<< 1 2 >>

ХАЗРАТ ИНАЙЯТ ХАН
(1882 – 1927)

Хазрат Инайят Хан – один из виднейших представителей и последователей духовной традиции восточной школы суфизма. Говорят, что суфии существовали во все века и до появления на Земле Мухаммада, Христа и Будды. Каково происхождение слова «суфий»? В одном случае предполагают его корни в слове «суф», что в переводе с арабского означает «шерсть»; известно, что шерстяные плащи носили философы Греции, первые христиане-подвижники, монахи Тибета, вероятно, этим словом арабы называли любого аскета, независимо от его религиозной принадлежности. В другом случае, основу корня выводят из слова «сафа», в переводе с арабского «чистота» – это то, к чему стремились суфии; истинная чистота, считали они, достигается посредством чистоты помыслов и поступков. Через чистоту суфий движется к любви, а через любовь он приходит к Богу. В каком-то смысле, оба этих слова отражают суть этого духовного учения. Суфизм как мистическое учение, в основном, распространен в странах с мусульманской культурой, от Марокко до Индонезии, и является некоей тонкой составляющей ислама. Суфиями были поэты Руми, Хафиз, Саади, Омар Хайям, ученые Араби, Бируни, аль-Газали.

Хазрат Инайят Хан родился в городе Барода индийской провинции Гуджарат 5 июля 1882 года. Он происходит из одной пенджабской семьи, родовое имя которой – Машийях, что значит «святые». Один из его предков, Джумаша, был признан святым в Пенджабе. И теперь еще многие ходят на поклонение к его гробнице. Дед Инайята, Мула-Бэхш, был святым человеком и величайшим музыкантом своего времени. Ревностный поклонник индийской классической музыки, он разработал для неё систему нотной записи, основал музыкальную школу индийской классической музыки и написал учебник музыки, который стал основным музыкальным пособием для талантливого внука. Он поражал и вдохновлял Инайята своими удивительными знаниями, влияя непосредственно на его душу.

ДЕТСТВО

Инайят был чрезвычайно любознателен и общителен для своего возраста и, отличаясь пытливым умом, часто ставил в тупик своих родителей, задавая им вопросы о природе вещей. Так, он спрашивал у них: «Где живет Бог? Сколько лет Богу? Как должны мы молиться Ему и как мы должны бояться Его? Почему люди должны умирать и куда идут они после смерти? Если Бог создал все, то кто был Творцом Самого Бога?» Отец его, мудрый человек, обыкновенно старался отвечать на эти вопросы возможно проще. Но Инайят продолжал их до тех пор, пока тот, устав от вопросов сына, не велел ему молчать. Тогда он целыми часами хранил молчание, занятый все теми же мыслями.

ОТРОЧЕСТВО

Так он стал наконец очень впечатлительным и религиозным мальчиком. Он глубоко чтил своих родителей и с каждым днем все больше и больше ценил родительскую любовь. Инайят еще очень юным был отдан в училище и там предпочитал подвергаться наказаниям, чем посвящать свое внимание предметам, к которым у него не было интереса. Он хотел изучать только поэзию, религию, мораль, музыку и логику.

Музыкой он занимался специально в Бародской Музыкальной Академии, где постоянно получал первые награды. Музыка для него стала компасом на пути к иным вершинам. Он открыл в себе удивительную способность — слышать музыку не только в колебании струн музыкальных инструментов. Инайят Хан был убеждён, что музыка присутствует везде, что она есть в любом человеке, причём каждый отличается своей тональностью и ритмом. Он слышал музыку в своём теле и замечал, что каждому органу присуща своя мелодия. Он различал музыку травы и деревьев, музыку моря, гор, звёзд.

Он питал такой интерес к иностранцам, предсказателям судьбы, факирам, дервишам, спиритуалистам и мистикам, что часто убегал из дома, ища их повсюду. Его богатые способности к поэзии, музыке и философии росли день ото дня вместе с ним. Вместо того чтобы играть со своими сверстниками, он проводил время в обществе своего деда. Юноша наблюдал все его движения, слушал его игру, речи и лекции по философии. Он углубился в изучение «Расы Шастры» (наука о природе и душевных движениях человека) и просил однажды Мулу-Бэхша рассказать ему что-либо относительно этого. Но тот отказал, заметив: «Ты еще слишком молод для столь серьезного предмета». У Инайята, однако, не было терпения ждать, пока он вырастет. Как-то он случайно нашел дедовы рукописи на папирусе и так основательно изучил их, что сложил несколько песен, где изобразил состояние мужчин и женщин при различных степенях любви у них под влиянием различных переживаний. Затем он спел их перед Мулой-Бэхшем.

И это поразило того, как и всех. С этого дня дед его решил, что всякие попытки контролировать его горячие стремления к знанию бесполезны, и отправил его к великому индийскому поэту, Кави Ратнакару, для изучения поэзии. Инайят запоминал все рассказы, песни и стихи, которые когда-либо слышал.

ПОКРОВИТЕЛЬСТВО ГАЭКВАРА

Инайят спел однажды по-санскритски молитву Ганеше при дворе Гаэквара, и ему дана была награда: ожерелье и стипендия как оценка его гениальных способностей к музыке при девятилетнем его возрасте. Это поощрение ободрило его и подтолкнуло вперед по пути изучения поэзии и музыки. Он уже смело рассчитывал на новые награды как от Мулы-Бэхша, так и от других. Что бы ни заинтересовало его, он сразу усваивал предмет и всегда очень любил читать книги великих людей.

ВЕРА

Родившись в мусульманской семье, Инайят относился с глубочайшим уважением к личности Мухаммада и был верен исламу. Он не любил пропускать даже одну молитву из пяти, положенных по закону. Однажды вечером он совершил свой намаз Всевеликому на крыше своего дома при лунном свете. И вдруг у него явилась мысль, что вот давно уже возносит он свои молитвы Богу с глубочайшим благоговением и смирением, а Бог еще не проявил Себя перед ним. Поэтому едва ли разумно продолжать поклоняться тому, кого не видишь и не знаешь. Он пошел к деду, чтобы обратиться к нему за разрешением этого вопроса, и сказал ему, что не будет больше молиться Богу, пока не увидит и не узнает Его. «Нет оснований, по которым надо было бы следовать правилам веры и поступать так, как поступали предки, когда не знаешь истинной причины этого», – сказал он. Мула-Бэхш был доволен его любознательностью и, помолчав короткое время, ответил на его вопрос следующим стихом из Корана: «Мы покажем им наши знаки и в мире, и в них самих, что истина может быть обнаружена ими», – и сказал, что Бог виден в мире, а мир – в человеке. Это объяснение так глубоко запало в душу Инайята, что с тех пор каждая минута его жизни занята была этой пантеистической мыслью, открывшей ему глаза на природу так, как если бы вдруг брызнул на него сноп электрических лучей и сразу все стало ясно в их свете. С тех пор он стал учиться еще более старательно, все глубже погружаясь в изучение истины.

ОТЪЕЗДЫ ИЗ ДОМА ВО ИМЯ НАРОДНОГО БЛАГА

Инайят был в глубоком горе вследствие смерти своего деда, который был единственным его вдохновителем. Он ясно понял, как непостоянна эта жизнь, и решил, что жить ему стоило бы лишь в том случае, если бы он мог принести какую-нибудь пользу миру. Он высоко ценил ту великую услугу, которую Мула-Бэхш оказал Индии систематизацией ее музыки, но думал, что надо сделать еще очень многое, прежде чем можно будет вернуть музыке ее прежнюю славу, привнося в нее мораль. Он питал глубокую нежность к своему искусству и своему народу. Некогда музыка Индии служила не только нравственному совершенствованию человечества, но также и духовному его развитию. И часто говорил он: «Как грустно, что она так выродилась в той же самой стране». В крайнем отчаянии Инайят сказал однажды: «Увы! Если бы наш народ утерял только свое богатство и власть, это было бы еще не так плохо: ведь они постоянно переходят из одних рук в другие, и мы могли бы вернуть их в один прекрасный день. Но лучшее наследие нашей расы – божественная музыка – также уходит от нас из-за нашей небрежности». Он произнес имя Шарадхи, богини музыки, и воззвал к ней в этот момент отчаяния, моля о помощи и покровительстве. Эта мысль заставила его покинуть дом, чтобы создать универсальную систему индийской музыки и распространить ее.

Он отправился в первое свое путешествие 18 лет от роду, проехав по Индии с севера на юг и с востока на запад, посещая наиболее важные места. Он встречал радушный прием при дворах раджей и магараджей, которые щедро вознаграждали его. Правящие круги Индии восхищались им, он получал приветственные адреса и медали и обрел бесчисленное множество друзей и учеников. Особенно высокую оценку встретил он при дворе его высочества Низама Хайдерабадского, первого правителя Индии, великого суфийского мистика и в то же время знаменитого музыканта и поэта. Инайят увлекал Низама своей возвышенной музыкой, не раз трогая его до слез. Это заставило Низама подумать, что в Инайяте есть еще нечто таинственное, кроме музыки. Когда он спросил у него об этом, тот ответил: «Ваше Высочество, звук, будучи высшею силой проявления, таинствен сам по себе. Всякий обладающий знанием звука, знает и мир. Моя музыка – это моя мысль, а мысль моя – это мое чувство. Чем глубже погружаюсь я в океан чувства, тем более красивые жемчужины я выношу оттуда в виде нот. Моя музыка вызывает во мне чувство прежде, чем другие замечают его. Ваше Высочество, моя музыка – моя религия. Мировой успех не может быть достойной платой за нее. Мой интерес к музыке заключается в том, чтобы довести человечество до совершенства».

Это объяснение его чувства и удивительная власть музыки так очаровали Низама, что он пожаловал ему кошелек, полный ашсарфиев (золотых монет), а на палец его надел драгоценный изумрудный перстень, сняв его со своей руки, и дал ему титул Тансена (синоним знаменитейшего мистического певца). С этого времени Инайят приобрел в своей стране первенство среди музыкантов. В северной части Индии он считается «Утренней Звездой музыкального возрождения», а на юге его называют «Воплощением Маха-Вайдийянада Ийера».

Но помимо музыки, он ищет в своем путешествии знакомства и бесед мудрецами, философами и мистиками, которых в Индии того времени вдоволь бродило по дорогам, это были люди разных религий: мусульмане, сикхи, индуисты, буддисты. Кажется, что в судьбе Инайята начертана прямая дорога быть первым музыкантом Индии, но его привлекает и некая тайна, лежащая в основе мироздания.

В продолжение всего пребывания в Индии, он беседовал с мудрыми людьми и рассуждал с ними о различных предметах, приобретая их расположение своей музыкой и личными качествами. В поисках мистиков он странствовал через джунгли и горы и по берегам рек. Во время пребывания своего в Непале он достиг Гималаев, где нашел безмолвного мистика Муни. Муни был так доволен постоянными посещениями Инайята и игрою его на вине, что в течение года посвящал его в мистицизм звука, после чего Инайят оставил Муни и отправился домой, посещая на пути мистиков и священные места. Он был гостем Свами Валлабхачарийи в Джайпуре, у которого провел время с большой пользой, излагая мысли, относящиеся к музыке и философии.

ИНТЕРЕС ИНАЙЯТА К СУФИЗМУ И ПОСВЯЩЕНИЕ В СУФИИ

Он посетил в Аджмире гробницу Хаджи, величайшего суфийского святого Индии, где нашел самую религиозную атмосферу и встретился с несколькими суфиями, одаренными божественными познаниями. В полночь он, как обычно, погрузился в «тавадджуд» (молитву) и через несколько часов услышал такой отчетливый призывающий голос, что обратил на него особенное внимание. Это был голос факира, будящего народ для молитвы перед восходом солнца. Он пел: «Встань, человек, от глубокого сна твоего; ты не знаешь, что смерть стережет тебя каждую минуту; ты не думаешь, какое бремя ты взялся нести и как длинен путь, назначенный тебе. Встань, человек, ибо скоро уже встанет солнце». Это так растрогало Инайята в том тихом и мирном месте и как раз после молитвы, что из глаз его потекли слезы и долго еще он сидел на своем молитвенном коврике с четками в руке, чувствуя, что все успехи и вся слава, достигнутые им в музыке, бесполезны для «наджата» (спасения).

Он смотрел уже на мир не как на арену, где можно получать развлечение, но как на школу, где надо учиться. С тех пор он посвятил себя эзотерической стороне познания и с каждым днем все больше и больше стремился достичь его. Это вызывало в нем грустное и серьезное настроение и на долгое время погружало в молчание. Он постоянно был занят изучением природы.

Интерес его к суфизму очень сблизил его с суфиями во время пребывания его в Хайдерабаде. Он любил кротость их лиц и наслаждался благоуханием их знания. Так как Инайят был артист, то для него весьма естественно было полюбить практическое приложение музыки к суфизму, что является истинным талантом суфиев. Он начал с того, что стал подражать их манерам и отличительным чертам их характера и много времени проводил в молчании.

Однажды он увидел во сне музыкальное собрание суфиев, на котором присутствовало большинство великих святых. Он так погрузился в состояние ваджада (экстаза), что, и проснувшись, был еще сильно возбужден. С того дня он слышал во сне так же отчетливо как и наяву: «Аллаху-Акбар!» (Бог велик). Когда он хранил молчание, часто являлся ему какой-то святой с седой бородой и весьма привлекательным одухотворенным лицом, осиянным светом. Все это вызывало в нем страстное желание знать, что это значит. Но он никого не мог спросить об этом, потому что над всем этим могли бы смеяться. Наконец он рассказал об этом одному из своих друзей, выдающемуся суфию, который любил способности и характер Инайята. Тот сказал: «Этот сон – символ твоего вступлении в орден Чишти; слова, которые ты слышал, – голос истины, а видение, которое являлось тебе, – дух твоего руководителя». Он сказал также, что Инайяту следовало бы вступить в число посвященных последователей суфизма.

С этого времени Инайят хотел узнать больше об этом учении и стал посещать некоторых суфийских учителей, чтобы поучиться у них, он хорошо знал, что высшей степени совершенства суфий может достичь, только имея наставника – муршида. Однако все учителя отказывали ему в посвящении, чувствуя, что Инайяту не суждено быть их учеником. Проведя шесть месяцев в этом ревностном стремлении, Инайят посетил как-то одного своего друга, который был уже выдающимся суфием, и рассказал ему о своем горячем желании изучить суфизм. Друг этот напряженно размышлял об этом вопросе. А когда он думал о нем, то неожиданно получил телепатическое извещение, что к нему собирается зайти великий суфийский учитель. Он быстро привел в порядок почетное место, положив на него подушки, и пошел к двери навстречу учителю. Когда учитель вошел в гостиную, то показалось, будто засиял какой-то свет. Все присутствующие ощутили в себе желание опуститься на колени из почтения к нему. У Инайята вдруг явилась мысль, что он давно уже видел его, но не мог только вспомнить, где и когда. А через несколько минут размышления ясно увидел, что это то самое лицо, которое так часто являлось ему в видениях. Все присутствующие были представлены этому великому учителю. Когда наступила очередь Инайята, учитель пристально посмотрел на него и сказал, обращаясь с вопросом к хозяину: «Скажи мне, кто этот молодой человек. Он неотразимо влечет к себе мою душу». Тот ответил: «Ваша святость! Этот молодой человек – гений в музыке. Он хочет поручить себя вашему вдохновенному руководству». Учитель был так заинтересован, что сразу согласился исполнить его просьбу и немедленно посвятил Инайята.

ОБУЧЕНИЕ ИНАЙЯТА КАК СУФИЯ

Инайят обратился к своему муршиду с песней, когда в первый раз посетил «Ханках» (дом размышления). Песнь его была выражением глубокой преданности муршиду и произвела на того сильное впечатление. Он положил свою руку на голову Инайята и благословил его со словами: «Да будешь ты просвещен божественным светом. Озаряй возлюбленных Господом». С этого времени между Инайятом и муршидом была установлена духовная связь, которая все более укреплялась. Это открыло для Инайята путь к получению света, который едва ли мог бы быть получен при помощи рассуждений, аргументов, чтения или даже духовных упражнений.

Инайят часто навещал своего муршида и когда получал от него телепатические извещения, то оставлял свое дело и прямо отправлялся к нему. Он никогда не приводил своих рассуждений, пока не получал на это приказания. Он всегда был почтителен. Он услаждал своего муршида музыкой, которая приводила того в состояние, близкое к «ваджаду». Ежедневные упражнения и постоянное сосредоточение подготовили его к принятию света. Вот идеальный путь суфийского развития.

Инайят прочел Коран и Хадисы и очень заинтересовался творениями Руми и литературой Индии и Персии. Много времени посвятил он развитию внутреннего зрения. Ясновидение, яснослышание, интуиция, вдохновение, различные впечатления и сны глубоко захватили его. Он производил опыты общения с душами живых и умерших. Он проник в оккультную и психическую области мистицизма. Он также понял благо морали на опыте собственной жизни, но все, что он изучал и что познавал на опыте, он сопоставлял с божественной мудростью, которую горячо стремился постичь и которую рассматривал как сущность и корень всякого познания.

Впоследствии Инайят вспоминал, что тот путь, которым он пришел к свету, не мог быть им осилен только с помощью своих собственных рассуждений, самостоятельно найденных аргументов и чтения книг, что только подключившись через посвящение к цепи, ведущей свое начало из глубины веков от одного мистика к другому, он получил импульс, давший ему единственно возможное правильное понимание мира.

После того как Инайят прошел пять ступеней суфизма – физическую, интеллектуальную, ментальную, моральную и духовную, он вел курс обучения последователей суфизма в школах: Чиштийской, Накшбандийской, Кадирийской и Сухравардийской. Муршид Инайята, Сеид Мохаммед Мадани, принадлежал к знатной семье и был прямым потомком Мохаммеда.

Период своего обучения Инайят считает самым счастливым временем своей жизни. По окончании курса суфизма муршид благословил его со словами: «Ступай, дитя мое, в мир, соедини Восток и Запад гармонией твоей музыки, распространяй мудрость суфизма, ибо ты одарен Богом Всемилостивым, Милосердным». Это повеление произвело глубокое впечатление на Инайята и дало ему большую надежду и смелость идти вперед, в мир и служить человечеству. Он начал занятия музыкой с большим количеством учеников, вдохновляя их своим божественным знанием.

В чем смысл «послания» и зачем оно, это послание, возникает в мире? Инайят говорил, что когда закон нарушается и справедливость приходит в упадок, на землю является посланник, и этот посланник приносит Слово, и это Слово – как свет, наполняющий полумесяц. Инайят говорил это не о себе, а о великих посланниках: Моисее, Заратустре, Будде, Иисусе, Мухаммаде. То были посланники для целых эпох и народов, они и сейчас остаются таковыми. Мир повторяем, и для каждого отрезка времени, для каждой страны существует свой посланник, носитель истины. Конечно, Дух, проявляясь в этом материальном мире, стремится к чистоте, он ищет эту чистоту, дабы реализовать себя; Дух сам выбирает своего носителя и ведет его своим путем. Бог выбрал Инайята, наверное, потому, что Инайят предпочел всему в этом мире Бога, так же как это сделали когда-то Заратустра, Иисус, Мухаммад.

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЗАПАД

В 1910 году Хазрат Инайят Хан начал свое путешествие по западному миру в сопровождении четырех музыкантов. Прежде всего он посетил Америку; читая лекции о суфизме и играя, он объехал ее с востока на запад. Он читал лекции в Колумбийском университете, в Нью-Йорке, в Берклийском университете в Калифорнии и в университете в Лос-Анджелесе, где имел большой успех. У него было много последователей, и он основал орден суфиев в Америке, с центром в Сан-Франциско. Профессия музыканта служила вспомогательным средством при выполнении его суфийской миссии. Объехав Америку, он прибыл в Европу и успешно продолжал свое дело. В Париже среди его многочисленных знакомых был и Клод Дебюсси, – ему он подарил мелодии, которые можно проследить в некоторых симфонических произведениях этого композитора.

Семья Хазрат Инайят Хана

В гастрольных поездках Инайят Хана сопровождали его родные братья: Махебуб Хан и Мушарафф Хан, а также дядя — Али Хан. В 1912 году он женится на американке Оре Рей Бекер, впоследствии взявшей имя Пирани Амина Бегум. У них рождаются четверо детей: Нур-ун-Ниса, Вилайят, Хидайят и Хайр-ун-Ниса.

В своей автобиографии Хазрат Инайят писал о жене: «Несмотря на огромную разницу расы, национальности и обычаев, она оказалась подругой в радости и печали, доказав идею, в которую я всегда верил, что внешние различия не имеют значения, когда дух находится в единстве.

Испытания, через которые мне предстояло пройти, не были обычными и не были для нее рядовыми. Такая жизнь, как моя, полностью посвященная Делу и все более и более вовлеченная в постоянно растущую деятельность суфийского движения, естественно, не позволяла уделять достаточно времени и внимания моему дому и семье. Большую часть своей жизни я был вынужден проводить вне дома, и, находясь дома, я всегда был занят, потому ей приходилось всегда встречать гостей с улыбкой при любых обстоятельствах. Если бы она мне не помогла, моя жизнь, обремененная большой ответственностью, никогда бы не позволила мне полностью посвятить себя Ордену. Именно этой постоянной жертвой она показала свою преданность Делу».

В РОССИИ

Особая страница жизни Инайят Хана связана с Россией. Как известно, он достиг России в своем длительном путешествии приблизительно между 3-м и 21-м октября 1913 года и прожил здесь целых семь месяцев. В Москву он прибыл из Парижа со своими тремя братьями-музыкантами. Целью его приезда была организация концертов и лекций демонстраций индийской музыки. Первые концерты индийской классической музыки прошли в кабаре «Максим». Для привлечения публики владелец кабаре – человек, хорошо понимавший ее запросы, приглашал музыкантов со всего света. Пригласил он и уже прославившегося в Париже Инайят Хана. Конечно, такая личность как Инайят Хан, не могла долго оставаться незамеченной, он сходится с графом Сергеем Львовичем Толстым – сыном Льва Толстого, композитором и музыкантом, с педагогом Императорской консерватории, певицей княгиней Елизаветой Андреевной Лавровской Цертелевой. Они и «открыли» московским музыкальным кругам Инайят Хана.

Необычная музыка, прекрасное исполнение, обаяние человека красивого, образованного, обладающего к тому же «особым» знанием, – все это привлекло к нему многих тонко чувствующих людей, в том числе у него завязывается дружба с педагогами Императорской консерватории, с певицей Ольгой Такке; пианист и композитор Владимир Поль и граф Сергей Толстой помогают ему издать нотный альбом с шестнадцатью индустанскими мелодиями в переложении для фортепиано. Ансамбль индийских братьев дает концерты в Политехническом музее и в консерватории. Всего за семь месяцев их состоялось около десяти. Инайят Хан играет и в салонах. Круг его общения с каждым днем растет. И вместе с ним растет его восхищение Россией, ее людьми. «Россия напомнила мне Родину, – писал он позже. Тепло, исходившее от сердец здешних наших друзей, согревало нас холодной зимой, когда снег на улицах не таял, а каждый дом был похож на белую вершину Монблана...»

Москва стала для Инайят Хана особенным городом ещё и потому, что здесь появилась на свет его старшая дочь Нур-ун-Ниса.

В салоне Вячеслава Иванова в январе 1914 года Инайят Хан познакомился с А.Н. Скрябиным, который был в то время на вершине своей музыкальной славы. Потом они встречались еще несколько раз. Скрябин, побывав на лекции-концерте Инайят Хана, пригласил его к себе домой, в Николопесковский переулок. Было это уже весной. Инайят Хан писал о Скрябине: «Я нашел в нем не только прекрасного артиста, но также мыслителя и мистика. Он показался мне неудовлетворенным западной музыкой, думающим, как внести нечто из восточной музыки в западную для того, чтобы обогатить последнюю. Я соглашался с ним, я думал, что если эта идея когда-либо исполнится, несмотря на сложности, возникающие вначале, то такая музыка могла бы стать музыкой всего мира. Что, в свою очередь, могло бы способствовать объединению человечества во вселенское братство. Музыка для этого лучше всего, ибо она любима как на Востоке, так и на Западе». Впечатления Скрябина от встречи с Инайят Ханом приводятся в книге музыковеда, личного биографа Скрябина Леонида Сабанеева: «Такое величие и такое спокойствие», «...это как раз то, что потеряно в нашей истощенной ограниченной жизни – культура такого рода», «...в действительности в этой музыке есть великое рвение, тут, должно быть, есть скрытые и потому ускользающие от нас элементы».

В это время Скрябин работал над «Мистерией», которая, по его замыслу, включив в себя идеи разных культур, должна была мистически повлиять на развитие мира искусства в XX веке. Какая неожиданная близость устремлений двух людей, выросших в столь непохожих странах, воспитанных в разных религиях! Они, оба музыканты и мыслители, шли навстречу друг другу по дороге между Востоком и Западом. Очевидно, силы, действующие на этих направлениях, нуждались в таком объединении. Скрябин хотел построить храм для исполнения своей «Мистерии» в Индии, и это была не просто мечта – шли переговоры о месте и покупке земли. Инайят Хан хотел, чтобы под Парижем, в Сюррен, был воздвигнут Храм единения всех религий и народов. Он даже успел заложить камень в основание этого храма. Мы знаем, что ни тот, ни другой замысел не осуществились. Приходится признать, что гении опережают эпоху, в которой живут, и им, как правило, не дано видеть плоды посаженных ими деревьев. Утешает чудесная притча о старике, который поливал в пустыне плодовое дерево. Проезжавший мимо царь спросил его: «Зачем ты это делаешь, ведь ты не сможешь при жизни насладиться его плодами?» Старик ответил: «Пусть отведают их мои внуки». Царь, которому ответ пришелся по душе, приказал: «Насыпьте ему полную меру золота». Старик улыбнулся и сказал: «Вот видишь, мое маленькое дерево уже начало приносить плоды». Не думая о плодах для себя, эти посланники Духа никогда не оставляют стараний о просвещении других.

Программа концерта с участием Хазрат Инайят Хана в Москве, 1914

Помимо музыкальной деятельности: лекций, концертов, – Инайят Хан ведет суфийскую работу. Вокруг него в Москве, а потом и в Петербурге собирается кружок тех, кого влекут духовные дисциплины. Ему удалось найти способ перевода суфийских идей и символов на язык, доступный европейцу. Именно тогда среди российской интеллигенции появляются первые суфии. Его уроки, наполненные мудрыми суфийскими притчами, объяснением символов и знаков в природе и жизни, рассказами о путях к вечно столь желанной в России свободе, которая «есть естественное состояние души и ее цель», привлекали к нему сердца. В России всегда было немало таких, кто, как и суфии, стремился к свободе и готов был пострадать за нее, открыто выражая свое мнение на площади перед «дворцом власти» или на «базаре жизни»... Однако, как всегда все мнения и даже интерес к другим мнениям были под надзором. И не все обладали достаточной смелостью и внутренней свободой. Кое-кто не мог позволить себе открыто посещать духовные занятия Инайят Хана и, желая встретиться с ним, делал это втайне.

Об одной такой тайной встрече с православными священнослужителями в России рассказывает сам Инайят Хан: «Мы поехали на санях, была зима, воздух был холоден и сух, и мы прибыли к таинственному сооружению. Когда мы вошли, высокие двери за нами закрылись, и нас окружили священники и монахи. Мы начали беседу с помощью переводчика. Временами я немного выходил за границы их религиозных обычаев и тогда чувствовал с их стороны некоторую холодность. Но я по сию пору не встречал таких понимающих умов, в которых умещалось все, что касалось мудрости и истины. Они были очень удивлены, что истина также существует в совершенной форме и за пределами их Церкви... Я покинул их, унеся с собой их дружеские чувства и взгляды симпатии».

Вскоре происходит еще одно важное событие: здесь, в России, издается его первая книга – «Суфийское Послание о Свободе Духа». Из этой небольшой по объему книжки можно почерпнуть совершенно бесценную и достоверную концентрированную информацию по истории и практике суфизма. Интересна история перевода и появления в свет этой книги. Дело в том, что активная деятельность Инайят Хана в России, широкий круг его общения, уроки, вечера заинтересовали и людей из соответствующих заведений. Однажды к нему подошел и попросил разрешения представиться офицер Андрей Балакин. Оказывается, он давно уже имел поручение от своего начальства вести наблюдение за действиями Инайят Хана. И это пристальное наблюдение вызвало обратный эффект: в душе Балакина проснулось горячее желание стать учеником Инайята. «Если Мастер захочет простить мне», – сказал офицер. На что Мастер ответил: «Ты служишь своему начальству, я служу Моему». И принял Балакина к себе в ученики. Через несколько месяцев тот перевел «Суфийское Послание о Свободе Духа». И не только перевел, но и издал его в то время, когда даже для того, чтобы отпечатать визитные карточки, требовалось разрешение полиции. Было это в 1914 году. К тому времени у Инайят Хана появляются близкие ученики, и он открывает филиал «Суфийского Ордена» в России, представителем музыкального отделения которого становится граф Сергей Львович Толстой.

С музыкой связана еще одна интересная и таинственная страница пребывания Инайат Хана в России. Именно здесь должна была осуществиться одна очень важная мистическая идея Инайят Хана. Эта идея заключалась в том, чтобы поставить балет (скетч) «Шакунтала» по драме известного индийского средневекового драматурга Калидасы. Это история о прекрасной девушке по имени Шакунтала, которая была дочерью отшельника и райской девы. Однажды в лесу ее повстречал царь Душанти и, плененный красотой девушки, он подарил ей кольцо и обещал на ней жениться. Но Шакунтала в беспечности теряет кольцо, и тогда царь забывает ее. Девушка решает принести себя в жертву богу Шиве перед алтарем, но Шива, не приемля жертвы, восстанавливает память царя. Душанти является в лес и сдерживает обещание жениться на Шакунтале.

Если рассмотреть сюжет пьесы с символической точки зрения, а Инайят Хан был мастером символа, то можно увидеть в образах Шакунталы и Душанти взаимоотношения народа и царя как его правителя. Следуя символике пьесы, мы видим, что царь как бы «забывает» свой народ, и тот решает принести себя в жертву. Не похож ли этот сюжет на ситуацию в России 1914 года? Инайят Хан, как истинный суфий, имел дар предчувствия и знал, что Россия движется к войне, знал он, видимо, и то, что для России войны можно избежать. Позже он вспоминал: «Всюду можно было увидеть портреты царя и царицы, которые содержались с большим почтением, они были священны для людей. Императору приписывался почти религиозный идеал, как если бы он был главой Церкви. Когда люди видели царя с царицей, проезжающих по улице, у всех был почти религиозный подъем... Но как же скоро вслед за этим они пошли демонстрациями по улицам, на каждом шагу разбивая эмблемы царизма. Им потребовалось мгновение, чтобы изменить свое верование». Почему? Вывод Инайят Хана таков: «Потому что это была не личная, а массовая вера». В балете царь и его возлюбленная находят гармонию между собой благодаря искреннему обращению Шакунталы к Богу, но в России, в реальной, не символической, этого не произошло, народ не обратился к Богу, и гармония была утрачена на многие годы.

Как философ, мистик, артист он видел, что Европа катится к войне, видели это и его новые друзья и ученики, они хотели предупредить царя, но не напрямую, а косвенно, посредством искусства, через символ, через знак. Инайят Хан зашифровывает, вкладывает в музыку свое «Послание» – «послание любви, гармонии и красоты», он передает его не в словах, а через состояние, дух, идею опасности вражды, раздоров, несправедливости так, чтобы «Послание» прошло в сознание царя и, возможно, оттолкнуло бы его от участия в войне. Для организации этого действа Инайят Хан с братьями выезжал в начале мая в Петербург, там, на одной из небольших театральных сцен, предполагалась постановка балета. Сергей Львович Толстой брался пригласить Императора с Императрицей. Но, очевидно, финансовые проблемы и отчасти нерасторопность друзей привели к тому, что спектакль с весны 1914 года был перенесен на осень, а осенью, как известно, уже было поздно: в августе началась Первая мировая война. Видя невозможность осуществления своих планов, Инайят Хан вместе с братьями покидает в конце мая Петербург и направляется в Париж на Международный Музыкальный Конгресс, где он должен был представлять индийскую музыку.

Очевидно, Инайят Хан имел в планах возвращение в Россию, но война, рассекшая Европу своими фронтами, уже не дает возможности свободно путешествовать. Связь со своими учениками в России Инайят Хан поддерживал вплоть до 1921 года, потом переписка обрывается, так как письма уже не проходят ни в одну, ни в другую сторону. Что стало с его учениками в России? Нам это неизвестно. Есть основания предполагать, что в России где-то хранятся неизвестные граммофонные записи музыки Инайят Хана и его братьев, так как почти все концерты проходили под эгидой Московской музыкально-этнографической комиссии, которая непременно должна была вести записи значительных музыкальных событий. А ведь это были первые настоящие индийские музыканты, исполнявшие в России классическую индийскую музыку.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ИНДИЮ

Мастер вернулся в Индию в 1926 году и вскоре, в 1927 году, покинул этот мир. Его кончина с лёгкой улыбкой на лице была такой же светлой, как и его жизнь. Скорбящие ученики утешались словами своего наставника: «То, что кажется нам смертью, на самом деле — настоящее рождение души». Гробница его – в Дели, в квартале Хазрат Низамуддин. Каждое утро сюда приносят лепестки роз те, кому в душу запали слова Инайят Хана о постижении Всевышнего: «Я не осмеливаюсь помыслить поднять глаза, чтобы узреть Твой лучезарный образ. Я сижу спокойно у озера своего сердца, созерцая в нем Твое отражение».

Остались тринадцать томов со стихами, пьесами и лекциями. С какого-то времени он перестал писать книги, но ученики, осознав ценность произносимого им, стали вести записи его речений. Еще много предстоит исследовать и узнать об Инайят Хане и его «Послании», главная цель которого – гармонизация различных сословий и религий, но отнюдь не уравнивание их. Величайшая заслуга Инайят Хана состоит в том, что он принес в западный мир ту философскую систему, которая прежде была доступна лишь мусульманам, он нашел способ изменить способ подачи суфийских идей для западного человека.

Собственно говоря, он сделал то, что до него делали пророки и святые во многих мировых религиях: Боддхидхарма принес буддизм на Тибет и в Китай из Индии, христианские апостолы распространяли учение Христа в Европе и Индии.

Перенос идей с одной культурной этнической среды в другую безумно сложен, и та работа, которую проделал Инайят Хан, перенося идеи суфизма с Востока на Запад, – бесценна. Суфийское движение, которое пошло за идеями Инайят Хана, не ставит целью сделать весь мир состоящим из суфиев. Оно существует для того, чтобы объединить людей, которые хотят обучаться тому, как созерцать Бога и как служить Ему. Как познать себя и мир, в котором выпало жить человеку. Как и где искать истину.

Символично, что Инайят Хан любил повторять строфы из известной суфийской поэмы, приоткрывающей нам внутреннюю суть исканий того, в ком духовная жажда стала невыносимой:

Я искал, но не мог найти Тебя.
Я громко звал Тебя, стоя на минарете.
Я звонил в хромовый колокол с восходом и заходом Солнца.
Я купался в водах Ганга, но все напрасно.
Я вернулся из Каабы разочарованным.
Я искал Тебя на земле,
Я искал Тебя на небесах, мой Возлюбленный.
И, наконец, я нашел Тебя, спрятанного, подобно жемчужине,
в раковине моего Сердца.

Источники:

  1. Хазрат Инайят Хан. Очищение ума. Сборник. – М.: Сфера, 1999. Предисловие к книге.
  2. Хазрат Инайят Хан. Мистицизм звука. – М.: Сфера, 1998. Предисловие к книге.
  3. Романченко С.В. Песнь сердца Инайят Хана. «Дельфис» №24(4/2000).
  4. https://sufipaths.net/remembrance/?page_id=570




<< 1 2 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика