О ПОЭЗИИ

Л.М. Кириллова

Она с Небес слетает к нам — Небесная — к земным сынам.
( Ф. Тютчев )

В конце XIX — начале XXв. в искусстве развивается направление, называемое символизмом. Идеология символизма через символы, иносказания утверждала связь человека — Земли — Космоса. Многие произведения мировой литературы можно отнести к этому направлению. [3]

Русский символизм в поэзии представлен прекрасными поэтами: Блоком, Бальмонтом, Волошиным, Чижевским и многими другими. Современные исследователи называют символизм светореализмом. Как бы ни называлось такое направление в искусстве, в данном случае в поэзии, — символизмом, светореализмом или космизмом, поэты этого направления знали, что человек бессмертен, что его постоянная задача — познавать себя. Такие поэты выходят за грани земного и телесного мироощущения, им открываются Высшие, Тонкие миры, и создаваемые ими поэтические образы развивают в нас чувство Красоты. А «Осознание Красоты спасет мир» — Н.К. Рерих. Поэзия помогает нам подняться на новую ступень духовности. Поэты через символы и метафоры говорят о сокровенном, о Высшем. Все слова человеческой речи — это океан звуков, это великая и таинственная стихия музыки речи, над которой властен только лирический поэт: чем глубже изведал поэт Тайны звуков, тем больше мощь, тем неотразимее магия сотканного им нового созвучия. И тогда поэзия транслирует музыку стиха из Тонкого мира в наш, земной мир. В свете поэзии наше бытие обретает иную особую значимость, иное понимание. Нами осознается красота мироздания, его величие. Мы можем постигнуть ранее казавшееся непостижимым, недоступным пониманию.

Коснемся слегка духовных прозрений великих поэтов, услышим созвучие стихов Учению Живой Этики.

Вот как говорил о поэзии философ, художник, поэт, ученый А.Л. Чижевский (1896-1964): «Поэзия сама в себе есть самая истинная, самая возвышенная общечеловеческая религия, не знающая никаких искусственно созданных преград и распространяющаяся по миру подобно свету, ... понятная и желанная всем людям без изъятия». «Поэзия, наконец, есть постигнутая истина, и нет религии выше истины» — заключает А. Чижевский словами Тайной науки, открытой человечеству через Е.П. Блаватскую и Е.И. Рерих. И живем мы теперь всю жизнь по этой заповеди: «Нет религии выше истины». В одном из своих стихотворений поэт А. Чижевский говорит о величии человека, о его беспредельности, как и всего космоса.

О человек, о как напрасно
Твое величье на Земли
Когда ты — призрак, блик неясный
Из пролетающей пыли.
А между тем, как все велико
В душе пророческой твоей —
И очи сумрачного блика
Горят глубинами огней.
Как ты в незнании несмелом
Постигнул таинство миров
И в ветерочке прошумелом
Читаешь истины богов.
Так где ж предел, поправший цельность
И бесконечности закон?
Смотри: ты Солнцем озарен,
И твой предел — есть беспредельность.

Платон называл поэтов «существами легкими, крылатыми и священными» и сравнивал их с пчелами, приносящими нам свои песни, собранные у мироносных источников в садах и рощах Муз. Так же считал и Пушкин. В своих стихах он часто упоминает о неких существах, называя их иногда демонами:

Какой-то демон обладал
Моими играми, досугом.
За мной повсюду он летал,
Мне звуки дивные шептал.

Безусловно, А. Пушкин был тем посредником, через которого шли искры Истины из иных, Высших миров. Он знал о наших Старших братьях, о наших Учителях. Характеризуя Ленского в «Евгении Онегине», Пушкин пишет:

Он верил ...
   ...
Что есть избранные судьбами
Людей священные друзья,
Что их бессмертная семья
Неотразимыми лучами
Когда-нибудь нас озарит
И мир блаженством одарит.

Тютчев сказал о Пушкине: «Богов орган живой».

А вот как говорит Ф.И. Тютчев в стихотворении «Поэзия»:

Среди громов, среди огней,
Среди клокочущих страстей,
В стихийном, пламенном раздоре,
Она с Небес слетает к нам —
Небесная к земным сынам,
С лазурной ясностью во взоре —
И на бунтующее море
Льет примирительный елей. [5]

А в стихотворении «Последний катаклизм» Ф. И. Тютчев рисует поистине провидческую картину:

Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Всё зримое опять покроют воды,
И божий лик изобразится в них!

В другом своем шедевре Ф.И. Тютчев говорит о том, как нелегко человеку в наш век обрести веру в Бога и в его Помощь:

Не плоть, а дух растлился в наши дни,
И человек отчаянно тоскует...
Он к свету рвется из ночной тени
И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен,
Невыносимое он днесь выносит...
И сознает свою погибель он,
И жаждет веры... но о ней не просит...

Не скажет ввек, с молитвой и слезой,
Как ни скорбит перед замкнутой дверью:
«Впусти меня! – Я верю, Боже мой!
Приди на помощь моему неверью!..» [5]

Звучит очень современно. «Наш век» это и наш XXI век.

Русский философ Владимир Соловьев пишет о поэзии Тютчева: «... бросается в глаза созвучие его вдохновения с жизнью природы... Он вполне и сознательно верил в то, что чувствовал, — ощущаемую им живую красоту понимал и принимал не как свою фантазию, а как истину».

Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик —
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык... [5]

Видим, что отраженное в поэзии Ф. Тютчева полностью согласуется с Живой Этикой: «Природа — живое существо, т. к. всё её составляющее: минералы, растения, животные имеют душу, имеют сознание, имеют искру Бога, пока еще в спящем состоянии, которая в конце концов, через эоны лет разгорится до сознания человека».

В продолжение темы «веры-неверия» вспоминаем стихотворение Бальмонта «Зачем?»

Господь, Господь, внемли, я плачу, я тоскую,
Тебе молюсь в вечерней мгле
Зачем Ты даровал мне душу неземную —
И приковал меня к земле?
Я говорю с Тобой сквозь тьму тысячелетий,
Я говорю Тебе, Творец,
Что мы обмануты, мы плачем, точно дети,
И ищем, где же наш Отец?
Когда б хоть миг один звучал Твой голос внятно,
Я был бы рад сиянью дня,
Но жизнь, любовь, и смерть — все страшно, непонятно,
Все неизбежно для меня.
Велик Ты, Господи, но мир Твой неприветен,
Как все великое, он нем,
И тысячи веков напрасен, безответен
Мой скорбный крик: «Зачем? Зачем?..»

Но мы же знаем и другую поэзию К. Бальмонта — восторженную, оптимистичную, яркую, бушующую, солнечную.

Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце — всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты! [6]

К. Бальмонт поет «Гимн Солнцу»:

Жизни податель,
Светлый создатель,
Солнце, тебя я пою!
Пусть хоть несчастной
Сделай, но страстной,
Жаркой и властной
Душу мою! [6]

Только человек, знающий что Солнце — не просто Звезда, а Податель и Создатель всего живого, всей жизни на планете и в системе, мог слагать такие Гимны.

А дальше, в этом же стихотворении поэт повествует о создании жизни «над Хаосом», где «всё было “Да”, не возникало “Нет”».

Все было многолико и едино...
   ...
Потом, вспоив столетья, миллионы
Горячих, огнецветных, страстных дней,
Ты жизнь вело чрез выси и уклоны,
Но в каждый взор вливало блеск огней.

И много раз лик Мира изменялся,
И много протекло могучих рек,
Но громко голос Солнца раздавался,
И песню крови слышал человек.
...
Как не любить светило золотое,
Надежду запредельную Земли.
О, вечное, высокое, святое,
Созвучью нежных строк моих внемли!

Поэт каждой строчкой словно высекает «Огонь очистительный, / Огонь роковой, / Красивый властительный, / Блестящий, живой!»

В Живой Этике сказано: «Только подумайте, что каждый из нас носит в себе Огонь единый, неизменный для всей Вселенной» (МО,1,7). Мы вышли из огня и снова войдем в огонь, но при этом не потеряем себя: Нам предстоит Огненное Крещение. [4]

Блок написал в своем дневнике: «Что такое поэт? Человек который пишет стихи? Нет, конечно. Поэт — это носитель ритма бесконечной глубины человеческого духа. Глубины недоступной для слишком человеческого, куда не достигает ни мораль, на кара, ни общество, ни государство. Катятся звуковые волны…».

Суть поэзии — не в самих стихах или их форме, а в заключающемся в них космическом ритме.

«Каждый человек носит в себе тайну» (АУМ,153), и А. Блок проницательно пишет:

Ты и сам иногда не поймешь,
Отчего так бывает порой,
Что собою ты к людям придешь,
А уйдешь от людей — не собой.

Есть дурной и хороший есть глаз,
Только лучше б ничей не следил:
Слишком много есть в каждом из нас
Неизвестных, играющих сил...

Потому что «в человеке заключено нечто большее, чем он представляет собою в настоящий момент» (ГАЙ 1961г., 68). Тонкие невидимые тела человека хранят различные составляющие, которые могут проявиться по-разному, в зависимости от окружения, т.е. «уйдешь от людей — не собой».

В «Итальянских стихах» А. Блока находит отзвук теория перевоплощения:

Слабеет жизни гул упорный,
Уходит вспять прилив забот.
И некий ветер сквозь бархат чёрный
О жизни будущей поёт.

Очнусь ли я в другой отчизне,
Не в этой сумрачной стране?
И памятью об этой жизни
Вздохну ль когда-нибудь во сне?

Кто даст мне жизнь? Потомок дожа,
Купец, рыбак, иль иерей
В грядущем мраке делит ложе
С грядущей матерью моей?

Другой поэт и философ, ученый и священник Павел Флоренский раскрывает такое состояние духа, которое он пережил стоя на берегу Куры. Созерцание красоты окружающей природы может вызвать такие состояние души, когда она становится как бы единой с этой природой, её частицей, растворяется в ней, и происходит мгновенное расширение сознания, расширения канала, соединяющего человека с его Высшим Я; человек открывает относительность, условность земного мира и незыблемость вечных духовных Истин.

Сладкой тоской изнывая, стою над рекой и не знаю,
что в эту ночь оживаю, иль в вечную жизнь — умираю.

Поэтические произведения Флоренского, кроме поэтических достоинств, несут в себе затаенные эзотерические мотивы.

Душа себя найти желает,
Томится по себе самой,
Тоскливо по себе вздыхает
И плачет в горести немой.
Дрожащий в тусклых очертаньях
Пред ней витает мир идей,
И Эрос, — мощный чародей, —
Душой во сне или в мечтаньях
в какой-то миг овладевает.
Душа томится и рыдает.
И вот почудилось, что снова
Душа-близнец ей найдена.
Полет в Эфир свершать готова
на белых крыльях не одна.
Но сон проходит, и тоскливо
она взирает вкруг, стеня,
И шепчет страстно-сиротливо:
«Найди меня, найди меня...».

Не о той ли тоске двух разлученных душ пишет Павел Флоренский, которые пока еще не нашли друг друга и не соединились в космическом таинстве, и которые в давние времена составляли единое целое?

Другой гений поэзии Афанасий Фет описывает процесс создания лирического произведения: «Вот молодая, светлая, могучая, страстная душа! Моральное состояние вывело ее из обычного покоя. ... Страстное волнение все растет, подымая со дна души все забытые тайны, то мрачные и безотрадные, как ад, то светлые, как мечты серафима. Умереть или высказаться! ... Бессильное слово коснеет. Утешься! Есть язык богов — таинственный, непостижимый, но ясный по прозрачности».

В стихах А. Фета — напор восторга или трагедии, взлет или попытка подняться и заглянуть в небытие:

Я загораюсь и горю,
Я порываюсь и парю
В томленьях крайнего усилья
И верю сердцем, что растут
И тотчас в небо унесут
Меня раскинутые крылья. [5]

Поэт прикасается к тайнам мироздания, обращаясь к звездам, он задается вопросом: «А звезды ли мы видим или может быть их запоздалый отсвет? Прошлые образы небесных тел?» И поэт оказывается прав. Современная астрономия утверждает, что звезды так далеки от нас, что их свет, при большой скорости его, мог достигнуть глаза землян уже после исчезновения звезды.

Долго ль впивать мне мерцание ваше,
Синего неба пытливые очи?
Долго ли чуять, что выше и краше
Вас ничего нет во храмине ночи?

Может быть, нет вас под теми огнями:
Давняя вас погасила эпоха, —
Так и по смерти лететь к вам стихами,
К призракам звезд буду призраком вздоха!

Платон утверждал, что «поэт может творить лишь тогда, когда сделается вдохновленным и исступленным». Ему вторит Афанасий Фет, выражая свое поэтическое кредо: «Кто не в состоянии броситься с седьмого этажа вниз головой с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху, тот не лирик».

Фраза эта связана с образом «безумного парения» — той особой силы, которая по Фету, помогает поэту прорвать плен «будничной действительности».

Пускай клянут, волнуяся и споря,
Пусть говорят: то бред души больной,
Но я иду по шаткой пене моря
Отважною, нетонущей ногой. [5]

Вспомним, кто шел по воде, пока безоговорочно верил Учителю, но капля сомнения тут же опустила его в воду. Так и поэт: пока верит своей Музе — своему богу, — воспаряет по воздуху, но, изменив Музе, уйдёт в обыденность, сразу потеряет «язык богов».

Очевидно, это то состояние экстаза, о котором говорил и в котором творил Александр Скрябин — «самый величайший мистик среди музыкантов и величайший музыкант среди мистиков». А. Скрябин к своим произведениям сам писал и поэтический текст.

Свершатся сроки, загорится век,
Чей луч блестит на быстрине столетий,
И твердо станет вольный человек
Пред ликом неба на своей планете.

Именно состояние экстаза, как высшее состояние человеческих сил, как высокий духовный порыв, способно возродить светлое начало и «вознести человека на ступени знания и красоты» (Н.К. Рерих).

Настольной книгой А. Скрябина была «Тайная Доктрина» Е. Блаватской, исписанная памятками и замечаниями. Поэт и музыкант провидел далекое будущее Земли и человечества.

«Поэт ... есть провидец, а не просто сочинитель виршей. ... Он устремляет взор в те сферы, которых не достигает зрение поверхностного ума и находит слово-откровение, не просто точное и действенное, но озаренное и озаряющее, вдохновенное и единственно верное слово, которое заставляет прозреть и нас», — писал индийский философ, писатель, поэт Шри Ауробиндо Гхош. [7]

Все поэты-космисты писали о Высшей силе, Высшем разуме, Боге.

Владимир Соловьёв: «Человек должен ощутить, что в мире есть Существо безмерно лучшее, чем мы, и что наша жизнь и судьба, как и все сущее, зависит от Него — этого сверхразумного, сверхблагостного начала, а не от какой-то слепой и роковой силы».

Да! С нами Бог, — не там, в шатре лазурном,
Не за пределами бесчисленных миров,
Не в злом огне и не в дыханьи бурном,
И не в уснувшей памяти веков.

Он здесь, теперь — средь суеты случайной,
В потоке мутном жизненных тревог.
Владеешь ты всерадостною тайной:
Бессильно зло; мы вечны; с нами Бог.

Свами Вивекананда — великий духовный подвижник Индии, философ, музыкант, поэт — писал: «Все творение есть Единое Сущее» и далее:

Бесконечна, прекрасна Вселенная,
Сотворенная, Боже, Тобой...
Ожерелья висят драгоценные
И сияют своей красотой...

Ожерелья созвездий качаются —
Солнц алмазных, опаловых лун...
Свет в пространство из них излучается,
Как сверканье натянутых струн.

Твои звезды бессчетны, бесчисленны, —
Свет струят у цветка Твоих ног
И поют: “Ты, чья Сущность сверхмысленна,
Ты прекрасен, прекрасен, о Бог!..”

Эта божественная поэзия дарит нам радость прикосновения с таинственными вибрациями и уносит нашу душу в Высшие сферы. Учение Живой Этики говорит, что роль человека в мироздании заключается в превращении низших видов энергии в более высокие. Владыка говорит об этом процессе: «коснуться Неба на Земле», а Шри Ауробиндо выражает это так: «Прикосновение Небес Земле не смерть, но полноту дарует», и еще он пишет: «истинная поэзия и музыка тоже есть ничто иное, как овладение тайными вибрациями. Если бы мы могли сознательно сочинять стихи или музыку путем сознательного обращения с Высшими вибрациями, мы создавали бы мантрическую музыку и поэзию так, чтобы боги сходили в нашу жизнь» [7].

О величии, безграничности, непостижимости Единого Сущего, Искру которого несет каждый из нас, прекрасно сказал А. Фет:

Не тем, Господь, могуч, непостижим
Ты пред моим мятущимся сознаньем,
Что в звёздный день твой светлый серафим
Громадный шар зажег над мирозданьем

И мертвецу с пылающим лицом
Он повелел блюсти твои законы,
Всё пробуждать живительным лучом,
Храня свой пыл столетий миллионы.

Нет, ты могуч и мне непостижим
Тем, что я сам, бессильный и мгновенный,
Ношу в груди, как оный серафим,
Огонь сильней и ярче всей вселенной.(5)

Итак, поэзия несет Красоту и дает нам Радость. «Без сознания Красоты не продвинуться в Новой Эпохе». Именно понимание Красоты ставится Владыками превыше всяких достижений. «Человек, остро чувствующий красоту, и в своей жизни будет проводить ее. Он будет царем Духа» (Письма Е.И. Рерих, 08.10. 1936г.). И далее: «…развитое чувство красоты не допустит ни одного некрасивого поступка. Красота (не роскошь), осознанная и проведенная во всей жизни, – наивернейший путь к вершинам. Будьте Царями Духа! И не есть ли Царь Духа прежде всего творец красоты?» (Письма Е.И. Рерих, 21.08.1931).

Слово поэта приобщает нас к Высшей духовной жизни, учит со смирением переносить тернии жизни на пути к Вершине.

Дитя судьбы, свой долг исполни,
Приемля боль, как высший дар...
И будет мысль — как пламя молний,
И будет слово — как пожар!

И пусть свята молитва слова
В устах восставшего раба,
Но строят высь пути людского
Лишь тяжкий молот и борьба!
   Ю. Балтрушайтис

Чудо Красоты в украшении жизни поднимает человечество.

Неси свой светильник.
Освети украшение Моего Храма.
Учи счастью красоты.
Учи счастью знания.
Учи счастью любви.
Учи счастью слияния с Богом.
   Зов, 1921, Июль 4

Как видим, в этом кратком прикосновении к творчеству известных нам поэтов, их поэзия следует Заветам Живой Этики, Заветам Учителей человечества.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Агни Йога в 3-х томах, Самара, РЦ, 1992.
  2. Е.И. Рерих. Письма.
  3. А. Володарский, ж. Дельфис №1(9)-97.
  4. Ю. Линник. На пороге Огненного Мира, ж. Дельфис. №1-2006.
  5. «Как наше слово отзовется». Избранная лирика.— М.: Правда, 1986.
  6. К. Бальмонт. Избранное.— М.: Худож. Литература, 1980.
  7. Сатпрем. Шри Ауробиндо Гхош.: изд. Ленинград, тип. Университета, 1989.

Октябрь 2014.

Источник: http://www.lomonosov.org/article/o_pojezii.htm


RSS










Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика