<< 1 2 3 >>

БРАТСТВО ГРААЛЯ (продолжение)

Рихард Яковлевич Рудзитис

Известный латышский поэт и философ Рихард Яковлевич Рудзитис (1898-1960) руководил латвийским обществом друзей Музея Рериха с 1936 года до ликвидации этого общества в осенние дни 1940 г. Волна сталинских репрессий не миновала председателя общества и многих его членов. Но через годы лагерей, а потом и годы застоя, все они пронесли верность общечеловеческим идеалам Н.К.Рериха.

«Братство Грааля» занимает особое место в творчестве Рихарда Рудзитиса. Это труд, которому он посвятил более двадцати лет и который в полном смысле этого слова сжигал его до последнего дня жизни, так и оставшись незавершенным. По дневникам писателя видно, что он жил этой темой изо дня в день – и в пекле Второй мировой войны, и во время пятилетней ссылки в Сибири, и в конце жизни в Риге, когда болезнь шаг за шагом снедала тело, но дух старался выразить невыразимое. Это было миссией его жизни, одним-единственным всепоглощающим стремлением – сказать Слово о Братстве.

Работа над этой книгой началась в середине 30-х гг., когда духовные пастыри, оккультисты, так называемые эзотерики и псевдотеософы всех мастей уже успели настолько исказить некогда святые понятия, что у здравомыслящих людей они вызывали лишь аллергию и неприязнь. Остановить поток грубых и приземленных толкований – такова была цель Рихарда Рудзитиса, когда он приступал к освещению этого сокровенного вопроса.

Удалась ли эта книга? Логический ум может найти в ней немало пищи для критики. Она не выдержана в едином стиле; временами стихия сердечного чувства затмевает необдуманный ряд фактических обоснований. Но есть одна вещь, которая ставит эту книгу над всеми сочинениями такого рода: это глубочайшая боль, которая пронизывает каждое написанное слово, – боль от невозможности высказать несказуемое. Величие Рихарда Рудзитиса в этой книге проявляется в его способности выдержать эту боль до конца, привести читателя к тому рубежу, за которым «мысль изреченная есть ложь», и не поддаться соблазну переступить его. Искренность автора вызывает глубокое сопереживание со стороны читателя, отзывается в его душе тончайшим трепетом, неизменно сопутствующим каждому подлинному прикосновению к этим надземным предметам.

Такой подход имеет огромное значение именно сегодня, когда вместе с духовной открытостью и атмосферой свободы в эти предметы привносится так много безвкусицы и вульгарности. Число истолкователей духовных реалий растет день ото дня, но благородное с виду желание некоторых из них как можно скорее и подробнее публично поделиться всеми своими познаниями в этой области - само по себе отнюдь не является признаком внутренней духовности, которая единственная дает право говорить о сокровенном. Этот глубочайший пласт жизни неохватен для экзальтированного восторга, ослепленного внешним сиянием, и не близок творчеству составителей пунктуальных отчетов, «кто есть кто» в духовных сферах, ибо в духовном мире степень истины обусловлена степенью чистоты сердца. И с этой точки зрения труд «Братство Грааля» полностью подтвердил проницательность Е.И.Рерих, так обратившейся к Рихарду Рудзитису при начале этого труда:

«Считаю, что книга эта не только полезна, но именно необходима... Ваше чувство красоты и присущая северным народам чистота восприятия уловит тончайшие тона и звучание Разума Света, окружающего Обитель Всеобъемлющего Сердца. Вы сумеете сочетать Торжественность и Мощь с нежнейшими оттенками. Мы доверяем Вашему чутью, Вашему сердцу, Вашему устремлению к Вершинам прекрасного».

ПУТЕШЕСТВИЕ АПОЛЛОНИЯ ТИАНСКОГО В ИНДИЮ

Алексей Леонов. Аполлоний Тианский. 2005

Обратимся теперь от мира легенд и полуисторических фактов к рассказам очевидцев, которым суждено было самим проникнуть в Братство или в один из его Ашрамов. В европейской литературе таких личных свидетельств сохранилось не много. Самым древним историческим документом такого рода является книга греческого софиста Филострата о жизни великого греческого мудреца Аполлония Тианского [49], где подробно описано интереснейшее путешествие Аполлония в Индию.

Личность Аполлония Тианского, жившего в I веке н. э., предстает в самом удивительном свете. Как философ-новопифагореец, софист, путешествовавший из страны в страну, он своими речами оказывал мощное воздействие на сознание слушателей. Аполлоний слыл также провидцем и магом-чудотворцем, и ему, подобно Христу, приписывали божественное происхождение*. При жизни он был необычайно популярен, его даже обожествляли, в его честь римские императоры воздвигали храмы и чеканили монеты. Конечно, у него было и много врагов. Некоторые нынешние историки усматривают в его жизнеописании много «ненаучных», вымышленных событий и даже суеверий. Но точно так же и жизнь Христа можно считать «ненаучной», ведь и в ней много «чудотворных» деяний и других явлений, не вписывающихся в рамки повседневного опыта. Однако каждое духовно чуткое сознание воспринимает описание жизни Аполлония Тианского как воистину евангельски возвышенное. Жизнь Аполлония предстает перед нами в таком этическом сиянии и мудрости духа, какие присущи единственно великим мировым Учителям. Повествование о жизни Аполлония написал в III веке греческий софист Филострат, основываясь на рукописях, оставленных очевидцем, и на устных традициях. Если Филострат и домыслил кое-что по своему собственному воображению, если время внесло какие-то искажения и если очевидец не все понял, это все-таки никак не сказывается на истинности самих фактов, так же как позднейшие добавления не меняют сущность Евангелий.

_________________________

* «Были ли среди людей, – говорит римский историк Вописк, – человек более безупречный, более чтимый, более значительный и более божественный? Умершим он возвращал жизнь; он сделал и сказал многое такое, чего не в силах сделать и сказать люди. Кто хочет узнать об этом, пусть прочтет греческие книги, в которых описана его жизнь» («Жизнь Аврелиана», ХХIV, 8 – см. [10, с. 232).]

Рассмотрим подробнее рассказ о путешествии Аполлония в Индию в гости к таинственному Братству мудрецов-браминов (гимнософистов?). Во время всего его путешествия происходит немало необычного и удивительного. Необычайное явление, можно сказать, представляет собой уже сам Аполлоний, который говорил своему ученику, что знает не только все людские наречия, но понимает и человеческое молчание – то есть язык мыслей.

В Индии Аполлония и его ученика Дамида сердечно принимает царь-философ Фроат, ученик упомянутых браминов. Фроат рассказывает Аполлонию о глубоком уважении, какое индусы питают к философии, и о серьезных испытаниях, какие налагают на взыскующих философии их учителя, и также высказывает глубоко правдивые слова о положении философского познания на родине Аполлония (в Элладе), которые знаменательны для всех эпох.

«У вас есть законы, – говорит он Аполлонию, – о смертной казни для фальшивомонетчиков и еще какой-то там казни за приписывание себе несуществующих детей, но за подлог и порчу философии (т. е. истины) не карает никакой закон и никакая власть этому не препятствует».

Затем царь Фроат рассказывает Аполлонию о браминах или подлинных мудрецах, к которым хочет отправиться и Аполлоний, и о том, какие трудности вырастают на пути непрошенных пришельцев в их обитель. Даже Александру Великому, когда он вторгся в Индию, не было разрешено посетить этот край. Это место находится между реками Гифас и Ганг. «Если бы даже Александр и переправился через Гифас и покорил всю округу, – рассказывает Фроат, – то все-таки не мог бы взять крепость, где обитают мудрецы, будь с ним хоть десять тысяч Ахиллов и тридцать тысяч Аянтов, ибо мудрецы не бьются с пришельцами, но отражают их, посылая знамения и бедствия». Так были изгнаны Геракл Египетский и Дионис, с оружием вторгшиеся в Индию и пытавшиеся захватить это священное место с помощью своих осадных машин. «Мудрецы, казалось, пребывали в покое, но лишь воины приблизились, тотчас низверглись на них громы и молнии, прогоняя их и выбивая из рук оружие».

При расставании с Аполлонием царь Фроат дает ему рекомендательное письмо к старейшие браминов-мудрецов Иарху, в котором просит принять Аполлония дружественно, как божественного мужа. Вот содержание этого интересного письма:

«Царь Фроат Учителю своему Иарху и сотоварищам его: радуйтесь! Аполлоний, муж премудрый, полагает вас мудрее себя и явился, дабы поучиться у вас. Итак отошлите его не прежде, чем узнает он все, ведомое вам, и не пропадет ничто из науки вашей, ибо превосходит он всех людей памятливостью... Спутники его также достойны похвал за преданность свою столь великому мужу. желаю Тебе и товарищам Твоим всего наилучшего».

После долгого путешествия по странам, полным чудес, Аполлоний и его спутники прибывают в богатую и цветущую местность и наконец видят скалы, на которых стоит крепость мудрецов. Здесь проводник каравана в благоговейном ужасе падает ниц. Аполлоний понимает, что священная обитель мудрецов близка. Индусы боятся этих мудрецов больше, нежели своего царя. Также и сам царь, владеющий этою страною, часто является к мудрецам за советом, как выразителям божьего промысла. Когда путники приближаются к деревне, неподалеку от которой высится холм, на коем обитают мудрецы, они видят юношу, спешащего им навстречу. Мудрецам уже заранее известно о прибывании Аполлония, и они послали навстречу ему проводника, который укажет путь к святому месту. Путешественников поражает, что юноша говорит с ними по-гречески. Аполлоний оставляет своих спутников в селении, потому что проводник указывает ему одному следовать за ним, ибо «так велели Сами».

Рерих Н.К. Великий дух Гималаев

Холм мудрецов высотою с афинский Акрополь и окружен скалистыми обрывами, причем скалы то тут, то там воспринимаются как изваяния. Гора окутана облаком, и там обитают мудрецы, по желанию становясь то видимыми, то невидимыми. Поднимающиеся на гору прежде всего видят колодец, излучающий ярко-синее сияние. Вода колодца почитается святой. Там же огнедышащий кратер, у которого индусы очищаются от невольных прегрешений. Эту гору считают центром Индии. Огню здесь поклоняются как святыне и получают его якобы прямо от лучей солнца. Ежедневно в полдень здесь поют гимны Солнцу.

Мудрецы-брамины, по словам самого Аполлония, – сверхземные существа, хотя и живут на земле «Они обитают на земле и не на земле, без стен оборонены и не владеют ничем, кроме всего сущего». При священнослужении в честь Солнца они, не предпринимая никаких особых усилий к тому, поднимаются в воздух на два локтя от земли*.

_________________________

* Также о великом греческом философе Ямвлихе, который жил нравственно чистой и высокодуховной жизнью, передают, что он в мгновения восторга был способен подниматься в воздух на десять дюймов. Древние свидетельства утверждают то же самое о великом Учителе Будде. Также прославленному в буддийских традициях сиамскому королю Пиа Метаку, духу глубоких познаний и великой преданности, дана была способность путешествовать по воздуху, подобно самарийскому «волшебнику» Симону Магу (ср. также в жизнеописаниях Аполлония Тианского и Сен-Жермена [61] случаи их исчезновения!). Вообще в священных писаниях восточных учений неоднократно упомянуты подобные случаи из жизни великих подвижников духа, как вполне естественные факты, обусловленные закономерностями природы (современной наукой еще совершенно непознанными). Согласно Евангелиям, и Христос обладал способностью преодолевать притяжение земли, ходил по воде. Этот закон левитации, когда духовная энергия преобладает над физической и трансмутирует ее, подвластен лишь редким высокоразвитым существам. В новейшее время яркий пример тому можем найти в подвижнической жизни Св. Терезы (XVI в.). В 20-й главе своей замечательной автобиографии [94] она описывает, как однажды во время богослужения, опустившись на колени, в духовном экстазе она почувствовала, что ее тело поднимается над полом. Свидетелями тому были другие монахини, и она просила их не разглашать этот случай. Другое свое переживание она описывает следующим образом: «Однажды, в то время как я читала проповедь и в церкви присутствовали знатные дамы, я почувствовала, что Господь снова творит со мною подобное (т. е. левитацию), и хотя сестры приходили и удерживали мое тело, все же это было заметно. Сердечно я молила Господа не являть мне больше такой милости, которая привлекает внешнее внимание, и, кажется, Он благожелательно меня выслушал, ибо до сего дня я осталась предохраненной». Также во время встречи Св. Терезы со Св. Иоанном де ла Круа при восторженном собеседовании оба подвижника духа поднимались к потолку помещения. Мы не можем не верить и той убежденности Гёте, с какой он в своем «Итальянском путешествии» рассказывает об итальянском святом Филиппе Нери (XVI в.), который момент экстаза мог подниматься над землей и даже удерживаться в воздухе ([11], с. 3446-7, 496). Такие случаи встречаются и в наши дни: ведь мы знаем очевидцев о феноменах индийских йогов и тибетских лам (как, например, на картине Н.К. Рериха, где изображен йог, сидящий на воде!). Но не будем искать далеко на Востоке: еще в начале прошлого столетия чудесным свидетельством закона левитации служила жизнь Св. Серафима Саровского. О случаях, когда Преподобный ходил над землей и поднимался во время молитвы на воздух, упоминают несколько монахов-богомольцев. Так, один очевидец передает: «Идем мы лугом, трава зеленая да высокая. Оглянулись, глядим: батюшка-то на аршин выше земли, даже не касаясь травы. Перепугались мы, заплакали и упали ему в ноги». А он запретил им рассказывать об этом до самой смерти его ([15], с. 89-90 и др.)

Понятно, ведь подвижники духа, в сущности, живут на грани двух миров – сфер физических и духовных энергий, и могут быть мгновения, когда этот потусторонний мир настолько магнетически насыщает и преодолевает все вибрации их физической сущности, что и она начинает подчиняться другой закономерности.

Днем мудрецы просят Солнце сделать землю цветущей и счастливой. Ночью они просят огненный луч не оставить людей во мраке. Это луч солнца, который брамины чудесным образом сохраняют. Мудрецы по желанию вызывают дождь или разгоняют тучи и получают солнечный цвет. Без каких-либо приготовлений они получают все, что только пожелают и чего у них нет.

Внешний облик самих браминов прост, но величествен. Они носят длинные волосы. Голову повязывают белой повязкою. Их священное одеяние, как называет его автор, очень простое и сделано из одного куска ткани, «из самородной шерсти, которую производит земля». Ходят они босиком. У каждого брамина имеются перстень и посох, обладающие чудесными свойствами. С их помощью могут добиться всего, но эти способности они хранят как тайну.

Когда Аполлоний входит в Обитель, Старейшина Братства – которого зовут Иарх – остается сидеть в своем украшенном кресле, в то время как другие мудрецы идут Аполлонию навстречу. Имя Иарх, вероятно, есть сокращенное греческое Hierarches, т. е. Владыка. (Некоторые исследователи пытаются образовать это слово от санскритского Archat – высшая духовная степень в буддизме). Разговор ведется на греческом языке. Аполлоний высказывает свое убеждение, что знания браминов намного глубже и божественнее его собственных знаний, поэтому он и предпринял это далекий путь, какого доселе ни один из его соотечественников не совершал. Начиная беседу, Иарх говорит, что не станет его расспрашивать, ибо ему уже все об Аполлонии известно. Он сообщает Аполлонию некоторые подробности из его жизни, и последнего глубоко поражают способности ясновидения старейшины индийской общины. Иарх говорит, что Аполлоний может приобрести эту мудрость и что он готов его учить.

Фараон Рамзес II

После обряда поклонения Солнцу, когда все присутствующие поют гимны и на мгновение возносятся в воздух, начинаются философские беседы. Мудрецам, которые утверждают, что им известно все, Аполлоний по методу греческой философии предлагает вопрос: ведают ли они о себе? Ибо греки познание самого себя считали самым трудным. Иарх отвечает: «Мы потому и всесведущи, что прежде всего познали самих себя, – никто из нас не предался бы сему любомудрию, не постигнув прежде самого себя». Тогда Аполлоний спрашивает: «Кем же вы себя считаете?» – «Богами», – отвечает Иарх. – «А почему?» – «Потому что мы добрые люди».

Далее: спрошенный относительно мнения о душе, Иарх отвечает, что тут их мнения совпадают с учением Пифагора и египтян, т. е. что он верит в реинкарнацию и даже помнит свои прежние воплощения. Также и Аполлоний помнит, что он в прошлой жизни был кормчим египетского корабля (или, переводя с языка символов, правителем Египта).

Аполлоний гостит у индийских мудрецов четыре месяца и знакомится с их жизнью и учением. Из этого учения биограф сохранил лишь редкие фрагменты, к тому же подчас пропущенные через призму субъективного восприятия*. В этом учении отражается и пифагорейство, и неоплатонизм, но, похоже, не чужды ему и элементы греческого политеизма. Иарх говорит, что они признают пять стихий, а не четыре, как греки: пятая – эфир, который они считают «первоначалом богов». Ибо все, что вдыхает воздух, смертно, но все, что пьет эфир, бессмертно и божественно**. Космос – живое существо. Он биполярен, в нем объединены женский и мужской принципы. Первопричина космоса – Бог. Но части света управляются многими другими богами. В сущности, весь мир наполнен богами (т. е. духами).

_________________________

* В своем описании путешествия автор, по-видимому, главным образом основывается на воспоминаниях, оставленных учеником Аполлония Дамидом, которому разрешено было присутствовать лишь при некоторых беседах, притом он, вследствие своего небольшого образования, не был в состоянии во многое углубиться.

** По учению стоиков, эфир есть тончайшее первичное вещество, огненное дыхание вселенной, из которого все проходит и которое проникает все сущее.

Далее они беседуют об астрологических вопросах, обсуждают искусство ясновидения и предсказания – мантику. О людях, которые привержены искусству мантики, Иарх высказывается, что они посредством этого становятся божественными и трудятся во спасение человечества. Но пророчествовать может лишь тот, кто совершенно чист душою, чей разум чужд малейшего зла и кто всегда сохраняет чистую мысль. «А стало быть, нечего дивиться, – говорит Иарх об Аполлонии, – ежели ведома сия премудрость тебе, чья душа преисполнена эфиром». Дар пророчества тесно связан с целительной силой и врачеванием.

Сам Иарх также обладает исключительными способностями врачевания. В Ашраме нередко появляются люди и просители, которые ищут совета и помощи. Так, приходит женщина, сын которой одержим демоном, и Иарх дает ей средство для изгнания из сына злого духа. Затем Иарх исцеляет хромого; слепому возвращает свет очей; помогает советом роженице; обучает отца, как вызвать в детях отвращение к вину. Даже местный царь приходит за советом.

В пище члены общины довольствуются малым: лишь сушеные плоды и коренья, и дары урожая.

Иарх дарит Аполлонию семь перстней, на которых начертаны имена семи планет; каждое кольцо надлежит носить в определенный день недели. Затем он знакомит его с удивительными животными, с редкими драгоценными камнями-самоцветами, которые притягивают все предметы и так сияют, что превращают ночь в день, и т. д. (Конечно, многое самое сокровенное, что было доступно Аполлонию и обсуждалось наедине, могло остаться неизвестным его ученику).

Иарх вообще относится к Аполлонию с большим уважением, называет его возвышенным и божественным человеком. Наконец, прощаясь, Иарх говорит Аполлонию, что не только после смерти, но еще при жизни многими он будет почитаться за бога.

Эти месяцы, проведенные Аполлонием у индийских мудрецов, дали ему чрезвычайно много для достижения полной зрелости и начинается его беззаветное неустанное служение человечеству. Многое в его жизни и учении напоминает Христово Евангелие смирения сердца. И его заповедь гласит: любите друг друга и помогайте друг другу. Его проповеди исполнены общечеловеческого гуманизма и любви ко всем живым существам. С терпимостью и уважением относился он ко всем религиям, в том числе и к греческому Олимпу, но своей миссией он считал их очищение и ускорение философского распознавания. Он объехал весь культурный мир того времени, от Вавилона до Испании, и повсюду учил нравственности и истинной вере, творя чудеса, пророчествуя и исцеляя, закладывая благодетельные несокрушимые магниты духа во многих странах. Подобно Христу, он воскрешал из мертвых, прекращал эпидемии. Повсюду его встречали с большим уважением и вниманием, города присылали к нему целые депутации и просили его разрешить вопросы, связанные с моралью и религией. Истинно, многие страницы жизнеописания Аполлония читаются как высочайшее Провозвестие.

Все же ни одного великого духа не миновала чаша мученичества. Также и у Аполлония в конце концов появляется немало врагов, особенно из среды римского жречества. жестокому преследованию подвергся он, как христиане, со стороны императоров Нерона и Домициана. Когда Домициан вызывает его на суд, Аполлоний не скрывается, хотя знает, что ему грозит смерть. Он мужественно направляется в Рим и позволяет арестовать себя. Он терпит надругательства. Однако его не казнят, а заковывают в кандалы и заключают в тюрьму. Но в зале суда происходит чудо: Аполлоний внезапно исчезает, доказав таким образом, по свидетельству биографа, свою божественную природу, а равно и то, что перед судом предстал добровольно. В тот же день вечером, через несколько часов, он уже среди своих друзей в городе Путеола, хотя дорога от Рима до этого места занимала три дня*.

_________________________

* Вообще предание приписывает Аполлонию способность «делимости духа», т. е. сообщается, что его одновременно видели в разных местах. Также о Пифагоре легенда передает, что он в одно и то же время находился в Турции и в Метапонте (город на юге Италии).

Об уходе Аполлония Тианского с земного плана сохранилось три версии. По одной, через два года после своего чудесного спасения из тюрьмы Аполлоний умер в Эфесе, «если только он умер», – добавляет биограф. По второй версии, его захватили жрецы в храме на острове Родос и заковали в кандалы. Но мудрец внезапно исчез в святилище: двери храма сами собою раскрылись навстречу ему и захлопнулись за ним, и был слышен девичий хор, который пел: «Оставь землю, вознесись на небо!» По третьей, самой вероятной версии, о которой сообщает книга «Криптограммы Востока», Аполлоний на склоне лет опять отправился в Братство индийских мудрецов, где уже побывал в юности, и остался там.

Влияние описания путешествия Аполлония Тианского прослеживается также в древнерусской литературе, в частности в известной легенде из жизни Св.Зосимы [13]. Преподобный отшельник Зосима, который в русских житийных описаниях славился своей дружбой с животными и всеми живыми тварями, просит Бога позволить ему увидеть, как живут блаженные люди брамины. Тогда ему является ангел и указывает отправиться в страну, посетить которую лишь он один из многих признан достойным. Когда, после многих приключений, он подходит к широкой реке, деревья склоняются над водой подобно мосту, и по ним он перебирается на ту сторону. Зосима встречает человека, облаченного как бы в молнии, с ангельским лицом, одного из блаженных, и в страхе простирается перед ним. Тот приводит его к старцам Братства, которые кажутся ему подобными Сынами Божьим. Зосима остается там семь дней, чтобы описать жизнь блаженных браминов. Бог избрал их и поместил на этой земле; они без грехов, но не бессмертны, хотя живут многие сотни лет и умирают без болезней и без страха. Ангелы пребывают с ними и извещают о людских делах, а они денно и нощно молятся Богу за людские грехи.

Надо отметить, что понятие блаженных браминов некогда было широко распространено даже среди простого народа, особенно среди украинцев, которые весною даже справили особые «(б)рахманские праздники».

«ХРАМ ЖИЗНИ» ПО СВИДЕТЕЛЬСТВУ ЛАО-ДЗИНА

Рерих Н.К. Святые пещеры

Попытаемся теперь прикоснуться к современным источникам, которые дают нам более прямые свидетельства, что такая община мудрых или Братство Грааля существует и в наши дни.

И все же, не кажется ли безумием в наш век индустриализации и торжества техники искать в этом мире основу того, во что с интуитивной убежденностью верили многие светлые умы средневековья, что 18 столетий тому назад Аполлоний Тианский пережил как высшую действительность, но что теперь нашему европейскому сознанию кажется столь фантастично-иррациональным? Когда весь земной шар географически исследован и описан, высочайшие горы покорены, и когда даже наша точная наука считает, что на нашей планете осталось мало неразрешенных проблем на физическом плане, как можно заводить речь о каком-то фиксированном в пространстве и во времени месте или явлении, о котором европейской науке было ничего неизвестно?

Но на самом деле нужно сказать, что наука еще не разрешила ни одной проблемы, относящейся к сфере тончайших духовных энергий или трансцендентных явлений. Тем не менее мы не можем отрицать, что также и эта сфера может быть объектом – и более того, подлежать точному исследованию, как часть того великого беспредельного Непознанного, исследование которого наука должна поставить своей целью.

Прошло почти две тысячи лет со времени путешествия Аполлония Тианского в священную обитель восточных мудрецов. Потому нас так поражает, что подобные же свидетельства встречаются и в наши дни, – свидетельства, которые во многом совпадают с описанием, дошедшим из седой древности. После первой мировой войны большое внимание привлекла к себе статья известного монгольского ученого-археолога доктора Лао-Дзина в «Shahghai Times», получившая широкий отклик в европейской прессе (пересказ содержания публиковался и в рижских газетах). В своей статье Лао-Дзин рассказывает, что он посетил недоступный для обычных людей «Храм Жизни», находящийся в малоизвестном нагорье Кунь-Луня, в самой труднодоступной части Тибета. Его сопровождал некий непальский йог, которому он однажды спас жизнь и который в благодарность за это поведал ему, что остаток своих дней он хочет провести в «Храме Жизни». В путешествии по Тибету им пришлось преодолеть невероятные трудности.

«После двух месяцев пути по пустыне Гоби и ужасным горным хребтам Северного Тибета, – рассказывает автор, – мы наконец достигли какого-то заснеженного нагорья, высотой около 15 тысяч футов над уровнем моря. Велико было наше изумление, когда вдруг далеко внизу мы увидели зеленеющую долину, плодоносная природа, тепло которой являли разительный контраст с пустынными снежными горами, среди которых мы находились. В этой долине мы увидели много зданий своеобразной архитектуры, вызвавших наше удивление».

«По одну сторону долины мы увидели мощную группу красивых зданий, которые возвышались над верхушками деревьев. Здесь-то, как я узнал после, и находился упомянутый "Храм Жизни", вместе со зданием библиотеки, астрологической башней (наподобие тех, какие строились халдейскими мудрецами), зданиями лабораторий и пр. Эти постройки, сложенные из черного базальта и серого гранита, стоят сейчас так же, как они стояли уже во времена Чингис-хана. Они древнее Великой Китайской стены, древнее самых старинных индийских пагод и, возможно, даже древнее египетских пирамид».

Все отшельники которые жили в этом уголке, давали обет абсолютного молчания. Потому-то это место, «хотя оно многие века являлось обителью великих духовных Учителей – Махатм и пророков, осталось до наших дней одной из величайших мировых тайн».

«Случайные путники, которые достигли этого священного места, – или оставались там навсегда, или умирали от голода и трудностей на обратном пути в цивилизованный мир. Те же немногие, которые возвратились живыми, давали клятву не разглашать ничего из того, что они видели и слышали в святилище».

«Храм Жизни», который показал Лао-Дзину его проводник-йог, предназначен для исследования человеческого духа и его силы. «Может быть, это единственное место на земле, где люди различных религиозных верований и убеждений могут встречаться на нейтральной почве и сосредоточить все свои силы и способности на разрешение проблем, имеющих такое величайшее значение для блага всего человечества».

Обитатели этой длины живут совершенно обособленно от остального мира. Все необходимое для каждодневной жизни они производят своим собственным трудом... Самая большая ценность святилища – библиотека со множеством рукописей, а также карт и инструментов, необходимых для высших научных исследований. Лао-Дзин в своей статье останавливается главным образом на физических явлениях, ибо о чудесных духовных теориях и феноменах, которые там происходят, ему было запрещено писать. Он только упоминает, что адептам присущи ясновидение, телепатия и другие высшие способности, причем Лао-Цзин присутствовал при многих научных опытах. Среди всего прочего он видел, как адепты поднимались в воздух и даже становились невидимыми для физического глаза. Адепты живут многие столетия, однако выглядят как люди средних лет. Разумеется, все это – результат достижений несчетных веков духовной дисциплины и высшего знания.

ГОЛОС ВОСТОКА

Рерих Н.К. Майтрейя-Победитель

Это свидетельство монгола Лао-Дзина есть голос Востока. В то время как в Европе мы в исканиях устремляемся по следам Грааля, тщетно блуждаем в охваченных рационализмом и скептицизмом столетиях и пытаемся интуитивно приоткрыть истину в далеких, полузатемненных легендах и символах, совершенно иная картина предстает перед нами, когда мы вступаем в Азию, когда вслушиваемся, о чем вздыхает и во что верует чистейшее и благороднейшее сердце духовно утонченных восточных народов. Духовное сознание Востока не только убеждено, но знает о существовании Высшего Братства на земле. И дело не только в том, что здесь оно пространство ближе – для мысли и духа нет ни пространства, ни расстояния. Лучшее восточное сознание не сковано панцирем сухого интеллекта. Оно мыслит сердцем, оно подходит к вещам и явлениям с простотою духа, как ребенок, и потому быстрее догадывается о том, что интеллект не улавливает. Особенно чувствительна психика у среднего индуса, она куда более чутко отзывается на неслышимые и невидимые явления, нежели психика европейца, и позволяет ему гораздо быстрее воспринимать отвлеченные метафизические истины. Даже простой человек, не знающий грамоты, способен проявить духовное понимание, если только его сознание не заскорузло в догмах или суевериях. Именно это следование голосу сердца и развило в людях Востока тот усиленный огонь чувствознания, который так необходим всем тем, кто раздвигает границы познания в той или иной сфере умственной деятельности.

Во-вторых, Восток – страна мощных духовных традиций и опыта. Не зря Восток считается колыбелью древнейшей Мудрости, прародиной всех религий и философских идей. Также и учение Христа пришло с Востока. На какие бы высоты ни вознесся тот или иной народ или цивилизация в их своеобразной культуре или духовных достижениях, он всегда может найти хотя бы отдаленный прообраз своих достижений в какой-то религии или научном принципе, пришедшем с Востока. Сам воздух Востока насыщен мыслью о Вечном. «Нет ворот на Востоке, на которых бы не было начертано Имя Высшего Познаваемого» ([1], 58).

Эту духовную культуру человеческое сознание приобрело здесь в прямом соприкосновении с другими, более совершенными сознаниями, близость которых способна привести его в трепет и возжечь его. Человек Востока способен на безмерное благоговение и преданность по отношению к тем высоким духам, которые на долгом пути опыта накопили свет и излучают его другим. Поэтому и Рабиндранат Тагор говорит о своей родине, Индии: «В нашей стране тот, кто искренно любит Бога, пользуется таким уважением, которое на Западе может казаться почти кощунством» ([47], 57).

Индии ведомо истинное понятие подвижника духа. Уже с младенчества мать прививает индусу благоговение перед великими Риши седой древности – святыми, которые несли народам свет духа, из любви человечеству шли на страдания и жертвовали собой ради его блага, и делали человечество лучше. Самая первая заповедь, какую мать вместе с первыми словами любви передает своему ребенку, гласит: «Люби высокого Учителя, отдай себя Ему; подражая Ему, ты станешь лучше и сможешь помогать другим!»

Нам, воспитанным в европейском духе, даже трудно представить себе, какое благоговейное понимание Учителя может быть вложено в душу индийского ребенка. Об этом свидетельствует хотя бы эта легенда:

«Маленький индус, познавший Учителя. Мы спросили его: "Неужели солнце померкнет для тебя, если увидишь его без Учителя?"

Мальчик улыбнулся: "Солнце останется Солнцем, но при Учителе мне будут светить двенадцать солнц!"

Солнце мудрости Индии будет светить, ибо на берегу реки сидит мальчик, знающий Учителя» ([43], с. 89).

На Востоке, поистине, еще сохранилось понятие духовного Учителя во всей своей изначальной красоте. Воистину, что-то волнующе возвышенное проявляется в отношении ученика к своему Учителю-Гуру, к своему водителю жизни и наставнику в знании, в котором он видит сияющий всеми цветами радуги мост своего бытия, ведущий его к высшим мирам.

Это великое благоговение индусов перед Посвященными Духа очень наглядно передает также Эванс-Венц в книге о великом отшельнике и поэте Тибета Миларепе.

«Некогда европейских Святых считали – хотя и немногие – громоотводами, которым приходилось отвращать Божью суровость. Это мнение близко распространенному среди индусов и буддистов убеждению, что великие Риши были и впредь пребудут Хранителями человечества. И по сей день цейлонский буддист молится, чтобы его новое рождение произошло среди богов Гималаев. Один бенгальский отшельник показывал мне снежные горы около Кайласа, на которых пребывают боги, неусыпном дозоре направляя духовный рост человечества. Хотя эти Существа и остаются незримыми для обычного человеческого ока, однако зрячие узнают их, и они открываются тем, у кого чистое сердце. Молчаливыми стражами взирают они в своем божественном сострадании с Гималайских высот на землю, пока не завершится долгая ночь Кали-юги* и заря пробуждения не займется над всеми народами. Также и Миларепа, который был принят в Общину Озаренных, в одном своем песнопении рассказывает, что он, великий йог, посылает в мир мысли помощи, полные сострадания и духовной силы, подобно стрелам, и что они несут его благоговение всем готовым человеческим сердцам... Связанные с человечеством на земле и с Озаренными в сверхчувственной сфере, они выполняют более важную задачу, нежели все короли и правители человечества» ([63], с. 29-30).

_________________________

* По Восточным Учениям, человечество сейчас переживает конец Кали-юги, эпохи тьмы, которую сменит Сатья-юга, эра света.

Вот почему взоры миллионов индийцев с величайшим благоговением обращены к лучезарным вершинам Гималаев. В неисчислимых сердцах во все времена пламенела сокровеннейшая мечта хотя бы раз в жизни посетить священные горы и прикоснуться к тем местам, которые воистину очищают и освящают. Кто знает, может быть на какой-нибудь самой уединенной суровой горной тропе, на краю бездны отчаяния страждущего сердца повстречаешь нежданно Его, нечаянное счастье своей жизни. Для индуса уже сами Гималаи являются символом великих Риши. Вековечные тропы тысяч лабиринтов Гималаев насыщены Их знанием и Их благой мыслью. Каждый придорожный камень – свидетель Их подвигов. Паломнику Гималаи кажутся поистине Небесной лестницей. Самое незначительное обстоятельство может прозвучать там для его сердца откровением. Там ведь Родина Богов, «Престол Бога», святая Гора Спасения, где ведут битву невидимые подвижники духа. Индус хранит также и легенды о то мировых Учителях, которые в начале своей миссии посетили Гималаи и унесли с собой их благословление на путь подвига.

Оттого и у Рабиндраната Тагора самым сильным переживанием детства было, когда его отец, мудрец-индус, взял его однажды с собой в Гималаи. И по сей день немало паломников, приближаясь святой горе Кайласа, или «Раю Шивы», которая для сердца их есть самое сокровенное место на земле, – последний участок своего пути вокруг заколдованной в лед горы в великом своем фанатизме нередко проходят на коленях. В пещере над пропастями Кайласа некогда медитировал Миларепа, там погружались в духовное созерцание ученики Будды. В пещерах по горным склонам еще и сегодня путники встречают редких отшельников, которые в глубоком отрешении, в медитации стремятся достичь полного слияния с Высшим, а на сто миль ниже другой, динамичный ритм жизни требует в самой жизни найти пути восхождения.

БЕЛЫЙ ОСТРОВ

Алексей Леонов. Кришна в состоянии Будды.2003

Духовными воспитателями образованного индуса уже с детских лет были и поныне являются «Рамаяна» и «Махабхарата» – великий эпос религиозного знания, где в строгих, музыкальных формах красоты открываются также высшие знания. В «Махабхарату», в частности, входит священная книга индусов. Провозвестие великого Учителя Кришны – «Бхагавадгита», которая уже сама по себе ознаменовала целую эпоху в росте сознания индийского народа. Эти эпические сказания зарождают у индуса и первое предчувствие о Белом Острове, где обитает семья богочеловеков. И тот, кто обладает чутким и понятливым сознанием и чистым сердцем, пытается объединить в сердце своем этот отзвук седой древности с чудесными сокровенными звучаниями настоящего.

Когда в «Рамаяне» царь Равана, выступающий против Света, блуждая в поисках достойного противника встречает божественного мудреца Нараду, то спрашивает его: «Я знаю, что ты вечный странник по свету; скажи мне, где могу я встретить героя, в поединке с которым я мог бы утолить свою жажду сражения?» Нарада отвечает: «Здесь находится великий Белый Остров (Швета-Двипа) вблизи Млечного океана (Кширода)*, где обитают великие, могучие люди, прекрасные, как лунный свет. Они стройны и плечисты, наделены великой и физической и духовной силой, и голос их подобен грому. Силой безграничного внимания, преданностью и постоянным созерцанием, обращенным единственно к Богу Нараяне, они заслужили возможность жить в этой счастливой стране. О Равана, я вполне уверен, что каждый из этих людей докажет, что он может быть противником твоей силе и твоему мужеству; так направляйся туда, и да благословит тебя Бог!»

_________________________

* Вспомним, что и в сказаниях о Граале говорится о песчаном океане, т. е. пустыне.

И вот Равана направляется туда, исполненный предвкушения и жажды скорой битвы. Это чудесное место на земле насыщено таким ослепительным светом, что взор смертного не в силах вынести его. Но вокруг этого места свирепствует страшная буря, и все пространство оказывает такое мощное и сверхъестественное воздействие, что воздушное судно Раваны не может пристать здесь, и полководцы его, охваченные ужасом, отказываются воевать. Сам Равана все-таки на краткий миг попадает на Белый Остров, но это путешествие кончается для него плохо.

Во втором индийском эпическом цикле – «Махабхарате», написанном несколькими столетиями позже «Рамаяны», «Седой Мудрец» Нараяна поучает Нараду о том, где расположен Белый Остров, что искать его следует в Центральной Азии, к северо-западу от горы Меру, обители богов и полубогов. Вдохновленный Нараяной, одаренный силой высшей йоги, Нарада внезапно возносится в ментальном теле в пространство им мгновенно достигает вершины горы Меру. Здесь, с некоего уединенного места в северо-западном направлении, пред ним открывается необыкновенный и чудесный вид. На севере Млечного Океана он замечает обширный остров – Швета-Двипу. Нарада посещает этот остров и встречает здесь обитателей с лицом белым, как лунный свет, крепких, словно выкованных из стали, наружностью своей и поведением подобных Богу, очищенных от всех грехов, наделенных самыми благими качествами, с таким светлым спокойным характером, который не может вызвать ни порицания, ни лести, и в таком лучезарном сиянии, при виде которого слепнут глаза грешника. Они достигли спасения и служат Всеединому – Нараяне, Душа которого выявляется на Белом Острове. Лишь высшее устремление и самая преданная жертвенная любовь дает им возможность созерцать Его и жить, сливаясь с Его сущностью.

В другом месте сказано так:

«Достигнув большого Белого Острова, Нарада, владычный риши,
Тех людей светлых, сияющих подобно месяцу, увидел;
Он почтил их, склонив голову, и почтен был мысленно ими.
Желая созерцать (бога), пройдя через все самоистязания, шепча молитвы, стойкий,
На одном сосредоточась, певец, воздев руки, погруженный (в священное самоисступленье),
Вездесущему, бесконечно качественному начал хваленье».
   ([24], с. 26)

«Достигнув великого Белого Острова, узрев непреходящего Хари
И возвратясь оттуда, раджа, Нарада поспешно отправился на Меру,
Сложив в сердце драгоценную ношу того, что ему изрек запредельный Атман;
Этим словом его дух (атма) был сильно взволнован, о раджа...
И в обширную область Бадари с воздуха быстро спустился,
Тогда он увидел обоих богов, древних, превосходных риши.
Творящих великий подвиг, утвержденных в Атмане, (блюдущих) великие обеты,
Превосходящих блеском озаряющее весь мир солнце...
"Те, кто собираются там, которых все существа почитают,
Которых я видел на Белом Острове, похожи на этих двух превосходных риши"...
Когда оба сели, озарились (сиянием) круга...»
   ([24], с. 72-3)

Упомянем еще одно замечательное сказание из «Махабхараты» о том, как эту страну посетили три паломника – индийские Муни, или аскеты и мудрецы:

«...На севере Молочного моря есть светозарный Шведатвипа (Белый Остров),
Там преданные Нараяне люди, сияющие, как месяц,
Нераздельной сутью благоговейно отдались Пурушоттаме;
Они проникают в тысячелучистого, вечного бога,
Свободные от индрий, благоуханные, не отвлекающие, не вкушающие пищи.
Единому преданы те люди, жители Швадатвипы.
"Муни, туда идите, там являюсь вам".
Тогда все мы, выслушав тот бесплотный голос,
Отправились в ту страну по возвещенной дороге.
Великого белого Острова достигли, того (бога) вожделея видеть, о нем размышляя.
Тогда мы утратили наше зрение (внешних) предметов,
Но мы не увидали Пуруши; его сияние лишило нас зренья.
Тогда труднодоступное возникло у нас постиженье силой преданности богу:
Не совершив предварительно умерщвления плоти, бога нельзя увидеть.
Тогда снова сто лет мы творили подвиг, столь великое время!
Закончив обеты, прекрасных людей мы увидали,
Отмеченных всеми добрыми знаками, светлых, сияющих, как месяц,
На северо-восток обращенных, брамин, постоянно шепчущих (молитвы), сложив руки,
Умственное шептание молитв те махатмы творили;
Таким нераздельным сосредоточением ума ублажился Хари;
Какие сияние солнца бывает в конце юги, о тогр-муни,
У каждого из этих людей было такое сиянье;
"Этот остров – обитель сиянья" – так мы размышляли:
Там никто не отличается: все одинаково сияют;
Тогда сиянье как бы тысячи одновременно пламенеющих солнц возникло.
И вдруг, о Брихаспати, мы снова зрячими стали;
Тогда внезапно все разом бегом побежали те люди,
Молитвенно сложив ладони, радостно "Поклонение (Намах)" повторяя:
Как единый мощный звук их возгласы воспринимались.
То было приношенье, которое творили богу эти люди.
От его сиянья мы внезапно пришли в исступленье,
Силы зрения развивающийся звук отчетливо воспринимали:
"Тебе победа, голуболотосоокий, поклоненье тебе,
О бытие Вселенной,
Поклоненье тебе, Хришикеша, ты – Человек, великий, первородный!"
Такое слово, произнесенное как должно, мы слыхали;
И в это время чистый, всеблаговонный ветер
Чудесные принес цветы и годные для жертвы коренья.
Так совершали жертвы (богу) Хари предельно сосредоточенные люди, блюдущие пять сроков,
Приобщенные высшему благоволенью мыслью, словом, делом;
Несомненно, там бог явился, где они произносили такое слово.
Но мы его не видели: его майя ввела в заблужденье...»
   ([24], с. 17-9)

Показательно отметить здесь, что с этими свидетельствами «Рамаяны» и «Махабхараты» о Белом Острове тесно связана также одна страница книги эзотерического знания – «Тайной Доктрины» Е.П. Блаватской.

Рерих Н.К. Держатель чаши

Согласно древней легенде, по всей Центральной Азии, на север от Гималаев, когда-то простиралось огромное море, посреди которого находился чудесный, несравненной красоты остров, который населяли последние останки третьей расы. Это была раса, способная одинаково легко жить в воде, в воздухе и в огне, ибо она обладала неограниченной властью над стихиями природы. Это были, истинно, «Сыны Божьи» – Элохимы, которые открывали людям высшие знания. Остров этот, согласно традиции, существует и по сей день в виде оазиса, вокруг которого простирается ужасающая огромная пустыня Гоби, где нет ни единого человеческого жилья. По морю с этим островом не было никакого сообщения, только подземные ходы, известные лишь Водителям. Память об этом острове, как далекий отзвук, сохранилась в сердцах некоторых людей Востока. Все Иерофанты греческих школ сообщали, что такой остров существует ([48], т. 2, с. 276; [55], т. 1, с. 589-90).

Что на самом деле некогда в центральной части Азии находилось море, которое впоследствии в результате катаклизмов превратилось в пустыню, где обитали Сыны Света, утверждается также в письмах Махатм ([76], с. 152; русский перевод см. [52], с. 168). Восточные легенды, кроме того, свидетельствуют, что этот центр Азии и вместе с тем и всей планеты существовал всегда, с незапамятных доисторических времен, и его не коснулись ни «всемирный потоп», ни другие катаклизмы, и что он пребудет до конца нашего планетного цикла.

Может быть, и древнегреческий эпический поэт Гесиод соприкоснулся, хотя и косвенно, с существованием это обители героев духа, воспевая в поэме «Работы и дни» острова блаженных на краю земли, близ океанских пучин, – эту страну обетованную духовных устремлений человечества, где после ужасных войн нашли прибежище некоторые избранные четвертого поколения или расы. Это был «божественный род героев», которых в древности именовали «полубогами на многодарной земле». Платон там созерцает души, которые очищались во многих кругах жизни и чья жизнь на земле была правдива и свята. Вообще острова блаженных, или Елисейские поля, первоначально представлялись древним грекам как обитель бессмертных героев и полубогов, а не как «царство мертвых», и только впоследствии они слились с понятием загробного рая.

Как эпические понятия о божественных героях, так и древняя полумифологическая наука индусов со всей определенностью говорит о пространственном существовании такого острова. Похоже, что древнеиндийские географы даже отмечали его на своих картах, ибо они считали Швета-двипу одним из континентов (островов) нашей земли ([20], с. 440).

Это напоминает мифический континент Уттаракуру, который также и буддийская легенда включает в число четырех мировых островов. В «Рамаяне», напротив, эта фантастическая страна изображена по ту сторону Гималаев. К северу от нее бушует сказочная река Шила: каждый, кто приблизится к ней, превращается в камень. Только совершенным чудом удается переправиться через нее. ласковые, чистые дуновения ветра вечно веют в этом блаженном крае; живущие здесь не знают ни бед, ни забот. Круглый год деревья сгибаются под тяжестью плодов. Это место полубоги и семь великих Святых древности избрали своей обителью и здесь живут они в высшей радости. Продолжительность их жизни тысяча лет. Так древняя память о чем-то подлинно реальном смешана здесь уже с гедоническими потусторонними образами.

Мысль о Священном Острове, конечно, не угасала в древнекитайском эзотерическом сознании. Чаще всего в трудах Лао-цзы и его учеников встречается утверждение, что где-то, в раю бессмертных, скрытые от этого мира, обитают святые люди, наделенные сверхъестественными способностями. Они имеют такую власть над своим телом, словно оно является лишь оправой для духа. Ни холод, ни солнечный зной не могут причинить им вреда. Также ничто не может ранить их. Они всесильны, всезнающи, вездесущи, они боги над всеми богами. Эти богочеловеки достигли бессмертия. Во времена императора Ханя (III век н. э.) верили, что существуют различные раи богочеловеков, которые находятся на востоке мира, далеко на островах в океане ([68], с. 86).

Об острове Высоких Учителей повествуется также в одном древнем даосском тексте, в рассказе о правлении императора Яо (XXIV век до н. э.): «Император Яо много заботился о народе и думал, что правит идеально хорошо. Но после того, как он посетил четырех Учителей на далеком острове Ну-ши, он признал, что он все только портил» ([95], с. 213; [95а], с. 34).

Отметим, что в Европе, уже за сто лет до Е.П. Блаватской, немецкий мистик Эккартсхаузен в своих трудах писал о некоем острове, который населяют Высшие Разумы человечества.

«С древних времен были люди, которые искали мудрость в чистоте своего сердца; но они жили скрыто и творили добро без шума. Некоторые из них были осмеяны, другие стали жертвой предрассудков и заблуждений, но мудрость всегда оставалась мудростью, и ее приверженцы трудились по великому Божественному плану на благо человечества. Моря отделяют страну, населенную мудрецами, от земли детей заблуждения. Их остров лежит вдали от известных земель и остается неоткрытым до тех пор, пока глаза людей не будут способны вынести свет божественного Солнца. Редко кому из смертных дается возможность ступить на их святые берега. Но время от времени их послы отправляется в разные части мира. Их дело – распространять свет, искать свет повсюду, где он только может излучаться. Эти посланники стремятся распространить божественную мудрость по тихим путям. Им известны самые сокровенные тайны природы. Они сближаются с людьми, которые идут по пути добра и правды, делятся с ними тайными знаниями и ведут их к свету, к способности постижения, к мудрости» ([62], с. 197).

Конечно, в Европе сведения о Белом Острове и Горной Обители можно встретить и в других трудах, особенно если их автор был членом какого-либо эзотерического кружка и знал или догадывался о существовании Братства Науки. Но эти сведения могут быть тем более сокрытыми и условными, чем глубже в анналах истории погружаемся мы в средневековье, когда философы-оккультисты, опасаясь инквизиции, скрывали свои высшие знания под сложными алхимическими формулами или под полухристианской символикой розенкрейцеров, вполне понятной лишь близким ученикам и друзьям. Даже еще в ХVII веке пользоваться такой символикой был вынужден Томас Воган, благородный «сын огня», алхимик и натурфилософ, погибший во время научного эксперимента. Воган, который обыкновенно писал под псевдонимом Eugenius Philathes, в книге «Lumen de Lumini» ([97]; [97а]) упоминает о замкнутости Высшего Братства и его адептов:

«Софист их (Братьев) мало ценит, потому что они не обнаруживают себя в миру, из чего он заключает, что подобное Общество вообще не существует, – ведь он сам не является его членом. Если найдется такой читатель, который будет настолько справедлив, что допустит причины, по которым они скрываются и не показываются открыто, то безумцы сразу же кричат: "Выходите же!" Никому нет дела до них из-за своих мирских интересов... Много ли людей исследуют природу, дабы познать Бога?»

В одном из первых своих трудов Воган описывает Невидимую Гору, где обитают Мудрецы, и путь, ведущий туда. Конечно, это можно понимать и как вершину духовного преображения или эволюции, но за этой символикой Воган, должно быть, видел и другое, реальное понятие. Эта гора Мудрецов находится в центре мира, одновременно далеко и вместе с тем близко. Там хранятся богатейшие сокровища, но такие, которые мир не считает ценными. Человек может достичь ее лишь собственным тяжким трудом и усилиями. Бесстрашному путнику надо отправляться туда темной ночью, и его поведет и будет охранять Проводник. По дороге на него будут нападать ужасные звери (т. е. его собственные страсти), но с помощью Проводника он их одолеет. В грозной буре, землетрясении и огненном пламени испепелится его земное имущество, и на рассвете откроется желанное сокровище, «благодаря Тинктура, при помощи которой можно было бы придать миру, если б он служил Богу и был достоин такого дара, другую окраску и обогатить его в чистейшее золото». Эту Гору Мудрецов Воган уподобляет древнеевропейской божественной горе Хорив. В другом месте он упоминает также окутанную облаками святую горную обитель Братства браминов Аполлония Тианского ([99], с. 381, 382, 375).

ШАМБАЛА

Рерих Н.К. Шамбале Даик (Весть Шамбалы)

Сердце жителя Азии тысячелетиями хранило, лелеяло в своих самых сокровенных недрах то, что скрывается за этим словом, как свое самое священное, самое величественное понятие. При мысли об этом Белом Острове Братства, и даже при одном лишь упоминании его названия, сердце азиата наполняется священным трепетом.

«Народы Азии сохранили память о Братстве, – повествует одна из книг мудрости Востока. – Каждый по-своему, на своем наречии, своими возможностями, народы в глубине сердца хранят мечту о Прибежище верном. Не выдаст сердце свою думу о спасительной Общине, но среди горестей вспомнит, что где-то за вершинами живут Предстатели о народах. Одна дума то них уже очищает мышление и наполняет бодростью. Так будем уважать тех, кто не выдаст свое лучшее сокровище» ([6], 593).

Нынешнее название этого Белого Острова или Братства в сознании Азии – Шамбала. С этим словом на Востоке связываются самые благоговейные чувства, это слово открывает врата дружелюбия и величайшего доверия.

Эта мировая Твердыня Света, которая уже испокон веков была овеяна самыми возвышенными надеждами и сокровенными чаяниями всех народов всех времен, как средоточие неземной спасительной мощи для всего человечества, сохранилась в сознании народов также и под другими названиями, преломленными соответственно их духовному развитию и пониманию и приближенными к их национальному характеру. Таким образом, в мировом сознании эти названия менялись со сменами эпох, рас и народов. Например, читая в древнекитайских священных писаниях, что император Юй Великий (ХХIII в. до н. э.), благочестивый мистик и великий адепт, получил свое знание от «Великих Учителей снежной Горной цепи» в Си-Цзане (Тибете), где уже с незапамятных времен существовал центр Эзотерического Знания, мы, без сомнения, отнесем это к тому же понятию ([48], т.1, с. 338). Если ведантисты и буддисты говорят о небесах Трая-стришна, или о Тау-ли-тяне, священной обители Тридцати Трех богов древних Вед, или о Тушите, где пребывает грядущий Будда Майтрейя, Владыка Мира, или о Нирманарати или небесах Ваййкунтха, или о Деджунге – «источнике блаженства и мудрости», или в конкретном представлении народа говорится о священной горе богов Кайласа или Меру, либо христиане говорят о Небесном Иерусалиме и Горе Сион, либо мусульмане – о Небесной Каабе и сокровенном чертоге Собрания Святых, который является прототипом Земной Каабы, или если мы вспомним также о других ранее упомянутых названиях, – то все они связаны с этим высоким понятием.

О том, как многострунна эта симфония сознаний, в которую народы облекли идеал своих предчувствий, чаяний и мечтаний, свидетельствует Н. Рерих в «Сердце Азии»:

«Значит, и Азары и Кутхумпа относятся к Шамбале? Да.

И великие Махатмы и Риши? Да.

И воинство Ригден-Джапо? Да.

И многие из цикла Гэсэриады? Да.

И, конечно, Калачакра? Да.

И Арьяварта, откуда ожидается Калки Аватар? Да.

И Агарти с подземными городами? Да.

И Минг-сте? И великий Яркас? И Великие Держатели Монголии? И жители К'ама? И Беловодье Алтая? И Шабистан? И долина Лаодзина? И черный камень? И Грааль, Lapis Exilis, блуждающий камень? И Чудь подземная? И Белый Остров? И подземные ходы Турфана? И скрытые города Черчена? И подземный Китеж? И Белая Гора? И Субурган Хотана? И священная долина посвящения Будды? И Агни-Йога? И Деджунг? И книга Утайшаня? И Тиши-ламы? И место трех тайн? И Белый Бурхан?

Да, да, да! Все это сошлось в представлении многих веков и народов около великого понятия Шамбалы. Так же как и вся громада отдельных фактов и указаний, глубоко очувствованная, если и недосказанная» ([40], с. 127).

Рерих Н.К. Знамя грядущего

Душа народов Азии хранит много чудесных легенд, пророчеств и сказаний о том высшем состоянии сознания, воплощением которого на Земле является Братство Мудрых, пространственно сокрытое, ведущее эволюцию человечества. Эти легенды и верования собрал Николай Рерих в своих возвышенных книгах о Шамбале (в русском издании – «Сердца Азии» [40], в английском – «Шамбала» [89]; об этом сокровеннейшем понятии Азии Рерих говорит и в дневнике своей Центрально-азиатской экспедиции «Алтай-Гималаи» [88]).

Рерих, который с такой чуткостью постиг душу Азии, относился к монголу, тибетцу и индусу как к своим братьям, с глубокой человечностью и сердечной доброжелательностью вслушивался в голос их сердец, в их молитвы и чаяния, и эти высочайшие сердечные вибрации дали рождение страницам, которые и в европейце пробуждают священный трепет. Вот что говорит Рерих о том, что это сокровенное понятие отражается в восточном сознании:

«Если будет произнесено здесь (в Европе) самое священное слово Азии – "Шамбала", вы останетесь безучастны. Если то же слово будет сказано по-санскритски – "Калапа", вы также будете молчаливы. Если даже произнести здесь имя великого Владыки Шамбалы – Ригден-Джапо, даже это громоносное имя Азии не тронет вас.

Но это не ваша вина. Все сведения о Шамбале так рассеяны в литературе. На Западе нет ни одной книги, посвященной этому краеугольному понятию Азии.

Если же вы хотите быть поняты в Азии, как желанный гость, вы должны встретить хозяев ваших самыми священными словами. Вы должны доказать, что эти понятия для вас не пустой звук, что вы цените их и можете ввести их в понятие эволюции.

Бурятский ученый Барадийн в своем недавнем труде о монастырях Монголии и Тибета сообщает, что в последнее время в Тибете, а главное в Монголии основываются монастыри в честь Шамбалы. В уже существующих монастырях учреждаются особые отделы Шамбалы – Шамбалин дацан.

Для случайного читателя это сообщение будет звучать метафизически, отвлеченно или ненужно. Современному скептику эти новости не покажутся ли каким-то предрассудком? Не суеверие ли? Эти дацаны Шамбалы потонут среди политических и коммерческих спекуляций нашего времени.

Но для знатока положения, который потрудился пройти необъятные просторы Азии, дацаны Шамбалы зазвучат как рог призыва. Для знающего эта новость получит значение реальности, многозначительной для будущего...

Древнейшие Веды и последующие Пураны и прочая самая разнообразная литература выдвигают необычное значение для Азии таинственного слова – Шамбала.

И в крупных азиатских центрах, где священные понятия произносятся уже со стыдливой оглядкой, и в безбрежных пустынях Монгольской Гоби слово о Великой Шамбале, или таинственной Калапа индусов, звучит как символ Великого будущего. В сказаниях о Шамбале, в легендах, преданиях, и песнях заключается, быть может, наиболее значительная весть Востока. Кто ничего не знает о жизненном значении Шамбалы, не должен утверждать, что он изучил Восток и знает пульс современной Азии...

В Азии, если я начну говорить во имя красоты и знания, я буду спрошен: "Какая красота и какое знание?"

Но когда я отвечу: "Во имя знания Шамбалы, во имя красоты Шамбалы", тогда я буду выслушан с особым вниманием» ([40], с. 79, 80, 130).

Во многих вдохновенных картинах, образах и пророчествах Н. Рерих в «Сердце Азии» открывает нам сердце народов Востока. Кажется, будто Восток живет совсем в другом духовном измерении, совсем в ином круге идеалов, нежели люди Запада, поглощенные борьбой за существование. В срединной Азии, похоже, господствуют центростремительные силы. Конечно, зачастую эти силы еще наивны и большей частью, может быть, даже ограниченны в сознании своем или затуманены суеверием, но все же сила эта пылает и в отдельных душах она может порою преобразиться в великое пламя преданности и духовности. Кто хочет по-настоящему понять рвение лучших сердец Азии, тому следует самому прочесть эту книгу вершинных видений Н. Рериха.

Приведем еще одну картину из экспедиции Рериха через Трансгималаи:

«Пройдя четыре снеговых перевала, уже в пустынном нагорье, мы опять увидели картину будущего. В долине, окруженной высокими острыми скалами, сошлись и остановились на ночь три каравана. При закате я заметил необычную группу. На высоком камне была помещена многоцветная тибетская картина, перед нею сидела тесная группа людей в глубоком почтительном молчании. Лама в красных одеждах и в желтой шапке, с палкою в руке что-то указывал зрителям на картине и ритмично сказывал объяснения. Подойдя, мы увидели знакомую нам танку Шамбалы. Лама пел о бесчисленных сокровищах Владыки Шамбалы, о Его чудесном перстне, обладающем великими силами. Далее, указывая на битву Ригден-Джапо, лама говорил, как без милости погибнут все злые существа перед мощью справедливого Владыки.

Рерих Н.К. Шёпоты пустыни (Сказ о Новой Эре)

Горят костры, эти светляки пустыни. Опять сгрудились у огня разноплеменники. Все десять пальцев в восхищении подняты высоко.

Может быть, говорится, как Благословенный Ригден-Джапо является, чтобы отдать приказ своим вестникам. Вот на черной скале Ладака появляется могущественный Владыка. От всех сторон стремится к нему вестники-всадники, чтобы в глубоком почтении принять приказ, а затем понестись по всему миру, неся заветы великой мудрости» ([40], с. 103).

Сравним такую же картину в другом наблюдении глубоко взволнованного сердца из более поздней книги Рериха «Держава Света»: «Опять валит снег. Высокие острые скалы окружают стан. Гигантские тени отбрасывались на их гладких поверхностях. Вокруг огней сидят закутанные фигуры. Издалека вы можете видеть, как они поднимают руки и в красных струях блестят все десять пальцев. с восторгом что-то говорится. Считается необозримая армия Шамбалы. Говорится о непобедимом оружии этого чудесного войска. Утверждается, что великий победитель, Сам Владыка Шамбалы, предводительствует. Шепчется, что никто не знает, откуда приходит сила Шамбалы. Но воины Шамбалы уничтожают все несправедливое, и с ними приходит счастье и благоденствие стран. Вестники Шамбалы уже появляются повсеместно... В молчании пустыни рассказывается священная история о победе света... Никакое воображение не сможет описать мощь Владыки Мира» ([38], с. 248-9).

А теперь свидетельство одного члена Монгольского Ученого комитета: «Вы знаете, что мы имеем несколько лам, обладающих большими духовными силами. Конечно, они не живут в городах или больших монастырях. Обычно они обитают в удаленных хутонах в горных убежищах.

Лет шестьдесят назад или пятьдесят тому назад одному из этих лам было доверено большое поручение. Он должен был выполнить его лично и перед смертью должен был передать миссию доверенному лицу по своему выбору. Вы знаете, что величайшие поручения даются Шамбалой. Но на земле они должны быть выполнены человеческими руками в земных условиях. Вы также должны знать, что подобные поручения всегда сопровождаются великими трудностями, которые должны быть преодолены силою духа и преданностью. Случилось, что лама частично выполнил свое поручение, но затем заболел и потерял сознание; в этом состоянии, конечно, он не мог передать поручение достойному преемнику. Великие Держатели Гималаев знали о его затруднении. Так как поручение должно было быть выполнено на данных условиях, то один из Великих Держателей предпринял в величайшей поспешности утомительное путешествие от Тибетских нагорий в наши Монгольские степи. Поездка была так спешна, что Держатель оставался в седле по 60 часов, но таким образом прибыл вовремя. Он временно вернул ламе сознание, так что тот оказался в состоянии докончить вверенное ему поручение достойным образом. Вы видите, как Великие Держатели помогают человечеству. Сколько самопожертвования и какие земные трудности они принимают на себя, чтобы помочь Великому Будущему».

«...Эти мудрые Махатмы, – рассказывает некто другой, – они в вечных трудах направляют нашу жизнь. Они управляют внутренними силами, и в то же время как совершенно обычные люди, они появляются в разных местах и здесь и за океаном и по всей Азии» ([40], с. 117-8, 89).

Рерих упоминает и другие примеры, когда люди лично встречали Махатм, Великих Душ, членов Высшего Братства. Конечно, те, на чью долю выпало это самое неожиданное счастье, мало кому поведают об этом, – ведь самое священное остается сокрытым в глубине сердца. И хотя и многие знают о существовании этих высших Существ, но присущая Востоку духовная скромность и великое уважение к самому священному покрывают эту тему молчанием, и потому путешествующему по Азии редко случается встретиться с этим вопросом. Но Рерих был одним из тех, кто смог открыть замкнутое сердце азиата... Вот еще несколько строк из книг Рериха о сердце Азии:

Рерих Н.К. Приказ Ригден-Джапо

«Пройдя эти необычные нагорья Тибета с их магнитными и световыми чудесами, прослушав свидетелей и будучи свидетелем – вы знаете о Махатмах. Я не собираюсь начать убеждать о существовании Махатм. Множества людей их видели, беседовали с ними, получали письма и вещественные предметы от них... Впрочем, вообще не пытайтесь убеждать. Знание входит в открытые двери. Если предрассудок существует, он должен быть изжит изнутри».

«Поистине, стираются условные границы. Вы заметили, что понятие Шамбалы соответствует лучшим западным научным исканиям. Не темноту суеверия и предрассудков несет с собою Шамбала, но это понятие должно быть произносимо в самой позитивной лаборатории истинного ученого. В искании сходятся восточные ученики Шамбалы и лучшие умы Запада, которые не страшатся заглянуть выше изжитых мерок. Как драгоценно установить, что во имя свободного познания сходятся Восток и Запад».

«Во имя этого мира всего мира, во имя мира для всех, во имя взаимного понимания радостно произнести священное слово – Шамбала» ([40], с. 122-3, 137).

Николай Рерих в изданном на английском языке сборнике очерков «Шамбала» обращается к этому самому возвышенному понятию в двух статьях. В первой – «Шамбала Сияющая» – слилось воедино высокая чудесная поэзия и великая сила священного созерцания. Высоко-торжественное мудрое спокойствие и глубочайшее чувство преданности, с каким написаны диалоги этого повествования, волнуют и духовно чуткое сердце европейца. Здесь беседуют двое – представители духовного сознания Запада и Востока: лучшее сердце Европы с яснейшим сердцем Азии. Вопросам европейца чуждо любопытство – лишь глубокое благоговейное желание прикоснуться к вратам Тайны всех Тайн.

«Лама, расскажи мне о Шамбале!» – почтительно начинает вопрошать сознание Запада.

«Но ведь вы, на Западе, ничего не знаете о Шамбале – и не хотите знать. По всей вероятности, ты спрашиваешь лишь из любопытства, и напрасно произносишь это священное слово».

«Лама, я не случайно спрашиваю тебя о Шамбале. Повсюду люди знают об этом великом символе под различными названиями. Наши ученые собирают каждую искорку об этом замечательном царстве...»

«Лама, мы знаем величие Шамбалы. Мы знаем реальность этого несказуемого места. Но мы также знаем и реальность земной Шамбалы. Мы знаем, как некоторые высокие ламы ходили в Шамбалу, как на своем пути они видели обычные физические предметы. Мы знаем рассказы одного бурятского ламы, как его сопровождали через очень узкий тайный проход. Мы знаем, как другой посетитель видел караван горцев, везущих соль с озер, расположенных на самой границе Шамбалы. Более того, мы сами видели белый пограничный столб, один из трех постов Шамбалы. Поэтому не говори мне только о небесной Шамбале, но говори и о земной; потому что ты, так же как и я, знаешь, что земная Шамбала связана с небесной...»

В таком величественном, исполненном красоты тоне написано все повествование. Нет смысла еще цитировать из этого труда – следует прочесть его целиком, поэтому помещаем его в конце книги.

К этому же понятию относится и другой очерк Рериха – «Подземные жители». Мы уже упоминали ранее об ушедших под землю замках света, о русских легендах про Китеж и чудь. Встречаются подобные легенды и на Востоке: о сказочной Агарте – подземном государстве, о таинственных ходах и пещерах, в которых будто бы обитают отшельники и святые. Эти легенды тоже имеют какую-то, хотя и отдаленную и всецело обязательную народному воображению, связь с Обителью этого Высшего Братства.

К понятию Шамбалы прикасается и сын Н. Рериха Юрий в монументальной книге «По тропам Центральной Азии», где он с широкой эрудицией ученого описывает ход Азиатской экспедиции, которой руководил его отец. Он также свидетельствует, что это сокровенное слово имеет чрезвычайное значение, особенно в душе народов Срединной Азии. На протяжении всей истории это слово вдохновляло не одно религиозное движение, зажигало не одно войско в битве. Также и теперь бесчисленные певцы повествуют о будущей битве Шамбалы, борьбе света с тьмою – битве, которая уничтожит зло в мире. Какое множество легенд отображают могущественную силу Шамбалы! Сколько письмен на иконах и хоругвях Центральной Азии воплощают исполнение этих чаяний человечества! ([87], с. 157-8; [87а], с. 91-2).

В другом своем труде «К изучению Калачакры» [86] Юрий Рерих дает обзор текстов тибетского Учения Калачакра, разные версии и комментарии которого приписываются различным Владыкам Шамбалы; считается, что эти писания произошли из священной Обители Братства. Автор указывает, что наряду с большим количеством трудов о Калачакре на тибетском языке имеется и особая литература, где описан путь в страну Шамбалу. «Поиск пути в царство Шамбала и духовное общение с Правителями Шамбалы, – пишет автор, – всегда были излюбленной темой отшельников и святых людей Тибета. Веками легенды и богатейшие устные традиции складывались вокруг этого вопроса».

Рерих Н.К. Путь в Шамбалу

Авторы этих посвященных Шамбале книг – высокие лица из монгольских и тибетских буддистов. Один из ценнейших трудов по этому вопросу – «Путь в Шамбалу», написанный Таши-Ламой Третьим, одним из наиболее почитаемых руководителей духовной и политической жизни Тибета, – издан на немецком языке в переводе профессора А. Грюнведеля. Эта книга представляет собой такое нагромождение древних восточных исторических и географических названий священных мест и написана таким высокосимволичным языком, что, по существу, недоступна европейскому сознанию. Все же местами она заставляет сердце трепетать, подобно тому, как зачаровывают неизведанные трудноодолимые пути, ведущие к сияющей красоте вершин. Можно почувствовать, как за всем многоцветьем этого словосплетения проглядывает улыбка паломника, со всей преданностью сердца стремящегося к этому «Центру земли и религии», где обитают люди, одаренные трансцендентными силами, и где творятся чудесные дела. «Кто хочет направиться в эту страну, – повествует автор, – тот должен обладать силой заслуг добродетели и знанием Тантр; если этого нет, он должен опасаться, что злые существа осилят его на пути» ([71], с. 57). Не напоминает ли это полный тяжелой борьбы путь Парцифаля к замку Св. Грааля?

Н. Рерих упоминает также о замечательном труде одного высокого китайского священнослужителя, настоятеля монастыря Утайшань, «Красный путь в Шамбалу», в котором тоже описаны некоторые вехи пути в это таинственное место. Книга эта еще не переведена ни на один европейский язык.

Также и знаменитый русский исследователь буддизма В.Васильев в своем переводе труда Таранатхи упоминает о некоем «Дорожнике на Шамбалу» ([7], ч. III, с. 53).

Отметим здесь еще статью в английской газете «The Edinburgh Review» (1890, N352), где описано сочинение одного тибетца под названием «Путеводитель в Шамбалу» («A guide for jorney to Shamballa»). Там говорится: «Шамбала – это не мирской город. Он находится, как полагают, на территории Монголии, и каждый паломник, посещая Лхасу и призывая великих божеств, просит позволить ему в следующем воплощении родиться среди благословенных рощ Шамбалы» [102].




<< 1 2 3 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика