РЕРИХИ О КУЛЬТУРЕ

М.Н. Егорова, индолог, историк и культуролог, кандидат исторических наук

Дума о Культуре есть врата в будущее.
( Николай Рерих. “Врата в будущее” )

НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Е.И. Рерих и Н.К. Рерих, 30-е

Тема культуры была главной для Рерихов и в годы их жизни на Родине[9]. Уже в начале XX века академик Н.К.Рерих, завоевавший известность как художник, писатель, педагог и общественный деятель, вел широкую культурно-просветительскую работу. Масштабность его деятельности была необычно велика. Здесь и забота об охране памятников древнерусского искусства, усилия в защиту ценностей мирового культурного наследия во время войны, изучение и популяризация идей взаимодействия и синтеза культур народов мира, поиски новых путей развития народного просвещения, эстетического и художественного образования.

Ранее мы говорили и о тех культурных очагах, которые заложили Рерихи в Европе, Америке и Индии. Во всех этих благородных свершениях был опыт начинаний в России. Все они, вселяя в людей мужество и веру в светлое будущее, стали основаниями культурно-просветительского, духовно-нравственного движения.

Содержание, вкладываемое Рерихами в понятие культуры, сохраняя всю накопленную широту подхода, с начала 1920-х годов все более органично увязывалось с Учением Живой Этики и постепенно обретало поистине всеохватывающий характер. Космическое мировосприятие Востока раскрывалось западному сознанию в наиболее близких и доступных понятиях. Показательно, что наибольшая творческая и общественная деятельность Рерихов приходилась на два десятилетия 1920-х и 1930-х годов – период разгула фашизма в Европе перед второй мировой войной. Будущим исследователям еще предстоит сказать свое слово о планетарной роли Рерихов в отстаивании завоеваний человеческого духа в условиях надвигавшихся волн варварства. В то время Европа, пребывая в атмосфере тревог и разочарований после первой мировой войны, уже втягивалась в хаос последующих кризисных переходных десятилетий. Настроения пессимизма и мрачные предчувствия европейской интеллигенцией новых социально-исторических потрясений воплощались по-своему в творчестве различных деятелей культуры.

ВЗГЛЯД НА КУЛЬТУРУ И ЦИВИЛИЗАЦИЮ

Вероятно, в наиболее концентрированном и оригинальном выражении эти настроения отразились в трудах немецкого философа Освальда Шпенглера (1880-1936). В те годы проблемы культуры, цивилизации, будущего человечества были, как и в наши дни, предметом живейших обсуждений. Появление книги О.Шпенглера “Закат Европы” (1918) [9] вызвало бурные дискуссии. Идеи автора в той или иной мере завладели воображением образованных кругов Европы и дали импульс творческой мысли в различных областях знания. Нам важно выделить идейное острие его “философии истории”, ибо по своей направленности оно было противоположным зову Рерихов. В этой связи интересно ознакомиться и с некоторыми откликами на “Закат Европы” наших отечественных философов, и, прежде всего, одного из крупнейших русских философов XX века Николая Александровича Бердяева (1874-1948)[10]. Его размышления о культуре и цивилизации, о роли духовной культуры в истории, о будущем России по-своему близки взглядам Рерихов и помогают нам уяснить истинный смысл культуры. Но сначала очень кратко мы остановимся на самых общих взглядах на эти вопросы Освальда Шпенглера. Немецкий философ отрицал идею единого человечества. Он утверждал цикличность независимых автономных культур, их возникновения, расцвета и перерождения после временного торжества в цивилизацию, как заключительную стадию любой культуры. Каждая цивилизация являет собой своеобразную форму неизбежной гибели своей культуры. Всякая же культура в его видении – замкнута, религиозна, органична и национальна; цивилизация же – универсальна, бездуховна и механистична.

Как представляется, исследователи еще не единожды будут возвращаться к особенностям его своеобразного комплексного метода изучения мировой истории; предметом дискуссии и поныне остаются его неожиданные, яркие культурно-исторические параллели, а также предсказания возникновения нового очага мировой культуры – “русско-сибирской” в России. Обращаясь к европейской современности, О.Шпенглер прозорливо видел наступление на ее культуру бездуховного техницизма и признаки умирания культуры, поглощения ее потребительской цивилизацией мирового города. Вся тема книги, не без оснований, свидетельствует о кризисе духовной культуры Европы. И у автора своя логика. И вывод его не жизнеутверждающ; напротив, его совет по своей жизненной сущности, парадоксален: принять пафос массовой, универсальной механистической цивилизации, признать ее торжество как неотвратимое будущее, “сдаться в ее объятия”.

В итоге, ни мастерство, с которым Шпенглер излагал свои идеи, ни его эрудиция и интереснейшие, хотя и не бесспорные исторические параллели, не могут снять главного – общего эмоционального ощущения, которое охватывает при прочтении этого произведения. Книга оставляет, как сказал Ф.Степун, “настроение тяжести и мрака” [9, с.8]. В “"Закате Европы", – пишет историк философии Р.Гальцева, – нет рыцарственной готовности к защите высокой духовной культуры перед лицом надвигающейся механически-потребительской цивилизации, нет воли к противостоянию. Наоборот, здесь ведется пропаганда мрачного демобилизующего дух фатализма” [11, с.15]. Создается впечатление, добавим мы, утверждения пафоса болезненной логики самоубийства, редукции культуры человечества к ее низшим формам, глубокого пренебрежения, в конечном счете, к его духовно-нравственной судьбе.

Мы не будем углубляться в обсуждение прозрений и просчетов автора этой книги. О “Закате Европы” высказывались многие специалисты в области истории, философии, филологии и искусствоведения. Уже много писали о том, что ни отрицание единого человечества, ни схемы цикличности замкнутых культур не являются оригинальными идеями О.Шпенглера[11].

“Не поражала своей новизной” и мысль о различии культуры и цивилизации (С.Франк). У нас, в России, – считал Н.А.Бердяев, это различие “предвосхитили” еще славянофилы [12, с. 26]. В своей рецензии на книгу О.Шпенглера он писал: “Нас, русских, нельзя поразить этими мыслями. Мы давно уже знаем различие между культурой и цивилизацией. Все русские религиозные мыслители утверждали это различие. Все они ощущали некий священный ужас от гибели культуры и надвигающегося торжества цивилизации” [9, с. 13].

Н.А.Бердяев указал на основное упущение автора “Заката Европы”: тот не увидел преемственности духовной культуры. “...Культура, – подчеркивал Бердяев, – имеет религиозную основу, в ней есть священная символика. Цивилизация же есть царство от мира сего. Оно есть торжество "буржуазного" духа, духовной "буржуазности". И совершенно безразлично, будет ли цивилизация капиталистической или социалистической, она одинаково безбожная, мещанская цивилизация”.

Шпенглер не увидел, по словам Бердяева, что “будущее двоится”. И если человечеству в одном аспекте остается “отдаться внешней материальной цивилизации, цивилизованному варварству”, то в другом своем аспекте оно должно быть верным “вечной духовной культуре”. У Шпенглера же, – писал Бердяев, – “она как будто бы целиком переходит в цивилизацию и умирает. Но духовная культура, если и погибает в количестве, то сохраняется и пребывает в качествах. Она была перенесена через варварство и ночь старого средневековья. Она будет перенесена и через варварство и ночь нового средневековья до зари нового дня, до грядущего христианского возрождения, когда явится св. Франциск и Данте новой эпохи” [там же].

Н.А.Бердяеву, как и Рерихам, как и великим мыслителям России XIX века, была очень близка мысль о том, “что замыслил Творец о России, что есть Россия и какова ее судьба” [14, №1, 1990, с. 94]. Для русской истории он считал характерной прерывность, изменение типа цивилизации. Он видел в ней пять периодов, “пять разных России: Россию Киевскую, Россию татарского периода, Россию Московскую, Россию Петровскую, императорскую, и, наконец, новую Советскую Россию”. Некоторые из них, например, Московская Русь, достигали очень высокой пластической культуры. “Несчастную и страдальческую” судьбу русского народа Бердяев связывал именно с прерывностью русской истории, катастрофическим темпом ее развития, изменениями типов цивилизации [12, с. 7-8].

Судьба народа накладывала свою печать на структуру русской души; “ее противоречивость, – писал Бердяев, – определилась сложностью исторической судьбы, столкновением и противоборством в ней восточного и западного элемента” [там же, с. 8].

Отмечая “характерное свойство русской истории, что в ней долгое время силы русского народа оставались в потенциальном, неактуализированном состоянии”, Бердяев полагал, что именно эта “невыраженность, неактуализированность сил русского народа и есть залог его великого будущего” [14, №1, 1990, с. 79]. Касаясь же будущего России (в рецензии на книгу О.Шпенглера), Бердяев соглашался с ним в том, что именно на Востоке можно ожидать появления нового типа культуры, новой души культуры... “Пусть сейчас мы еще больше отбрасываемся на Восток, но в конце этого процесса мы перестанем быть изолированным Востоком. Что бы ни было с нами, мы неизбежно должны выйти в мировую ширь. Россия – посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тайна, которую мы сами не можем вполне разгадать. Но тайна эта связана с разрешением какой-то темы всемирной истории...”.

С глубокой болью он переживал события, сопровождавшие новый виток в трагической судьбе своего народа в связи с революцией 1917 года. “Русское революционное движение, русская устремленность к новой социальности оказались сильнее культурного ренессансного движения”, – писал он к концу жизни в книге “Русская Идея” (1946 г.). “Культурный ренессанс (так он называл творческий подъем Серебряного Века России) был сорван, и его творцы отодвинуты от переднего плана истории, частью принуждены были уйти в эмиграцию” [14,№2,1990, с. 152]. Но ни срыв культурного взлета, ни торжество “самых поверхностных материалистических идей” не означают, что весь запас творческой энергии и творческих идей пропал даром и не будет иметь значения для будущего [там же]. Н.А.Бердяев был полон предвидения нового поворота в судьбе русского народа.

“Происшедший у нас разгром духовной культуры есть только диалектический момент в судьбе русской духовной культуры и свидетельствует о проблематичности культуры для русских. Все творческие идеи прошлого вновь будут иметь оплодотворяющее значение. Духовная жизнь не может быть угашена, она – бессмертна” [там же].

Подобно другим русским мыслителям, Бердяев верил в неизбежность наступления новой эпохи – “эпохи Духа Святого” [там же, с. 154]. В “Русской идее” он замечает о невозможности дать строго научное определение народной индивидуальности; “тайна всякой индивидуальности, – писал он, – узнается лишь любовью, и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней глубины” [14, №1, 1990, с. 78]. И Бердяев, как и Рерихи, полон этой любви к своей родине и к своему народу, и сам глубоко профетичен; он многое предвидел. И не удивительно, что мысли его о культуре, о цивилизации близки идеям Н.К.Рериха. Кстати, они – ровесники; оба родились в одном году и ушли из жизни почти одновременно. Специальное сравнительное исследование взгляда на культуру Н.А.Бердяева и Н.К.Рериха было бы, вероятно, очень плодотворным.

Мы не располагаем прямыми откликами в работах Н.К.Рериха на книгу О.Шпенглера. Ответом на своеобразный призыв к смирению перед торжеством бездуховной механистической цивилизации был пафос всего творчества и практической жизненной позиции Рерихов.

Следуя лучшим традициям отечественной философской мысли, Н.К.Рерих разделял идею о различиях между культурой и цивилизацией в истории народов и человечества. Эта идея у Рерихов была неотъемлема от сущности самого понятия Культуры, от веры в бесконечное совершенствование духовного начала в человеке в процессе эволюции планеты и Вселенной. Н.К.Рерих многократно указывал на непрерывность потока Духовной Культуры, как явления вечного общечеловеческого духотворчества, как выражения эволюции духовной энергии человечества и ее расцвета в наступающую эпоху.

У Рерихов Культура не замкнутое явление; она и индивидуальна, и народна или национальна, общечеловечна и космична. И чем более Культура каждого народа, в выражении своеобразия своего национального духа, открыта к общечеловеческому, к Красоте и к Космосу, тем плодотворнее обогащая свою и мировую культуру, она движет эволюцию всего человечества.

Культуре – этому латинскому слову, имеющему много значений (в том числе – возделывание, воспитание, образование, развитие и почитание), Рерихи дали наиболее широкое и в то же время утонченное толкование. В своем определении они привлекли внимание к сокровенному содержанию этого понятия. В слове “культура” Н.К.Рерих выделил два корня – “первый друидический – культ, как почитание Благого Начала, и второй – Ур, восточный корень, обозначающий Свет, Огонь” [10, с. 29]. В преамбуле к первой книге “Мир Огненный” “Ур” обозначается как “корень Света Огня”. Культура, таким образом, означает почитание Света или служение Свету; содержание же самого понятия приобретает высочайший смысл – стремление человека к Свету Духа, к Красоте, к Знанию, к постоянному совершенствованию[12]. Путь человечества к Свету – это и есть, согласно Рерихам, путь Культуры, это и есть “путевой столб истинной эволюции” [15, с. 37,127].

Ему приходилось доказывать это положение, ибо иногда его оппоненты предлагали даже вообще “исключить слово культура, так как цивилизация будто вполне выражает оба понятия” [16, с. 18]. “Современный мир, – полагал Н.К.Рерих, – забывает истинное сокровенное понятие Культуры. Европейская логика часто смешивает Культуру с цивилизацией, вечное с временным. Цивилизация – явление временное, выражающее жизнь преимущественно в общественных и материальных формах. Культура же есть гораздо более широкое, всеобъемлющее и утонченное понятие – она должна быть основанием и одухотворять цивилизацию как свою составную часть” [17, с. 4].

Уровень цивилизации тем выше, чем более она одухотворяется и облагораживается культурой. “Казалось бы, совершенно ясно, – писал Н.К.Рерих, – что каждая страна проходит степень общественности, т. е. цивилизации, которая в высоком синтезе создает вечное, неистребимое понятие Культуры” [10, с. 28].

Этот высокий синтез материального и духовного в жизни народов всегда сопровождался расцветом просвещения, образования, творческим подъемом искусств и наук. Именно в такие периоды истории утверждались новые ступени цивилизации и истинные очаги Культуры. И напротив, с пренебрежением к Культуре, с подавлением творческого, духовно-нравственного потенциала народа, – цивилизация, лишенная своего живительного стимула, неизбежно приходила к краху и вырождению.

И если говорить о нынешнем, переживаемом нами, переходном периоде, то мы присутствуем, по словам Н.К.Рериха, “при мировом процессе разрушения механической цивилизации и при создании основания Культуры Духа”.

Далее мы специально остановимся на общих положениях рериховской концепции Культуры. Здесь же хотелось напомнить, что Учение Живой Этики, так захватившее Рерихов, давалось прежде всего для России[13]. И Рерихам, как и великим отечественным мыслителям прошлого века, и как выдающимся их современникам Н.А.Бердяеву, Г.А.Флоренскому, С.Н.Булгакову и другим, была очень близка мысль о том, “что замыслил Творец о России, что есть Россия и какова ее судьба” [14, №1, 1990, с. 94]. Они были полны любви к своей Родине, к ее народам и верили в будущее России. Они верили, что энергия, заложенная в духовном потенциале русского народа, как отведенный в крайнее положение маятник, неизбежно качнется в обратную сторону и раскроется во всей своей мощи. Они были глубоко профетичны и не единожды писали о будущем России. Они часто обращались к этой теме и до 2-й мировой войны, и после. И это понятно, ибо в этом выражалась не только их любовь к Родине; необходима была и духовная поддержка соотечественникам, проходившим свои испытания, взвешиваемые на весах Высшей справедливости. Пророчества святых о созидании в России “Града нездешнего” и “Света Великого” были лишь предвидением возможностей, которые еще должны претвориться в реальность. В 1931 году Е.И.Рерих в одном из своих писем привела слова Учителя, сказанные о России еще в 1921 году. Вот этот фрагмент.

“Теперь хочу процитировать несколько замечательных строк:

"В безмерных страданиях и лишениях, среди голода, в крови и поте, Россия приняла на себя бремя искания истины за всех и для всех. Россия – в искании и борении, во взыскании Града Нездешнего... Пафос истории почиет не на тех, кто спокоен в знании истины, кто самодоволен и сыт. Пламенные языки вдохновения нисходят не на “Beati possedentes”[14], но на тревожных духом; то крылья Ангела возмутили воду купели".

"В мире как будто нет перемен... кроме того, что в благоустроенном цивилизованном мире более нет России... и в этом отсутствии – изменение. Ибо в своем особого рода “небытии”, Россия в определенном смысле становится идеологическим сосредоточием мира".

"В переводе на язык реальности это значит, что на арене мировой истории выступил новый, не игравший доселе руководящей роли, культурно-географический мир. Напряженный взор прозирает в будущее: не уходит ли к Востоку богиня Культуры, чей шатер столько веков был раскинут среди долин и холмов Европейского Запада?., не уходит ли к голодным, холодным и страждущим?.."

"Мы во власти предчувствия... И в этом предчувствии можно обрести источник самодовольства, особого вида – самодовольства страждущих... Предаться самодовольству, значит погибнуть. Нельзя скрывать того, что считаешь истиной. Но нельзя успокаиваться и на предчувствии. Не квиетизмом, но подвигом совершенствования созидается история. Кто возгордится, того покидает благодать искания. И на самоуверенных падает проклятие бесплодности... Нет неизбежного. Есть возможное".

"Только путем напряженного творчества, без боязни покаяться в ошибках и сознаться в слабостях, только ценою непрерывных усилий, осуществляющихся в рамках открытого воле “пластического мира”, – возможное станет действительностью". Написано в 21 году” [1, т. 1, с. 97; п. 17.06.31; выделено в тексте].

Е.И.Рерих привела этот текст без каких-либо комментариев. Похоже, что он дан с купюрами. Будем надеяться, что архивные материалы, переданные С.Н.Рерихом России со временем позволят восполнить пропуски, и тогда сказанное предстанет во всей цельности.

Очевидно, что высказанные предостережения ни тогда, ни потом не были услышаны в Стране Советов. Ложь покрыла Истину, и возможное не стало нашей действительностью. Но смысл приведенных слов многозначителен; он обращен и в наше сегодня.

КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРЫ РЕРИХОВ: ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

О глубоком демократизме и гуманизме концепции Культуры Рерихов, о ее созвучии “всей мировой гуманистической мысли”, вероятно, впервые у нас было сказано в статье “Великий гуманист” советским философом В.В.Мантатовым [18, №2, 1986, с. 99].

Многое говорит за то, что рериховская концепция Культуры вместила лучшие накопления творческих исканий человечества, его восточной и античной мысли, умозрительной теософии, а также высочайшие творческие прозрения отечественных мыслителей. Несомненно, что вся тема преемственности в этой концепции открывает широкие возможности для будущих сравнительных исследований.

Очевидно также, что эволюция мысли Рерихов к синтезу культур, к глобальной идее о строительстве Духовной Культуры, связана с утверждением в их творчестве идей космизма. В нашей литературе уже отмечалось, что тенденции космизма просматриваются в творчестве Н.К.Рериха еще в период жизни на родине; с 1920-х годов космическое мировосприятие Рерихов получает глубинное основание в Учении Живой Этики.

Надо сказать, что хотя Учение Живой Этики и “заключает” доктрину Е.П.Блаватской, оно имеет свои отличия, свои акценты, и свое видение некоторых конкретных вопросов. Но философская основа их едина. И опора на Учение, повторим, на целостность этой системы, “уходящей в Беспредельность”, придала понятию Культуры удивительную всеохватность. Рерихи обращались ко всему человечеству, ибо “эволюция планеты имеет лишь планетарный размер”; их концепция Культуры выдвигает принципы культурного сосуществования и свободного духовного совершенствования для всех и каждого. Впечатляет ее духовная и культурно-просветительская всеохватность. По сути, это есть концепция Духовной Культуры человечества.

Выделенные общие положения этой концепции помогут, как мы надеемся, понять космизм ее содержания. Здесь нашли свое воплощение и классические идеи Индии о взаимосвязи всего сущего и о единстве в многообразии. Они отразились в многоплановости ее содержания и в признании необычайного разнообразия путей человека к Свету. Концепция Рерихов настаивает на продвижении дела Культуры в самых широких формах рационального просвещения; но ее определяющей глубинной основой является пробуждение и освобождение сокровенного потока духовной энергии человечества в его устремлении к Свету, к Высшему, к одухотворению и совершенствованию жизни во всех ее областях.

Содержание концепции вмещает “Единность” цели и всесветные проявления духотворчества и нравственной ответственности; в ней получает свое выражение та внутренняя целостность, которой связаны все светлые стремления к просвещению, подлинному знанию, свободе творчества, к Красоте и богопостижению каждого народа и каждого человека.

Культура, как вечное и всеобъемлющее явление духотворчества, выступает основанием всемирно-исторического прогресса. Цивилизации, заметим снова, могут разрушаться и гибнуть. Лишь в периоды культурного подъема, сопровождаемого широким развитием просвещения, творчества, нравственным и духовным подъемом народов, утверждается “высокий синтез” материального и духовного как великое наследие для будущего восхождения человечества.

Зов Рерихов к строительству Духовной Культуры отвечает потребностям космических условий Новой Эпохи, развитие которой связано с преобладанием духа над интеллектом. Новой Эпохе будут соответствовать и новые цивилизации.

Ведущим началом Культуры, выступает, таким образом, синтез творческого огня, творческой мысли всего человечества в его продвижении к познанию Истины прежде всего в искусстве, религии, науке и философии. В Культуре завершится, или, вернее, достигнет своего наивысшего духовного расцвета, преображения и слияния, эволюция этих, пока еще раздельных, областей человеческого познания. В сущности, своей концепцией Культуры Рерихи возвращали миру постулат единой Истины о том, что “материальность не движет эволюцию”; планета обогащается духовным сознанием [19, ч. 1, §8].

Культура провозглашает единство человеческого рода, ценность каждой человеческой личности, равенство всех людей, понимаемое как равенство “по основному началу духа”, или божественной искре, которая есть в сердце каждого. Иными словами, в основе этого равенства – единство потенциальной божественной природы, присущей каждому человеческому существу.

Но “качество духа у всех различно” и “способности у всех разные”. Духовный опыт любого человека может свидетельствовать о существовании Истины и Красоты; но мощь прозрения зависит от нравственной чистоты, от степени совершенствования человека, от его усилий познать Прекрасное.

Строительство Духовной Культуры предстает поистине всеобъемлющим процессом, объединяющим всех и каждого на этой Земле; двигатель, основа этого процесса, – индивидуальное совершенствование. Культурное продвижение индивида оказывается тождественным эволюции его “внутреннего человека” к Свету, неотъемлемой от реализации всех заложенных в человеке творческих возможностей, от полной свободы в раскрытии его духовного и интеллектуального потенциала. Приоритетное значение обретает право на достоинство и творческую свободу каждого.

“В служении великой Культуре мы не должны ограничивать себя одною, стандартной программою. Каждый стандарт ведет к тирании. Основное пламя Культуры будет едино, но искры его в жизни будут индивидуально и драгоценно многообразны. Как заботливый садовник истинный носитель Культуры не будет вырывать те цветы, которые расцвели не со стороны главной дороги, если они принадлежат к тем ценным породам, которые он охраняет.

Выявления культуры так же многообразны, как бесчисленны разнообразия самой жизни. Они облагораживают Бытие, они, как истинные ветви единого священного дерева, корни которого держат мир” [15, с. 93-94].

Человечество понимается как единая семья народов со всем разнообразием их этнокультурных особенностей; утверждается уважение к праву каждого из народов на свой путь творческого самовыражения в стремлении к Свету. В основе такого самовыражения – забота о подъеме национального гения, о выявлении неповторимости культурных достижений и самобытности каждой нации, каждого народа, но основанные не на узком национализме и обособленности, а объединенные идеей широкого культурного сотрудничества в мировом масштабе.

Терпимость, сотрудничество и кооперация выступают истинными основами наступающей эпохи. Мы уже говорили, что бережное отношение к достижениям национальной культуры, любовь к родине, патриотизм были теми вопросами, к которым Рерихи обращались весьма часто. Они предвидели надвигавшиеся мировые события во всей их сложности. Мудрость их подхода обогащалась знанием законов космической эволюции, в которой оберегается равновесие и не может иметь места “все агрессивное, захватное и злобное” [1, т. 2, с. 311; п. 23.09.37].

“Будем надеяться, что страна не долго задержится на ступени узкого национализма. Конечно, это переходное состояние неизбежно. Но чем просвещеннее будут люди, стоящие во главе, тем скорее они справятся с этим вопросом. Ведь патриотизм и так называемый шовинизм два антипода. Одно – понятие вмещающее и потому растущее, другое исключающее, сжимающее, и потому приводящее к смерти. Законы во всем одинаковы. И если кому-то кажется, что узкий национализм есть патриотизм, то он очень ошибается. Лишь близорукие могут усмотреть в этом силу.

Истинный патриотизм заключается не только в бескорыстной и самоотверженной любви к родине, ко всем проявлениям ее национального гения, но и в уважении и в бережности ко всему и ко всем народам, ее населяющим и обогащающим ее строительство. Ведь задача национального гения в том, чтобы претворить и пропустить через свое сознание достижения всех народов страны, именно, дать свой синтез этого конгломерата творческих выявлений. Народы и страны должны научиться охранять основу своего характера, своей индивидуальности, развивая и обогащая его всеми цветами, растущими на их лугах. Но всякая насильственная обособленность в наш век сотрудничества и объединения, – хотя в настоящей своей стадии объединение это проявляется гораздо мощнее в сфере механических достижений, – пагубна. Но не за горами и следующая ступень, когда целые страны начнут стремиться к культурному, духовному сотрудничеству и обмену, внося каждая свой цветок достижений. Вот к этой ступени зовет и готовит нас “Учение Жизни”. Итак, мудро переживем неизбежную полосу утрированного национализма и сумеем не нарушить, но сблизить, что возможно” [1, т. 1, с. 211-212; п. 14.06.34].

Всеохватность Культуры, как “мирового понятия”, уходит в Беспредельность. Беспредельность у Рерихов не есть “нечто пустое и безмерное, но как нечто полное в своем непрестанном восхождении”. Они учили идти ступенями, “каждое звено которых видимо и осязаемо”; они призывали стремиться к тому, чтобы “стать сотворцами, созидателями новых ступеней Культуры”.

“Одно дело простое сотрудничество, но совсем иначе должно звучать сотворительство, созидательство, в котором никто ничем не поглощается. Наоборот, в культурной Беспредельности каждый выковывает себе область и твердыню, драгоценную для всех, но созданную им в его индивидуальности. Чем же, как не сердечной взаимностью, можно поддержать индивидуальность?” [10, с. 65].

“Культурная Беспредельность” Рерихов не носит печати какой-либо определенной религии. Она универсальна и космична. Она надконфессиональна, именно не в смысле отрицания религий, а вмещения всех религиозных учений, устремленных к общему благу человечества. Она обращена к “Иерархии Света” и к “Единности Высшего Света”. Она утверждает именно то общее, что объединяет все великие религии – стремление к Истине и бесконечное совершенствование духа. Но Истина вечна и едина, и Культура в видении Рерихов почитает ее в заветах всех великих Учителей. Устремленная в будущее, она не абстрагируется от прошлого и настоящего. Она “исполнена любви и восхищения перед беспредельной Иерархией Света”; в ее венце – “Космический Разум” и “Совершенное Сердце”. Культура, как “истинно просветленное познавание”, приближает человечество к Миру, Красоте и Мудрости.

Культура утверждает “примат духа”, духовно-нравственных основ жизни. Процесс культурного совершенствования, охватывая все стороны жизни человека и облагораживая его повседневность, и, по сути, сакрализуя ее, вовлекает его в ритм эволюции Вселенной. Синтез духовного и материального в обыденной жизни человека происходит на разных стадиях его культурного продвижения на основе разума и сердца; такой синтез со временем станет нормой жизни. Такой путь и есть путь к высшему синтезу самого человека, к высшей гармонии всех его способностей и чувств, путь к бессмертию – к Богочеловечеству.

Культура выступает, таким образом, и как средство, и как путь, и как цель.

В подготовлении наступающей эпохи Культура, в рериховском прочтении, предстает явлением, которое утверждает себя логикой самих объективных обстоятельств. Ибо, с подходом к Земле новых космических энергий, человек либо научается управлять собой и, устремляясь к совершенствованию, освобождается от низменных черт своей натуры, либо каждая космическая энергия оказывается опасной его физическому существованию. Перерождение мышления человека приобретает значение глобального экологического императива. Признание человеком величия Космоса и его законов, как оснований Бытия, становится условием его выживания. В этом нужда часа.

О РЕРИХОВСКИХ ОБЩЕСТВАХ КУЛЬТУРЫ

Итак, путь в это прекрасное будущее, считали Рерихи, открывает Культура. А Учение Живой Этики, дающее ясную и интегрированную картину человека во Вселенной, является ее истинным научным основанием. Это та “система жизни”, без которой, как сказано в “Агни Йоге”, социальные движения превратятся “в маскарад стариков” [5, §199]. Но “секрет” успеха рериховского культурного движения в предвоенные годы был заключен не только во “всеохватной мудрости” Учения. Этому способствовала полная свобода и ненавязчивость его распространения. Рерихи никогда “не зазывали” и “не навязывали” книг Учения. Не меньшее значение имела и комплексная основа практической деятельности рериховских обществ. Они не были обособлены от общекультурных просветительских задач местного и государственного значения. Но цели широкого культурного просвещения естественно сочетались с идеями индивидуального духовно-нравственного совершенствования в свете ценностей концепции Культуры Рерихов.

В конце тридцатых годов XX века более чем в тридцати странах было уже свыше 80 обществ, включая и получившие известность музеи и Ассоциации и небольшие кружки имени Рериха (Нью-йоркский музей, Вашингтонское общество, Парижское общество, Центр в Брюгге, Латвийское общество друзей музея имени Н.К.Рериха, Южноафриканское общество имени Рериха, Германское общество имени Рериха в Берлине, общества в Финляндии, Колумбии и других странах [20, с. 209-210; см. также 15].

Формы деятельности обществ были самыми разнообразными. Там читались лекции, давались концерты, проводились выставки, по возможности велись курсы “по различным отраслям искусств, религий и наук” [1; п. 08.09.34]. Вопросы просвещения и воспитания выходили на первый план, сочетаясь с накоплениями практических знаний и умений. Каждый человек, полагали Рерихи, – “должен непременно изучать и располагать хотя бы одним мастерством и ремеслом”.

Е.И.Рерих призывала не ограничиваться работой внутри общества, а всеми мерами устанавливать широкие контакты, оказывать помощь библиотекам, связываться через клубы со студенчеством, рабочими и, в особенности, с работницами предприятий, со школьной молодежью, с детскими домами, устраивать выходы в заведения для малолетних преступников и т. д. и т.п. [33,с. 67].

Все рериховские общества были “прежде всего культурно-просветительными учреждениями”, действующими “на общественных началах”. Для Рерихов просто не могло быть никаких других форм создания общественных организаций, кроме как по истинному зову сердца. Когда Н.К.Рерих писал об организации обществ и других культурно-просветительских учреждений “на общественных началах”, смысл этих слов соответствовал их истинному содержанию: имелись в виду именно демократические формы организации и управления такого рода “учреждениями”.

В книге “Врата в будущее”, в статье под тем же названием (1936 г.) Николай Константинович, обобщая свои, как он выразился, “основные изначальные мысли” о Культуре и значении культурных учреждений, в частности, писал: “Мы всегда стояли за общественное начало. В свое время в России, принимая руководство обширным Просветительным Учреждением, я прежде всего поставил условием установление Совета Профессоров, облеченного правом решающего постановления. Общее дело должно и решаться общественно. Также и вся финансовая сторона находилась в руках Особого Комитета, составленного из испытанных финансистов. Кроме того, строжайшая Ревизионная Комиссия ведала всеми отчетами. Семнадцать лет работы лишь подтвердили, что общественное начало должно лежать в основе общего дела...” [28, с.317-318]. Демократизм внутренней организации и управления обществ, их свобода в выборе форм и направления деятельности не освобождали, однако, от одного, общего для всех положения. Для всех “обществ культуры”, как их еще называл Н.К.Рерих, обязательным было стремление к взаимному сотрудничеству и помощи. Рекомендуя использовать “самые различные формы работы обществ”, Н.К.Рерих добавлял: “но в одном все общества должны помочь друг другу. Общество есть общение. А всякое разумное общение есть сотрудничество. Само понятие Культуры обязывает нас к этому сотрудничеству и к посильным светлым посевам” [10, с. 105].

“Будем смотреть на сотрудников, на учащихся, на всех приобщающихся как на ближайших деятелей и друзей”, – писал он. – “Не будем огорчаться трудностями, ибо без трудностей нет и достижения. И будем всегда твердо помнить, что все труды должны быть истинно полезны человечеству. Потому и качество этих трудов должно быть высоко. Должно быть высоко и качество взаимосердечности, ибо не разделимы сердце и Культура” [28, с. 318].

Деятельность рериховских обществ “на всех материках” носила многоплановый характер. Учитывая своеобразие нужд на местах, они не только участвовали в деле просветительства, каждое на своей родине, но и выходили к задачам, стоящим перед человечеством в планетарном масштабе. Они выступали в едином движении за провозглашение Знамени Мира и подписание Пакта Рериха, за создание Всемирной Лиги Культуры, за поднятие роли женщин и их единение, за свободу мышления и творчества, за распространение Знания и Красоты во всех сферах жизни человека.

Духовное ядро каждого общества составляла группа последователей, вдохновленных идеями Учения Живой Этики. В своих письмах к Рерихам они делились планами работы обществ, их заботами, обращались с вопросами по Учению и получали обстоятельные разъяснения и советы. В те годы Н.К. и Е.И. Рерихи были поистине объединяющим и направляющим центром этого культурного движения. Было бы заблуждением полагать, что деятельность этих обществ не встречала противодействия и не имела внутренних трудностей. Но это уже отдельная тема. Всестороннее изучение опыта практической работы рериховских обществ довоенного времени может оказаться очень полезным для нынешних организаций рериховского движения при всем своеобразии и различиях в условиях их формирования и активности.

ОБЛИК КУЛЬТУРНОГО ЧЕЛОВЕКА

Разъясняя свое представление о формировании культурного человека, Н.К.Рерих говорил: “Невежественный человек сначала должен стать цивилизованным, потом образованным; став образованным, он делается интеллигентным, затем следует утончение и сознание синтеза, которое завершается принятием понятия Культуры” [1; п. 29.05.31; см. также 15, с.103-104]. Схема эта, конечно, условна, но очень характерна для излагаемого здесь понимания Культуры. Она отражает ступени эволюции сознания человека. Приобщение к общепринятым ценностям “механической цивилизации” – лишь начальная ступень в процессе высвобождения человека от невежества и рабского сознания. Далее рождается сознательное стремление к образованию, к расширению своего кругозора, к накоплению знаний, к развитию творческих способностей, умению мыслить. Ступень интеллигента предшествует стадии синтеза. На этой эволюции следует остановиться подробнее.

Надо сказать, что представление Рерихов об интеллигенции было идентичным той части русской интеллигенции, которая оставалась верна высоким духовным традициям созидателей и хранителей отечественной культуры. Напомним, что как “духовно-социальное образование” (Н.А.Бердяев), как исключительно русское явление России XIX века, интеллигенция не была однородным явлением. В своем тонком слое она разделяла идеалы нравственного мироощущения великих русских мыслителей, провозглашавших “верховенство совести”, высшие духовные ценности, свободу духа, достоинство человеческой личности, идеи всесветного братства людей и народов.

Содержание же эволюции нравственного мира народнической, по преимуществу, интеллигенции было иным. В этой связи можно вспомнить и глубокую обеспокоенность Ф.М.Достоевского и Л.Н.Толстого духовным состоянием основной массы русской интеллигенции и предостережения, обращенные к ней видными философами и общественными деятелями предреволюционной России в известном сборнике “Вехи” (1909 г.). Его авторы наиболее резко критиковали русскую интеллигенцию за ее атеистический материализм, нигилистическое отношение к абсолютным ценностям, за глухоту к “живой творческой энергии личности” (С.Булгаков), за утверждение ею безусловного примата общественных форм над внутренней духовной жизнью человека [34, см. также 12].

Но все эти предостережения не были услышаны; историческая судьба всей русской интеллигенции известна.

Позднее в нашей стране взгляд на интеллигенцию как на общественный слой людей, занимающихся умственным трудом, казался естественным. Ибо в этом слое людей уже сознательно закреплялись те самые черты, которые так резко критиковались “веховцами”[18].

Тенденция к социологизированию этого понятия на Западе, видимо, не прошла незамеченной для Н.К.Рериха. Для него интеллигенция не отождествлялась с просто рассудочной умственной деятельностью и ценностные ориентации людей этого слоя не ограничивались стимулами “машинной цивилизации”. Н.К.Рерих специально подчеркивал принадлежность интеллигенции к понятию Культуры, а не цивилизации.

“На наших глазах, – писал Н.К.Рерих, – создавалось на Западе новое перенятое слово – "интеллигенция". Сперва на этого нового пришельца несколько косились, но затем оно вошло в литературу. ...Позволительно будет спросить, принадлежит ли это понятие к цивилизации, как к выражению интеллекта, или же оно захватывает и высшую ступень, а именно входит уже в состояние Культуры, в которой действуют уже сердце, дух. Конечно, если бы мы предположили, что слово "интеллигенция" должно относиться лишь к стадии рассудка, то его не стоило бы вводить в новый обиход. Можно допустить нововведение там, где оно действительно вносит что-то новое или, по крайней мере, достаточно обновляет древние Заветы в рамках современности.

Конечно, всякий согласится в том, что интеллигенция, эта аристократия Духа, принадлежит к Культуре, и только в случае такого объединения можно приветствовать это новое литературное понятие” [10, с. 241-242].

С этим понятием Н.К.Рерих связывал “все прекрасное, все познавательное и просветительное”. Здесь не важна ни специализация, ни социальная принадлежность. В этом понятии выражена “не внешняя интеллектуальность”, а “сердечное стремление к Свету, к взаимной помощи и пользе” [10, с. 89-90]. Интеллигенту, по его мысли, принадлежит искусство мышления, этика поведения, воспитание и утонченность вкуса, устремленность к высоким образам жизни будущего, памятование “о сокровище сердца” [10, с. 242-243]. Эта стадия сознания человека связана с пробуждением его духа и сердца. Только тогда она становится мостом к следующей ступени. И это естественно, ибо истинный смысл жизнь человека, этого связующего звена между материальным и духовным миром, получает лишь тогда, когда он осознает в себе духовное начало. Роль интеллекта хотя и велика, но именно духовное, а не интеллектуальное начало полагается ведущим. Именно оно открывает человеку путь к достижению синтеза или к высшей гармонии личности.

По Учению Живой Этики, центр духовности – начало ведущее, и оно находится в сердце человека. Отсюда и “центральность” и “общечеловечность” сердца. Сердце – это “Солнце солнц”, “Сосредоточение бытия” человека, “храм Человечества”, “могучее средство всех достижений”, и мощь его “беспредельна”. Это важнейшее звено в единой природной связи мира видимого с невидимым [35, §449]. Именно через сердце, минуя низшие слои невидимого мира, дух человека достигает его высших сфер. Избрав сердце “руководителем на жизненных путях своих”, человек облегчает себе путь к осознанию синтеза.

“Можно обладать блестящим интеллектом и не иметь великого синтеза, который дает нам прозрение в истинную сущность вещей. Часто узкие специалисты особенно блещут интеллектом и полным отсутствием синтеза. Им никакие разъяснения не помогут, ибо ничто так медленно не накопляется, как синтез” [1; п. 24.06.35].

“Но как ум, не просветленный огнями сердца, так и сердце, не поддержанное умом, явления уродливые. Во всем необходимо равновесие. Цель эволюции и есть достижение равновесия или гармонии всех способностей и чувств человека” [1; п. 23.09.37].

“Ни один узкий специалист, как бы ни была высока его специальность, не может назваться носителем Культуры. Культура есть синтез, Культура, прежде всего, понимает и знает основы бытия и созидания, ибо она есть почитание творческого огня, который есть жизнь” [1; п. 29.05.31].

Идея синтеза – центральная в круге вопросов, связанных с самосовершенствованием человека. Эта идея понималась Рерихами очень широко. Они рассматривали различные планы и стороны гармонизации личности человека в процессе исполнения им своего долга в обыденной повседневности. При этом призыв Рерихов к признанию высшего плана Бытия был обращен ко всему человечеству. Ибо без этого признания невозможна никакая гармонизация ни самого человека, ни условий его жизни на Земле. Здесь, “в жизни каждого дня”, Культура, по мысли Рерихов, и созидает синтез “материального и духовного” на уровне человека и на уровне общества. Формируется одно из главных следствии такого синтеза – утверждение духовно-нравственных основ в повседневной жизни людей, сознательное ее одухотворение.

“Новый Мир требует новых понятий, новых форм и определительных. Все происходящее ясно указывает, куда направляется эволюция. Создается эпоха общего сотрудничества, общего дела и коллективной солидарности всех трудящихся, вне всяких классов. И самая насущная задача перед человечеством есть именно синтезирование духовного с материальным, индивидуального с универсальным и частного с общественным” [1; п. 15.04.36].

Преображение жизни начинается с личности самого человека, ее очищения, при постоянном самоконтроле и усовершенствовании мышления; оно происходит в гуще жизни, не уходя от нее, с единственной опорой – сердечного обращения к своему великому Учителю, к заветам Его учения. Стремление к осуществлению такого синтеза Рерихи считали неотложным шагом для всех людей на пороге Новой Эры. Именно введение Духовной Культуры “во все дни жизни”, превращение ее в мерило “качества всех наших действий”, оказывалось самым спешным в преддверии новых условий энергообмена человека и Космоса.

Такой шаг начинался каждым с момента его решимости вступить на путь Культуры, на путь совершенствования себя, всей своей жизни. Цель его, пусть далекая, состоит в стремлении к высшему синтезу – к чувствознанию или к “синтезу духовности”[19]. В сущности, чувствознание есть “единственный критерий при всех суждениях”. И это есть путь к обретению бессмертия, к беспредельному совершенствованию духа.

Разумеется, готовность к преображению своей жизни соответствует накоплениям духа каждого и претворяется индивидуально. Для духовно устремленной личности вся повседневная жизнь становится “творением прекрасного”, своеобразной “пранаямой совершенствования”[20] [15, с. 38]. И как и во всем, устремление к такому преображению должно быть сознательным. “Но будет действенна эта Пранаяма, – говорил Н.К.Рерих, – если вы проведете ее в полном осознании” [там же].

Именно “с принятием понятия Культуры”, в цельности устремления к Истине, по мере раскрытия заложенного в человеке духовного и интеллектуального потенциала, в великой дисциплине воли и духа, он обретает синтез духовности. Культура в таком понимании становится выражением и самого процесса совершенствования человека и целью всей его жизни, и даже не одной жизни. Быть культурным и жить культурно, означает, в конечном счете, – осознанно строить свою жизнь по законам Космоса; знать, что “знание – в духе”, что удел человека... есть удел Божественного Творца, Богочеловека” [1; п. 15.09.34; 6, ч. 3, §266].

“...Уже давно сказано, что культура есть то прибежище, где дух человеческий находит пути к религии и ко всему просветительскому и прекрасному”. (Николай Рерих. “Нерушимое”)

Приложение

Н.К. РЕРИХ О КУЛЬТУРЕ

У врат Новой Эпохи

Н.К. Рерих, 1932-1933

“В конце Кали-Юги тяжкие и как бы непобедимые трудности отягощают человечество. Множество будто бы неразрешимых проблем подавляют жизнь и разделяют народы, государства, общежития, семьи... Народ безнадежно старается разрешить их материалистическою находчивостью, но даже величайшие колоссы механической цивилизации оказываются потрясенными. Каждый день приносит новые смятения, столкновения, недоразумения и лжетолкования. Жизнь наполняется множеством маленьких кривд. Все вдохновляющее и зовущее ввысь становится в глазах невежд чем-то стыдным и недоступным. Так описывают Вишну-Пураны конец Кали-Юги.

Но те же Пураны возвещают также и благословенную Сатию-Югу. Какое же великое понятие, какая Благодать прежде всего будет в основе этого очищения и преображения жизни. Конечно, это будет та благодать, которой объединяется все вмещение, все прекрасное, все вдохновляющее и все воздымающее. Поистине, это будет то великое понятие, которое человечество понимает под словом Культура.

Именно к этому величайшему понятию направим все наши лучшие мысли и творчество. В этом осознании явим древнюю мудрость для доблестного будущего. Во славу этого сокровища осознаем и нашу взаимную высокую ответственность и не будем мешать друг другу нести торжественно эту скинию Света. Поймем ежедневную работу не как отвратительные кандалы, но как пранаяму, которая побуждает и координирует наши высочайшие энергии. Не потеряем ни дня, ни ночи для посева благословенных семян утончения и возвышения духа и для несения культуры в широкие массы” [15, с.102-103; “Знамя Мира”].

“"Многоцветущая милая, всеми любимая ты всецарица,
Слушай, блаженная Гигия, матерь для всех, приносящая счастье,
Благодаря лишь тебе прекращаются заболевания смертных.
Благодаря лишь тебе каждый дом процветает в веселии многом
И расцветают науки; царица, Космосом всем обладаешь.
Только тебя лишь одну ненавидит Аид – вечный душегубитель;
Благожеланнейшая, вечноюная, – отдохновение смертных.
Ибо единственно ты надо всем управляешь и всем обладаешь.
Но, о богиня, сойди к посвященным, ты их покровитель бессмертный.
Ты задержи возникающие злодеяния тяжких болезней".

Так гласит при возжигании манны Орфический гимн богине здоровья Гигии. Поистине, божественно понимали древние здоровье. Светлая богиня Гигия является не начальником медицинского управления, но она дает здоровье во всем его понимании, т. е. здоровье и тела и духа. Как драгоценно, что мы в обоюдном понимании можем говорить о здоровье духа, без которого здоровье тела будет лишь уродством.

Опять дух наш устремляется и к свету Аполлона, и к солнцеподобному Митре и огню-жизнедателю Зороастру. Не становимся ли мы язычниками, произнося эти понятия? Тот, кто мыслит о свете, неминуемо приходит к Единому Свету. В какой бы обстановке мы не увидели Свет, наше сердце все-таки будет знать, что в свете мы найдем жизнедателя.

Ныне день свершения доказательства, проявления слова и пришествия утверждения.

Бог повелевает вам то, что для вас благотворно и заповедует вам то, что вас приблизит к Нему, Владыке всех Учений.

Не сказаны ли эти слова Евангелием, не произнесены ли они в Библии, или, может быть, это слова из книги достоверности Китаб-эль-Иган? Слова эти направляют к тому же Единому Свету, для приближения к которому мы собираем наши лучшие испытания и накопления. И как мы назовем эту всесокровищницу самого лучшего, самого духу нашему драгоценного? Мы договоримся вполне честно и откровенно на понятии Культуры. Не было ли в древности такой богини – Культура? Не было ли такого Ангела Культуры, служение которого было в открытии Врат прекрасных? ...Постигающий значение Культуры, прежде всего, вычеркивает из своего сердца всякое понятие страха, боязнь смерти, боязнь врагов. Если в сердце своем он твердо знает, что он непоколебимо идет к Свету, то единственный враг его будет тьма. Но тьма рассеивается от внесения Света Значит, вдохновенное сердце, несущее Свет, уже является победителем тьмы.

Культура покоится на красоте и знании. Растет она осознанием благословения Иерархии Света Значит, к познаванию механическому нужно добавить огонь сердца В этом будет уже первое отличие культуры от цивилизации” [15, с 205-207; “Здоровье духа”].

“Семизначное созвездие под именем семи сестер или семи старцев, или Большой медведицы привлекло внимание всего человечества Библия славословит это созвездие. Буддийская священная Трипитака ему же посылает пространное моление. Древние майя и египтяне на камнях его запечатлели. К нему же обращалась "черная" вера шамана дикой тайги. Другому чуду неба – созвездию Ориона – посвящены древние таинственные храмы Средней Азии. Ему же сознание астрономов подносит название "трех магов". Как два сверкающих крыла, раскинулись по небу эти два созвездия. Между ними неудержно сейчас несется к земле звезда утра – светлая обитель Матери Мира. И своим подавляющим светом, своим знаменательно небывалым приближением предуказывает новую великую эпоху человечества

Давно запечатленные сроки исполняются в звездных рунах. Прозрения египетских иерофантов облекаются в действия перед нашими глазами. Поистине замечательное время для зрячих.

Так же предначертано и неудержимо нисходит на человечество спутница Матери Мира – живая ткань Красоты. Как пелена высшего очищения знак красоты должен осветить каждый очаг” [30, с 95-96; “Струны Земли”].

“Слушайте чтение Бхагавадгиты – песни господней. Слушайте возгласы буддийских служителей. Слушайте пение Христова клира. И разве не встанет перед вами единый лик, единая воля к счастью и радости?” [30, с 67; “Струны Земли”].

* * *

“"Прошлое – ничто перед будущим". Не раз приходилось так усовещевать тех, кто сомневался в будущем и горевал лишь о прошлом.

"Из древних, чудесных камней сложите ступени грядущего". И так много раз писалось для тех, которые не хотели оценить сокровищ, накопленных в прошлом.

Странны такие противоположения. Кто обернут лишь к прошлому, а кто только смотрит на будущее. Почему же не мыслится синтез, связывающий одну вечную нить знания? Ведь и прошлое, и будущее не только не исключают друг друга, но, наоборот, лишь взаимоукрепляют. Как не оценить и не восхититься достижениями древних культур! Чудесные камни сохранили вдохновенный иероглиф, всегда применимый, как всегда приложима Истина.

...Но должна же, наконец, наступить та творческая эпоха, когда знание будет лишь отворяющим, но не отвращающим. Нет новшества в осуждении. Оковы осуждения принадлежат тюрьмам, как и всякие оковы. Время ценно. Энергия благословенна. Опыт почитаем. Не на осуждение тратить все эти ценности! Безумна такая растрата, когда силы так безмерно нужны для устроения и создания.

Входя под древние своды, не собираемся остаться жить под ними, но всегда помним поучительные начертания, усмотренные на старинных камнях. А вдруг окажется, что когда-то что-то лучше делали или знали нечто, нами утраченное. И в катакомбах, и в пещерах не замирала, но кипела такая творческая мысль, мощи которой можно лишь поучиться. Самоотвержение, познание труда, подвиг, неустанное творение вызовет не осуждение, но благую внимательность и проникновенность.

..А любовь и преданность будущему должна быть врожденной. Никто и ничто не может лишить человека в устремлении к светлому будущему, к открытым вратам Света” [28, с.269-272; “Открытые врата”, 1935г.].

Агни Йога, творчество, самосовершенствование

“В горах Азии много говорят об Агни Йоге – Учении Огня. Эта Йога синтезирует все предыдущие Йоги. Как вы должны знать, все Йоги не имеют ничего в себе сверхъестественного. Они лишь учат, как пользоваться природными нашими силами. После всех открытий в области электричества, магнетизма, радио и дальнозрения, которые нам предлагаются механическими усовершенствованиями, не удивительно ли слышать, как на Востоке почитают всепроникающую стихию – Огонь Пространства Вы слышите, как они говорят: "Приближается век Огня", и рассуждают об этой стихии, поистине, научно” [15, с.35; “Прекрасное”].

* * *

“Так часто мы изобретаем самооправдание. Мы очень изысканы в избежании ответственности, опять-таки забывая, что великая ответственность за состояние планеты там, где достигнуто человеческое достоинство. Не это ли достоинство, достоинство бытия, обязывает приложить все свои силы, чтобы найти соответственный ритм эволюции? Обязывает подумать о том, как бы не оказаться в космическом отбросе. Ведь это не отвлеченность, увы, это яркая действительность, как само бытие. И не сами ли мы свободно избираем или разложение или созидание, или отрицание или утверждение? Или творчество или мертвенность. Не указывает ли вся история человечества на высшую благодать творчества мысли – в чем бы оно не выражалось, где бы оно не протекало. Великие примеры истории являют нам необычайных творцов мысли или выражавших ее в каком-либо материале, или широко возвещавших ее пространственным мегафоном. Если все едино, то не связано ли между собою и все сущее, как давно сказано в мудрых словах? Мы твердим священные гимны Бхагавадгиты о неразрушимости и всепобедности духа, – но часто в песнопении мы утрачиваем сознание, что сказанная мудрость дана для немедленного приложения. Не требует ли повелительно Культура немедленного приложения к жизни всего того прекрасного, что нами уже изгнано в отвлеченность? Состояние планеты таково, что или будет найден верный подход к эволюции, или предстоит духовное одичание. Великий Агни или пребудет самой благодетельной силой и нагнетет самые чудесные энергии, или, не воспринятый духом нашим, испепелит в разрушение всю мишурную иллюзорность, в самомнении принятую нами за твердыни” [15, с.235; “Виджая Тагор”].

* * *

“Что есть благо? Если зло есть разложение и аморфность, то благо должно быть созидание, творение, всепонимание общей пользы. Та же мудрость заповедует: "Трудись, твори благо, чти Иерархию Света". Этот завет наш можно начертать на ладони даже новорожденного. Так несложно начало, ведущее к Свету. Чтобы принять его, нужно иметь чистое сердце” [10, с.19].

* * *

“Благо – не бесформенность, не мягкотелость, не день вчерашний. Благо – устремленность, построение, но не мозговое только, а сердечное, во всей сердечной Беспредельности. И в этой Беспредельности столько находит себе места. Именно сердце в широком понимании оценит, где неоспоримое строение и творчество” [10, с. 34].

* * *

“Что есть счастье?

Счастье – есть радость, а радость в Красоте. Она есть очаг всех творческих сил человека. Не в золоте счастье” [52, с. 220].

* * *

“Где же условия творчества? В непосредственности, в повелительном трепете сердца, позвавшего к созиданию. Земные условия безразличны для призванного творца. Ни время, ни место, ни материал не могут ограничить порыв творчества: "Хоть в тюрьму посади, а все же художник художником станет", – говаривал мой учитель Куинджи. Но зато он же восклицал: "Если вас под стеклянным колпаком держать нужно, то и пропадайте скорей! Жизнь в недотрогах не нуждается!". Он-то понимал значение жизненной битвы, борьбы Света со Тьмою” [10, с.6].

* * *

“В школах уже начинают говорить иногда о необходимости развития творческого начала и организации мысли. Если и из этого благого предприятия не будет сделана убийственная стандартизация, то, может быть, где-то произойдет толчок, который поможет школьным поколениям задуматься над тем, что есть благородство мысли? Что есть героизм? Что есть самоотвержение и самопожертвование? И именно тогда кто-то поймет ту простую истину, что лишь отдавая мы получаем и жертвуя мы обогащаемся. И поймет это не только в узкоматериальном значении, но и во всем истинном богатстве, источником которого является дух” [15, с. 47-48; “Преображение жизни”].

* * *

“Понятие благородства и достоинства мышления не есть ханжество, но есть признак истинного творчества, которому обязывает нас Божественная искра духа человеческого. Укрепляясь взаимно сами, мы скажем эти же слова и школьным поколениям. При этом покажем им, что мы не пытаемся унизить их детскими игрушками, но истинно зовем их к сотрудничеству. Ведь каждый ребенок гордится, если ему поручают работу большого. Только тогда он действует осмотрительно и бережно, стараясь не унизиться перед взрослыми.

Обратите внимание, дети гораздо больше любят книги взрослых, нежели искусственно стилизованные, якобы детские книги, в которых какие-то большие старались натянуть себе детские штанишки. Эти же соображения относятся и к толпе, которая по существу своему гораздо лучше, нежели обычно полагают. Лишь невежество думает, что для толпы необходима вульгарность, – нет, можно назвать тысячу примеров, когда знак геройства одухотворял толпу гораздо возвышеннее и действеннее, нежели клоунада и плоская шутка. Благородство и героизм для нас пусть не будут отвлеченностью, но пусть сделаются почетными гостями наших повседневных трапез” [15, с 48; “Преображение жизни”].

* * *

“Не кажется ли вам странным, друзья, что даже в наши дни, в дни наибольшей суматохи и страха, все-таки могут быть действенно выявляемы такие еще далекие понятия, как любовь, благо, совершенство, т. е. все спутники гармонии.

Гармонию часто не понимают. Смешивают с унисоном. Не понимают так же, как не понимали Нирвану. Но гармония не есть отвлеченное песнопение. Гармония, гармонизация центров, есть выявление деятельности, во всей ее мощи, во всей ее ясности и убедительности. Познавая, чего мы хотим, мы слагаем все наши центры в одно напряжение и даже преодолеваем все установления рока. Но дух-то наш знает лучше всего, где правда. И каждый наш поступок оценен духом воистину.

И вот этот дух также знает, что любовь и совершенство будут применены в жизни, в простоте и ясности творчества. Если простота выражения, ясность желания будут соответствовать неизмеримости величия Космоса, то это путь истинный. И этот Космос, не тот недосягаемый Космос, перед которым только морщат лоб профессора, но тот великий и простой, входящий во всю нашу жизнь, творящий горы, зажигающий миры-звезды на всех неисчисленных планах.

Простота – непременное качество гармонии. Творчество будущего будет осенено простотою. Конечно, вы не смешаете простоту с примитивизмом, с нарочитостью. Здесь разница так же велика, как между искусством и штампом. Но дух-то, хотя бы в молчании, знает, где штамп, где пошлость, и где радость и творчество” [30, с. 7-8].

* * *

“Самоусовершенствование вовсе не есть самость. Происходит оно, прежде всего, не для самого себя, но человек улучшается для служения человечеству. В этом служении, конечно, он и сам сделается лучше, сделается восприимчивее, внимательнее, деятельнее во благо. Но эти качества человек будет приобретать и упрочивать вовсе не для эгоистической выгоды, но для преуспеяния человечества” [28, с. 247; “Содружество”, 1935 г.].

* * *

“Всякая корысть уже не культурна, но заработок и оплата труда есть законное право. Право на жизнь, право на знание, право на достоинство личности. Будут всегда колебаться условные ценности. Неизвестно, какой металл будет признаваем наиболее драгоценным. Но ценность труда духовно-творческого во всей истории человечества оставалась сокровищем незыблемым и всемирным” [28, с. 316; “Врата в будущее”, 1936 г.].

* * *

“Будем приветствовать всех тех, которые, превозмогая личные трудности, обходя жалкое себялюбие, устремляют дух свой к охранению Культуры, которая превыше всего принесет блестящее будущее.

Всеми средствами воздымайте прекрасную необходимость Культуры. Если бы в нашем распоряжении были другие определительные величия, мы должны были бы употреблять их, говоря о самом значительном понятии мира.

Мы не должны бояться энтузиазма. Только невежды и духовно бессильные могут глумиться над этим великим и чистым чувством, но такие насмешки ничто иное, как знак истинного почетного легиона. Было бы ужасно, если бы при великих выявлениях употреблялись, как определительные слова, малое и ничтожное. Мы должны всячески оберегаться от самого постыдного действия – от умаления. Это значило бы разложение. Ничто не может мешать нам послужить сложению культуры, поскольку мы сами верим в это и поскольку даем этому наши лучшие пламенные мысли.

Не умаляйте! Великий Агни сжигает поникшие крылья. Только в созвучии с эволюцией мы можем всходить, и ничто не может погасить бескорыстные пламенные крылья энтузиазма” [15, с. 106; “Знамя Мира”].

* * *

“Да, легенды не отвлеченность, но сама реальность. Поистине, мечты не знаки безграмотности, но отличия утонченных душ. Потому всячески поощрим в молодежи нашей стремления к зовущим и творящим сказаниям, и вместе с молодежью, оставаясь молодыми, почтим мечту, как ведущие и возносящие крылья нашего возрождения и усовершенствования. Устремление, Иерархия, Беспредельность, Красота – только по этим вехам мы движемся несомненно вперед. Существо нашей деятельности мы должны приложить в жизни немедленно. Воздавая должное мечте, мы не сделаемся “мечтателями”.

Пусть будет эта мечта Творца. В этой мечте не будет ни одурманивания, ни изменчивости, но будет непреложное Знание, собранное в глубинах нашего духа. И, прежде всего, будем помнить, что слово Культура может значить Культ-Ур, – Культ Света” [15, с. 87; “Легенды”].

* * *

“Книги являются истинными друзьями человечества. Каждое мыслящее существо обязано иметь эти благородные ценности. На Востоке, на этом мудром Востоке, книга является наиболее ценным даром и тот, кто дарит книгу, является благородным человеком. В течении пяти лет путешествия по Азии, мы видели многие книгохранилища в монастырях, в каждом храме, в каждой разрушенной китайской дозорной башне. Всюду, и явно и тайно, хранятся сокровища замечательных Учений, жизнеописаний, научных трактатов и словарей. Князю Ярославу Мудрому, тому, который украсил Киев прекрасными памятниками Романского стиля, приписывают слова о книгах: "Книги суть реки, наполняющие благодатью всю Вселенную". И теперь, когда в пустыне или в горах вы видите одинокого путника, часто в его заплечном мешке найдется и книга. Вы можете отнять у него остальное имущество, но за книгу он будет сражаться, ибо он считает ее истинным сокровищем” [15, с. 158-159; “Сокровище дома”.

* * *

“Итак, не устанем мы повторять, что в основе существования лежит творящая мысль. Жизненно осознаем глубокое значение ритма, как внутреннюю динамо нашей работы. Будем помнить завет Света, что, прежде всего, самое важное для нас будут дух и творчество, затем идет здоровье и лишь на третьем месте – богатство. Если же вползающая Тьма начнет шептать нам сладким голоском: "Прежде всего богатство, затем тело и здоровье, а как последнее творчество и дух", тогда скажем мы: "Знаем тебя, переодевшийся гомункул! Опять ты вполз! Ты воспользовался незапертой дверью, покуда привратник ушел на время обеда. Ты опять надеялся на человеческую слабость, на людское непостоянство и опять ты мечтал оживить семена предательства. Но как бы ты не переодевался, мы распознаем тебя. Со своими материалистическими переоценками ценностей ты открыл себя и свое разлагающее влияние. Но будущая эволюция не построится на твоих основаниях, гомункул! Напрасно стараешься: твой маскарад тебе не поможет! Твердо мы знаем, что лишь ценности духа и творчества лежат в основе бытия. Только эти ценности будут спасением человечества"” [15, с. 88; “Сожжение Тьмы”].

* * *

“Иногда нам кажется, что мы устали. Но это тоже призрак, своего рода, невежества. Попросту мы слишком много утруждали один нервный центр. Достаточно переменить работу, чтобы заставить действовать другие центры. Эта простейшая перемена труда принесет нам отдых. Ибо не следует думать, что только сон или бездействие восстановляют нервы” [15, с. 37; “Прекрасное”].

Культура и цивилизация

“Понятие Культура, по значению самого корня своего, устремляет к самоотверженному изучению, познанию и наслоению всех исканий, возвышающих и утончающих сознание. Самое огрубелое сердце затруднится отринуть благородную красоту культуры, созданную безбоязненными подвигами духа. Можно расходиться в путях цивилизации, можно спорить о признаках прогресса, но невозможно не учуять понятие культуры, сокровищницы всего возвышающего, путевого столба истинной эволюции. Каждый живущий и мыслящий понимает также и ответственность свою перед сложением светлого будущего.

В трепете исканий доходим до живого синтеза, чтобы сносить воедино разнообразные накопления и, после вражды невежества, опять оценить терпимость и соизмеримость, сложенную знанием. Не казалось ли иногда, в буднях смятения и неустройства, что в мелочах подразделений, в серых нагромождениях, исчез Свет Единый, ведущий, прощающий и обновляющий?

...И не случайно сейчас, в самых разных странах, различные люди объединяются около великого понятия Культуры. Они стремятся отринуть все условные разделения, они хотят восстановить победоносную победу духа. Тождественны все представления о культуре, так же точно, как понятие честности; также отлично понимаемо каждым человеческим сердцем и понятие Культуры. Мы говорим не о каком-то новом идеализме, не о туманных отвлеченностях, но об ежедневном питании духа” [15, с. 144-147; “Зов о Культуре”].

* * *

“Мы понимаем, насколько несказуемо трудны пути культуры, но тем заботливее мы должны охранять доступы, к ней ведущие. Наша неотложная обязанность создавать для молодого поколения традиции культуры. Там, где культура, там и мир. Там и подвиг, там и правильное решение труднейших социальных проблем Культура есть накопление высочайшей Благодати, высочайшей Красоты, высочайшего Знания. Человечество ни в какой мере не может гордиться, что оно сделало достаточно для расцвета культуры. После невежества мы достигаем цивилизации, затем мы получаем образование, затем следует интеллигентность, затем утончение, и после этого синтез открывает врата высокой культуры. Мы должны сознаться, что наши драгоценные исключительные сокровища искусства и науки даже не вполне каталогированы. Если Знамя мира даст толчок хотя бы к этой манифестации, то уже одно это будет колоссальным достижением. Как много полезного и прекрасного может быть достигнуто простейшими средствами. Представим себе всемирный день Культуры, когда одновременно во всех школах и просветительных учреждениях всего мира будет возвещено об истинных сокровищах нации и человечества” [15, с. 103-104; “Знамя Мира”].

* * *

“Культура есть почитание Света, Культура есть любовь к человеку. Культура есть благоухание, сочетание жизни и красоты. Культура есть оружие Света. Культура есть спасение. Культура есть двигатель. Культура есть сердце.

Если соберем все определения Культуры, мы найдем синтез действенного Блага, очаг просвещения и созидательной Красоты.

Осуждение, умаление, загрязнение, уныние, разложение, все порождения невежества не приличны Культуре. Ее великое древо питается неограниченным познаванием, просвещенным трудом, неустанным творчеством и подвигом благородным.

Камни великих цивилизаций укрепляют твердыню Культуры. Но на башне Культуры сияет алмаз-адамант любящего, познающего, бесстрашного Сердца.

Любовь открывает эти Врата прекрасные. Как всякий настоящий ключ, и любовь эта должна быть подлинная, самоотверженная, отважная, горячая. Там, где истоки Культуры, там источники горячи и бьют они из самых недр. Где зародилась Культура, там ее уже нельзя умертвить. Можно убить цивилизацию. Но Культура, как истинная духовная ценность, бессмертна” [10, с.63; “Культура – почитание Света”].

* * *

“Если вас спросят, в какой стране вы хотели бы жить и о каком будущем государственном устройстве вы мечтаете? С достоинством вы можете ответить: "Мы хотели бы жить в стране великой Культуры". Страна великой Культуры будет вашим благородным девизом: вы будете знать, что в этой стране будет мир, который бывает там, где почитаемы истинная Красота и Знание. Пусть все военные министры не обижаются, но им придется уступить их первые места министрам Народного Просвещения. Несмотря на всех гомункулов, которые шпионят из своих щелей, вы будете выполнять ваши обязанности во имя великой Культуры. Вы будете укреплены сознанием, что только жалкие гомункулы будут врагами вашими. Ничего не может быть благороднее, нежели иметь врагом гомункула. Ничего не может быть чище и возвышеннее, нежели стремиться к будущей стране Великой Культуры” [15, с. 94; “Сожжение Тьмы”].

* * *

“О качестве мыслит меньшинство. О качестве может мыслить молодое сердце, пока не загрязнено. По каким бы закоулкам ни вздумало бродить человечество, процесс качества все-таки будет совершаться! Все-таки совершится, ибо подвижничество живет в сердце утонченного духа. Вне опубликованных законов находятся накопления утончения.

Но не будем входить в сферы несказуемые. Сейчас нужно твердить именно о вполне сказуемом понятии качества во всех действиях, во всей производительности. Не устремленные к качеству пусть лучше и не говорят о Культуре.

Культура вовсе не модное, стильно фешенебельное понятие. Она есть глубочайший устой жизни, скрепленный высшими серебряными нитями с Иерархией Эволюции. Потому-то осознавшие стремление к качеству не боятся насмешек и повторяют словами Апостола Павла: "Когда вы думаете, что мы мертвы, мы все-таки живы". И не только живы, но каждый, устремленный к Культуре, иначе говоря, к качеству, находит в себе неиссякаемый источник сил и противостояние всему злобному и разрушительному. Он-то может повторять мудрое изречение: "Благословенны препятствия, ими растем". Для него каждое выявление препятствия есть лишь возможность возвышения качества. Чем же будет преоборена грубейшая форма, как не излучением духа, сказавшимся во всем качестве, в качестве каждого действия, каждого дня, каждого помысла. Итак, стремясь к высшим формам цивилизации, дерзая мыслить даже о Культуре, не забудем, что жизненность стремления создается из высокого качества всех действий.

Не мечтать во снах, но выявлять в жизни обязывает нас ответственность перед Культурою. И эта ответственность поистине распространяется не на какие-то заоблачные мечты редких праздничных дней, но должна быть запечатлена во всей каждодневности. Качество, красота, торжественность в любви во всей неудержимости и беспредельности ткут несломимые крылья духа. Качество, качество, качество! Во всем и всегда!” [10, с. 55; “Качество”].

* * *

“Должны мы сознаться, что за последние годы европейская цивилизация сильно потрясена.

Конечно, то, чего еще не достигло теперь человечество, ему суждено. Трудом и самоотверженностью придется строить основы Культуры. Ведь цивилизация – еще не культура.

Знания, затворенные в хранилищах и заключенные в умах учителей, опять мало проникают в жизнь. Опять не рождают действенных подвигов созидания.

Жизнь наполнена еще скотскими велениями брюха. Мы приблизились к черте страшного, заколдованного круга. Заклясть его темных хранителей, вырваться из него можно только талисманом истинного знания и красоты. И пришло время этого исхода

...Всему миру приходит трудное испытание. После средневековых испытаний огнем, водой и железом предстоит испытание восприятием Культуры, но если сила духа возносила людей против огня и железа, то та же сила вознесет их на ступени Знания и Красоты. Но это испытание труднее древних искусств. Готовьтесь к подвигу, творимому в жизни ежедневно. А теперь отнеситесь бережно ко всему, что двигает Культуру. С особой признательностью подойдите ко всему, что выявляет ступени Красоты. Ведь сейчас это особенно трудно. И с особой заботливостью и нежностью мы должны произносить имена, проводящие в жизнь то, чем мы гордимся по праву.

Что может заменить вопрос Культуры? Продовольствие, промышленность – тело и брюхо. Но стоит лишь временно устремиться к вопросам тела и брюха, как интеллект неизменно падает. Весь уровень народа понижается.

Во всей истории человечества ни продовольствие, ни промышленность не строили истинной культуры. И надлежит особенно бережно обойтись со всем, что еще может повысить уровень духа. Не мечтаю, но утверждаю.

При всех новых созиданиях, при новом строительстве линия просвещения и красоты должна быть лишь повышена, но не забыта ни на мгновение. Это не отвлеченное суждение – наоборот, ближайший распорядок”.

* * *

“Во внутреннем строительстве нашем неутомимо мы должны под благим знаком просвещения вносить красоту и знание в широкие народные массы, вносить твердо и деятельно, помня, что сейчас предстоит не идеология, не формулировка, но именно дело, творчество, сущность которого понятна и ясна без многословия.

Не слова, но дело. Мы должны помнить, что лик красоты и знания излечит народ от распущенности мысли, внушит ему основы достояния личного и общественного, откроет сущность труда и в лучшем понимании укажет народу путь высоких достижений духа. Но для этих простых основных усвоений народ должен подвижнически выявить взаимное благожелательство, единение и уважение к многообразным путям духовных поисков, к сотрудничеству.

Народ должен навсегда духовно оборониться от пошлости и дикости, должен из обломков и из самородков, с любовью найденных, слагать Кремль великой свободы, высокой красоты и глубокого знания.

Знаем, что эти пути красоты и знания особенно трудны сейчас. Знаем, что материальная сторона предательски овладела человечеством, но мы и не скрываем, что надо искать путь подвига” [30, с.39-40].

* * *

“Каждый производитель стандартных изделий, каждый фабрикант, конечно, является уже цивилизованным человеком, но никто не будет настаивать на том, что каждый владелец фабрики уже непременно есть культурный человек. И очень может оказаться, что низший работник фабрики может быть носителем несомненной Культуры, тогда как владелец ее окажется лишь в пределах цивилизации” [10, с. 28].

Против огрубения

“Пароксизмы невежества, уже не раз отмечалось, прежде всего устремлены на все самое высокое.

Невежеству нужно что-то истребить, нужно отрубить чью-то голову, хотя бы каменную, нужно вырезать дитя из утробы матери, нужно искоренить жизнь и оставить "место пусто". Вот идеал невежества. Оно приветствует безграмотность, оно улыбается порнографии, оно восхищается всякой пошлостью и подлостью. Ведь где кончается одно и начинается другое и наоборот, отмерить очень трудно. И вообще меры весов невежества неисповедимы.

Если жестокосердие порождается каждодневною грубостью, то как же заботливо нужно искоренять из каждого дня всякое огрубение. Как трудолюбиво нужно изъять эти, хотя бы маленькие, огрубения из всякого быта. Ведь всякая грубость совершенно не нужна. Даже дикие животные не укрощаются грубостью. При всяком воспитании грубость уже давно осуждена как не дающая никаких полезных результатов и только продолжающая поколения грубиянов.

Когда мы читаем исторические примеры всяких несчастий, происшедших, в конце концов, от повседневного огрубения, когда мы видим, что эти несчастья продолжаются и до сего времени, то разве не нужны спешные меры, чтобы в школьном и в семейном быту предохранить молодежь! Непроявленному хаосу чувствований не трудно заразиться всякою грубостью. Очень легко вводятся в обиход грубые, непристойные слова. Называются они нелитературными. Иначе говоря, такими, которые недопустимы в очищенном языке.

В противовес очищенному языку, очевидно, будет какой-то грязный язык. Если люди сами говорят, что многие выражения не литературны, и тем самым считают их грязными, то спрашивается, зачем же они вводят их в обиход? Ведь хозяйка или хозяин не выльют среди комнаты ведро помоев или отбросов. Если же это и случится, то даже в самом примитивном жилье это будет названо гадостью. Но разве сквернословие не есть тоже ведро помоев и отбросов? Разве сквернословие не есть просто дурная привычка? Детей наказывают за дурные привычки, а взрослых не только не наказывают, но ухмыляются всякому их грязному выражению. Где же тут справедливость?

Привычка грубостей, сквернословия и кощунства развита до такой степени широко, что ее даже попросту не замечают. Если люди вспомнят все существующие кощунственные анекдоты, вызывающие такой потрясающий хохот, то не покажется ли странным, что сегодня эти же люди идут во храм, якобы для молитвы, а назавтра лишь ухищряют свое потрясающее сквернословие?

Никто не будет отрицать, что грубость вторгается очень незаметно. Давно сказано "сегодня маленький компромисс, а завтра большой подлец". Всякая грубость потрясает не только своей жестокостью, но и бессмысленностью. Невозможно представить себе ничто более бессмысленное, нежели сквернословие.

Часто люди фарисействуют, будто бы более о потере чистоты языка, но разве сами они не потворствуют подчас именно этим нелитературным отбросам и загромождениям? Среди всякого сора – заразительная грязь грубости порождает ужасные микробы, и они разражаются целыми губительнейшими эпидемиями.

Разве так уж трудно не грубить, не сквернословить, не проявлять бессмысленную жестокость? Вовсе не трудно. Но среди просветительных учреждений, от низших до высших, от младших до старших, всюду должны быть отставлены все признаки грубости” [28, с.188-491; 1935 г.].

* * *

“Что же нужно порождать злу? Ведь не твердыни подвига, но смрадное тление; ему нужно превращать дух человеческий в червей пресмыкающихся, своею кишащею слизкою бесформенностью засасывающих то, что уже начинало оформляться из хаоса Конечно, каждому ясно, как трудна и длительна в процессе своем задача оформления хаоса; и как сравнительно скоро совершается постыдный процесс инволюции в первобесформие” [10, с. 32].

* * *

“Не может человечество продолжать низвергаться по пути расчленения и ненависти, иначе говоря, спешить к одичанию. Стойте, стойте, уже и пропасть близка!

...Разрушительная критика дошла до пределов. Словарь зла и поношения и унижения возрос до непереносимости. Но дух человеческий и в темнице своей взыскует о радости, о строении, о творении” [10, с. 5].

К обществам культуры

“В наших собраниях мы не будем ссориться, предоставив это темным невеждам. Сказано: первым признаком отсутствия культуры является раздор. Не будем умалять друг друга, ибо из мысли о малом и родится малое. Будем чувствовать себя сердечными сотрудниками украшения жизни и углубления знания. Перед нами необъятное поле работ и каждому даны неограниченные возможности; ибо приближение к свету не ограничено. Уйдет из помыслов всякое соперничество, ибо в Беспредельности достаточно места. Кроме того, вмещение и терпимость являются одними из первых украшений культуры. Будем останавливать всякие зачатки подлых мыслей, ибо ими каждому трудящемуся и некогда заниматься. Собрания будут источником животворного обмена, вдохновения и укрепления, а не тяготою фальшивых безделушек. Обращаясь к первоисточникам, какими прекрасными образцами творчества мы можем вдохновлять друг друга! От соборов романского средневековья до великих заветов древнего Востока, памятников Египта, Китая, Индии, Майев, Персии, Японии. Как это все безгранично и как оно благожелательно и реально! Не забудем и современное творчество, помня, что оно будет условием внешности будущих стилей жизни. Пусть на наших собраниях дружественно встретятся и ученый, и художник, и все строители жизни, ибо в основе своей они те же носители эволюции, те же посвященные мыслетворчеству. Пусть осенит наши собрания и сияние Мадонны и скоропомогающая Сторучица Богоматерь, и Многоокая Дуккар, и многорукая Куанин, и Лакшми в своем созидательном Облике.

Мусульмане почитают Мариам – Матерь Христа Библия дала нам высокотрогательные облики женского подвига. В самых древнейших местах Азии найдены Культы Матери Мира. Под этим благостным знаком вспомним то, с чего мы начали сегодня. Вспомним, как вдохновенные Эллины славословили Гигию, Bсe-Матерь. Каждый по-своему объединял здоровье тела с крепостью духа. Во имя этой несокрушимой крепости, во имя неиссякаемых снегов Гималаев, хранящих ценную пыль метеоров – вестников далеких миров, я верю, что вы найдете в себе всю неисчерпаемость бодрости, терпения и доброй воли, чтобы всемерно послужить великой Культуре” [15, с.208-209; “Здоровье духа”].

* * *

“Научиться ценить разнообразие есть уже верный подступ к Культуре. Вообразите себе на минуту глубочайшее прискорбие, если бы из-за различия каких-то внешних знаков и покроев могли бы произойти недоразумения о существе самого священного понятия. К этому широкому пониманию всем нашим сотрудникам нужно приготовиться, чтобы при встречах священно охранить достоинство Культуры. Всякая ссора уже будет признаком акультурности. Всякое сомнение в правоте собрата тоже будет довольно антикультурно. Всякое желание заставить мыслить по своему рецепту не может служить признаком культурности. Нет, совершенно другим основанием окажутся связанными и духовно соединенными наши собратья, приедет ли он из Южной Африки или Финляндии, с Таити или из Белграда. Стремление к высокому качеству, сердечная преданность ко всему эволюционно-строительному, творческий труд, преклонение перед Красотою и почитание Знания – вот что свяжет всех этих светлых путников духа. Этим основам Света не будут препонами ни самые разнообразные верования, ни особенности языков, ни традиции, хотя бы и самые древнейшие. Понимание эволюционно-строительных основ жизни, широкие, самые запредельные устремления так расширят сознание, что вмещение даже самых нежданных особенностей будет происходить благожелательно. Там же, где есть основное благожелание, там получается и Благодать, которою крепнет духотворчество и чувствознание. ...Взаимное уважение прежде всего имеет в виду охранение индивидуальности и поощрение личной инициативы. Тирания, против которой неизбежно возмущается дух человеческий, есть не что иное, как не только грубое проявление самости, но и забывчивости о ценности индивидуальности. Если бы все бывшие тираны мира, в увлечении своем, не забывали о ценности личной инициативы, то вместо возмущений и поражений они бы, подобно сказочным богатырям, собирали вокруг себя непобедимое и благожелательное воинство строителей жизни. Подчеркиваю благожелательность, ибо верно, что комплекс человеческих лучших устремлений, в широком объеме своем, будет созидателен, а все созидательное тем самым и благожелательно.

...Наши культурные объединения должны заключать в себе также истинное основание свободы. Ведь ничто, как свобода, не сочетается так близко с понятием разнообразия. О свободе же мечтает все человечество. Но прекрасна она, эта легкокрылая Водительница, если основана на понимании Культуры. Акультурная свобода будет произвол, а всякий произвол сочетается с грубостью и хаотичностью.

Итак, судьба послала нам в сотрудники такие драгоценные понятия, как истинная свобода и разнообразие творческих выявлений. Лучшее сердечное чувство вырастает на этих всеобъемлющих понятиях. А сердечная искренность является, прежде всего, одним из первых знамен Культуры. Только в таком доспехе можно пройти через все ущелья мрака” [10, с. 43-46; “Разнообразие”].

* * *

“Одною из первейших задач культурных учреждений будет наставление о разумном использовании времени. В этом отношении люди, прежде всего, не имеют права оказаться безумными мотами.

Не только вы сами будете изыскивать наилучшие способы использования времени, но вы можете окружающую вас молодежь убедить полюбить это разумное использование. Ведь в этом создается тот видимый и невидимый труд, который сохранит постоянную молодость и бодрость духа. Ведь не только для каких-то выслушиваний вы сходитесь. Из ваших собеседований должно вырасти делание.

...Будьте уверены, что если из ваших встреч и собеседований вырастут высокополезные творческие кооперативы, артели, школы – именно всякое такое делание будет всем вашим друзьям особенно близко и ценно. Если вы, как истинные сестры и братья милосердия, найдете возможность помочь вашим близким на всех, наиболее ценных, путях жизни, то не премините это сделать.

Как только начинается делание, то и время для него находится. Забудем навсегда вредное самоуспокоение о том, что будто бы не было времени. Время-то конечно было, но кто-то растратил его, размотал, выпил его за чашкою чая. Лежебок, соня, лентяй во всем народном эпосе отмечен как один из самых позорных типов. Но ведь эти свойства бывают в жизни так часто. Если, хотя бы однажды, человек осознает всю ответственность свою для разумного использования времени, то это качество уже обоснуется в нем. Оно сделается тою сердечной радостью, которая осветит и осенит все закоулки его жизни.

Время есть делание. Время есть мысль. Во всем своем условно-земном значении время является синонимом множества полезнейших и необходимейших для усовершенствования понятий. Если обсуждаются истинные ценности человечества, то, прежде всего, для обращения с ними нужно будет время, прекрасно наполненное.

Итак, пишу вам о времени, об использовании его, и неминуемо должен окончить словом "Прекрасное"” [28, с.213-215; “Время”, 1935 г.].

* * *

“В известный период синтеза деятельность должна сконцентрировать качество выявления. Количество, как известные массовые вестники, может быть иногда допускаемо, но движение Культуры никогда не запечатлевалось ни количеством, ни большинством.

Высокое качество и изысканное меньшинство всегда были двигателями настоящих достижений Культуры. Очень часто даже в хороших речах и писаниях о Культуре проскальзывает, что Культура начинается там, где люди знают, как использовать досуги свои. Это может быть верно лишь постольку, поскольку мы условимся в понятии досуга. Если под досугом мы поймем все время вне нашей рутинной работы, как мы иногда называем ее – временем труда – пранаямы, тогда так называемый досуг явится лишь сосредоточением на изыскании высокого качества всей нашей деятельности. Сконцентрированные удары собранной энергии; прекрасно звучат они в пространстве и пробуждают звучанием своим сердца народов” [10, с. 52; “Качество”].

Слово к женщинам

“Говоря о женском участии в этой великой культурной работе, мы не должны забыть слова глубокой древности: "Перечисляя подвиги женщин, мы напишем историю всего Мира. Перечисляя экстазы озарения, мы перечислим глаза женщин. Изучая сотрудничество, мы увидим руку женщины". Подвиг, вдохновение, сотрудничество, все эти сокровища женщина приносит Культуре. В этом заключается залог того, что Древо Культуры глубоко проникнет во всех направлениях и будет мощно питаться лучами мировых понятий” [15, с.240; “Страна Матери Мира”].

* * *

“Сейчас трудное время.

Не нужно думать, что школ достаточно. Не следует утешаться, что кем-то и что-то уже сделано. Творческий труд оценен слабо. Мало понято, что не деньги делают идеи. Мир переживает материальный кризис огромнейшего значения. Каждый чувствует, что невозможно излечить денежный знак лишь денежным знаком. Конечно, нужно противоставить иные ценности. Сокровища духа, идеи, познания творчества и просветления лишь будут достаточной панацеей при крушении поверхностной механической цивилизации. Условность несознательной жизни может быть преображена лишь тем светлым утверждающим понятием, которое выражено в священном слове "Культура".

Но Культура не бурьян, и растет лишь в духовно возделанных садах. Неотложно действие.

Помните, женщины, помните, матери, жены и сестры, сколько прекрасного должно объединять вас. За пределами тесных будней вырастает великий праздник. В нощи уже готовятся и зажигаются светильники, которые будут освещать Великое Восхождение Матери Мира, Прекрасное одухотворение Ее светозарным Покровом.

Женщины, ведь вы соткете и развернете Знамя Мира. Вы безбоязненно станете на страже улучшения жизни. Вы зажжете у каждого очага огонь прекрасный, творящий и ободряющий. Вы скажете детям первое слово о красоте. Вы научите их благословенной иерархии знания. Вы скажете малым о творчестве мысли. Вы можете уберечь их от разложения и с первых дней жизни вложить понятие героизма и подвига. Вы первые скажете малым о преимуществе духовных ценностей. Вы произнесете священное слово Культура.

Великое и прекрасное дело заповедано вам, женщинам!

Привет и поклон вам!” [15, с. 58-59; “Женщинам”].

О научном творчестве

“Вы видите, как важно выявлять вашу собственную потенциальную энергию. Вам говорят о научных энергиях, об оккультных энергиях, об энергии Огня и о множестве прочих. Не есть ли все они грани той же творящей энергии, которая заключена и в каждом из нас Большое заблуждение думать, что только какие-то особенные ученые и художники ею обладают. Каждый созидатель, каждый работник может совершенствовать эту природную способность, поскольку он будет действовать сознательно. Это сознание приобретается не только через учение. Творческий опыт развивается самодеятельностью, осознанием силы, неуклонною волею. Из этого же понимания происходит и терпимость. Не забывайте о ней, она вам будет так нужна в жизни вашей! Как мы уже говорили, нетерпимость есть невежество, которое уже разрушило такое множество дел, полезных и прекрасных. Посмотрев на невежество, вы приходите к заключению о единстве науки и искусства, энтузиазма и творческого экстаза Единство Света, разве это сознание не будет для нас источником постоянной радости?” [15, с. 37; “Прекрасное”].

* * *

“Главная наша задача изучать факты честно. Мы должны почитать науку как истинное знание, без предпосылок, ханжества, суеверия, но с уважением и мужеством. Могут ли некоторые ученые утверждать, что они умеют относиться к фактам и умеют упоминать их с полной честностью? Но мы должны брать факты так, как они есть, без эгоистического перетолкования. Разве мы не являемся иногда еще более суеверными, нежели люди пустынь? Свет разгоняет Тьму. Радостно осознать, что имеются такие ученые, как Эйнштейн, Милликен, Брогли, и мы чувствуем себя в безопасности под ученым руководством этих испытанных пилотов. Вы следили за чудесными опытами Брогли над электронами, над трансмутацией энергии и материи. Вы читали, как Милликен приближается к первичным энергиям, и вы удивляетесь, какая широта зрения лежит в основе его изысканий. Вы рукоплескали теории Эйнштейна. Эти ваши рукоплескания уже показали, что вы освобождены от суеверий. Эти великие открытия входят в сферу Прекрасного; в момент подобных открытий ученый вибрирует высоким вдохновением. В момент высшего открытия исследователь испытывает высший экстаз: он, поистине, у порога Вечности!” [15. с. 36; “Прекрасное”].

* * *

“...Кто-то подумал о том, что само произнесение слова Культура уже заключает в себе самомнение и гордость. Но ведь это не так; ведь каждое стремление и совершенствование есть нечто как раз обратное самомнению. Самомнящий удовлетворяется и не двигается, но ищущий стремится и готов ко всяким невежественным выходкам со стороны, лишь бы только протолкнуться по пути к Свету. Ведь этот Свет не есть отвлеченность; ведь нахождения наших великих ученых говорят нам о тех близких возможностях, которые еще четверть века тому назад казались несбыточной утопией и вызывали даже в тогдашних научных учреждениях лишь улыбки сожаления. Но мы счастливы видеть, как эволюция человечества, хотя бы даже в своеобразных путях, но очень быстро изменяет смысл всей цивилизации. А за этим актом будет происходить и накопление Культуры. И если люди начнут мыслить о Культуре, начнут вводить в обиход свой это священное понятие, они вовсе не будут самомнительными, но лишь покажут себя готовыми к высшему вмещению” [10, с.31].

О нашей ауре

“Но как же перейти от ступени нашего современного слабого глаза к ощущению космической правды? Может быть, мы навсегда или надолго утеряли пути правды и света? Может быть, лишь при совершенно исключительных условиях жизни мы можем прозреть? Или надо сменить жизнь для того, чтобы очиститься? Так каждый из нас в тишине ночи мучительно спрашивает себя: закрыты ли нам врата света и правды?

И в то же время наш дух подсказывает нам, что ничего запрещенного нет. Тайный голос властно нам шепчет: "Все близко, все должно быть жизненно и практично". И самообновление всей нашей жизни должно быть просто: должно быть начато здесь, среди нас, ибо дух человеческий – этот мост ко всему светлому и руководящему – никогда нас не покидает. Где же признаки? Покинуты ли мы? Не вводят ли нас в заблуждение?

...Укажу лишь один из бесчисленных примеров. Все вы, конечно, слышали о цветных аурах, излучаемых людьми. Вы знаете, что ауры меняются сообразно нашим духовным достижениям. И каждая мысль наша может просветлить и затемнить нашу ауру. Каждый носит при себе мерило своего духовного достижения.

На изображениях святых мы видим сияние, т. е. стилизацию общечеловеческой ауры, особо ярко выраженной у высокодуховных организмов. Конечно, речь о цветных аурах всегда считалась областью мистицизма. Даже теологи смущенно говорили о сияниях святых. Но человечество опять поняло, что все должно быть жизненно и практично; среди своих нахождений люди опять нашли способ механически выявлять ауру. Теперь вы можете пойти в научный институт и вместе с рентгеновским снимком получить и снимок вашей ауры. Не говоря уже о том, что некоторые люди видят ауру обычным путем зрения.

...Когда вы поймете значение и смысл цветной человеческой ауры, вы тем самым поймете значение цвета в нашей жизни, вы поймете, что такое гармония цветов. И не только поймете, но почувствуете, насколько просто и близко от ваших рук еще одно средство для лечения больной современности.

Еще одна “тайна” природы станет для вас доступной, так же как легко может стать доступным практический смысл окружающих нас стихий. Все должно быть так просто. И все должно нести радость. И женщине, именно ей, суждено принести ближайшие, будущие радости Мира. Становясь знающим, становясь практичным, вы понимаете причины вашего доброго или отрицательного отношения к людям и вещам. Сознательно и бережно вы выговариваете слово “гармония”. И это сознание уже выправляет ваш путь к будущему просветлению.

Если дух наш узнал что-то, то, поверьте, останется лишь вопрос времени, когда мозг овладеет новым ему сознанием.

Человек носит вечное цветное одеяние духа. Человек помыслами сам окрашивает свою драгоценную одежду в избранные им самим цвета. Человек ищет себе соотношение в окружающей жизни. Человек, конечно, понимает, что мощное сочетание цвета действеннее, нежели испуганный потушенный цвет мыши, цвет сумеречного угасания. И тогда вы чувствуете могущество цвета в жизни вашей. Вашей лучшей аурой вы притянете себе лучшие излучения. Лучшие цвета вещей косвенно помогут вашей духовной одежде зажечься светлее. Все должно быть жизненно. Всюду должно быть сцепление обоюдной помощи” [30, с. 44-46; “Одеяние духа”].

О культуре мысли

“Часто мы твердим слово "мысль". Мы лепечем его во время обедов и ужинов. Мы не скупимся на него в припадке подозрения и злобы. Мы механически бормочем это слово даже тогда, когда мы не имеем в себе определенной мысли. Если бы мы могли осознать, что, повторяя это священное слово, мы произносим формулу величайшей мощи! Но редко мы признаем динамическую силу мысли; также редко мы можем обуздывать ее и направлять по правильным руслам. Малые и отвратительные мысли часто летают в нашей ауре, как ядовитые насекомые. Если бы мы могли снять фотографии наших аур – и такие снимки уже сделаны, – мы могли бы заметить, что излучения наши наполнены черными и серыми пятнами. Ведь эти пятна не что иное, как пятна невежества и взращенной им тьмы.

Если бы только мы могли сознавать непобедимую мощь устремленной, благостной мысли! Если бы могли начать исследовать условия, которые могут укреплять в нас подобные мысли, мы могли бы тогда постепенно стереть эти физические отложения тьмы. На одной фотографии два неожиданных луча света блеснули из плеч. Было проверено, что именно особенное случилось в этот момент? И было найдено, что именно в это время зародилась прекрасная, бескорыстная мысль. Мысль была бескорыстна и творяща, и она немедленно отразилась в виде прекрасных лучей Света. Кто знает, может быть, скоро мы будем иметь снимки соискателей на выборах на государственные должности и будем, вместо измышленных письменных свидетельств, иметь истинный неоспоримый сертификат. Тогда мы будем иметь перед собою лишь факты, и, познавая, что существует лишь Единый Свет, мы научимся и следовать за этим Светом.

Жизнь не в состоянии будет разочаровать нас, ибо мы увидим, что всход един и едино позорное низвержение. Все подвижно. Обратите внимание на условие восхождения; по основному закону каждое восхождение соединяется с творческим состоянием ума. История показывает, что ни один человек, имевший творческий ум, не был забыт” [15, с. 167-168; “Творящая мысль”].

“...Пока Культура лишь роскошь, лишь пирог праздничный, она еще не перестроит жизнь. Может ли сознание среди каждодневности обойтись без книг, без творений красоты, без всего многообразного Музейона – Дома Муз?

Культура должна войти в ближайший, каждодневный обиход как хижины, так и дворца. В этом очищенном мышлении понятно станет, где оно, самое нужное, неизбежное, и где лишь наносы преходящих волн. Как благостно касание крыла Культуры, благословляющего колыбель на подвиг и несущего отходящего путника в просветленном сознании. В несказуемых, неизреченных мерах облагораживается он касанием Культуры. Не смутный, туманный оккультизм и мистицизм, но Свет Великой Реальности сияет там, где произросло просвещение Культуры” [10, с. 5].

О понятии Прекрасного

“Какая разница Востока от Запада?

Когда этот вопрос был предложен мне в Индии, я ответил: "Самые прекрасные розы Востока и Запада одинаково благоухают". Мы говорили о неразрешимых проблемах, о непереходимых пропастях, тогда как перед нами великий Свет открывает прямой путь: Закон Прекрасного, закон ведущий и благостный, могущий все объединить в свете всепонимания.

Если мы не достигаем порога Прекрасного, скажем – "моя вина", осознаем, что только мы сами виноваты, ибо мы не нашли силы прислушаться к великому Закону совершенствования. Если мы не глухи, не слепы, не поражены умственным параличом, мы должны различить, где та эволюция, которая будет достойна доблестных примеров прошлого, которая может обеспечить действительное счастье наших потомков.

Наблюдать устремленное шествие героев всех веков, это значит оказаться перед беспредельными далями, наполняющими нас священным трепетом. По существу нашему мы не имеем права отступать. Вы, молодежь, которая готовится строить твердыню жизни вашей, вы хотите счастья, и, обращаясь к вашим старшим, вы спрашиваете их:

“Как же сложить наш очаг?”

Я работал сорок лет и прошел более двадцати пяти стран, на этом опыте могу дать совет вам:

“Только Прекрасным!”

Даже ужасающий Хаос разделений, уходов, ограничений претворится в Свет и гармонию там, где прикасается луч Прекрасного. Замечаете, что я не употребляю слово Красота, но говорю Прекрасное, этим я хочу выразить не только физические выявления, осязательные в Красоте: музыку, живопись, драму, танец, но я хочу подчеркнуть понятие Прекрасного, которое проникает всюду. Вы, молодые друзья, поймите же невидимый великий смысл этого основного понятия и сделайте его устоем вашей жизни, это обязанность ваша” [15, с 31; “Прекрасное”].

* * *

“Когда вы ищете совершенствования, вы забываете себя во имя творимого вами, вы отрешаетесь от эгоизма, и в этом самоотречении заключается один из видов Прекрасного.

В Музеях вы видите много анонимных произведений искусства Имя, как лист отсохший, унесено вихрями времени. Но живет Прекрасное, оно лишь умножается временем. Имя может пережить художника на несколько веков, но творение может жить тысячелетия.

Истинно, самоотречение является одной из форм Прекрасного. Всякое Я в существе своем обособлено, ограничено. Всякое МЫ сильно и безгранично. Это благостное МЫ, как истинное сотрудничество, ложится в основу жизненного начинания. Во все эпохи возрождения, и на Западе и на Востоке, можно встречаться с многозначительным понятием Учителя – Гуру. Выбрать Учителя и следовать ему не было рабством, но было осознанием Иерархии Знания и чувством сотрудничества. Это значило стать звеном беспредельной Цепи, от несведующего до Всезнающего, это значило приобщиться к бесконечным созвучиям всеобъединяющим. Восходите путем энтузиазма, блага, жизни, сотрудничества!” [15, с. 39; “Прекрасное”].

* * *

“Я не говорю о каком-либо ограниченном проявлении мысли, как на полотне или в камне, или в других материалах, но я имею в виду все Прекрасное, это значит выражение Прекрасного во всей жизни. Иногда это выражение закреплено на холсте или на другом материале, но очень часто оно выявлено в мысли. Этими благородными мыслями мы украшаем пространство и соединяем дальние миры, ибо для мысли нет ни пространства, ни времени. Указывается, что человек, насыщенный мыслью, даже разнится в весе. Может быть доказано, что в момент сильнейшей, творящей мысли человек становится легче. Святая Тереза и Святой Иоанн Креста и Святой Франциск возносились на воздух. Это не есть необъяснимое чудо. Может быть, и из вас кто-нибудь видел опыты, когда, благодаря силе мысли, отмечалась потеря веса и даже левитация. Таков физический, творящий закон. Так мы видим, что, приближаясь к этим созидательным законам, мы ближе подходим и к основным законам Вечности. Понятно, если вас наполнила высшая форма мысли, то вы вступаете в сотрудничество с Высшим Сознанием. Разве не чудесно иметь в вашем сознании прекрасную мысль, что вы сотрудничаете с Прекрасным, с Высшим? В этом сознании ваша мощь, ибо в час непосредственного приближения к Высшему вы создаете что-то достойное эволюции для будущих жизней. Вечен Зов устремляться к этому достижению. В этом Зове выражен Закон Прекрасного” [15, с.168; “Творящая мысль”.

* * *

“Огонь и свет; весь прогресс человечества приходит к этой вездесущей всепроникающей стихии. Вызванная, она или будет осознана и законно приложена, или опалит неразумие несознательности. И в этом искании слово “Единство” зовет еще раз, и стираются условные наросты Запада и Востока, Севера и Юга, и всех пыльных недоразумений. То же умное делание, та же тонкая боль познающего сердца, то же восхищение духа. И, отбрасывая мелочи наростов, мы усиливаемся тем же Неделимым, Единым...” [15, с. 16].

Зовы сердца

“Дети, любите друг друга, – так заповедают Высшие и Лучшие. Для любви надо открыть и воспитать сердце. Но где же доступ, кроме ключа Прекрасного? Духовность, религиозность, подвиг, героизм, доброжелательство, мужество, терпение и все прочие огни сердца разве не расцветают они в Саду Прекрасном?

Не для слез и отчаяния, но для радости духа созданы красоты Вселенские. Но радость должна быть осознана, а без языка сердца где же раскинет радость светоносный шатер свой? Где же, как не в сердце, твердыня радости?

Осознавший область сердца неминуемо пристает к берегам творчества. Как бы этот путник духа не выражал свое творительство, оно будет в основе своей тем же единым самоцветным камнем, о котором поют все лучшие сказания человеческие. Благочестивый мейстерзингер Вольфрам фон Эшенбах поет о том же драгоценном камне, о котором говорит и незапамятная мудрость Дао.

Ведь неизбежно нужно где-то и как-то встретиться! Ведь когда-то нужно покинуть звериные привычки. Ведь сердце-то тоскует по Храму Прекрасному, по Иерусалиму Небесному, по Светлому Китежу и по всем горним Обителям Духа.

Каждое отвращение от Прекрасного, от Культуры приносит разрушение и разложение. Наоборот, каждое обращение к культурному строительству создавало все блестящие эпохи ренессанса” [10, с. 4].

“Тонкая боль, жар огня сердечного ведом потрудившимся в накоплении опыта. Ведом тем, у кого труд осознанный вошел в молитву, а молитва претворилась в неумолчное биение сердца, в ритм жизни. Спросят ли вас, что есть ритм и почему важно назначение его? Значит, вопросивший не знает тонкую боль сердца и не знает пространства и не прислушивался к гимну природы. Без собственного напряжения не познает он искр подвига, приближающих его сердце к мере созвучия с Бытием и Любовью. Центр Духа связан с центром организма. Связь эта, веками известная, ни научно, ни философски не разгадана, но вместе с тем совершенно очевидна Чаша Опыта. И этим путем мы опять подойдем к творчеству мыслью – к таинственному, но непреложному “Слою плоть бысть”. Таким путем Логос воплощается и в телесное. Тайна эта явлена в каждом человеке, в каждом воплощенном духе. Бог вложил человеку вечность в сердце, – обитель духа нетленна, вечна через все воплощения. И познает она свет, ибо и сама является источником света. Тонкая боль есть шевеление тонкой энергии, а светоносность есть один из первых признаков действия энергий этих. Когда нагнетется свет этот, когда делается видим и нашему глазу – этот момент всегда остается жданно-нежданным. Завещано держать светильники зажженными, но момент вестника несказуем. Так несказуема и тонкая боль, и завет, что радость есть особая мудрость” [15, с. 22; “Держава Света”].

* * *

“Если кому-то почему-то очень грустно или смутно, то пусть он напомнит себе сознательно и повелительно о том, что радость возможна, что она есть и будет. Кто-то назвал такое утверждение "заклинанием радости". Может быть, это не далеко от истины. Если вы чего-то хотите, – вы должны об этом думать и вы должны магнитом сердца привлечь это. Когда вы скажете себе “порадуемся”, – это никогда не будет отвлеченным бессмыслием, но будет лекарством особым и мудрым. "Радость есть особая мудрость"” [28, с. 182-183; “Порадуемся”, 1935 г.].

* * *

“...Сердце – великий трансмутатор энергий – знает, где содрогание ужаса и где трепет восхищения. Дух отличает пятна ужаса и сияние восторга. Столько лучей и энергий улавливается вниманием ученых: это же внимание должно быть проявлено каждым человеком к ритму и свету, ведущим каждую жизнь. Зачем опалиться и обуглиться, если можно сиять в нетлении? "Бог есть Огонь, согревающий сердца", – говорит преп. Серафим.

"Он знает тайны сердца", – поет псалмопевец в созвучии восхищения. Когда говорим о прекрасном, о тайнах сердца, то прежде всего имеются в виду прекрасные, творящие мысли. Как самые нежные цветы, их нужно растить, нужно поливать непрестанно радостными струями Благодати. Нужно ежедневно учиться четко и благостно мыслить. Нужно научиться мечтам – этим высшим росткам мысли. Дерзнем! Не убоимся мечтать в высоте. С горы – виднее” [15, с. 22, 24-25; “Держава Света”].

* * *

“В радости, простоте и в неожиданности звучат многие прозрения. И никак иначе вы не назовете эти искры знания, как прозрение.

...Очень часто вы можете слышать о том, что человек сетует на неверность якобы первого своего впечатления, а на самом деле он имеет в виду уже вовсе не первое, а, может быть, второе и третье впечатление. Ведь вне времени вспыхивают искры озарения. В живом пространстве беспрерывно сменяются новые сочетания. Только простота чистого сердца безошибочно ухватит знак первый и зов первый. Именно такое сердце ощутит и укол лжи, и холод прикрытой выдумки.

Потому-то так радостно сердцам вмещающим встречаться. Обмениваться как словесной, так и бессловесной беседою и взаимно сочувствовать даже и на расстоянии. И чем проще, прямее, непосредственнее будут эти замыкания сердечного тока, тем больше взаимопонимание и полезность возникнет. Краткие, чуть слышные касания крыльев истины – они ниспосылаются во благо для истинной пользы. Только лукавые загромождения уводят сомневающихся путников в чащу и бездну. ...Когда-то обращения начинались с многозначительного привета: "Радуйся". В этом приказе о радости заключено было и пожелание очищения сердца для лучшего восприятия. Именно в утреннем чистом воздухе, в радостном чистом сердце возможны те великие восприятия, которые поникают в вечернем послезакатном смятении.

Слишком много низко-земного облепляет сердце, отягощает его, одурманивает. Недаром повторяется, что утро вечера мудренее. Разве не будут выражением истинной мудрости высокие, мгновенные озарения истины? И всякое такое озарение приносит мудрую радость; и лучшая радость всегда будет сохранять в себе и качество простоты. От сложных противоречий радость не возникает. Радость в себе самой, прежде всего, имеет качество непосредственности, прямоты, улыбки всему сущему. Именно радость помогает перешагнуть через препоны вражеские. Радость является одним из лучших условий преодоления вражеских нападений. Уже нечего говорить, что радость всегда будет ближайшим путем к восхищению.

Конечно, древнее приветствие – "радуйся", даже в отрывочных упоминаниях, которые дошли до нас, иногда делалось условным и утрачивало смысл. Но все-таки приказ о радости может быть полезен даже при горестном извещении. В этом будет как бы заключаться Соломонова мудрость, сказавшая: "И это пройдет". Много житейских положений должен был знать тот, кто мог в кратком "и это" понять, как многое наслаивается, проникает и сменяется.

В сменах текущих отражений особенно драгоценны искры озарения, когда их может уловить

* * *

“Надпись царя Ашоки гласит: "Не унижение других верований, не беспричинное обесценивание других, но надлежит воздание почитания всем верованиям за все, что в них достойно почитания". Великий Акбар с мудрой Джодбай, создавая храм Единой Религии, мыслил о том же великом вмещении, преисполняясь терпимости.

Когда Бхагаван Рамакришна принимал участие во всех религиях и выполнял работы всех каст, он делал это для того же великого чувства уважения ко всему сущему, во имя великой терпимости, которая открывает Врата к светлым построениям Будущего. И Преподобный Сергий, предлагая великому князю прежде военных действий истощить запас мирных предложений и дружественной находчивости, делал это во имя того же великого Завета. Разве не оставляет во всех нас одно и то же тягостное чувство всякое проявление тупой нетерпимости? Разве не довольно всех бесчисленных примеров истории, когда величайшие наследия разрушались невежественной нетерпимостью? Ведь это темное порождение можно связывать мысленно лишь с невежественностью, дочерью тьмы.

...Примеры всех Заветов говорят о высшей, прекраснейшей терпимости. Нетерпимый человек, прежде всего, и не милосерден, значит, и не великодушен и не знает доверия. Всякий зачаток нетерпимости должен быть искоренен с детства, с первых дней пробуждения сознания. Опытный воспитатель должен подмечать, в чем проявится первое отрицание, и не медля заменить его действенным вмещением. Какое множество предрассудков и суеверий будет изъято из жизни! Сколько новых приветливых взглядов и сердечных сочувствий будет создано!

Сколько домашних драм будет разрешено благостными заветами всевмещения!

В каждой школе, по любой специальности, с первого же дня терпеливо и заботливо будет вводиться просвещенное всевнимание и вмещение. Безысходность, исчадье нетерпимости, заменится беспредельностью познавания и созидания. Темное "нельзя" заменится светлым "можно", облагороженным истинным просвещением” [15, с. 39-42; “Терпимость”].

Неотложное для будущего

“"Судите лишь по делам", "Судите лишь по следствиям". Будем помнить эти простые слова теперь, во время действия, когда всякому пустословию нет места. В дни борьбы и исканий человечество устает от пустых рассуждений о всех условных формах современной жизни. Без творчества в жизни все суждения и придумывания бесполезны. Вы можете толковать о путях сообщения, об обмене, о промышленности, о денежных системах и о бесчисленных попутных предметах. Но куда же вы попадаете по всем этим "путям сообщения"? В итоге они приводят вас к новым средствам убийства и разрушения. Покуда не будет истинного понимания мира, все эти "пути сообщения" обречены на гибель. И все следствия трудов человеческих будут стираться с лица Земли. Но понять истинное значение мира невозможно, пока человечество не постигнет различие между "механической цивилизацией" и грядущей Культурой духа.

Даже приблизительное понимание основ истинной Культуры совершенно преобразит жизнь и создаст необычайные условия для всех блестящих открытий, сужденных человечеству. Много будет достигнуто, если исследователи, смелые и радостные, будут знать, как подойти к истинной природе вещей, без предрассудков, так свойственных нашему "цивилизованному" состоянию. Жизнь полна предрассудков, приличных разве темному средневековью. Тем не менее, именно сейчас лучшее время для прихода истинного Знания и Красоты.

Вы можете предполагать, что выявление индивидуальности разных народов требует и различных форм. Но одно условие незыблемо навсегда: условия жизни не только должны быть цивилизованны, но и должны носить признаки культуры. И когда вы рассуждаете о будущем, всегда имейте в виду, что все новые условия должны быть культурны.

Но как перенести в жизнь это понимание культуры? Конечно, не на словах и заоблачных проектах. Только упорным, сознательным трудом – практичным и озаренным – вы достигнете жизненное следствие. Грядущая жатва всех забытых сил и возможностей расцветет лишь на почве сознательного стремления и неумолчной работы. Расцветет именно здесь, на земле, ибо сущность земного плана очень важна.

Творчеством и знанием эта реальность культуры займет главное место жизни. Великая Красота и Мудрость укрепят строительство этой новой "завоеванной" жизни. Именно теперь надо собрать все свои силы, физические и духовные, для сосредоточенной работы. И каждый работник не должен думать, что он незначителен, но именно каждому открыт путь высшего достижения” [30, с. 53-54; “Новая Эра”].

* * *

“Именно теперь, несмотря на все нападения темных сил, мыслящие круги человечества должны спешно обратиться к осознанию Культуры. Беем труженикам и искателям Культуры не время допускать между собою какие бы то ни было разделения. Не время впадать в догматические рассуждения или соревноваться и состязаться на спинах друг друга Спешно время для сложения, для строительства, для собирания всего, что хотя бы отчасти, хотя бы несовершенно, но уже может мыслить и действовать во имя Культуры. Следует забыть всякие шероховатости, толчки и уколы. О том ли думать! Нужно всеми силами спешить, заменяя обветшавшие стандарты жизненными и неувядающими основами творчества и высокого качества. Грустно видеть, как иногда несомненно могущие мыслить воедино пытаются воскресить в памяти своей какие-то омертвелые вредоносные обиды и соревнования. Тот, кто найдет в себе духовную мощь забыть все мелочи и неудобства ради общего строения, тот выразит этим наиболее насущную потребность настоящего дня. Нужды жизни, которые, может быть, когда-то могли измеряться годами, сейчас в спешности своей дошли до дня, может быть, даже до часа. Так же быстро должно измеряться и стремление к объединению всех тех, кто может мыслить о культуре, кто не отвлеченно мечтает, но чувствует в себе потенциал приложить эту творящую мысль к действию, не боясь всех звериных усмешек и отравленных стрел и палиц современных дикарей.

Итак, тот, кто найдет в себе силы строения и объединения, тот выразит стимул времени” [10, с 26].

Великие перемены

“Великие перемены произошли за последнее десятилетие. Много башен предрассудков и невежества рухнуло. Только слепые и глухие не чуют стука новых сил, вступающих в жизнь. И приход этих вестников так прост, как бывает просто все великое.

Три великих дара посланы человечеству. Познание единого духа вносит в бытие единство Любви и Религии. Познание чуда искусства открывает врата в царство Красоты. Познание космической энергии приносит идею и единой, всем доступной мощи. И во имя озаренной новой эры мы должны молитвенно и действенно принять эти три благословенных дара” [30, с. 52; “Новая Эра”, 1922 г.].

“Предстали перед человечеством события космического вели чия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания Культуры Духа приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже "земные" люди поняли действенное значение красоты. И когда утверждаем: Любовь, Красота и Действие, – мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне принадлежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каждого дня. Знак Красоты откроет все "священные врата". Под знаком Красоты мы идем радостно. Красотой побеждаем. Красотой молимся. Красотой объединяемся. И теперь произносим эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь Истины, мы с улыбкой встречаем грядущее” [30, с. 97-98; “Новая Эра”, 1922 г.].

* * *

“Друзья невидимые! Знаю вас. Знаю, как нечеловечески трудно вам превозмочь все условности жизни и не погасить ваш светоч. Знаю, как болезненно для вас идти под презрением тех, кто построил свою жизнь на темных понятиях денег. Знаю вас – одинокие – перед огнем, который кажется вам одиноким Мои молодые друзья! Всегда молодые. Разве не видите, что около того же вашего огня сидят многие? И не одиноки сидящие у одного огня. И если рука ваша еще не ощутила пожатия, то дух ваш уже принял поцелуи брата.

Какие гигантские массы сдвинуты братскими усилиями. И каждое напряжение в направлении красоты и знания сияет сознанием, что единый луч духа ведет нас – тот луч, перед которым вспыхивает экстаз духа, а тело трепещет в предчувствии.

Не дрожи, не бейся так, бедное сердце! Еще раз, опять после долгого срока ты научишься владеть мощью, которая так близка Купель Красоты!” [30, с. 67].

Литература

  1. Письма Елены Рерих 1929-1938. – Т. 1-2. Минск, 1992.
  2. Из выступления С.Н.Рериха в Государственном музее искусства народов Востока 12 мая 1987 г. (магнитофонная запись).
  3. Р.Рудзитис. Сознание Красоты спасет. – Рига, 1936.
  4. Из выступления С.Н.Рериха в Государственном музее искусства народов Востока 30 октября 1984 г. (магнитофонная запись).
  5. Агни Йога. Париж, 1929.
  6. Мир Огненный. Ч. 1-3. Рига, 1933-1935.
  7. С.Радхакришнан. Индийская философия. Т. 1-2. М., 1956-1957.
  8. Е.И. Рерих. Огонь Неопаляющий. М.,1992.
  9. Освальд Шпенглер и Закат Европы (Н.А.Бердяев, Я.М.Букшпан, Ф.А.Степун, С.Л.Франк). Сборник статей. М.,1992. См. также: Освальд Шпенглер. Философия будущего. Иваново-Вознесенск, 1922; и Освальд Шпенглер. Закат Европы. М.-П., 1923. Т. I. Образ и действительность.
  10. Николай Рерих. Твердыня Пламенная. Нью-Йорк, 1933.
  11. Р.А.Гальцева. “Западно-европейская культурфилософия между мифом и игрой” в сб. “Самосознание европейской культуры XX века”. М., 1991.
  12. Н. А.Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. Париж, 1955; репринтное издание. М., 1990.
  13. Николай Бердяев. Предсмертные мысли Фауста. “Литературная газета”22.03.1989.
  14. Вопросы философии. М.
  15. Николай Рерих. Держава Света. США,1931.
  16. Николай Рерих. Нерушимое. Рига,1936.
  17. Р.Рудзитис. Культура. Из сб. “Николай Рерих – водитель Культуры”. Рига, 1936. См. также “Музей Рериха” из книги “Н.К.Рерих”. Рига, 1935.
  18. Наука в СССР. М.
  19. Беспредельность. Ч. 1-2. Париж, 1930.
  20. П.Беликов, В.Князева. Рерих. М., 1973.
  21. В.П.Князева. Рерих и русская культура. “Угунс”, Рига, янв. 1990.
  22. Николай Бердяев. Философская истина и интеллигентская правда. См. сб. “Вехи”, репринтное издание. М., 1990.
  23. Э.Л.Радлов. В.С.Соловьев. Биографический очерк. Собр. соч. в 10 томах, т. 10. СПб., 1911-1914.
  24. Соловьев B.C. Соч. в 2-х томах. М., 1988
  25. А.Л.Игнатович. О.О.Розенберг и его труды но буддизму, в кн. О.О.Розенберг. Труды по буддизму. М., 1991.
  26. Кн. Н.С.Трубецкой. Религии и христианство. Впервые опубликовано в сб. “На путях”, Берлин-Прага, 1922. Воспроизведено в ж. “Литературная учеба”, кн. 6, ноябрь-декабрь 1991,с. 131- 144; см. также с. 121.
  27. A.P.Gnatyk-Danikhuk. Tagore, India and Soviet Union (a dream suesilled). Calcutta, 1986.
  28. Николай Рерих. Врата в будущее. Рига, 1936.
  29. Зажигайте сердца. М., 1975.
  30. Николай Рерих. Пути благословения. Минск, 1991.
  31. Надземное (воспроизведение). СПб., 1992.
  32. Община. Рига, 1936.
  33. “Свет Огня”. Рига, “Угунс” ноябрь 1990, см. также июль 1989, янв. 1990.
  34. “Вехи”; сб. статей о русской интеллигенции. Репринт. – М., 1990.
  35. Иерархия. Рига, 1931.

Источник: Егорова М.Н. «О Сокровенных Истинах Учения Жизни». – М., Прологъ, 2007. – 480 с.


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика