<< 1 2 >>

ФИЛОСОФИЯ СЕРДЦА И РАЗУМА БЛЕЗА ПАСКАЛЯ

Андрей Одейчук

Блез Паскаль (1623—1662 гг.) — великий математик, физик, гениальный психолог. Многострадальная, подвижническая, исполненная неутомимых трудов и духовных исканий жизнь Паскаля была поистине путем познания великого верующего человека. Как познающий философ он олицетворял собой опыт о противоречиях человеческого существования.

Трагедия и парадоксальность его жизни проявлялись буквально во всем, что ей сопутствовало: он добивался замечательных результатов в науке и одновременно признавал ее суетность; философствовал о природе человека, но лишь снискал славу философа одиночества; был ревностным католиком, но при этом морально защищал людей, осужденных католической церковью в качестве еретиков.

Философию Паскаля можно по праву считать моделью всякой подлинно духовной жизни, образцом переживания борьбы противоположных сил и стремлений независимо от эпохи и национальной традиции. Он жил внутренним конфликтом и сообразно ему философствовал, мысля оппозициями, не признающими компромиссов и синтезов: требуя для всякой идеи противоположной. Это было его условием и методом достижения Истины, борьбой против умственной односторонности.

Паскаль не вырабатывал систему метафизики, не занимался гносеологией как таковой, не писал специальных трактатов, посвященных морали. Но его философская эссеистика, а это, прежде всего, «Письма к Провинциалу» и посмертно опубликованные фрагменты, известные как «Мысли», затрагивает сложнейшие философские проблемы и представляет собой предельную ясность и глубину изложения мыслей.

Будучи истинным сыном XVII в., Паскаль начал свое философское творчество с изучения проблемы метода, поиска самоочевидного. Эта проблема решалась им путем различения способностей человека. Паскаль считал, что любое знание содержит утверждения, истинность которых для людей несомненна, хотя доказать эту истинность невозможно. Примером таких истин, которые Паскаль называет первыми началами, является существование пространства, времени, движения, бесконечного числового ряда. Сферу этих первичных принципов, а также не менее очевидных и истинных положений типа «я существую», «я умру», Паскаль обозначил понятием «сердце». Именно сердце как вместилище первоначал составляет фундамент всех естественно-научных, математических и моральных знаний. С его «чувствований» собственно и начинаются все естественно-научные и математические доказательства. Сердце сразу чувствует то, что затем постепенно, но также достоверно доказывает разум. При этом разум не подчинен сердцу, он нечто отличное от сердца, и в тоже время они сообща составляют мышление человека. Более того, строго говоря, непосредственная данность первичных начал у Паскаля относительна, она опосредована умозаключениями, работой разума, однако эта работа совершается незаметно для нас, воочию не явлена, и она есть результат многократного повторения известных связей в опыте, попросту, результат привычки.

Основную проблему всех научных изысканий Паскаля составили чудо и тайна математической и астрономической бесконечности. Своей бескрайностью и мощью пространство завораживало Паскаля, его глубоко занимал вопрос: что есть человек в бесконечности? А в свою очередь ответ на него определил основную философскую тему Паскаля: величие и ничтожество человека.

Вокруг человека бесконечность, знания же которыми когда бы то ни было будет располагать человечество всегда будут конечными. Даже непрестанный прогресс человеческих знаний не обеспечивает достижения нами окончательного, абсолютно верного, полного знания о чем бы то ни было. Охватить бесконечность всего может только бесконечный разум.

Поэтому все науки имеют перед собой бесконечные задачи, а наше знание при этом есть отчасти знание — отчасти незнание. Во всяком познании каждое достижение представляет собой новую проблему и всякий твердый результат ускользает от нас, это касается и пути познания математики, которую Паскаль считал эталоном науки.

Хотя абсолютно совершенное научное знание, по Паскалю, недостижимо, но знание несовершенное, доступное нам, содержащее те или иные отклонения от истины, тем не менее достоверно и чрезвычайно ценно. Ценно оно в своей способности отделять прекрасное от отвратительного, справедливое от несправедливого, высокое от низменного, добро от зла. Все это требовало суждений, но не теоретических, как в математике, а суждений о ценности.

Паскаль был одним из первых, кто отчетливо поставил философскую проблему ценностей. Для него моральные суждения важнее, чем теоретические суждения науки, так как они определяют всю жизнь и судьбу человека. Без оценки не познается истина. В цельности теоретического и морального мышления человека проявляется его величие. Никакие пространства не могут сравниться с мышлением, т. е. с тем, что обмеряет и знает их. Именно мышление определяет место и роль существа, находящегося между бесконечностью двух миров: микро- и макромира. Благодаря ему человек осознает, что «он нечто, но не все», «середина между всем и ничем» .

Но бесконечность и ценность научного познания не единственная прерогатива человека. Наряду с разумом имеется иной противостоящий ему источник жизни. Он кроется в наших органах чувств и определяет принципы чистого воображения, следствием и мерилом которых выступает удовольствие, а в пределе — счастье человека. Счастью, по Паскалю, не чужды даже святые. Если разум, в принципе, не в состоянии приносить нам ожидаемого удовлетворения, то переживание мимолетной радости, боли или любопытства мгновенно заполняет человеческое сердце и уже одним этим руководит нами. Познание Истины прежде всего сердечное.

Таким образом, появляется антиномия: человек одновременно влюблен в истину и терзаем страстью, он знает лишь бесконечное, а любит лишь конечное и преходящее. Человеку невозможно выбрать что-то одно, исключив при этом другое. Он не может выбрать потому, что «в нашем мире ничего не бывает безусловно истинно и, значит, все ложно».

Наш разум и наше сердце равно ущербны, поскольку сердце может сообщить лишь о немногих самоочевидных вещах, а разум становится слишком ненадежным, чуть только он покидает пределы геометрии. Истинное имя человеку — двойственность. Человек «дубъект», обреченный в моменты примирения с разумом бороться со страстями и наоборот. Он — «парадокс», величие которого заключается в осознании своего ничтожества. Это тот конечный пункт, с которого философия Паскаля начинает приуготовлять дорогу к окончательной истине.

Природа человека основана на антиномиях и одного мышления (разума и сердца) недостаточно, чтобы их преодолеть. Противоречие естественного порядка может быть разрешено только сверхъестественным образом. Разум может быть полезен лишь для нахождения доводов, для убеждения в истинах религии. И здесь у Паскаля, в его гносеологии, появляется понятие благодати. Паскаль убежден, что еще выше моральных ценностей стоят ценности религиозные и что иерархия ценностей установлена Богом и дана в христианском Откровении. Благодаря благодати сердце ощущает, а разум понимает лишь то, что им дано будет ощутить и понять. Иначе человек обречен на суетные и бесполезные рассуждения. Паскаль фактически возвращается к библейскому пониманию разума, мудрости, сердца.

Пережив глубокое обращение сердца, он обратился от Бога философов к Живому Богу, Богу Любви. И та изначальная самоочевидность, которая воспринимается сердцем, теперь есть всецело результат присутствия в человеке веры. Именно вера, помещенная в сердце, дает человеку силу, чтобы отказаться от себя, от своей индивидуальности и склониться к Богу, поскольку с самого момента возникновения ненависти к себе мы получаем возможность любить Бога, ощущать Бога, а не доказывать Его бытие задним числом. Вера у Паскаля не тайна, но состояние мистической сущности человека, открытое ему только сердцем. Философия Паскаля имеет своей вершиной гармонию сердца, в которой все совмещается: и вера с наукой; и Бог философов с богом Авраама; и внутренний конфликт «мыслящего тростника» с отдачей Богу всего себя.

Источник: http://phdblog.org.ua/m/Filosofiya_serdca_i_razuma_Bleza_Paskalya.

Приложение. БЛЕЗ ПАСКАЛЬ О СЕРДЦЕ (из книги «Мысли»)

474. Любое рассуждение нашего разума сводится к оправданию победы чувства над этим самым разумом.

А вот воображение и подобно чувству, и противоположно ему, поэтому отличить одно от другого не так-то просто. С равным успехом можно утверждать и что чувство — плод воображения, и что именно воображение — самое подлинное чувство. Тут необходимо опираться на некое твердое правило. Разум это правило подсказывает, но он в плену у всех наших чувств, вот и получается, что никаких твердых правил не существует.

475. Люди нередко путают воображаемое чувство с чувством истинно сердечным, поэтому им кажется, что они уже вступили на путь праведный, хотя на самом деле еще только собираются вступить на него.

476. Как еще долог путь от познания Бога до любви к Нему!

477. У сердца немало своих собственных разумных, по его понятию, чувств, непостижимых разуму, и этому утверждению есть множество доказательств. Я убежден, что сердце искренне любит и Вездесущего, и так же искренне — себя; поэтому оно, в зависимости от минутной склонности, отдается нежным чувствам или, напротив того, охладевает то к одному, то к другому. Вы оставили в вашем сердце любовь лишь к одному из двух; но разве побудили вас к этому доводы разума?

478. Сердце, инстинкт, руководящее начало.

479. Мы постигаем истину не только разумом, но и сердцем: именно сердце помогает нам постичь начало начал, и тщетны все усилия разума, неспособного к такому постижению, опровергнуть доводы сердца. Пирроники, которые лишь этим и занимаются, зря тратят время. Мы знаем, что ничего не примыслили, а бессилие доказать нашу правоту с помощью разума свидетельстве не о шаткости обретенного нами знания, как утверждают пирроники, а о слабости этого самого разума. Ибо мы не менее твердо убеждены в том, что наравне с существованием пространства, времени, движения, чисел существует некое начало начал, нежели во всем, чему нас научил разум. Вот на эти знания, обретенные с помощью сердца и инстинкта, должен опираться разум, из них он должен исходить в своих рассуждениях. Сердце чувствует, что пространство трехмерно и что чисел бесконечное множество, и уж потом на этой основе разум доказывает, что два возведенных в квадрат числа никогда не бывают равны друг другу. Основные начала мы чувствуем, математические положения доказываем, то и другое непреложно, хотя приобретаются эти знания разными путями. И равно смешно, равно бесплодно разуму требовать от сердца доказательств существования начала начал — иначе он не поверит в него, — а сердцу требовать от разума чувством воспринять математические положения — иначе оно их отвергает.

Итак, подобное бессилие разума должно сбить спесь с него, жаждущего быть полномочным судьей всем и всему, не поколебав при этом нашей уверенности. Будь на то Господня воля, мы никогда не нуждались бы в нем и все существенное познавали бы с помощью инстинкта и чувства. Но природа отказала нам в этом благе, она отмерила нам более чем скудные познания именно в самом существенном, меж тем как все прочие сведения мы и впрямь обретаем с помощью разума.

Вот почему те, кого Бог сподобил обрести веру по велению сердечного чувства, так счастливы, а их убеждения так неколебимы. Что же касается всех прочих, нам остается одно — склонять этих людей к вере доводами разума в ожидании, пока Господь не откроет их сердцам истину, ибо только вера, идущая от сердца, возвышая человека над всем человеческим, обещает ему вечное спасение.

480. Вера — дар Божий. И не рассчитывайте, что мы станем утверждать, будто она — дар нашего разумения. Другие вероисповедания гласят другое: для них только наше разумение наставляет на путь истинный, вот только путь этот никуда не ведет.

481. Человек не умом, а сердцем чувствует Бога. Это и есть вера: не умом, а сердцем чувствовать Бога.



RSS




<< 1 2 >>






Agni-Yoga Top Sites Яндекс.Метрика