<< 1 2 >>

СВАМИ ВИВЕКАНАНДА. ВДОХНОВЕННЫЕ БЕСЕДЫ
Записаны ученицей С.Э. Валдо

Свами Вивекананда в Сан-Франциско

Не знаю более высокого выразителя Мудрости Востока, нежели Вивекананда. Он – носитель и прекрасных заветов своего Учителя Рамакришны.
Свами Вивекананда был воистину последним великим духовным вождем Индии. Вивекананда понимал Служение и никогда не думал о себе.
( Из писем Е.И. Рерих. 1948-1954 гг. )

Он пролетел по миру словно метеор, излучающий мощные разряды энергии, и всякий, входивший с ним в соприкосновение, личное или через тексты, навсегда подпадал под непобедимое обаяние его духа. Учитель Вивекананды, Рамакришна, сравнивал его с факелом, который сжигает все нечистое, что попадается на его пути. Джавахарлал Неру оставил о великом светоче своей страны следующие строки: «Прочно связанный с прошлым и гордившийся славой Индии, Вивекананда все же подходил по-современному к жизненным проблемам и был своего рода связующим звеном между прошлым Индии и ее настоящим… Он был великолепным образцом человека внушительного, преисполненного спокойствия и достоинства, уверенного в себе и в своей миссии и в то же время полного динамичной и пламенной энергии и страстного желания двинуть Индию вперед. Он оживил дух угнетенных и деморализованных индусов и придал им уверенность в себе…»

Елена Ивановна Рерих, с юных лет считавшая своими первыми духовными учителями провозвестия и книги Рамакришны и Вивекананды писала о последнем: «Он умер сравнительно молодым на сороковом году, но выполнил огромную миссию. Он положил начало действительному ознакомлению и сближению Востока с Западом. Впервые ясно и сердечно изложены были перед Западом основы величественного индусского миросозерцания…»

Ученик Вивекананды Свами Никхилананда в краткой биографии, посвященной учителю, отмечает, что тот родился в аристократической семье кшатриев 12 января 1863 года «на восходе солнца во время большого религиозного праздника» под звуки доносившихся с Ганга песен и молитв, которыми встретил его мир. Мальчик с детства был отмечен разнообразными способностями и талантами как мистического, так и интеллектуального плана. С одной стороны это была визионерская одаренность. Никхилананда писал о нем, что в ранние годы перед тем, как погрузиться в сон, он иногда видел круглый шар света, меняющийся цвет которого окутывал его тело теплым золотистым облаком. Видение света сопровождало Вивекананду всю его жизнь, и видения эти постепенно стали регулярными и интенсивными». Биографы отмечают также исключительное свойство к концентрации и сосредоточению, присущее Вивекананде сызмальства и проявившееся в нем с такой силой, что он уже в возрасте 7-8 лет мог совершенно свободно отключаться от внешнего мира и впадать в разновидность транса (пусть и не полного), не воспринимая при этом ни звуков, ни укусов насекомых. С другой стороны мальчику легко давались и рациональные науки: безо всяких затруднений и с увлечением он овладевал математикой, астрономией, философией, историей, европейскими языками. Ромен Роллан, описывая жадный интерес Вивекананды к искусству, поэзии, успехи в занятиях музыкой и пением, прекрасную физическую подготовленность (доведенное до совершенства умение боксировать, плавать, грести, ездить на лошади), сравнивает универсализм его натуры с канонами эпохи Возрождения. В возрасте 16 лет Вивекананда (в миру Нарендранатх Датта) поступил в Калькуттский университет, считавшийся в Индии цитаделью европейского свободомыслия. Здесь молодой человек погрузился в изучение логики, истории Европы и философии. Труды Гегеля, Огюста Конта, Дарвина и особенно «Исследование о религии» Стюарта Милля, целиком выдержанное в позитивистском духе, разбивают его внешнюю поверхностную религиозность, воспринятую в посещаемых им брахмосамаджских* клубах.

* «Брахмосамадж» – название религиозной общественной организации Индии, ставящей своей целью пробудить национальное сознание страны.

Он становится вольнодумом-атеистом и скептиком, пытающимся разрешить мучившие его сомнения с помощью западных книг и личных советов знаменитого тогда в Европе философа Герберта Спенсера, с которым он начал переписываться. И вот, неожиданно для себя юноша знакомится с Рамакришной, после чего в его жизни постепенно происходят кардинальные перемены. Встреча Вивекананды с Рамакришной, многократно описанная разными биографами, не изменила юношеского нигилизма молодого студента, поначалу принявшего мудреца за экзальтированного религиозного маньяка. Однако странная сила вновь и вновь влекла его в Дакшинесвар, где Рамакришна в то время жил. Наблюдая за манерами, жестами, словами и поведением отшельника он все более пропитывался ощущением его величия. В один из моментов общения Рамакришна вводит своего юного собеседника в экстаз, давая ему возможность на личном опыте убедиться в реальности величественного и прекрасного Божественного Мира. Состояние Самадхи глубоко потрясло Вивекананду. Он был почти готов к принятию истин своего учителя, однако природная самостоятельность требовала проверки каждого откровения собственными внутренними средствами. Как писал Ромен Роллан: «…его львиная натура, переходившая большими прыжками от отрицающей иронии к озарению, никогда не выдержала и не допустила бы длительного превращения, если бы толчок пришел не изнутри, а снаружи».

Судьба принесла новые испытания – у Вивекананды умирает отец, и прежде состоятельная многочисленная семья через некоторое время оказывается в нищете. Гордый, независимый патриций вынужден отбиваться от кредиторов и посещать в поисках работы контору за конторой, выслушивать неизменные отказы. Вивекананда познает изнанку жизни, проходит через период голода и унижения. В какой-то момент, когда чаша терпения оказалась переполненной, религиозные чувства молодого искателя Бога подвергаются сильнейшему испытанию. Он внутренне восстает против Творца, проявившего к нему такую немилость, переходит от состояния философского скепсиса к богоборчеству и своими пылкими антирелигиозными высказываниями приобретает себе репутацию атеиста. Все ученики Рамакришны считали его окончательно заблудившимся, но лишь проницательный учитель продолжал сохранять в него веру и ждал часа возвращения к истине. Этот час пробил, когда Вивекананда, устав от унижений, которые ему приносил этот мир, решил уйти от него окончательно и стать саньясином**.

** Саньясин – отшельник, принявший обет отречения от мира.

Но Рамакришна убедил его не делать этого и оставаться в мире, пока жив его учитель. Вивекананда еще долгое время молился в храме Великой Матери, до тех пор, пока в его сознании не забрезжил новый свет истины. Он принял решение остаться в этом мире, для того, чтобы служить ему, и произнес слова клятвы новому лику Бога, открывшемуся после напряженных исканий: «Единственный Бог, в которого я верю, это сумма всех душ и надо всеми ими – мой бог, злые, мой бог несчастные, мой бог – бедные всех народов!»

Последние несколько лет, вплоть до ухода Рамакришны 16 августа 1886 года, Вивекананда с общиной учеников прожил около своего любимого учителя, впитывая в себя его мудрость и постепенно проникая в то великое духовное задание, для выполнения которого он и был призван его старшим собратом по духу.

Вивекананде пришлось возглавить общину молодых людей, поклявшихся исполнить заветы учителя и проповедовать миру его идеал – философию божественного Единства. Вскоре Вивекананда совершил путешествие по Индии, во время которого он увидел бедственное состояние страны, прочувствовал ее боль и проблемы и в то же время еще глубже осознал ее величие. Миссия, завещанная ему Рамакришной, стала для него более отчетливой и понятной. Он почувствовал, что должен проповедовать Веданту для всего мира, познакомить с ее основами Запад. Решение созрело и осталось лишь найти для его реализации благоприятные условия.

Свами Вивекананда на первом Всемирном Конгрессе Религий, Чикаго. 1893

В мае 1893 года Вивекананда, облачившись в оранжевое платье саньясина, вступил на корабль, отправлявшийся в Америку, где в сентябре должен был состояться чикагский Всемирный Конгресс Религий. Вивекананда собирался возвестить миру величие самой древней в мире религии Единой Великой Истины. Его выступление, реальность которого до последнего момента была под вопросом (поскольку Вивекананда был на Конгрессе всего лишь частным лицом), произвело огромное впечатление. Как пишет Никхилананда: «Этот вечер сделал доселе неизвестного индийского монаха ведущей фигурой современного религиозного мира». На следующий день все чикагские газеты опубликовали полный текст пронзительного по силе искренности выступления Вивекананды. Отныне американская пресса стала писать о нем разнообразные статьи и материалы хвалебного толка. Он получил множество приглашений к сотрудничеству и, знакомя людей с основами древнего учения Веданты, проехал с лекциями почти по всей Америке. Успех был колоссальным, однако первоначальный восторг американцев вскоре стал сменяться волнами раздражения. Дело в том, что Вивекананда подверг уничтожающей критике лицемерие протестантского христианства в Новом Свете, исказившего, по мнению молодого индийского проповедника, первоначальную чистоту учения Любви. Однако восхищение неукротимой духовной мощью посланника Востока все же преобладало Западная цивилизация восхитила его свежее восприятие своей мощью. Вивекананда в Америке не только проповедовал и учил, но и жадно учился, пытаясь понять чем вызвано материальное процветание «дикого Запада», штудировал основы экономики, организации производства, социологии, пытался постичь смысл и логику недолгой американской истории. Но главным делом его пребывания на этой земле оставалась духовная пропаганда восточной мудрости. Он встречается с тысячами людей, среди которых были самые известные люди Америки, создает в разных городах духовные школы изучения Веданты и основ йоги, обрастает множеством учеников и восторженных последователей. Однако неистовая жажда познания влечет его дальше к изучению традиционного Запада – в Европу. Он получает приглашение из Лондона и в конце 1895 года вступает на английскую землю, где о нем уже широко известно из прессы как о «подлинном индийском йоге».

Кашмир, сентябрь 1898, слева направо - Жозефина Мак Леод, Оле Булл, Свамиджи, сестра Ниведита

И здесь его успех был настолько велик, что некоторые газеты сравнивали влияние молодого проповедника с влиянием Будды. В Англии Вивекананда нашел преданную ученицу, в дальнейшем до конца своей жизни оставшуюся работать вместе с ним во имя торжества идей Веданты. В миру ее звали Маргарет Нобль, но впоследствии она получила известность как «сестра Ниведитта», которая посвятила свою жизнь женскому образованию в Индии. После Англии Вивекананда возвращается в Америку, где читает курс лекций «философия Веданты» в знаменитом Гарвардском университете, причем делает это с таким блеском, что ему присваивают звание профессора. Затем он вновь возвращается в Лондон, чтобы открыть там школу Веданты. Побывав также в Швейцарии и Германии и встретившись там с такими крупными всемирно известными санскритологами, как Дойссен и Макс Мюллер, Вивекананда возвращается на родину, где его встречают как национального героя с триумфом и великими почестями.

После возвращения подвижник приступает к своей главной задаче в Индии на внешнем плане деятельности – формированию Ордена (Миссии) Рамакришны и становится его Генеральным президентом. В течение нескольких лет он ведет интенсивную работу, путешествует по стране, выступает с лекциями, основывает отделения Миссии и школы Веданты, воссоздает древние обряды, проводит яркие и красивые религиозные празднества, привлекая к этой деятельности наиболее продвинутых западных учеников. В 1898 году Вивекананда предпринимает второе путешествие на Запад, желая посмотреть, как идут дела в международных отделениях Миссии. На этот раз география его путешествий была более обширна – Франция, Америка, Англия, Венгрия, Сербия, Румыния, Болгария, Греция, Египет. И хотя по экзотической части полнота впечатлений второй поездки превосходила первую, общее его восприятие западного мира было сейчас значительно более скептическим. По словам Никхилананды «в невероятной борьбе американцев за превосходство и власть он ясно увидел власть Мамоны».

Свами Вивекананда в Пасадене, штат Калифорния, в 1900 году

Во время второй поездки здоровье Вивекананды, и без того подорванное огромным напряжением предшествующей жизни и непомерным трудом, еще более ухудшилось. Неукротимый огонь его духа, все сильнее разгоравшийся в нем по мере приближения зрелости, сжигал его тело, которое становилось все более хрупким и ненадежным сосудом. В быстром разрушении физической природы молодого саньясина сыграли свою роковую роль несколько факторов – и беспощадность к самому себе, заставлявшая Вивекананду ради выполнения долга возлагать на себя бремя почти непосильных для одного человека задач, и отравленная «тонкая» психосфера Запада, в гуще которой ему, с его предельно утонченным организмом йога, пришлось практически без отдыха провести несколько лет, и частые выходы в состояние самадхи, опасные для здоровья в случае, если они проходят в недостаточно очищенных атмосферных и психоэнергетических условиях.

Вернувшись в Индию в декабре 1890 года, Вивекананда последние полтора года своей жизни уже не покидал родины. Несмотря на приступы астмы и диабета он работал, ни на секунду не расслабляясь встречался с людьми, читал лекции, основывал общины и школы, передавал знания своим ученикам, проводил многолюдные религиозные праздники, путешествовал по святым местам. Он достиг такой крепости духа и власти над своим изнуренным телом, что, когда по настоянию врачей отказался от приема воды на двадцать один (!) день, то после завершения испытания сказал ученикам и собратьям: «Тело всего лишь наше орудие, и оно должно повиноваться приказу духа. Я нисколько не испытываю жажды. Я сказал себе, что вода для меня больше не существует – и она перестала существовать для меня. Я вижу – я могу все». «Позвольте мне умереть сражаясь», – говорил он всем друзьям, пытающимся уберечь его от излишних нагрузок.

Последние месяцы жизни он все чаще вспоминает Рамакришну, его ласковую улыбку, его огненную волю и заветы. Ученики отмечают, что речи Вивекананды, ответы на вопросы и даже интонация становятся все более похожими на речи его учителя. Он передает ученикам все дела Ордена, замечая, что нередко человек «губил своих учеников тем, что постоянно оставался с ними».

4 июля 1902 года, в день завершения своего земного пути, Вивекананда, по словам Роллана, «был более добр и весел, чем когда-либо за много лет». Он общался с учениками, принимал пищу, пел великолепные гимны в честь богини Кали, а вечером, собрав всех в своей комнате и попросив открыть настежь окна, ушел в состояние Махасамадхи, которое традиция считает необратимым. Войти в это состояние и покинуть мир разрешил ему в свое время еще Рамакришна, подчеркнувший, что сделать подобный шаг можно лишь тогда, когда все земные дела будут завершены.

Парк Тысячи Островов

Книга «Вдохновенные беседы» представляет собой расшифрованную и обработанную запись лекций и бесед, проводимых Вивеканандой с группой американских учеников летом 1895 года. Завершался второй год его пребывания на Западе, где молодой индийский подвижник интенсивно работал и учился, впитывая достижения знакомой для него прежде только по книгам американской культуры. Только что закончился серьезный этап деятельности в Балтиморе, где Вивекананда, уставший от долгих, чисто популяризаторских выступлений, с воодушевлением прочел серьезный цикл лекций, сопровождаемый обучением практическим основам медитации, что в конце концов вылилось в написание курса «Раджа-Йоги». Напряженный труд привел к переутомлению и ощущению энергетической опустошенности. Друзья вывезли Вивекананду на природу для восстановления сил в прекрасное место, называвшееся Парк Тысячи островов, где на холме около леса над рекой Святого Лаврентия было расположено старинное имение. Постепенно силы молодого подвижника начали восстанавливаться. Он написал оттуда друзьям: «Я здесь родился вновь. Я один в лесу. Я читаю мою Гиту и я совершенно счастлив». Однако уединения не получилось вокруг Вивекананды быстро собралась группа учеников (примерно двадцать человек), увлеченных идеей познания ведантической мудрости. Спонтанно родившаяся школа просуществовала примерно семь недель. В книгу попали избранные лучшие беседы Вивекананды, из числа ежедневно произносившихся его речей.

Если предыдущая работа Вивекананды «Раджа-Йога» была посвящена проблемам концентрации и медитации, то «Вдохновенные беседы» имеют более широкий тематический охват – добро и зло, наука распознавания Истины и заблуждений. Абсолют и Майя, сходство и различие четырех видов йоги, проблема высшего Я, дуализм и монизм, обязанности человека в атом мире и стратегия Великого Освобождения. На первый взгляд перед нами ортодоксальный ведантический подход к природе вещей, тем более, что это во многом соответствует действительности и традиционная преемственность сохранена, однако внимательное изучение текста позволяет заметить, что он создан человеком, глубоко знающим Запад, и что веданта здесь в известной мере модернизирована. Разумеется, эта модернизация осуществлена с высокой точностью и деликатностью и относится к форме материала, но не к духу учения. Новый взгляд проявляется и в расширенной тематике (анализ других религий, обращение к западной философии, социальным проблемам), и в характере самих излагаемых идей (нацеливающих не только на внутреннее самопогружение, но и на пробуждение национального чувства), и, наконец, в особенностях самого изложения. Книга не принадлежит к жанру философского трактата с логической, жестко заданной последовательностью выводов. Это именно «вдохновенные беседы» (а еще точнее будет сказать «боговдохновенные») с внешне несистематичной манерой повествования, где каждая идея рождается, растет и расцветает так же свободно, как живой организм, как цветок или дерева. Вивекананда одновременно спокойно и страстно размышляет о Высоком, о Вечном, о Божественном, то развивая пространную мысль, то применяя яркую притчу, то ограничиваясь коротким афоризмом, то принимаясь за комментарий какого-либо ведантического тезиса. Перед нами не просто точный пересказ древних истин, но и текст, оживленный несомненным присутствием личного плана – авторского голоса, пребывающего как бы за кадром. ( Из предисловия С. Ключникова к книге «Вдохновенные беседы» ).

Среда, 19 июня 1895 г.

(В этот день начались регулярные занятия, проводимые Свами Вивеканандой со своими учениками в парке Тысячи Островов. Мы еще не были все в сборе, но сердце Мастера всегда находилось в работе, так что он сразу же начал учить трех или четырех, которые были с ним. В первое утро он пришел с Библией в руках и открыл Евангелие от Иоанна, сказав при этом, что так как все мы христиане, то было бы более правильно начать с христианских писаний).

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Индийцы называют это Майя, проявлением Бога, потому что это является силой Бога. Абсолют отражается во вселенной. Это отражение мы видим и называем природою. Но Слово имеет двоякое значение: в общепринятом смысле оно означает природу, а в смысле великих божественных воплощений – Кришну, Будду, Христа и Рамакришну, как проявление Абсолюта. Христос, специальное проявление Абсолюта, осознаваем и познаваем. Абсолют нами быть осознан не может: мы не можем познать Отца, только Сына. Мы можем только лицезреть Абсолют через «подсветку человеческой природы» – через Христа.

В первых пяти строфах Евангелия от Иоанна заключена вся сущность христианства: каждая из строф наполнена глубочайшей философией.

То, что совершенно, никогда не становится несовершенным. Среди мрака оно не может быть запятнано мраком. Милость Божия нисходит ко всем существам без исключения, однако, не затемняется их испорченностью. Солнце не затмевается каким-либо недостатком нашего зрения, в силу которого мы, пожалуй, видим на нем пятна. В двадцать девятой строфе, «...Который берет на Себя грех мира», – нам показан путь совершенства. Бог стал Христом, чтобы показать человеку его настоящую природу, что мы тоже – Бог. Мы являемся человечеством, покрывающим Божественное; но как божественный Человек, Христос и мы – Одно.

Христос в виде Троицы поднят выше нас; Христос как Объединитель – просто моральный человек; никто из них не может нам помочь. Христос являющийся воплощением Бога, который не забыл Свою божественность, такой Христос может помочь нам – в Нем нет несовершенства. Воплощения всегда сознают свою божественность, чувствуя ее уже с колыбели. Они подобны актерам, роль которых давно уже сыграна, но которые, исполнив все свои обязанности, возвращаются, чтобы доставить радость другим. Ничто в мире не может затронуть или осквернить всех этих великих духом; наши ограничения, наш образ присваиваются им лишь на короткое время, чтобы они, благодаря этому, имели возможность учить и наставлять нас, но на самом деле они никогда не бывают чем-либо ограничены и всегда пользуются полной свободою.

* * *

Добро близко к Истине, однако, оно еще не Истина. Раз научившись не быть выведенными из равновесия злом, нам еще предстоит научиться пользоваться добром так, чтобы оно могло осчастливить нас.

Нам трудно в том, что наше истинное «Я» находится за гранью добра и зла: нам следует глубоко изучить эти два уравновешивающие друг друга начала и прийти к выводу, что оба они одинаково необходимы.

Идея двойственности была распространена уже у древних парсов1. В сущности, добро и зло – одно и то же2 и коренятся лишь в нашем сознании. Если наше сознание уравновешено, то ни добро, ни зло не может повлиять на него. Будьте совершенно свободны – тогда ничто вас не свяжет, и вы будете наслаждаться волею и блаженством.

1 Парсы, последователи Зароастры, считали, что все создание состоит из двух основных принципов. Один из принципов назывался Ормузд (принцип Бога), а другой – Ариман (принцип Дьявола).

2 Потому что и добро и зло являются цепями и произведены Майей.

Зло – железная цепь, Добро – золотая; но и то, и другое цепи. Итак, будьте свободны; знайте, что вы находитесь вне пути, вне целей. Сперва ухватитесь за золотую цепь, дабы расковать опутавшую вас железную, а затем отбросьте от себя обе. Заноза, шип зла, – в нас самих, в нашей плоти; итак, сорвите другой шип с того самого куста и извлеките им первую занозу, а затем отбросьте от себя оба и будьте свободны.

* * *

Соприкасаясь с миром будьте всегда дающими. Отдавайте все, что можете, и не думайте о том, как бы получить его обратно. Давайте любовь, помощь, ласку, оказывайте услуги, жертвуйте, где и чем только можете, но при этом не торгуйтесь! Никогда не ставьте никаких условий, тогда вы ни для кого не будете бременем. Когда даете, всегда отдавайте из сокровищницы вашей собственной щедрости так, как Бог дает вам.

Весь мир – только сборище торгующих: действительно дает лишь один Господь.

Бог – это непостижимое, неизреченное «святая святых» любви, познать ее мы можем, но выразить – никогда.

Покуда мы погружены в повседневные воздыхания и в борьбу за существование, мир кажется нам отвратительным. Когда мы присутствуем при игре двух молодых псов, и видим, как они кусаются, нас это не беспокоит; нам ясно, что все это лишь забава, что эти укусы, как они подчас не остры, большого вреда не причиняют. Точно так же в глазах Бога все наши боренья – лишь игра и только. Весь этот мир создан для игры, и Богу это любо, ничто в нем не может прогневить Бога.

* * *

«О, Мать! Ладья моя идет в море жизни ко дну, Вихрь иллюзий, буря привязанности возрастают с каждым мигом, Мои пять гребцов (чувства) лишились разума, а рулевой (ум) ослаб. Направление, устойчивость – все потеряно: ладья моя идет ко дну. О, Мать! Спаси меня!»

«О, Мать! Ты не лишаешь своего света ни праведника, ни грешника; свет твой озаряет, греет и живит как святого, так и преступника».

Мать проявляется всегда и всюду. То, на что льется ее свет, не может осквернить этого света или улучшить его. Свет неизменно чист, всегда тот же.

За каждым созданием стоит «Мать», чистая, любвеобильная, неизменная.

«О, Мать, проявляющаяся во всех живых тварях, мы преклоняемся перед Тобою!

Что бы мы ни делали, страдаем ли, голодаем, радуемся, восторгаемся, она все та же.

Когда пчела всасывает в себя мед, Господь ест с нею».

Мудрец, знающий, что Господь находится везде и всюду, относится к хуле и к похвале с одинаковым безучастием и сам перестает хвалить и порицать других.

Знайте, что ничто не может повредить вам и нанести вам боль.

Разве вы не свободны? Разве вы не сам Атман? Он – жизнь вашей жизни, слух вашего слуха, око вашего ока!

Мы странствуем лишь в этом мире подобно человеку, преследуемому полицией, и потому воспринимаем лишь самую незначительную часть его красоты. Но на самом же деле наш страх коренится в нашей склонности принимать материальный мир за нечто реальное и верить в него. Но материя обязана всем своим существованием лишь стоящему позади нее разуму. То, что мы видим, – это проявление Бога, – Бога, которым вся эта природа3 проникнута.

3 Здесь «природа» означает вещество и разум.

Воскресенье, 23 июня

Будьте всегда чистосердечны и смелы; достигнув этого, следуйте с самозабвенной преданностью какому угодно пути, и вы неизбежно достигните Целого. Наложите руку на одно звено цепи, и постепенно вся цепь поддастся вам. Полейте лишь корни дерева, тогда и все дерево всосет в себя вашу воду. Достигнув Господа, мы всего достигаем.

Коренное зло мира – односторонность. Чем многочисленнее и разнообразнее способности, которые вы сумеете развить в себе, тем больше душ вы будете способны вдохновить.

Каждая душа дает вам возможность лицезреть при ее помощи мир. Так, мы можем с одинаковым успехом глядеть на мир очами Бхакти (отдавшегося служению), как и очами Джняни (философа).

Определите, к чему вы более склонны, и оставайтесь при этом.

«Ништа» (преданность одному и только одному идеалу) является единственным путем для начинающего, но при наличии преданности и чистосердечия это доведет вас до всего.

Церкви, учения, обряды – все это лишь ограда для защиты растения, которую со временем необходимо снести, чтобы дать растению возможность расти и превратиться в дерево. Точно так же различные религии, священные писания, Веды, догматы являются для молодого растения как бы горошком, но со временем растение должно выйти их этих границ. «Ништа», так сказать, – посадка растения в горшок, так как она направляет борющуюся душу на избранный ею путь, предохраняя ее от посторонних дурных влияний.

* * *

Глядите на океан, а не на «волну»! Не замечайте разницы, существующей между муравьем и ангелом! Любой червячок приходится братом Назаретянину. Кто вправе сказать, что один из них больше, а другой – меньше? Каждый велик именно там, куда он поставлен Богом.

Можно с равным правом утверждать то, что мы сейчас здесь, как и то, что мы – на Солнце или среди звезд. Для духа не существует пространства и времени, он – везде.

Каждые уста, восхваляющие Господа, – мои уста, каждое видящее око – мое око. Ограничений для нас не существует; не плоть – наше тело, Вселенная – наше тело!

Мы – маги, созидающие все, что ни захотим, по мановению волшебного жезла. Мы – как бы паук, способный в своей невзрачной паутине избирать по желанию любую паутинку и передвигаться по ней в любом направлении. Сейчас этот паук сознает лишь то место, где он в данный момент находится, но впоследствии он осознает всю паутину. Так же и мы сейчас сознаем лишь ту среду, где находится наше тело, когда же достигнем космического сверхсознания, мы будем знать все.

Даже теперь мы в состоянии дать нашему сознанию известный «толчок», и оно переходит в сверхсознание и работает в мире потустороннего.

Все наши стремления сводятся лишь к желанию «быть» – и только. Наша личность должна быть подобна чистому, прозрачному кристаллу, который все отражает, но сам никогда не меняется. Когда это достигнуто – все достигнуто: тело становится лишь механизмом и остается здоровым и чистым без какого-либо ухода за ним; ничто не в силах загрязнить или осквернить его.

Только знайте, что вы являетесь олицетворением Бесконечного, и всякий страх исчезнет. Надлежит всегда повторять себе: «Я и Отец мой – одно».

* * *

В будущем людей, подобных Христу, будет столько же, сколько виноградных лоз: тогда с игрою будет покончено. Это подобно тому, как на начинающей кипеть воде вскакивает сперва один пузырь, затем множество и, наконец, все больше и больше, пока вся вода не начинает кипеть, превращаясь в пар. Будда и Христос – наибольшие пузыри из всех, доныне явленных миру. Моисей был лишь сравнительно небольшим пузырем, а затем появились все более крупные. Со временем все станут пузырями и улетучатся; однако, вечно юное творение накачает свежую воду, и весь процесс кипения, с начала до конца, повторится еще раз.

Понедельник, 24 июня

(Это чтение извлечено из составленных Нарадою сутр Бхакти)

«Бхакти» – это любовь к Богу, достигшая крайних пределов; любовь эта есть ничто иное, как истинное бессмертие, достигнув которого человек становится вполне удовлетворенным, не способным печалиться, когда его постигают утраты. Человек, осознавший эту любовь, становится одержим Богом.

Вот что говорил, бывало, мой Учитель: «Этот мир – огромный приют для умалишенных. Кто сходит с ума по деньгам, кто по женщинам, кто по славе и известности, лишь немногие сходят с ума по Богу. Я же предпочитаю сходить с ума по Богу. Бог – камень мудрецов, способный в миг превратить нас в золото; внешний образ остается, но природа уже не та; человеческий облик пребывает, но заблуждаться, грешить, вредить мы уже не можем более».

«При мысли о Боге одни плачут, другие поют, иные смеются или пляшут, а еще другие говорят дивные вещи, но никто не говорит о чем-либо, кроме как о Боге».

Пророки могут хорошо проповедовать, но лишь воплощения, подобные Христу, Будде и Рамакришне, способны подарить миру новое религиозное учение: один взгляд, одно прикосновение – и свершилось. Такова мощь Святого Духа, таково это так называемое «наложение рук». В действительности эта сила передавалась Учителем, создавая «цепь учительской мощи». С незапамятных времен это истинное крещение производилось посредством наложения рук.

«Бхакти, будучи самообузданием всех желаний, не может быть применяемо ради осуществления какого-либо желания».

Вот как Нарада определяет любовь: «Когда все помыслы, слова и действия направлены к Господу, когда малейшее забвение Бога делает подвижника глубоко несчастным, – тогда можно сказать, что истинная любовь зачалась».

«Это наивысшее проявление любви, так как в ней нет желания изменчивости, присущего всякой другой человеческой любви».

«Человек, который вышел за пределы светских и священных писаний, является Саньясином. Когда вся душа отходит к Богу, когда мы видим лишь в Боге наше убежище и пристанище, тогда становится ясно, что мы близки к воспламенению этой любовью».

Повинуйтесь священным писаниям доколе вы недостаточно сильны, чтобы преуспевать без них; лишь достигнув этого, ступайте дальше. Книги не могут быть конечной целью. Единственный пробный камень для религиозных истин – их применение и осуществление на деле.

Каждый сам должен осуществлять истину, и если какой-нибудь учитель скажет вам: «Я видел, но ты не можешь видеть», то не верьте ему. Лишь тот, кто говорит: «И вы тоже способны видеть», лишь тот достоин доверия.

Все священные писания, все истины всех времен, всех стран и народов, все они – Веды, ибо истины эти могут быть «увидены», и любой из нас в состоянии убедиться в них путем опыта.

«Когда на горизонте восходит солнце любви, нам хочется посвятить все наши действия и деяния Богу, а если нам случится позабыть о Нем, хотя бы миг, мы испытываем глубокую скорбь».

Следите, чтобы не было чего-нибудь стоящего между Богом и вашей любовью к Нему. Его любите, Его, только Его одного любите, а мир пусть говорит, что ему вздумается.

В любви есть три аспекта: любовь требующая, но взамен ничего не дающая, любовь дающая, но требующая чего-либо за это и, наконец, любовь дающая, не думая о награде.

«Любовь выше всяких действий, превыше даже Йоги и Знания».

«Нам надлежит самим разрешить поставленную перед собою задачу; учителя и пророки лишь указывают нам, как следует действовать». «О чем ты мыслишь, тем ты и становишься». Т.е. если вы обратите свою суть на Христа, будете думать о Нем и уподобитесь Ему, то вы любите Его.

«Крайняя любовь и высочайшее знание одно и то же».

Но философствовать о Боге недостаточно, надлежит любить и, в то же время, трудиться.

Отбросьте от себя мир и все мирское, пока «растение» не окрепло. Думайте денно и нощно о Боге и, по мере возможности, ни о чем ином. Повседневности, без которых нельзя обойтись, могут быть передуманы в Боге. Кушайте ради Него, пейте ради Него, спите ради Него, лицезрите во всем лишь Его. И всегда говорите другим о Боге – большего блага вы не сделаете.

Добивайтесь милости Бога и Его величайших сынов: таков путь к Богу. Правда, общение с «сынами света» дается нелегко, но зато пятиминутное пребывание в их сообществе может изменить целую жизнь, и если вы, действительно, будете хотеть и добиваться этого, то они приблизятся к вам.

Присутствие каждого, истинно любящего Бога, освящает окружающую его среду: «такова слава сынов Божиих». Они – это Он; и когда они говорят, то речь их подобна провозвестию.

Среда, в которой они вращаются, преисполняется их вибрациями, и каждый, соприкасающийся с нею, невольно ощущает на себе их влияние и проникается желанием сделаться праведным.

Подобные «возлюбившие» не знают различий в смысле касты (сословия), степени образования, внешней красоты, происхождения, состояния или профессии, ибо все и все – Он один.

Отбросьте от себя всякое зло, всякое общение с людьми мира сего. Общение с мирянами лишь рассеет вашу сосредоточенность. Отрекитесь от сознания «я», «мое». Господь подходит к тем, у кого ничего нет во вселенной.

Стряхните с себя путы всякой привязанности к миру, будьте выше озабоченности: «Что станет тогда со мною?» Никогда не оборачивайтесь назад с целью увидеть следствие совершенного вами поступка. Все предоставьте Господу и идите вперед, не размышляя над этим.

Душа, отдающаяся Богу целиком, стремится к Нему неустанно, подобно потоку, ей нет времени желать денег, известности, славы или думать о чем-либо другом, кроме Бога; тогда-то и снизойдет в ваше сердце эта чудная, неисчерпаемая благодать Божия.

Желания – лишь стеклянные бусы, тогда как любовь к Богу возрастает с каждым мигом, вдохновляя нас все новыми восторгами, доступными лишь тем, кто способен ею проникнуться. Нет ничего, что давалось бы человеку с такой легкостью как любовь – любовь, не знающая и не ожидающая, всегда естественная.

К чему нам доводы, доказательства? Мы не нуждаемся в них. Всякое философствование ведет к ограничению нашего мышления. Мы закидываем сети, а затем, поймав что-нибудь, говорим, что мы это сами открыли путем доводов и доказательств, но никогда, о, никогда не заманить нам в наши сети Бога!

Истинная любовь неизреченна. Даже неправильная, несовершенная любовь является как бы частичкой любви истинной, – это одна и та же сипа, как бы мы ею ни пользовались. Она вся основана на мире и Благодати. Когда убийца целует своего младенца, он на миг забывает все, кроме любви.

Откиньте от себя все личное, весь эгоизм. Избавьтесь от гнева, страстей, отдайте все Богу. «Не я, а Ты, меня нет, только Ты есть; ветхий человек исчез без возврата, только Ты один остался». «Я – это Ты». Никого не осуждайте, а когда вас постигнет страдание или зло, знайте – это Господь страдает с вами и радуйтесь этому.

Любовь вне времени и пространства; она – нечто неизменное, абсолютное.

Вторник, 25 июня

Счастье всегда сопровождается горем, совершенно независимо от того, следует ли одно за другим вскоре или через долгий промежуток времени. Чем душа совершеннее, тем эти промежутки короче. То, в чем мы нуждаемся – не счастье и не несчастье. И то, и другое ведет к тому, что мы забываем нашу истинную природу; и то, и другое – цепи, одна золотая, другая – железная, но за каждой из них стоит Атман, не ведающий ни счастья, ни горя. Последние суть лишь состояния и потому подвержены постоянным переменам, в основе же – природа души, – блаженство, покой, неизменность. Нам даже и не надо этого добиваться, все это уже в нас, стоит лишь удалить ржавчину и нечистоты – и мы это увидим.

Стойко пребывайте в вашем истинном «Я», лишь тогда вы сможете воспитать в себе истинную любовь к миру. Постарайтесь стать возможно выше всего окружающего, кто сознает заложенную в нем «космичность» своей природы, тот должен глядеть на развертывающуюся перед ним панораму мира и жизни с абсолютным спокойствием. Помните, что все это лишь ребяческая забава.

Всякий ум, испытывающий наслаждение при похвале, поневоле должен испытывать недовольство при порицаниях. Все чувственные наслаждения преходящи, но внутри нас таится неизреченная радость, ничему не подверженная, ни от кого не зависящая. Свобода ее безгранична, она само блаженство. И чем больше блаженство внутри нас самих, тем мы духовнее. Наслаждение, испытываемое высшим «Я» – это есть то, что люди называют религией.

Внутренний, истинный мир значительно больше внешнего, последний лишь тень, отбрасываемая первым. Этот внешний мир настолько же действителен, насколько он нереален, так как он лишь тень истины. «Воображение – позолоченная тень истины», – говорит поэт.

Мироздание сознается нами как нечто живое с того самого момента, как мы в него вступаем. Само по себе – все мертво, но мы все оживляем, а затем кружимся, либо пугаясь окружающей среды, либо наслаждаясь ею.

Итак, не будьте подобны тем рыбачкам, которые будучи застигнуты непогодой по дороге с рынка домой, временно приютились у садовника. Там им на ночь отвели комнату, смежную с садом, так что весь воздух был одним сплошным благоуханием. Тщетно старались они уснуть, пока одна из них не предложила очистить рыбные корзины от грязи и подложить их себе под голову. Сделав это, все глубоко заснули.

Мир – это наша корзина для рыбы: но мы не должны от него зависеть. Зависящие от него – это «тамасасы», или «связанные», затем есть «раджасасы», или эгоисты – это те, кто постоянно возится со своим личным «я». Подчас они творят добро и могут даже достичь духовности. Но неизмеримо выше стоят «саттвикасы», т.е. «заглянувшие вглубь», те, чья жизнь целиком сосредоточена на истинном «я». Эти три качества: тамас, раджас и саттва заложены в каждом из нас, но то одно, то другое из них берет верх.

Творчество вообще, как и творчество мироздания, не есть «сотворение» чего-то, оно лишь борьба за восстановление утраченного равновесия, подобно тому, как пробки, опущенные на дно ведра с водою, стремятся возможно скорее всплыть на поверхность.

Жизнь нераздельно связана со злом, и так оно и должно быть. Чуть-чуть зла – это источник жизни. Незначительная доля зла, существующая в мире, крайне полезна, ибо мир погиб бы, если бы равновесие было бы окончательно восстановлено, потому что полное равенство равно разрушению. По мере того, как мир пролагает себе путь вперед, добро и зло продвигаются вперед совместно, но как только мы достигаем возможности шагнуть за пределы этого мира, добро и зло для нас перестают существовать, и вместо них мы испытываем блаженство.

Нельзя вкушать радость без страдания и добро без зла, именно потому нельзя, что жизнь сама по себе является «утраченным равновесием». То, чего мы жаждем – не жизнь, не наслаждение, не добро, а свобода.

Мироздание бесконечно, оно не знает ни начала, ни конца, оно подобно вечно движущейся зыби на глади озера. Как в последнем, так и во вселенной есть еще неизведанные глубины, наряду с ними есть и другие, уже успевшие прийти в равновесие, но зыбь стремится вперед – борьба за восстановление равновесия не знает конца. Так жизнь и смерть – лишь два различных наименования одного и того же, две стороны одной и той же монеты. Обе они – Майя, обе они являются выражением необъяснимого стремления то к жизни, то к смерти. А позади – природа истинного, Атман.

Покуда мы допускаем какое-либо Божество, последнее является на самом деле лишь нашим истинным «я», от которого мы оторвались и которому поклоняемся как чему-то вне нас, но в сущности оно все время остается нашим истинным «я», единственным и единственно возможным Богом.

Для восстановления равновесия необходимо сперва преодолеть «тамас» посредством «раджаса», затем победить «раджас» при помощи «саттвы», и тогда состояние блаженного покоя будет все расти и расти, пока все остальное не исчезнет.

Сбросьте с себя путы, станьте сынами Божиими, вернитесь к свободе, и тогда вы будете способны «лицезреть Отца», как некогда лицезрел Его Иисус.

Неисчерпаем источник силы, коренящийся в религии и в Боге. Сторонитесь слабости, рабства. Вы – только душа, если вы свободны; вы – бессмертны, если вы свободны; существует Бог, если Он свободен...

* * *

Мир – для меня, не я – для мира. Не мы рабы добра и зла, а добро и зло наши рабы. Оставаться в одинаковом состоянии, не прогрессировать свойственно животным; человеку же свойственно добиваться добра и сторониться зла. Но ни к чему не стремиться, пребывая в неизменном, вечном блаженстве, свойственно только Богу. Итак, будем же богами! Да будет сердце ваше подобно океану! Держитесь выше всех повседневностей жизни! Даже в страдании и горе, даже тогда будьте одержимы Богом. Глядите на мир, как на картину, услаждаясь красотами с сознанием, что ничто не может повлиять на вас.

Чему подобно добро в этом мире? Детям, находящим в грязной луже стеклянные бусы. Итак, смотрите на добро с равнодушным спокойствием, одинаково относясь как к добру, так и ко злу: и то, и другое – лишь игра Божия.

* * *

Мой учитель, бывало, выражался так: «Бог – во всем, но Бога в тигре надлежит опасаться. Любая вода – вода, однако, мы не употребляем для питья грязной воды».

Все небо – чертог Бога, а месяц и звезды – его светильники. Какой же храм нам еще нужен? Всякое око – Твое око; однако у Тебя ока нет; всякая рука – Твоя рука; однако у Тебя руки нет.

Не ищите и не сторонитесь, принимайте то, что приходит. Свобода состоит в освобождении от всякого влияния; не довольствуйтесь же несением тягот, а пребывайте вне привязанности.

Помните басню о воле? Как-то раз комар долго сидел на роге вола; наконец его стала мучить совесть, и он сказал: «Господин Вол, я уже давно сижу здесь. Пожалуй, я докучаю Вам? В таком случае я виноват и сейчас же улечу прочь». Однако вол возразил: «О, ничуть, ничуть! Позови хоть все твое семейство и живи с ним на моем роге; что мне в этом?»

Среда, 26 июня

Наилучшую работу и наибольшее влияние на других мы производим тогда, когда не думаем о себе. Это знают все великие гении. Итак, откроемся же единому Божественному Творцу – пусть Он вершит, а сами ничего не будем делать!

«О, Арджуна! У меня в целом мире нет никаких обязанностей!», – говорит Кришна. Будьте совершенно смиренны, совершенно безучастны; лишь так сможете вы осуществить любую настоящую работу.

Мы не видим действующих реальных сил, видим лишь результаты. Поставьте крест на ваше «я», исключите его, утратьте его, забудьте его; предоставьте Богу работать – это ведь Его дело. От вас ничего другого не требуется, ничего другого только, чтобы мы стояли в стороне и давали Ему творить.

Чем дальше мы отходим от себя, тем более Бог вступает в нас. Избавьтесь от «я» малого – дайте жить «я» великому.

Мы являемся тем, чем нас сделали наши мысли, поэтому следите за вашими помыслами! Значение речи второстепенно. Мысли живут, мысли могут странствовать. Каждая возникшая в нас мысль носит отпечаток нашего личного характера, наших свойств. Так, у праведника даже шутки и намерения, проникнутые известным эгоизмом, будут отмечены отпечатком любви и праведности и, следовательно, будут оказывать доброе действие.

Не желайте ничего, думайте о Боге, не ища награды; способность вызывать к жизни следствие принадлежит тому, кто не имеет желаний.

Нищенствующие монахи заносят свет религии в тысячи домов, а между тем они считают себя ничего не делающими, так как труд их производится бессознательно. Если бы они стали есть плоды древа познания, они сделались бы эгоистами, и все творимое ими добро исчезло бы.

Как только мы скажем: «я», мы – в путах. Мы называем это «знанием», но на самом деле это вечное хождение вокруг одного и того же места, хождение, напоминающее круги, описываемые привязанным к дереву волом.

Наиболее сокрыт от всего Сам Господь, и потому Его творчество наилучшее: кто лучше всего скрывается, больше всего достигает.

Победите себя, и вся вселенная будет принадлежать вам.

Достигнув состояния «саттва», мы увидим самую природу явлений. Воображаемая стена темницы, делающая нас узниками – это эгоизм; мы все сводим на самого себя, думая: «Я совершаю то-то и то-то». Отбросьте это никчемное «я»! Убейте все дьявольское в себе. «Не я, а Ты. Вот что надлежит повторять, чувствовать, переживать! Покуда мы не откинем от себя мира, созданного нашим «я», мы никогда не вступим в царство небесное.

Никто еще не достиг этого, и никто не сможет достичь. Отречься от мира – значит отречься от своего личного «я» и ничего больше не знать о нем, продолжая жить в теле, но не телом.

Благословляйте людей, когда они оскорбляют вас. Думайте о том, сколько добра они вам оказывают, повредить этим они могут только себе, а не вам. Идите туда, где вас ненавидят, чтобы ваше личное «я» было из вас изгнано, и вы могли подойти ближе к Господу.

Подобно обезьяньей самке4, мы лелеем наше дитя – мир, лелеем столько времени, сколько в состоянии это делать, но в конце концов, когда мы почувствуем позыв положить его себе под ноги и раздавить его, мы зрелы для того, чтобы предстать перед Богом.

4 Обезьянья самка нежно любит своего детеныша. Но если железная тарелка разогреется под ее ногами до нетерпимости, она бросит свое дитя под ноги и встанет на него, чтобы спастись.

Какое блаженство быть преследуемым за праведность! Блажен, кто не умеет читать – он меньше отдаляется от Бога.

Наслаждение – это тот многоголовый змий, которого надлежит попрать ногами. Мы отрекаемся, затем делаем шаг вперед, и... разочарованы; однако, упорствуйте, всегда упорствуйте! Мир – демон, мир – царство, подчиненное нашему маленькому «я».

Отбросьте все это и держитесь стойко за более существенное! Отрекитесь от страстей и вожделений, от денег и славы, цепляйтесь лишь за Господа, и тогда вы, в конце концов, достигнете состояния абсолютного беспристрастия.

Мнение, будто наслаждение основано на удовлетворении чувств и чувственных потребностей, не выдерживает критики – это мнение материалистов. В чувственных удовлетворениях нет ни малейшей искры истинной радости – они лишь отражение истинного блаженства.

Тот, кто отдается Богу, делает для мира больше, нежели все, так называемые, «работники». Подвергший себя «коренной чистке» совершает больше, чем множество проповедников.

В недрах чистоты и молчания зарождается слово мощи. «Уподобьтесь лилиям! Не сдвигаясь с места, простирайте вширь лепестки ваши, и тогда пчелы сами прилетят к вам».

Между Кешаб Чендер Сеном и Шри Рамакришною было основательное расхождение. Второй утверждал, что в мире нет ни греха, ни горя, нет даже зла, против которого надлежит бороться. Первый был большим реформатором по части этики, вождем и основателем общества «Брахмосамадж». Через двенадцать лет, живший в тиши уединения, пророк Дакшинесвара вызвал революцию не только в Индии, а во всем мире.

Мощь с теми, кто пребывает в тиши неизвестности, отдаваясь исключительно жизни на почве любви и нисколько не заботясь о своем личном «я». Выражений «я», «мое» для них не существует: все их блаженство – сознавать себя орудием Господа. Из среды подобных людей могут выйти светочи, подобные Христу и Будде, вечно пребывающие в жизни, всецело уподобившиеся Богу, светочи, являющиеся идеальнейшими Существами, которые ничего не желают и ничего не просят. Они то и суть истинные рычаги человечества, Дживанмукты5, всецело развившие в себе безличнейшее бескорыстие, окончательно отбросившие свое мелкое личное «я» и окончательно уничтожившие в себе честолюбие. Все в них принцип, нет в них больше ничего «своего», «личного».

5 Дословно, свободный даже при жизни.

Четверг, 27 июня

(Свами в это утро принес Новый Завет и снова говорил об Евангелии от Иоанна)

Магомет называл себя «Пророком-Утешителем», которого обещал ниспослать Христос. В сверхъестественном зачатии Иисуса он не видел ничего из ряда вон выходящего. Подобные утверждения имели место и во многих других странах. Все величайшие мужи утверждали, что отцом их был никто иной, как Сам Господь Бог.

Всякое знание относительно, мы можем быть Богом и все-таки никогда не познать Его. Знание – низшее состояние; падение Адама начинается с того момента, как он начинает «знать». До этого он был Богом, он был истиной, он был чистотой. Наши лица – это мы, однако, мы всегда видим лишь отражение, но не видим истинной сущности. Любовь – это мы же; однако, чтобы себе представить ее, нам необходимо прибегать к «фантазии». Это есть доказательство того, что материя – лишь мысль, выступившая наружу6.

6 В силу того, что познающий способен лицезреть лишь свое отражение, а не самого себя, он всегда остается непознаваемым. Поэтому, знание отлично и отделено от познающего, и таким образом это – воплощенные мысли, т.е. это мысли, стоящие вне познающего как отдельные сущности. Так как познающий именуется Духом, то что отлично и отделено от этого, должно именоваться Материей. Отсюда Свами говорит что «материя – лишь мысль, выступившая наружу».

«Нивритти» всегда стремится отойти от мира. Индийская мифология передает, будто четыре первосотворенные7 получили предостережение от Лебедя (т.е. Самого Бога), обратившего их внимание на тот факт, что «проявление» относится к явлениям не первого, а второстепенного порядка. Именно поэтому они были лишены способности «созидать». Сокровенное значение этого заключается в том, что всякое «выражение» всегда является упадком, так как дух не может «выявляться» иначе, как при помощи «буквы», а в таком случае «буква» «убивает»8. Как оно ни грустно, принцип вынужден проявляться через материю, окутывающую его до такой степени, что, глядя на покров, теряем из виду истинное. Нет великого учителя, который не постиг бы этого: вот отчего к нам являлось столько пророков, дабы показать и явить нам принцип, хотя бы под покровом, лучше всего отвечающим требованиям данной эпохи.

7 Четыре первосотворенные были: Санака, Санандана, Санатана и Санаткумара.

8 Библия, 2 Кор. 3:6.

Мой учитель учил, что религия едина: все пророки учат одному и тому же, но они способны явить нам принцип лишь под видом того или иного образа, потому они извлекают его из какого-нибудь прежнего образа, чтобы явить его нам в образе новом.

Лишь освободившись от присущего нам «имени», т.е. от условностей внешней образности, первым долгом, от уз плоти, не нуждаясь больше в теле, независимо от того, совершенно ли оно или несовершенно, лишь тогда ускользаем мы от сетей материи.

Вечное прогрессирование – лишь вечная скованность; не ему, а уничтожению всякой формы надлежит воздать предпочтение.

Наша конечная цель – освободиться от всякого тела, даже от тела «богочеловека».

Существует лишь один только Бог, не может, кроме Него, быть еще что-либо существующее. Есть одна «Единая Душа», и этой «Единою Душою» являюсь я9.

9 Всякое тело – ограничение; следовательно свободные от тела должны быть беспредельно бесконечными.

Добрые дела и поступки полезны лишь как средство для высвобождения из сети; они приносят добро лишь тому, кто их совершает, кому-либо другому – никогда.

* * *

Знание есть ничто иное, как классификация фактов. Случись нам найти много вещей одного и того же порядка, мы придумываем для всех них, вместе взятых, какое-нибудь наименование и удовлетворяемся этим; однако, мы открываем лишь факты, а не причины их. Заходя в еще более непроглядный мрак, мы описываем лишний круг и воображаем, будто мы что-то знаем! На самом же деле, никакое «почему?» не может быть разрешено в здешнем мире, для этого нам надлежит обратиться к Богу.

Познающий не может быть выявлен и осознан, подобно тому, как крупица соли моментально расходится, как только попадает в океан.

Пытайтесь преодолеть разграничение и проникнуть дальше, тогда вы покорите жизнь и смерть, достигнете вечного самобытия и пребудете в Боге, станете Богом. Хоть бы ценою жизни, но добивайтесь свободы!

Все жизни – наши, подобно тому, как страницы – неотъемлемая принадлежность книги, но сами мы неизменно остаемся все тем же свидетелем, воспринимающим впечатления. Душою, видящей в воспринимаемом не то, что есть на самом деле, подобно тому, как при быстром вращении пламени видим огненный круг, которого на самом деле нет.

* * *

В наши дни Бог покинут миром, потому что в глазах мира Он, якобы, недостаточно много делает для мира. «Что пользы в нем?» – говорят глупцы, – «или нам подобает воздавать Ему почести так же, как мы воздаем их высокопоставленным должностным лицам?»

Все, что мы в силах сделать, это отбросить от себя всякое желание, всякую ненависть, всякое различие. Раздавите «я» низшего свойства: пусть это будет как бы ментальным самоубийством, но совершите его!

Блюдите мысль и тело в чистоте и здоровье, но лишь как орудие для служения Богу, ибо в этом их истинное назначение. Ища истину, ищите ее ради истины же, не думая при этом о блаженстве. Возможно, что оно подойдет к нам, но да не будет оно вашим двигателем! Единственным мотивом вашим должен быть только один Бог. Итак, дерзайте подойти к Истине, хотя бы путь ваш пролегал через ад!

Пятница, 28 июня

(Вся группа ушла на целый день на пикник, и, несмотря на то, что Свами непрерывно учил, что он делал везде, где бы не был, ничего не было записано из того, что было им сказано. Перед началом завтрака прежде, чем сесть, однако, он отметил:)

Будьте благодарны за каждый кусок пищи, так как это Брахман10.

Это Его космическая энергия, преобразовавшаяся в нашу индивидуальную, помогает нам во всех наших предприятиях.

10 Здесь будет уместно объяснить разницу между терминами. «Брахман» и «Брама». Первый является безличным, безначальным, наивысшим «Я», Атманом, тогда как второй – первое лицо индусской Троицы (Брама, Вишну, Шива) – создатель вселенной.

Суббота, 29 июня

(В это утро Свами пришел с Гитой в руках)

Кришна, «Господь душ» беседует с Арджуной, или Гудакешей, «Господом сна» (победившим сон). Поле добродетели (поле брани) это мир; пятеро братьев, символизирующих праведность, борются с двумястами прочих братьев, символизирующих то, что мы любим и что нам надлежит побороть. Главнокомандующий Арджуна, смелейший из братьев. Борьба ведется против всех чувственных наслаждений, против всего, к чему мы особенно привязаны, с целью все это убить.

Наша конечная цель – остаться наедине с самим собою, так как мы Брахман, все остальные представления должны слиться воедино в этом понятии – «Брахман».

Кришна совершал все возможное без малейшей привязанности; он пребывал в мире, будучи сам не от мира.

«Исполняйте любую работу, но без привязанности: трудитесь ради труда, а не ради самих себя».

* * *

Свобода не может стоять совершенно особняком от имени и образа; она та глина, из которой сделаны горшки; но в таком случае она ограничена, а не свободна, и потому никогда не может всецело освободиться от уз того, с чем она соприкасается. Горшок никогда не может сказать: «Я свободен», ибо, как таковой, он уже не свободен, лишь утратив всякое понятие о своем образе, достигает он полного освобождения.

Вся Вселенная есть ничто иное, как «Единое Я» в его многообразных проявлениях. Благодаря этому разнообразию «Я» единственно истинный звук, который мы в силах переносить; подчас сказывающаяся дисгармония лишь способствует следующей за нею гармонии и ее совершенству.

В Песне Вселенной ярко выступают три основные идеи: свобода, мощь и целостность.

Как только ваша свобода приносит кому-либо вред, вы уже не свободны: вам не надлежит вредить другим.

«Быть слабым – то же, что быть несчастным», – говорит Мильтон. Действие неразрывно связано со страданием. Так тот, кто больше всего смеется, нередко и больше всего страдает.

«Вы имеете право на труд, а отнюдь не на плоды труда».

* * *

Злые мысли, с материальной точки зрения – вредные бациллы.

Каждая мысль – как бы легкий удар по куску железа, под которым мы понимаем наше тело, и так это железо постепенно превращается в то, чем мы желаем быть.

Наше наследство – вся совокупность добрых мыслей всей Вселенной, только бы мы давали им доступ к себе!

Нет книги, которая бы уже не существовала в нас самих.

«Безумец, или ты не слышишь? В собственном сердце твоем звучит денно и нощно эта Вечная Музыка – Сатчитананда, сохам, сохам». (Бытие, Знание, Блаженство – Абсолют, я – это Он; я – это Он).

Источник всякой мудрости – в каждом из нас, как в муравье, так и в наивысшем из ангелов.

Истинная религия едина; то, что дает нам повод к прекословиям – лишь образы, символы, иллюстрации. Но для тех, кто находит источник мудрости, царство Беспредельности уже здесь. Сперва надлежит потерять самого себя, тогда нам будет казаться, точно мир для нас пропал, потерялся.

Мощь, достигшая наивысшего совершенства, не находит себе применения в этом мире, ибо она ограничивается лишь тем, что она существует, не прибегая при этом к действиям.

Итак, истинное совершенство должно быть одним – единственным, в то время как относительное совершенство имеется в несчетном количестве.

Воскресенье, 30 июня

Думать без образов – то же, что пытаться сделать возможным невозможное.

Мы не в состоянии представить себе млекопитающего животного, не думая при этом о каком-нибудь конкретном образе, точно так же обстоит и с нашим представлении о Боге.

В любой мысли – две части: сама мысль и слово, и мы должны обладать обоими. Идеалисты так же не правы, как и материалисты; необходимо соединить и то, и другое – представление и выражение.

Знание, которым мы обладаем, мы черпаем в «отражении», так как не способны лицезреть собственный лик иначе, как в зеркале. Никогда не сможет кто-либо познать свое истинное «Я» или Бога, но на самом деле это наше истинное «Я» – мы сами; мы сами Бог.

Мы вступаем в Нирвану тогда, когда мы перестаем «быть», т.е. когда нас нет. Будда сказал: «Вы совершеннее всего и ближе к Истине тогда, когда вас нет» (когда маленькое «я» исчезло).

Но у большинства людей внутренний «Божественный Свет»« затемнен. Люди подобны лампе, горящей в железном сосуде, сквозь который не проникает даже самый слабый луч. Лишь постепенно, соблюдая чистоту, можем мы сделать окружающую среду менее мрачной, дойдя, в конце концов, до просветления в такой степени, что она уподобится стеклу. Шри Рамакришна, например, был подобен железному сосуду, превратившемуся в стеклянный, позволявший лицезреть внутренний свет таким, каков он есть на самом деле. Но, сколько нас ни есть, мы все на пути к тому, чтобы сделаться таким же стеклянным сосудом, а впоследствии еще более утонченным. Однако, пока мы заключены в сосуд, мы не можем мыслить иначе, как посредством материальных образов. Нетерпеливые никогда не достигнут успеха.

* * *

Великие святые и праведники делают всю свою жизнь как бы наглядным обучением Принципу. Но ученики, увлекаясь личностью, видят Принцип в святом и в праведнике и забывают о Принципе.

В Индии выступления Будды против личного Бога повлекли за собою введение идолопоклонства. В Ведах личный Бог отсутствует, так как в то время видели Бога везде и всюду. Но когда люди утратили Бога в смысле Творца и Друга, они, в силу реакции, предались идолопоклонству и даже Будде поклонялись, как идолу.

Слишком порывистые стремления к реформе всегда ведут к отсрочке последней. Поэтому не говорите: «Я – несовершенен, гадок», – а говорите лишь: «Я – совершенен, но надо мне стать еще совершеннее».

Нет страны, где жрецы и священники не являлись бы злом, так как они все клеймят и критикуют, пытаясь заполнить пробелы подергиванием лишь одной излюбленной ими веревки, тогда как две или три остальные веревки остаются в бездействии.

Не верьте тем, кто говорит о допустимости убийств, вызванных якобы «справедливым» гневом! Ничего подобного нет и не может быть.

Если вы будете удерживать кого-нибудь от того, чтобы он стал львом, он поневоле станет лисицей.

Сила и мощь, на которую способны женщины, являются злом, потому что женщина порабощена мужчиной – она является лисой, но когда ее порабощение подойдет к концу, она сделается львом.

Духовные вожделения должны быть уравновешиваемы разумом, иначе они могут придти в упадок и стать повседневной чувствительностью, сентиментальностью.

* * *

Все теисты в один голос утверждают, что за изменчивым существует «Неизменное»: разногласия их заключаются лишь в различном представлении о Венце Творения. Будда, например, отрицает последний. «Нет ни Брахмана, ни Атмана, ни души», – говорил он.

Как характер Будда был величайшим из всех когда-либо увиденных миром; рядом с ним стоит Христос. Но нет учения, равного учению Кришны, изложенному в Бхагавадгите. Тот, кто написал эту замечательную поэму, обладал одной из тех редких душ, чья жизнь послала через весь мир волны духовного возрождения. Столь великого ума, как ум автора Гиты, человечество вторично не увидит.

В мире существует лишь одна Сила, совершенно независимо от того, проявляется ли она, творя добро или творя зло. Бог и дьявол – одна и та же река, вся разница лишь в том, что воды этой реки текут в одном случае вперед, в другом – вспять.

Понедельник, 1 июля

(Шри Рамакришна Дэва)

Шри Рамакришна был сыном правовернейшего брамина, не позволявшего себе даже принимать что-либо в подарок от кого бы то ни было, не принадлежавшего к касте браминов. Из тех же побуждений он чуждался всякой работы, даже обязанностей священника при храме, и наотрез отказывался торговать книгами или находиться в услужении у кого бы то ни было. Он считал себя вправе принимать лишь то, что «давалось ему небом», (милостыню) и отказывался от подаяний в тех случаях, когда они давались ему от брамина «падшего». Индусская религия не зависит от храмов. Если бы вдруг все храмы были уничтожены, то это ничуть не повлияло бы на религию.

По воззрениям индусов надлежит воздвигать постройки лишь «Богу да посетителям», а строить что-либо для себя лично эгоистично; вот отчего индус всегда стремится построить храм, являющийся в его глазах Божией обителью.

Ввиду чрезмерной бедности семьи, Шри Рамакришна, еще будучи мальчиком, был вынужден принять обязанности жреца при храме, посвященном Божественной Матери или (что одно и то же) Пракрити, или Кали, символом которой был образ женщины, попирающей ногами мужчину. Это означает: покуда Майя не поднимет нас на высоту, всякая премудрость остается для нас недоступною тайною.

Сам по себе Брахман не имеет пола: Он непостижим и непознаваем, но, стремясь проявиться, Он прикрывает себя покровом Майи, становится Матерью Вселенной и таким путем созидает мироздание.

«Я познаю Бога путем усилия и упорства», – говорит Джняни.

Дуалисты же говорят так: «Мы познаем Бога, воссылая молитвы к Матери и умоляя ее приоткрыть нам те врата, ключ к которым доверен только ей».

Каждодневная церковная служба в духе культа Кали постепенно развила в сердце жреца-отрока столь ревностную преданность, что он оказался не в силах продолжать предписываемые храмом обрядности и потому уединился в находящуюся на храмовом участке рощу, чтобы всецело отдаться религиозной медитации. Эта роща находилась на самом берегу Ганга. Однажды река выбросила к самым ногам его все принадлежности, потребные для постройки шалаша или маленькой хижины. В этом-то убежище Шри Рамакришна плакал и молился, перестав думать как о своем теле, так и о чем бы то ни было, кроме своей Божественной Матери. Один из его родственников взялся наблюдать за ним и кормить его один раз в день. Затем появилась некая женщина, которая будучи сама таким же аскетом (Саньясин), помогала ему отыскать «Мать». Далее к нему, без каких-либо поисков с его стороны, приходили все учителя, в которых он мог нуждаться; от каждой секты приходил какой-нибудь праведник, предлагая ему обучать его. И к каждому из них он прислушивался. Но поклонялся он лишь Матери. Мать для него была – все.

Шри Рамакришна никогда не промолвил грубого слова по отношению к кому бы то ни было. Так велика была его терпимость, что каждая из сект думала, что он примыкает к ней. Он любил всех и каждого. Все религии были для него в равной степени истинными. В сердце его находилось место для каждой из них. Он был свободным, однако «в любви», не в «громе». Дух кротости созидает, тогда как дух «грозы и грома» распространяет. Святой Павел распространял свет путем «грома»11.

11 И многими было сказано, что Свами Вивекананда был как бы Святым Павлом для Шри Рамакришны.

Эпоха Святого Павла, однако, прошла. Саморегулирующаяся организация – насущная необходимость нашего времени. Когда она появится, это будет последняя религия в мире. Колесо должно быть повернуто и мы должны помочь этому, а не мешать. Волны религиозной мысли то поднимаются, то ниспадают, а на гребне наибольшего вала стоит «пророк данной эпохи».

Рамакришна явился отвечающим духу времени, созидающей, а не разрушающей личностью. Подтверждавшие его учение факты он черпал из Природы и таким путем пришел к той научно-обоснованной религии, которая никогда не говорит: «Верь», – а всегда говорит, – смотри. Я вижу, и ты также можешь видеть. Прибегни к одинаковым средствам, и ты придешь к одинаковому ведению». Бог подходит к каждому, гармония доступна всем.

Учение Шри Рамакришны – основа индуизма. Не сам он создал его, и не себе он приписывал: известность и слава не имели для него ровно никакого значения.

Свою проповедническую деятельность Шри Рамакришна начал, приблизительно, в сорокалетнем возрасте; однако, сам никогда не искал случая проповедовать. Он спокойно выжидал, покуда нуждающиеся в его наставлениях не явятся к нему сами.

Согласно индийскому обычаю, он, по воле своих родителей, уже в ранней юности вступил в брак с пятилетней девочкой, продолжавшей и после свадьбы жить со своею семьей в отдаленном поселке, ровно ничего не ведая о великой духовной борьбе, испытываемой ее молодым супругом. Когда она достигла зрелости, он уже успел дойти до самых глубин религиозного экстаза. Она отправилась пешком из отчего дома к Дакинешварскому храму, где Шри Рамакришна в то время ютился, и как только увидела его, то поняла, чем он на самом деле является, так как и сама она была великой душою, святою и хрустально-чистою, желавшею лишь способствовать его делу, а отнюдь не оттягивать его вниз до уровня «грихасты», что значит «домохозяин».

В Индии Шри Рамакришну почитают как одно из величайших воплощений, а день его рождения празднуют наряду с торжественными религиозными днями.

* * *

Эмблемою вездесущего Вишны служит своеобразный круглый камень.

Каждое утро жрец, войдя в святилище, приносит идолу жертвы, кадит перед ним ладан, затем кладет его в постель и просит у Бога прощения за то, что поклоняется Ему таким образом, так как не имеет возможности вступить с Ним в общение иначе как посредством образа или иного материального предмета. Жрец купает идола, облачает его и, чтобы его «оживить», наделяет его своим собственным божественным «я».

* * *

Существует некая секта, говорящая: «Почитать одно лишь то, что добро и прекрасно – слабость; нам надлежит почитать и то, что зло и гадко». Эта секта преимущественно распространена по Тибету. Брак отвергается ею. В правоверной Индии она открыто существовать не может, но организует там тайные общества. Но к этой секте не примыкает никто из порядочных людей. Трижды пытались провести в Тибете коммунизм и трижды потерпели неудачу. Приверженцы этой секты прибегают к «тапасам» и всегда с огромным успехом, по крайней мере в смысле внушения.

Слово «тапас» значит «гореть». Это своего рода покаяние с целью «воспламенить» нашу высшую природу. Подчас это обет совершить что-нибудь от восхода до заката солнца, например, непрерывно повторять слово «ОМ». Подобными действиями вызываются известные силы, могущие быть использованы как для явлений материальных, так и для явлений порядка духовного.

Этим представлением о «тапасе» проникнута вся религия индусов. Индус утверждает даже, будто сам Бог прибегал к тапасам при сотворении мира. В его глазах «тапас» – ментальное орудие, с помощью которого можно совершать и созидать, что угодно.

* * *

Люди, рассказывающие о сектах, к которым они не склонны питать симпатии, либо лгут сознательно, либо лгут бессознательно. Приверженец какой-нибудь одной секты почти никогда не видит истины в других сектах.

* * *

Некий великий Бхакта (Гануман), будучи однажды спрошен, какое сейчас число по календарю, ответил так: «Мое вечное число – Бог, об ином числе я не забочусь».

Вторник, 2 июля

(Божественная Мать)

Секты почитают Универсальную энергию как Мать – имя, сладостнее которого ничего для них не существует, ибо в Индии мать является высочайшим идеалом женственности. Почитание Бога как «Матери» называется индусами «правым» путем, всегда ведущим к духовности, но отнюдь не к материальной обеспеченности. Почитание же Бога как отца называется «страшным» или «левым» путем, ведущим к большому материальному достатку, но очень редко к духовности; подчас это приводит к полному упадку и к уничтожению народности.

Мать – первое проявление мощи – считается понятием превосходящим понятие «отец». Как в глазах младенца мать – нечто всемогущее, способное совершить что угодно, так и у взрослых с понятием о Матери зарождается понятие о Шакти – божественной Энергии и Вездесущности. Эта «Божественная Мать» и есть дремлющая в нас «Кундалини».

Всепрощающая, всемогущая, вездесущая – таковы качества Божественной Матери. Она – совокупность всей энергии вселенной. Всякое наблюдаемое во вселенной проявление энергии – «Мать». Она – Жизнь, Она – Мудрость, Она – Любовь, Она – Вселенная. Она – личность и может быть увидена и познана (как Шри Рамакришна увидел и познал Ее). Основываясь на идее Матери, мы можем сделать все. Она быстро отвечает просителю.

Она способна проявляться в любое время и под каким угодно образом. Божественная Мать может проявляться либо под внешним обликом (рупа) и именем (нама), либо, прикрываясь тем или иным именем, при отсутствии всякого облика.

Подобно тому, как человек – лишь совокупность всех клеток, входящих в состав его организма, и каждая отдельная душа есть своего рода клетка, так совокупность всех душ – Бог, Абсолют. Абсолют – это как бы море при безветрии, а то же самое море во взволнованном виде – это Божественная Мать.

Она – время, пространство, первопричина. Как Мать, Бог обладает двумя свойствами: обусловленностью и необусловленностью.

В первом смысле Она – Бог, Природа и душа (человек), во втором – Она скрыта и непостижима.

Кришна является лишь частицей, крупицей, каплей Матери; точно так же частицею Ее является Будда, другой – Христос.

Поклонение Матери в лице почитания нашей матери в земном смысле – уже шаг вперед на пути к Великому. И если вы действительно хотите достичь Любви и Мудрости, поклоняйтесь Ей!

Среда, 3 июля

Обычно принято думать, что первым импульсом религии был страх. «Страх перед Господом породил мудрость». Однако, впоследствии появилось более возвышенное понятие: «Совершенная любовь изгоняет всякий страх». Покуда мы не достигли совершенного знания и не познали Бога, у нас неминуемо будет осадок страха. Христос, будучи человеком, должен был видеть нечистоту и осуждать ее; но Бог, бесконечно высокий, не видит несправедливость и не может гневаться. Осуждение никогда не может быть высочайшим. Руки Давида были запачканы кровью; он не смог построить храма.

Чем больше мы преуспеваем в любви, добродетели и праведности, тем явственнее вступают в поле нашего зрения любовь, добродетель и праведность, царящие вокруг нас.

Осуждая других, мы, в сущности, осуждаем себя же.

Приведите в гармонию подвластный вам микрокосм, и макрокосм явит вам всю гармонию, в нем царящую.

Маленькая водяная капля в состоянии привести в равновесие всю вселенную. Не можем мы увидеть вне себя то, чем мы не являемся внутри. Для нас Вселенная то же, что большая машина для маленькой: малейший намек на какую-нибудь неисправность в маленькой машине заставляет нас подозревать изъян в большой.

Нет продвижения, которое бы не достигалось любовью.

Осуждение не приносит добрых плодов, это доказал нам опыт многих тысячелетий: осуждением ничего не достигнешь.

Истинный ведантист должен любить все и ко всему относиться терпимо, так как монизм или абсолютное единство – душа Веданты.

Вполне естественно, что дуалисты склонны выйти из равновесия терпимости и воображать, что их путь, их учение является единственно правым. Так секта вайшнавов – индийских дуалистов – отличается крайней нетерпимостью. О другой дуалистической секте – Шайвасов рассказывают, что будто некий послушник, по имени Гхантакарна или «Колокольчикоухий», будучи ревностным поклонником Шивы, не желал даже слышать имени другого божества, а потому приделал себе к ушам колокольчики, с целью заглушить всякий голос, произносящий иное имя Божие. Но Шива, зная его пламенную преданность, хотел убедить его в том, что Шива и Вишну – одно и то же. С этой целью он однажды предстал перед ним, наполовину обернувшись Вишною, наполовину Шивою. Послушник кадил ладан. Его слепое преклонение перед Шивою было настолько велико, что он не мог допустить проникновения части ладана в ноздрю Вишны и поспешил ткнуть в его ноздрю пальцем, дабы не дать Богу наслаждаться обаятельным ароматом.

* * *

Мясоедные животные, например, лев, обычно делают одно большое усилие, чтобы скорее «отправиться на покой», тогда как терпеливый вол не перестает двигаться денно и нощно, питаясь и предаваясь сну во время своего хождения. Покуда берет верх милитаризм, мясоедение будет подавлять вегетарианство, но с развитием науки будет меньше войн, и начнется расцвет вегетарианства.

* * *

Тот, кто любит Бога, делится как бы на две части: само «я» и любящее свое «я». Бог создал меня, а я создал Бога. Мы создаем себе Бога по нами же созданному образу; это мы создаем Его как управляющего нами господина, а отнюдь не Бог делает нас своими рабами!

Равенство и свобода становятся для нас доступными с того момента, как мы осознали, что мы и Бог составляем одно неразрывное целое, что мы с Ним друзья. Никогда не ставьте вопроса: «А какая польза будет от этого миру?» Пусть мир бредет своим путем. Ничего не спрашивайте, только любите; любите и не ищите ничего другого. Любите и забудьте всякие «измы».

Осушите до дна кубок любви и станьте безумцами. Говорите: «Мы – твои, твои навеки, о, Господи!»

Ведь, в сущности, само представление о Боге ничто иное как любовь. Увидите кошку, заботящуюся о своих котятах, остановитесь и молитесь. Это – Сам Бог, проявляющийся таким образом. Повторяйте: «Я – твой, я твой», – ибо мы можем увидеть Бога везде и всюду. Не ищите Его, а просто-напросто лицезрейте Его!

«Да сохранит вас Господь Бог в живых во веки веков, о, свет мира, душа вселенной!»

* * *

Абсолюту поклоняться невозможно и мы должны поклоняться какому-нибудь проявлению Его, лучше всего такому, которое соответствует нашей природе. Иисус обладал нашей природой; Он стал Христом; итак мы можем и мы должны. Христос и Будда были именами двух состояний постижения. Иисус и Гаутама были личностями проявившими их. «Мать» является первым и наивысшим проявлением, рядом с ней Христос и Будда.

Мы сами создаем себе среду, с которой вступаем в контакт, и мы же впоследствии сбрасываем с себя эти путы.

То, что в нас чуждо всякого страха, – это Атман. Когда мы молимся, то стремимся к добру, но мы не ведаем, что творим. Лишь постигнув свое высшее «я», мы в состоянии понять все.

Высочайшее выражение любви – это приведение всего к Единому.

«Некогда женщиной был я, а он был мужчиной;
Зрела любовь: я и он безвозвратно исчезли;
Смутно лишь помню, что было нас некогда двое,
И что любовь, между нами ступив, нас сплотила».
   (Из поэмы некоего персидского суфи)

Знание вечно, и бытие его то же, что бытие Божие. Человек, открывающий закон духовного порядка, всегда вдохновляем свыше, и то, что он дарит миру – откровение. Однако откровение в свою очередь – вечно: нельзя кристаллизовать его как нечто конечное и затем слепо ему следовать.

Завоеватели Индии в течение многих лет упрекали индусов за то, что они осмеливаются критиковать свою же религию. А между тем, это именно то, что делает их свободными. Поработители срывают с них их оковы, сами того не ведая.

Наирелигиознейший в мире народ – индусы и по сей час еще совершенно чужды всякого ханжества и богохульства: с какой бы точки зрения индус ни подходил к религиозным вопросам, уже сама беседа на такие темы является для него священнодействием.

Из священных писаний было сохранено лишь то, что отвечало цели, преследуемой церковью. Именно поэтому не следует доверяться книгам, и почитание книг является наизлейшим из всех идолопоклонств.

* * *

Человек – наивысшее из всех существ, и этот мир – наивысший из всех существующих. Представить себе Бога в образе, стоящим выше человеческого, мы не в состоянии, поэтому наш Бог – это человек, и человек для нас является Богом. Желая вскарабкаться ввысь, мы, достигнув предельной высоты, блуждаем в поисках чего-либо, помогающего подняться еще выше, если что-либо находим, то препятствие одолеваем вскакиванием и поднимаемся еще выше. Точно также и с духовным ростом: достигнув известного духовного развития, нам нужно еще скакнуть, «выскочить» из разума, затем из тела и из всех иллюзий и покинуть мир, ибо достигнув Абсолюта, мы уже вне пределов этого мира. Человек – венец единственного мира, который может быть нами постигнут. Все, что мы знаем о животных, доступно нам лишь по аналогии, мы в силах судить о том и сопоставлять его с тем, что сами делаем или чувствуем.

Общая совокупность всех знаний никогда не меняется, вся разница лишь в том, что иной раз она проявляется сильнее, другой раз – слабее. Но первоисточник ее – внутри нас, и лишь там может быть она отыскана.

* * *

Поэзия, живопись, музыка – ничто иное как чувства, выраженные посредством слов, красок, и звуков.

* * *

Блаженны те, чьи прегрешения взыскиваемы без отлагательства: тем скорее будет выровнен счет их, и долг их отплачен! Но горе тем, чье наказание откладывается, этим оно лишь усугубляется! О достигшем самопознания можно сказать, что он пребывает в Боге.

Всякая ненависть убивает «я» посредством «я», вот отчего любовь – Закон жизни. Достичь совершенной любви – это то же, что быть праведным, однако, чем мы праведнее, тем меньше так называемого «труда» способны совершать. Саттвики прекрасно знают, мало того, видят, что все это лишь детская забава и потому не заботятся ни о чем.

Нанести удар легко, но трудно остановить руку, замереть и сказать: «На тебя, о, Господи, уповаю», – и терпеливо ждать Его действия.

Пятница, 5 июля

Покуда ты не готов в любой момент видоизмениться, ты не можешь увидеть истины; однако надлежит упорствовать и оставаться стойким в поисках истины.

* * *

Чарваки – очень древняя индийская секта – были яростными материалистами. Ныне они вымерли и все их книги затерялись. Они придерживались учения, что душа, будучи лишь следствием тела и его сил, должна умереть одновременно с телом, и что нет ничего, доказывающего существование души за гранью смерти. Кроме того, они отрицали всякое дедуктивное знание, допуская лишь восприятие посредством чувств.

* * *

Самадхи это – когда Божественное и человек едины, или «нести тождественность».

Материализм говорит: «Голос свободы – обманчивая иллюзия». Идеализм же утверждает: «Голос, твердящий о скованности обман, иллюзия.» Веданта говорит: «Вы свободны и в то же время несвободны, никогда не будете свободны на земном плане, но всегда свободны на плане духовном». Будьте за пределами обоих свободы и рабства. Мы являемся Шивой, мы – вечное знание за пределами чувств.

Бесконечное могущество всегда возле каждого из нас; молитесь «Матери», и оно дастся вам. «О, Мать, дарующая «Вак» (красноречие), о, Ты – Самобытие в Самобытии – снизойди, как Вак, на уста мои!» (Индусская молитва).

«О, Мать, чей голос звучит во громе, приди и вселись в меня! О, Кали, Ты – Вечность, Ты – непреодолимая сила, Шакти, Могущество!»

Суббота, 6 июля

(Сегодня у нас комментарии Шанкарачарьи к сутрам Веданты Вьяса)

Ом тат сат! Согласно учению Шанкары, вселенная состоит из двух фаз: «Я» и «Ты». Обе они столь же противоположны, как свет и тьма, следовательно, не может быть и речи о том, что одна проистекает из другой. Пусть Основа, Субъект, остается для нас скрытою, вследствие – возложенной на нее Формы, Объекта. Она, тем не менее, единственная реальность, тогда как Форма – лишь преходящая иллюзия. Противоположная теория не выдерживает никакой критики. Материя, внешний мир – лишь известное состояние Великой Души; на самом деле все – одно.

Весь наш мир – лишь продукт сочетания правды с неправдою. Самсара (жизнь) – лишь следствие действующих на нас противоположных сил, могущих быть сравненными с диагональным движением мяча в пределах параллелограмма, служащего наглядным выражением действующих энергий.

Мир – Бог и, следовательно, мир реален, но в то же время мир, воспринимаемый нами, не есть реальность, не есть Бог; точно так же мы видим серебро в перламутре, где на самом деле серебра нет. Именно это подразумевается под «Адхьяса» или зависимость относительного бытия от бытия реального. Оно подобно припоминанию некогда нами виденного; в настоящий момент припоминаемое кажется нам реальностью, существует для нас как бы на самом деле, но, в действительности, бытие это не реально. Иные сравнивают это со свойственной нам способностью воображать теплоту в воде, как нечто с данной водою неразрывно связанное, тогда как на самом деле теплота не является вовсе свойством воды. Так и здесь: мы вкладываем что-то в среду, с которой оно, на самом деле, не имеет ничего общего, «принимая вещь за нечто такое, чем она, в действительности, не является». Мы видим действительность, искаженной призмою (средою), через которую мы воспринимаем ее.

Ошибочно принимая одну вещь за другую, мы неизбежно считаем действительностью то, что сейчас перед нами, а не то, чего мы не видим; вот отчего мы ошибочно принимаем форму (объект) за содержание (субъект). Атман не может стать объектом.

Разум – единственное внутреннее чувство: все же внешние чувства – лишь его орудия.

В познающим субъекте таится частичка той силы, что наделяет его способностью познавания своего бытия («я семь»): однако, познающий субъект является познаваемым объектом всегда лишь самого себя же, а отнюдь не разума или других чувств. Но это не мешает прибавлять к какому-нибудь понятию еще другое понятие, например, сказать «небо голубого цвета», несмотря на то, что, по существу, небо представляет лишь единственное понятие, а не два. Неведение существует наряду с ведением, однако наше высшее «Я» никогда не может получить какой-либо урон или вред от неведения.

Относительное знание полезно, потому что оно ведет к знанию абсолютному. Сперва освободитесь от ложной иллюзии «я – это тело», а затем уже стремитесь к истинному знанию.

* * *

Часть Вед посвящена Карме, внешним обрядностям. Другая же часть трактует о познании Брахмана и о религии. В этой части подвергается разбору наше высшее «я», в силу чего заключенная в ней мудрость недалека от мудрости истинной.

Познавание Абсолюта не может быть основано на какой-либо теории, ибо оно абсолютно уже по существу. Никакая образованность не в силах дать это знание; оно не теория, оно осуществление. Но стоит нам стряхнуть с зеркала пыль, очистить ум – и нам сразу станет ясно, что мы – это Брахман.

Существует лишь Бог, а все остальное: как рождение, смерть, страдание, горькая доля, убийство, перемена, добро и зло – само по себе нереально, ибо все, все – Брахман. Если мы ошибочно принимаем веревку за змею, то ошибка сделана никем иным, как нами самими. Творить добро мы способны лишь тогда, когда любим Бога и когда Он отвечает на нашу любовь и отражает ее. В душе убийцы также Бог; «одеяние (внешний покров) убийцы» лишь прикрывает его истинную божественность. Возьмите же такого человека за руку и поведайте ему истину!

Для души не существует ранга или касты, а кто думает, что существует, жестоко ошибается; равным образом не существует категорий или ограничений для жизни, смерти – вообще для какого бы то ни было движения или качества. Атман не меняется, не отходит и не подходит. Он – вечный Созерцатель своих собственных проявлений, но мы ошибочно принимаем Его за Его же проявление. Это все та же вечная иллюзия, не имеющая ни начала, ни конца. Однако Веды поневоле должны были приспособиться к уровню нашего понимания, ибо, поведай они нам об этих высочайших истинах иным способом – мы их просто не поняли бы.

«Небо» – лишь вызванное нашим желанием суеверие, а желания – всегда иго, упадок. Никогда не стремитесь к чему-либо, кроме Бога, ибо иначе ваше зрение затуманится. То, что мы желаем видеть, мы окутываем как бы саваном, и это туманит нам зрение. Освободитесь от всех этих иллюзий: будьте блаженны! Свобода – в избавлении себя от всех иллюзий.

В известном смысле Брахман доступен каждому человеку, каждый знает: «я есмь», но не знает он себя лишь таким, каков он на самом деле. Все мы знаем, что существуем, но чего мы не знаем это – каковы мы. Все объяснения низшего порядка – лишь крупицы истины, а венец, цвет, основа Вед – именно то, что представляет собою Высшее «Я» в каждой твари – это Брахман. Любое явление всегда сопряжено с рождением, ростом, смертью, т.е. с появлением, продолжением, исчезновением. Однако осуществляемое нами выявление своего «я» – глубже Вед, ибо даже сами Веды на нем основаны.

Высочайшей премудростью Веданты является философия о Потустороннем. Утверждать за мирозданием какое-либо начало равносильно сведению на нет всякой философии.

Майя – это энергия вселенной, как потенциальная, так и кинетическая. Покуда Мать не освободит нас, мы в оковах.

Услаждаться вселенной дано нам, но не желайте ничего вообще. Желать это слабость. Желания превращают нас в нищих, тогда как по существу мы – цари, а не нищие.

Воскресенье, 7 июля, утром

Бесконечное проявление не утрачивает своей бесконечности даже при своем раздроблении на мелкие части, из которых, следовательно, каждая является бесконечностью12.

12 Бесконечность одна: двух их быть не может. Она всегда та же: неразделима, непроявлена. Под бесконечным проявлением Вивекананда разумеет вселенную в ее обоюдном аспекте: видимом и невидимом. Пусть вселенная состоит из бесчисленных форм, ограниченных присущими им свойствами: в смысле совокупности они все же остается бесконечностью; мало того, любая частица ее бесконечность, ибо каждая частица с нею неразрывно связана.

В любом из своих двух аспектов Брахман остается все тем же: изменным и неизменным, явленным и неявленным. Итак, знайте: Познающий и Познаваемое это одно и то же. Троица: Познающий, Познаваемое и Способность познавать есть именно то, что проявляется как Вселенная.

Бог, воспринимаемый йогом путем медитации, воспринимаем им силою его собственного Высшего «Я».

То, что мы называем природою или роком, на самом деле лишь воля Божия.

Покуда мы стремимся к наслаждению, мы – в оковах. Лишь несовершенство способно услаждать себя, ибо наслаждение – ничто иное, как исполнившееся желание. Человеческая душа услаждается Природою. Но Брахман не то; Брахман – содержание, действительная реальность Природы, однако, Он (Брахман) остается для нас невидимым, пока мы не воспроизведем Его в себе. Достигнуть этого можно при помощи «Праманты» или воспламеняющего трения, подобно тому, как путем трения создается пламя. Тело – кусок дерева, Ом – остроконечный клин, а дхияна (созерцание) это трение. Как только прибегаешь к последнему, в душе воспламеняется внутренний свет, познание Брахмана.

Добивайтесь его, прибегая к «тапасам». Выпрямившись, приведите в бездействие мозговые органы чувств, пожертвуйте ими.

Центры чувств находятся внутри, а органы чувств – извне; итак, сосредоточением вгоните их во внутрь, в мысль, а затем при помощи «дхарана» (сосредоточение) остановите ум на «дхьяне».

Во вселенной Брахман вездесущ, подобно маслу в молоке, но сбивание собирает (сосредоточивает) его в одном определенном месте.

Подобно тому, как сбивание молока превращает его в масло, «дхьяна» вызывает появление (осознание) Брахмана в душе.

* * *

Все системы индийской философии утверждают, что существует «шестое чувство» сверхсознания, способствующее возникновению в душе «вдохновения».

* * *

Вселенная есть движение, вращение, подобно сбиванию масла, и когда оно будет сбито, всему наступит конец: тогда настанет период покоя, после которого все возобновится снова.

* * *

Покуда человек окружен «небом плоти», т.е. покуда он отождествляет себя со своим телом, ему не узреть Бога.

Воскресенье, 7 июля, днем

Из индийских философских школ шесть считаются правоверными, так как они верят в Веды.

Философия Вьясы это – лучшее из философии Упанишад. Она написана сутрами, т.е., краткими алгебраически изложенными символами, в которых отсутствуют как имя существительное, так и глагол. Это обстоятельство вызвало столько двусмысленных толкований, что и дуализм, и монодуализм, и даже монизм, известный под названием «Вопиющей Веданты» проистекли из этих самых сутр: итак все великие комментаторы этих учений были в свое время «сознательными лгунами».

Упанишады почти не содержат исторических данных о деяниях какого-либо человека, все прочие священные Писания, наоборот, изобилуют ими. Так, Веды касаются почти исключительно философии.

Религия, лишенная философии, близка к суеверию, а философия, при отсутствии религии, становится сухим, неприкрашенным атеизмом (неверием).

Вишишта адвайта – это адвайта в высочайшем смысле слова или, другими словами, монизм. Истолкователем ее был Рамануджа. «Вьяса почерпнул это масло философии, масло лучше всего способное помочь человечеству, из недр молочного океана Вед», – говорил он. И еще «Все качества и добродетели от Брахмана, Господа Вселенной».

Мадхва же держался основательного дуализма или «адвайтизма». По его учению, учение Вед должно быть доступно любой касте, даже женщинам. Его цитаты взяты преимущественно из Пуран.

Он утверждает, что Брахман, это – тот же Вишну, а вовсе не Шива, так как не может быть иного спасения, кроме даруемого Вишной.

Понедельник, 8 июля

Истолкование Мадхвы нисколько не отводят места рассуждениям; их цель лишь откровение и истолкование Вед.

Рамануджа учит, что нет учения более святого, чем учение Вед. Сыновей трех высших каст надлежало бы снабжать сутрами и в восьми, десяти или одиннадцатилетнем возрасте подпускать к обучению Ведам, то есть посылать к учителю («гуру»), с которым они проходили бы их слово в слово, соблюдая все особенности в интонациях и произношении.

Джапа – это повторение Священного Имени. При помощи его подвижник возносится в царство Беспредельного.

Ладья жертвоприношений и обрядностей слишком ненадежная вещь, и этого недостаточно, чтобы постичь Брахмана, который один является свободой в полном смысле слова. Свобода – это нечто иное, как разрушение неведения, а последнее может настать лишь по постижению нами Брахмана.

Чтобы постигнуть сокровенный смысл Веданты, отнюдь не надобно прибегать ко всем обрядам и церемониям, достаточно повторять слово «Ом».

Корень всех страданий и зол – это восприятие мира под аспектом разновидностей, а причина этого восприятия – наше неведение. Потому-то обрядности и не являются необходимостью, ибо они усиливают понятие нетождественности: практикование их сводится лишь к стремлению либо от чего-нибудь избавиться, либо чего-нибудь достигнуть.

Брахман – бездействен. Атман – это тот же Брахман, а мы это Атман. Познание этого способно искоренить любое заблуждение. Но оно должно быть услышано и воспринято, продумано и, наконец, постигнуто.

Во время мышления мы прибегаем к помощи рассудка и затем устанавливаем рассудком то, что мы называем знанием. Если знание становится как бы частицей нашей жизни, нашего бытия, посредством непрестанной мысли о нем, то такое знание становится постижением. Такое постоянное мышление, или «дхьяна», подобно маслу, текущему непрерывным прямым потоком от одного корабля к другому; дхьяна обрабатывает («валяет») ум денно и нощно и таким путем способствует достижению нами свободы.

Всегда думайте: «Сохам, сохам» – это почти равноценно освобождению. Повторяйте это денно и нощно, и тогда, как следствие такого неустанного мышления, явится постижение. Такое абсолютное, продолжительное воспоминание о Господе, именно и есть «Бхакти». Но косвенно этому «Бхакти» еще способствуют все добрые дела. Как добрые мысли, так и добрые действия создают меньше различий, нежели злые, и поэтому косвенно ведут к свободе. Трудитесь, но плоды предоставьте Господу. Лишь знание способно сделать нас совершенными.

Тому, кто следует с преданностью по стопам Бога Истины, Бог Истины явит свою истинную сущность.

* * *

Мы – светочи, а то, что мы называем жизнью – горение. Когда запас кислорода исчерпан, лампа должна погаснуть. Все, что в наших силах это сохранение лампы в чистоте. Жизнь – продукт, состав и, как таковой, должна распасться на составные части.

Вторник, 9 июля

В смысле Атмана человек воистину свободен, в смысле же человека связан. Как человек, он лишь машина, наделенная понятием о свободе; однако, это человеческое тело превосходнейшая из машин, а человеческий ум величайший из механизмов.

Достигнув степени Атмана, человек может обзавестись телом, даруемым ему как орудие, которое ему надлежит приспособить для того, чтобы оно служило ему. Он тогда выше закона. Пусть это гипотетическое утверждение, но оно должно и может быть проверено и доказано на опыте: каждый на себе должен в этом удостовериться. Раджа-йога единственная из религиозных наук, которая поддается демонстрированию путем опыта.

Я могу учить лишь тому, что и сам испытал или пережил на опыте.

Интуиция – это расцвет умственной зрелости, однако, она не может идти вразрез с разумом. Труд очищает сердце и таким путем ведет к Видье (мудрости). По учению буддистов, творение добра в отношении к людям и животным является единственно достойным трудом, по учению же браминов, благочестие и обрядности являются точно таким же трудом и очищают мышление. По учению Шанкары, «все действия, как добрые, так и злые, идут вразрез со знанием».

Всякое действие, клонящее к незнанию – грех, правда, не прямо, но косвенно, так как оно способствует увеличению либо «тамаса», либо «раджаса».

Мудрость дается лишь по достижении «саттвы». Добродетельные дела срывают завесу с ведения, а ведение способно осуществить для нас «лицезрение» Бога.

Однако ведение не создается, а лишь «открывается»: и каждый, делающий большое открытие, чувствует себя вдохновленным. Если то, что он вносит в мир, духовная истина, то мы величаем его пророком; если же оно пребывает в рамках реального, физического мира, мы называем его ученым. Правда, значение первого в наших глазах больше, однако, первоисточник всякой истины – Он, Один.

По толкованию Шанкары, Брахман есть Основа, реальность всякой мудрости, а все его проявления в качестве Познающего, Познаваемого и Осознанного ничто иное, как лишь иллюзия в Брахмане.

Рамануджа приписывает свойство «сознавать» самому Богу; истинные монисты не придают никакого самодовлеющего значения чему бы то ни было, даже и бытию, отрицая всякое понятие, которым мы наделяем его. По учению Рамануджи, Бог – основа сознательного ведения. Нераздробленное сознание становится миром, как только оно переходит в стадию «раздробленности».

* * *

Буддизм – одна из умозрительнейших религий мира. Что за дивная культура должна была существовать среди арийцев двадцать пять столетий тому назад, раз она способна была проникнуться столь возвышенными идеями!

Будда был из всех великих мыслителей Индии единственным, который отрицал касты. Даже после него Индия не знала больше философов, стоящих на этой точке зрения.

Все другие мыслители скорее трактуют о предрассудках социального характера; пусть они высоко витают, тем не менее в них еще проявляется известная частичка «коршуна». «Коршун витает высоко в небе, но его взор постоянно устремлен на падаль внизу, на земле», – говаривал, бывало, мой Учитель.

* * *

Древние индусы были замечательными учеными, «ходячими энциклопедиями». «Знание состоящее лишь в наличии книг, – говорили они, – или деньги в руках других – это то же, что неведение и безденежье». Многие считали Шанкару воплощением Шивы.

Среда, 10 июля

В Индии 65 миллионов магометан, из которых большинство суфии13. По учению суфиев, человек уподобляется Богу, и если Европа унаследовала это воззрение, то она переняла его от них. Суфиев иначе называют еще «шиями». Они утверждают: «Истина это «Я». Они имеют два учения: эзотерическое (тайное) и экзотерическое (внешнее), хотя даже сам Магомет не придерживался строго этого разграничения. «Гашошин» (убийца) – наименование воинственно-религиозного ордена, существовавшего в Сирии в пятом столетии и отличавшегося многочисленностью убийств, совершенных в знак послушания воле их вождя. Дословно это слово значило: «Гашиш-итэр» (глотающий гашиш). Орден этот был так назван вследствие того, что его приверженцы обычно прибегали к этому наркотическому напитку перед совершаемым ими убийством.

13 Влияние, оказанное на магометанство индуизмом, породило в Индии секту суфиев или шиев.

Древне-мусульманские секты обычно умерщвляли неверующих, что даже предписывалось им их вероучением.

Магометане почитают, например, кувшин с водою, как символ Бога, восполняющего собою Вселенную.

Индусы верят в осуществление десяти Великих Воплощений. Девять уже было, а десятое еще впереди.

* * *

Шанкара, желая доказать, что его философия зиждется на воззрениях Священных Писаний, подчас прибегает к софистике.

Будда же в смысле смелости и прямодушия превзошел любого другого учителя. Он говорил: «Не верьте книгам; Веды – обман. Если они согласуются со мной, тем лучше для них. Я являюсь наилучшей книгой; приношения в жертву и молитвы бесполезны». Из всех человеческих существ Будда был первым, давшим человечеству «цельную» систему нравственного учения. Ради добра был он добр, ради любви любил он.

Шанкара говорит: «О Боге надлежит размышлять потому, что так учат Веды». Ум способствует вдохновению: и книги, и осознанная мысль (или индивидуализированное восприятие) – подтверждение Бога. По его учению, Веды своего рода воплощение универсальной мудрости. Бог проявил себя тем, что создал Веды, и это доказательство Его бытия. Столь дивные книги могли быть созданы лишь самим Брахманом. Он – сокровищница всего ведения, и оно было создано Им и произошло от Него, как дыхание, исходящее из уст человека. Создал ли Он мир или нет, это не так важно; важно, что Он создал Веды. Благодаря Ведам стало доступно познание Бога. Это единственный путь, ведущий к главной цели. Убежденность Шанкары в глубочайшем значении Вед приняла универсальный характер, и у индусов создалась поговорка: «если кто-нибудь потеряет корову, то, чтобы найти ее, обращается к Ведам»!

Далее Шанкара утверждает, что преданность обрядам и их соблюдение – не есть мудрость. Познание Бога не стоит в какой-либо зависимости от нравственных обязанностей, жертвоприношений или обрядов, от всего, о чем мы думаем или не думаем, подобно тому, как пню бывает решительно все равно, когда один принимает его за привидение, а другой за то, что он есть на самом деле.

Бог не может быть осознан ни посредством рассуждений, ни посредством книг. Осознать Его можно лишь сверхсознательным восприятием. А как этого достигнуть, учит нас Веданта.

Нам надлежит превзойти личного Бога (Ишвару) и достигнуть Абсолютного Брахмана. Бог – это восприятие всякого живого существа: Он – все то, что доступно восприятию. Однако, мы, воспринимающие Его денно и нощно, не сознаем того, что мы, в сущности, Его воспринимаем. Как только эта истина становится для нас явной, наше страдание прекращается. Достигайте единства и двойственность не повторится. Но мудрость не жертвами дается, а усердным познанием, почитанием, осознанием Атмана.

Брамавидья (познание Брахмана) есть наивысшая ступень знания и мудрости; наука же есть мудрость, стоящая на более низкой ступени. Это учение для Саньясинов из Мундака Упанишады, или Упанишад. Существует два вида знания – принципиальное и вторичное. Малосущественной является та часть Вед, которая трактует о службе, обрядностях и т.п., равно как и об экзотерическом знании. Существенно же то учение, посредством которого мы достигаем Абсолюта. Последний все создает, черпая в своей собственной Природе; вне ее ничего нет; чего-либо иного, что могло бы служить первопричиной – так же нет. Это совокупность всей существующей энергии, совокупность всего. Лишь Атман знает Брахмана.

Глупцы и невежды воображают, что внешний путь есть высшая форма богопочитания; они воображают, что можно достичь Бога различными действиями. Однако Атман достигается лишь тем, кто шествует через Сушумну («путь» йогов). Необходимо учиться у Гуру.

Все части имеют одну и ту же природу; все пружины идут из Атмана. Размышление – это стрела. Душа, стремящаяся к Богу – это лук, а то, что побуждает стрелу скорее достигнуть цели – это Атман.

С точки зрения конечного, мы не в состоянии явить Бесконечное, однако, мы сами представляем собой Бесконечность.

Божественная мудрость достигается преданностью, размышлением и чистотою.

«Победа всегда за истиной, а не за неправдою». Путь к Брахману пролегает через истину, ибо в Брахмане все – истина, все – любовь, и нет ничего другого.

Четверг, 11 июля

Ни одна тварь не может развиваться без материнской любви. Как нет ничего чисто-физического, так нет и чего-либо чисто-метафизического: первое является предпосылкою второго, объясняет его.

Все тексты допускают, что за видимым миром существует еще невидимый, расхождения их сводятся лишь к природе этого последнего, тогда как, по утверждению материалистов, за видимым миром нет ничего другого. Затрагивая вопрос о сверхсознательном состоянии, все религии приходят к одному и тому же выводу. Индусы, христиане, магометане, буддисты, даже неверующие, при переходе за пределы плоти, испытывают совершенно одинаковое.

Чистейшее христианство в мире было основано в Индии Апостолом Томом приблизительно через двадцать пять лет после смерти Иисуса. В это время англосаксы еще пребывали в диком состоянии, раскрашивая свои тела и живя в пещерах. В Индии одно время было около трех миллионов христиан, сейчас их приблизительно около миллиона.

Христианство часто пропагандируется силою меча. Как странно, что ученики столь кроткой Души совершают столько убийств!

Три религии миссионерства – буддизм, магометанство и христианство.

Три древние религии – индуизм, иудейство, парсизм (религия Зороастра) – никогда не стремились к обращению иноверцев в их веру. Например, буддизм, никогда никого не убивавший, обратил в свою веру три четверти всего населения земли, и это только силою кротости.

В интеллектуальном смысле буддисты были всеразрушителями, доводя свое учение до самых крайних умозаключений логики. Точно так же и адвайтисты выработали свое учение до логичного конца и достигли познания Абсолюта, т.е. единственно-единой Основы, являющейся первоисточником всех происшедших из нее явлений. Как буддисты, так и адвайтисты допускают как тождественно-нераздельное, так и многообразно-раздельное. Ясно, что одно из этих восприятий должно быть истинным, другое – ложным.

Нигилист видит действительность в том, что недействительно, тогда как реалист видит реальность в подлинности всего существующего: вот в чем спор, волнующий весь мир – вот в чем источник всех междоусобий.

Реалист вопрошает: «Каким же способом может нигилист получить представление о подлинности всего?» А как же объяснить то обстоятельство, что вращающийся светоч производит на нас впечатление круга? Нельзя уяснить себе движение иначе, как посредством точки опоры, покоя. Нигилист не в состоянии постигнуть обоснования представления, в силу которого мы утверждаем, что за миром видимым таится еще что-то; равным образом, не может идеалист уяснить себе, каким таким способом Одно могло вдруг преобразоваться во множество. Единственно возможное разъяснение можно найти вне чувственного мира; нам необходимо вознестись до сверхсознания, до состояния, ничего общего не имеющего с миром чувственных восприятий. Эта сила метафизического порядка и есть то орудие, которое является доступным идеалисту. Таким образом он имеет возможность убедиться на опыте в существовании Абсолюта.

Человек может раствориться в Абсолюте и затем снова вернуться к своему человеческому состоянию. Следовательно, дилемма решена, первым долгом для него лично, а затем и для других, ибо он в состоянии указать и другой путь. Таким образом, религия начинается там, где кончается философия.

«Благо всего мира», впоследствии станет тем, что сейчас покоится для нас в сфере сверхсознания – и в будущем оно станет доступным для сознания каждого. Поэтому-то религия и есть высочайшее из всех заданий человека; и если человек всегда льнул к представлениям, так или иначе связанным с идеей религии, то он поступал так вследствие своей еще не осознанной интуиции.

Пусть религия, это громадная дойная корова, уже не раз лягалась – не беда: молока она даст много. Доящий корову не считается с ее ляганием. Религия – новая луна, зарождающийся «месяц осуществления» лучшего будущего. Итак, будем же питать ее, помогать ей расти, тогда она со временем, станет гигантом.

Царь «Желание» как-то сразился с царем «Знание». И как раз в то же самое мгновение, когда последний уже пал, у него родилось детище, «Веданта», и благодаря этому обстоятельству победа осталась за ним. Тогда Любовь (Бхакти) обвенчалась со Знанием, и с той поры их счастье не нарушалось.

Любовь сосредоточивает всю силу воли без всяких усилий, подобно тому, как это бывает, когда мужчина влюбляется в женщину.

Путь преданности естественен и приятен. Философия стремится насильственно вернуть горный поток к своему первоисточнику. Пусть этот способ стремительнее и быстрее, однако, он чрезвычайно труден. Философия говорит: «Преграждайте все». Преданность же восклицает: «Все отдайте потоку, во всем и всегда следуйте самоотречению». Правда, этот путь длительнее, но зато он легче и счастливее.

«Я – твой на веки вечные. Все, что бы я не делал – это творишь Ты. Понятия «Я», «Мое» для меня более не существуют».

«Нет у меня денег, которые я мог бы жертвовать; нет ума, чтобы чему-нибудь учиться; нет времени для практикования йоги: Тебе, о Сладчайший, отдаюсь я, Тебе предаю мысль мою и плоть».

Как бы ни было велико наше неведение или неправильное мнение, оно не в силах образовать преграду между душой и Богом.

Лучше умереть в поисках Бога, нежели умереть подобно псу, ничего не желающему, кроме падали.

Изберите себе идеал и пожертвуйте ему свою жизнь. Раз смерть до такой степени очевидна и неизбежна для нас, то ясно, что нет цели выше, как пожертвовать жизнью ради высокого принципа. Рано или поздно любовь дойдет до философии: тогда, после ведения, наступит Парабхакти (высшая преданность).

Знание стремится все подвергнуть критике и делает из всего много шума, тогда как Любовь говорит: «Бог сам явит мне Свою истинную природу» и принимает все как есть.

   РАВВИЯ

Как-то к Раввии больной
Три святых пришли весной:
Малик да мудрец Гасан,
Гордость многих мусульман.
«Кто в молитвах чист и свят,
Тот и каре Божьей рад»,
Так Гасан сперва сказал.
Дальше Малик продолжал:
«В ком к Учителю любовь.
Рад отдать и жизнь и кровь».
Раввия ж хитрей была:
Эгоизм она учла
В том, что молвил их язык,
И сказала: «Тот, кто лик
Господа мог увидать,
Тот не станет повторять
И в мольбах не намекнет,
Что он кары крест несет».
   (Персидское стихотворение)

Пятница, 12 июля

(Комментарий Шанкары)

Четвертая сутра Вьясы: «Атман – конечная цель всего». Ключ к постижению Ишвары – в Веданте, и все Веды упоминают о Нем (о Нем, являющемся Первопричиною, Создателем, Хранителем и Разрушителем). Ишвара – это объединение в одном лице Троицы, известной как Брама, Вишну – Шива. «Ты, перебрасывающий нас по ту сторону океана тьмы, Ты – наш Отец!» (Молитва, обращенная к Ишваре).

Веды не могут явить нам Брахмана, но они могут способствовать падению с очей завесы, мешающей видеть истину. Прежде всего надлежит сорвать покров неведения, а затем, удалив его, взяться за грехи. Далее наступит умиротворение всех желаний, конец себялюбия и прекращение всякого страдания. Но полное прекращение неведения может наступить лишь тогда, когда станет ясно, что Бог и Я – одно. Перестаньте отождествлять себя с телом, и всякое страдание прекратится. Вот где тайна исцеления.

Вся вселенная загипнотизирована; разгипнотизируйте себя, и вы перестанете мучиться.

Чтобы освободиться, надлежит через порок дойти до добродетели, а затем освободиться от того и другого. Сперва «раджас» должен одержать победу над «тамасом», а затем оба они должны раствориться в «саттве»; еще шаг, и вы очутитесь за всеми этими свойствами.

Пытайтесь достигнуть такого состояния, при котором даже ваше дыхание уподобилось бы молитве.

Каждый раз, когда вы учитесь чему-либо речами другого человека, знайте, что опыт этот уже был однажды пройден вами в одном из ваших предыдущих существований, ибо единственно истинный наставник – это опыт14.

14 Если вам известно что-либо о каком-нибудь человеке или о какой-нибудь местности или вещи, то вы о них знаете лишь потому, что в состоянии их припомнить. В противном случае вы можете утверждать, что вы их не знаете, что вы в состоянии вспомнить не их, а лишь виденное вами раньше. Итак, опыт – наш единственный наставник.

Всякое могущество влечет за собой новые страдания. Поэтому убейте желание! Воспламенить в себе какое-либо желание – это то же, что ткнуть палкою в осиное гнездо. По словам Вайраджьяма, желание – лишь позолоченные ядовитые шарики.

«Мысль не есть Бог» (Шанкара). «Тат твам аси. Ахам Брамасми» («То есть ты, я – Брахман»). Как только человек уяснил себе это, все узлы его сердца распутаны, все сомнения исчезли. Не может быть бесстрашия, пока над нами стоит что бы то ни было.

Добродетель связывает нас с Богом, но если она прекратится, наступит разъединение. Союз этот вечен, но сорвать покров способна только добродетель. Мы – азад, т.е. свободны, необходимо понять это. От чего зависит наша способность видеть, от наших собственных усилий или же от чего-либо вне нас? Конечно, от нас самих.

Наши усилия лишь стирают пыль с зеркала, само же зеркало всегда одно и то же.

Нет ни познающего, ни познаваемого, ни знания. «Тот, кто знает, что он не знает – лишь тот знает То». Тот, кто следует какой-нибудь теории, ровно ничего не знает.

Религия не входит в состав «вещей мира сего», являясь сама по себе «чисткою сердца», она оказывает на этот мир лишь влияние второстепенного свойства.

Свобода нераздельно связана с природой Атмана, вечно хрустально-чистого, вечно совершенного, вечно неизменного. Но постигнуть этого Атмана мы не можем. Все, что мы можем сказать об Атмане – это: «Не это, не это».

* * *

Вселенная – это мысль, а Веды – это слова этой мысли. По желанию мы можем создать или свести на нет всю вселенную. Путем повторения все тех же изречений невидимая мысль создает видимые следствия. Таково учение секты Кармисов.

По их мнению, каждый из нас – создатель. Стоит лишь произнести соответственные слова и создается соответствующая мысль, способная произвести видимое следствие.

«Мысль – сила слова, а слово – выражение мысли», – говорят Мимансасы, одна из сект индийских философов.

Суббота, 13 июля

Философия не достается путем изучения книг: чем больше книг мы читаем, тем спутанное становится наша мысль. Философы, не шедшие путем мышления, видели в мысли нечто нераздвоенное, и это привело их к вере в свободу воли. Психология же, ставящая себе задачу анализ мысли, доказывает, что мысль нечто сложное, а все, что сложно, неизбежно должно быть сцепляемо некоей внешней силою. Так, например, воля равным образом связана сопоставлением внешних сил. Человек не хочет есть, когда он не голоден.

Воля – это основа всякого желания. Но мы свободны – это чувствует каждый.

По мнению агностиков, такая идея – иллюзия. Но, в таком случае, как же доказать окружающий нас мир? Единственное доказательство его реальности – это наша способность видеть и осязать его, именно так чувствуем мы и свободу. Если общий итог всех чувственных восприятий приводит к утверждению этого мира, то он не может заодно не утверждать и свободы; однако, свобода не зиждется на воле, как зиждется на ней мир. Основная вера человека в свободу – это основа всякого рассуждения.

Свобода также зиждется на воле, но на той воле, которая была еще до связанности человека. Истинная свобода может быть уделом лишь одного Необусловленного, Бесконечного, Беспредельного. Настоящая же свобода человека – лишь воспоминание, лишь тяготение к свободе. Во вселенной все и вся борется во имя возврата к своему первоисточнику, к своему единственному источнику – Атману.

Искание счастья есть ничто иное, как борьба ради восстановления нарушенного равновесия.

Нравственность – это борьба скованной воли, тяготеющей к освобождению: это и есть доказательство того, что мы произошли от совершенства.

* * *

Что такое долг? Это полуденное солнце, палящее и сжигающее душу.

«О, царь, испей лишь эту малую каплю нектара и будь счастлив». (Творец, делатель – это не «я» – вот где нектар).

Всякое действие вызывает реакцию. Само по себе действие приятно, но реакция вызывает страдание. Дитя хватает рукой за пламя. Это для него приятно, но когда наступает реакция, дитя ощущает боль от ожога. Лишь умея вовремя приостановить реакцию, лишь тогда нам нечего бояться.

Контролируйте мышление, не дозволяйте ему медлить до момента, когда оно само даст отчет, будьте лишь свидетелем, сами же не воздействуйте – лишь тогда можете вы добиться счастья.

Самые счастливые моменты в нашей жизни – это те, когда мы совершенно забываем о себе.

Трудитесь по собственной воле, а не из чувства долга. У нас нет долга. Этот мир – лишь гимнастический зал, где мы играем и резвимся. Вся наша жизнь – сплошной, вечный праздник.

Никогда не бойтесь того, что с вами будет, и ни от кого не зависьте. Вы будете свободны лишь тогда, когда откинете от себя всякую помощь. Насыщенная водою губка не способна втягивать в себя больше воды. Даже бороться во имя сохранения и то – неправильно, хотя такая борьба выше борьбы нападающего. Не может быть и «праведного» возмущения, ибо всякое возмущение происходит от неосознания тождественности всего.





<< 1 2 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика