление идей в астрологии, и она, вопреки осуждению и преследованию со стороны церкви, все более занимала умы людей. Эта астрология возникала из вышеупомянутого психологического анимизма; в целом ее можно обозначить термином «каббалистическая». Она вполне определенно связывалась с различными формами церемониальной магии и была принесена в Европу через Испанию и центры арабской культуры (в частности, из города Фес в Марокко).

Происхождение этого по преимуществу магического направления в астрологии следует, видимо, искать в сочетании египетской и еврейской традиций. Отчасти основой его послужила герметическая литература, обобщавшая египетский гностицизм, но также и множество устных традиций, вышедших, вероятно, из древних мистерий Вавилона и Греции. Во всяком случае, здесь мы находим любопытную смесь элементов, из которых многие не вполне уместны. То, что было жизненной функцией в архаическом обществе, превратилось под действием значительной психологической трансформации человека в низшую функцию (если пользоваться терминологией юнговской психологии). Это старые магические идеи анимизма, переведенные в хаотическую «астральную» область, в которой сосредоточивалась коллективная душа средних веков. Поэтому значительное место занимал страх. Маг использовал шпагу, чтобы оборониться от злых духов, и ограждал себя магическими кругами. Несмотря на это, страх часто проникал в его сердце, открывая дверь для психологической дезинтеграции. Отсюда ужасы церемониальной магии в Европе, сохранившиеся чуть ли не до нашего времени.

Такого рода магия, чистая или нет, систематически использовала астрологию. По каббалистическим представлениям, Вселенная состоит из 10-и концентрических сфер, каждая из которых находится под влиянием одной из 10-и Сефирот, 10-и эманаций Абсолюта. Эти сферы расположены в следующем порядке: первая подвижная сфера (primum mobile), зодиак, сфера Сатурна, сфера Юпитера, сфера Марса, сфера Солнца, сфера Венеры, сфера Меркурия, сфера Луны, земная сфера. Каждая из планетных сфер контролирует определенную область человеческих дел, и человек, желающий преуспеть в этих делах, должен знать мистические символы управляющей планеты, имена и качества ее «гения». Использовались также магические квадраты и талисманы, способные обеспечить помощь духов или влияние планетных сфер.

Какими представлялись эти гении, можно видеть по следующему отрывку:

«Созидание жизни Солнцем так же непрерывно, как его свет; ничто не может помешать ему или ограничить его. Вокруг него, как армия спутников, бесчисленные хоры гениев. Они обитают вблизи бессмертных и оттуда наблюдают все человеческие дела. Они исполняют желания богов, вызывая бури, ураганы, пожары, землетрясения, а также голод и войны — для наказания безбожников. Солнце правит хором гениев, или лучше сказать — хорами, ибо их много, и они различны, и число их соответствует числу звезд. У каждой звезды свой гений, добрый или злой по природе или по своим делам, ибо деятельность есть сущность гениев. Эти гении управляют нашими делами в мире, переворачивают порядок у государств и у отдельных людей. Они отпечатывают свое подобие в наших душах, присутствуют в каждом нерве, в мозге, в артериях, венах..., они изменяются непрерывно, они не всегда одинаковы, вращаясь по кругу, они проникают сквозь тело в две части души, чтобы передать каждой из них свою энергию. Но разумная часть души не подчинена гениям. Она предназначена для восприятия Бога, который просветляет ее лучами солнца. Просвещенных мало, и на них гении не действуют, ведь никакой гений, никакое божество не имеет какой-либо силы в присутствии хотя бы единственного луча Бога. У всех же других людей душа и тело направляются гениями, к которым они привязаны и под чьим влиянием находятся». (Из Гермеса Трисмегиста. Цит. по «Тайной доктрине» Е.П. Блаватской, т. 1).

Здесь выражается типичное, вероятно брахманическое по происхождению, отношение к природе, рассматриваемой анимистически как нечто злое, нечто изменчивое, неустойчивое, ненормальное по существу, — чего человек должен избегать. В человеческой душе есть часть, через которую можно войти в соприкосновение с Неизменным, Бескачественным, Безграничным — с Самостью. Если эта связь стала устойчивой, человек достиг безопасности. Джунгли уже не могут повредить ему, гении, добрые или злые, не будут его искушать, нападать на него, отклонять его от пути. Он — Посвященный.

Каббалист же следует другой тактике. Его задача — овладеть «астральными» силами. Он — маг джунглей. Умилостивляя гениев психологическими и физиологическими жертвами или повелевая ими благодаря знанию имен и сигнатур, он подчиняет природу своей воле. Это в точности то, что делает современный инженер. Последний может смотреть на мага с презрением, но факт остается фактом: в своей основе их установка одинакова, ибо формулы химика являются теми же сигнатурами элементов, хотя отыскиваются они при помощи интеллектуального анализа, каббалистические же сигнатуры — за счет психологического отождествления. Но еще важнее, что результаты овладения природными силами в конце концов часто одинаковы. Маг приказывает гениям, но скоро становится их рабом, ибо должен питать их своей душой. Его пожирают собственные создания. И нынешнее общество, созданное действительными и потенциальными инженерами, очевидно стало рабом своих машин, орудий и средств, при помощи которых оно подчиняет стихийные силы.

Астрология может показаться неуместной и непонятной большинству людей. Но если представить себе углубляющийся с течением столетий разрыв между физическим миром, которым управляет интеллект, и душой, которая остается в примитивном, хаотическом состоянии джунглей, — вопреки (или благодаря?) моральным системам и законам поведения, можно увидеть вещи в их истинных соотношениях. Современная наука стоит на одной стороне пропасти, а все так называемое оккультное, эзотерическое знание, вместе с современным психоанализом и его порождениями, — на другой.

Алхимическая астрология

Если каббалистическая и магическая астрология представляют собой, так сказать, психологический анимизм, то истинную алхимию можно назвать психологическим витализмом. Алхимия не пытается отбросить природу и сосредоточить сознание как бы вне ее, на высоких вершинах души, не пытается овладеть и насильственно управлять ею при помощи интеллектуализированной воли. Она принимает универсальную и пронизывающую всю Вселенную жизненную субстанцию, вместе физическую и духовную. Человек и Вселенная представляются двумя воплощениями одной и той же основной гармонии принципов, действующих в этой жизненной субстанции. Благодаря гармонии человек на своем уровне воплощает совершенный космос, а Вселенная есть совершенный космос на своем уровне. Зло возникает из-за того, что соответствующие сферы человека и Вселенной смешиваются таким образом, что человек перестает быть частью универсальной природы и пытается быть космическим целым.

Этим объясняется, почему в древние времена виталистическая философия представляла Землю как микрокосм, а в новые времена алхимия — ее двойник — называет микрокосмом человека. До VI века человек действительно не был микрокосмом, он был в определенном смысле лишь творением земли. Ведь и ныне столь немногие из людей действительно являют собой микрокосм! Но так как человек находит в самом себе, независимо от природы, свой собственный принцип порядка, свою меру и пропорцию, свою идею «Бога внутри», можно сказать, что человек — микрокосм, по крайней мере в зародыше.

«Чтобы правильно понять значение слов “алхимия” и “астрология”, необходимо понять внутреннее отношение и тождественность микрокосма и макрокосма, их взаимосвязь. Все силы Вселенной потенциально заложены в человеке, и его физическое тело со всеми его органами есть продукт и воплощение сил природы. <...> Имея в виду “манну”, можно привлечь “манну” с неба. “Сатурн” не только на небе, но также и глубоко в земле, в океане. Не “Венера” ли та “Артемизия”, что растет в вашем саду? Железо — не “Марс” ли? Можно сказать, что Венера и Артемизия — порождения одной и той же сущности; Марс и железо — проявления одной и той же причины. Что же такое человеческое тело, как не сочетание тех самых сил, которые создали звезды и небо? Тот, кто знает, каково железо, знает качества Марса. Тот, Кто знает Марс, знает железо. Что стало бы с вашим сердцем, если бы во Вселенной не существовало Солнца? Какая польза от ваших семенных желез, если не будет Венеры? Постичь невидимые элементы, привлечь их через материальные соответствия, управлять ими, очистить и трансформировать их живой силой духа — вот истинная алхимия»*.

__________________

* Hartman Franz. Paracelsus. P. 287.

Следующая цитата еще яснее, чем предыдущая, показывает различие между виталистической и анимистической астрологией (в том смысле, как мы употребляем эти термины), ибо сам Парацельс, один из наиболее выдающихся деятелей европейской истории, отрицает популярное отношение к астрологии, каким оно было тогда, каким было в последнем периоде греко-римского мира, — и почти таким же остается и ныне:

«Нет нужды заботиться о пути Сатурна, который не уменьшает и не увеличивает продолжительность чьей-либо жизни. Если Марс жесток, из этого не следует, что Нерон был его порождением; хотя Марс и Нерон могут иметь одинаковые качества, они не получили их друг от друга. Старая поговорка гласит, что “мудрец управляет звездами”, и я верю в это, но не в том смысле, как вы это понимаете, а в моем собственном понимании. Звезды не внедряют в нас ничего такого, чего мы сами не хотели бы принять; они не заставляют нас делать ничего, что нам не угодно. Они свободны сами по себе, а мы свободны сами по себе. Вы верите, что кто-то легко усваивает знания, а иной одарен властностью..., и считаете, что в этом виновны звезды; а я полагаю, причина в том, что одни люди более других способны приобретать и удерживать что-либо, и эти способности идут от духа. Абсурдно думать, что звезды могут сделать человека таким, каков он есть. То, что могут сделать звезды, мы можем сделать и сами, потому что мудрость, которую мы получаем от Бога, наполняет собой небеса и властвует над звездами. <...> Душа человека сотворена из тех же элементов, что и звезды; но как мудрость Всевышнего направляет движение звезд, так разум человека направляет влияния, которые движутся и циркулируют в его душе.

Планетные влияния пронизывают собой природу, и человек привлекает вредоносные качества от Луны, звезд и других тел и предметов; но Луна, звезды и другие природные тела также притягивают дурные влияния от человека и заново их перераспределяют своими лучами, потому что Природа — это одно нераздельное целое, части которого внутренне связаны.<...> Солнце и звезды получают что-то от нас, и мы получаем что-то от них, потому что наши астральные тела сонастроены звездам, а звезды сонастроены нашим астральным телам; но то же относится и к астральным телам всех других предметов»*.

__________________

* Ibid . Р. 309 etc.

В этом отрывке ясно выражена идея точного соответствия между макрокосмом, принцип порядка для которого есть «Бог», и макрокосмом — человеком,— чей принцип порядка есть «разум» или «Бог внутри». Жизненная субстанция, циркулирующая и перераспределяющаяся в макро- и микрокосмах, одна и та же. Свет везде один и тот же, поступает ли он от Солнца и звезд, или от излучающего центра внутри психического организма человека, после того как он создан в длительном процессе психологической интеграции. Таково Великое Делание истинной алхимии, процесс «индивидуации», являющийся целью психологической работы Юнга, — рождение «Живого Бога», о чем говорит современный оккультист и мистик Бо Ин Ра, следуя традиции Экхарта и Беме.

Между тем, в течение столетий — через средневековье и Возрождение и до наших дней — астрология, переданная от греко-римского мира Птолемеем, процветала в королевских дворцах, среди жаждущих обогащения торговцев, и всюду, где властвовало неутолимое любопытство по отношению к будущему, — как бегство от настоящего. Тогда какой-нибудь астролог мог предсказать удивительную смерть, рождение или бедствие и становился любимцем короля, но кончал бесчестием, если какое-то его предсказание не сбывалось. Нострадамус, врач короля Генриха II и фаворит Екатерины Медичи; Уильям Лилли, родившийся в 1602 г., и его ученик Джон Гадбери, умерший в 1691 г., и многие другие, чьи имена можно найти в книгах по астрологии, продолжали традиции Птолемея, добавляя тут и там понемногу, но не внося ничего нового и существенного. Европейская «классическая» астрология — это духовно безжизненное возрождение греко-римского интеллектуализма, как и весь практически европейский классицизм. Всякий прогресс концентрировался тогда вокруг чисто интеллектуального анализа и физического «научного» эксперимента. Все жизненное, что было в астрологии, собрала астрономия. Человеческий разум искал признания во внешнем мире, который он создавал по собственному образу, как раньше примитивная психическая чувствительность проецировала свои качества в мир, рожденный по ее образу и населенный «духами» и «божествами» по ее подобию.

Лишь в последнее время электричество и радиоактивность разрушили старое миропонимание и привели человечество к удивительным представлениям физиков XX в. — эйнштейновской теории относительности, квантовой теории, принципу относительности Гейзенберга. Это знаменует рождение нового мира мысли, широко открытого Неизвестному и Непознаваемому, тому, что в течение последних столетий надеялись уничтожить магической шпагой интеллекта. Этот новый мир, который созидается сейчас, требует нового понимания астрологии.

Астрология должна быть возрождена и должна вновь выполнить для современного мира, полного хаотичным, необузданным, ложным индивидуализмом и внезапными прорывами психологических плотин, задачу практической интеграции, — которая перед ней всегда и стояла. Там, где согласованные движения Солнца, Луны, планет и звезд используются, чтобы внести порядок в путаницу нашей повседневной жизни, — там мы имеем астрологию. Типы и области явлений природы, которые астрология сопоставляет, истолковывает и наполняет смыслом с точки зрения космического принципа Порядка, меняются от столетия к столетию. Сначала они касались физиологии и стихий. Ныне астрология занята психикой и умом. Но главная задача остается все той же: раскрыть «гармонию сфер» на том уровне, на котором сосредоточено человеческое сознание. Астрология несет символы Порядка туда, где беспомощный человек находит только хаос. Говоря современным языком, астрология — это алгебра жизни.

Источник: Радьяр Д. Астрологическая психология /Пер. с англ. — Новосибирск: МП «Издательство «Гермес», 1994. — 576 с.; илл.











Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика