МИНИАТЮРЫ

Снова и снова обращая пристальный взгляд на то, что нас окружает, можно заметить нечто доселе незамеченное и распознать сигналы, которые можно определить как зов любви. Неразделимое единство мира держится любовью, и все живое изначально говорит на едином языке: «Люблю тебя!» и «Люби меня!»

Писатель утверждает: «Мне доставляет радость ощущение себя сознательным участником жизни, преобразователем её, и себя как части этого единства. «Жить лучше» для меня означает сделать из себя нечто лучшее, чем то, чем я сейчас являюсь, и соответственно преобразить то, что меня окружает. Но вряд ли мне это удастся без познания того что такое жизнь, и что такое я».

ПЕРО

Перо лежало на серой громаде камня, омываемого свинцовыми волнами не очень чистой воды, выделяясь своей белизной и трепетом под натиском порывов весеннего ветра. Казалось, в нём ещё живёт биение птичьего сердца и стремление к небу, манящему своей голубизной.

Перо, несомненно, принадлежало чайке, которых здесь бывало множество. Бывало. Сейчас не было ни одной. Только чёрная ворона важно переступала по камням, зачем-то окуная свой длинный клюв в рябь плещущейся воды.

Что произошло? Куда делись чайки? Без их мерного покачивания на волнах, всплесков воды при взлёте и игре солнечных лучей в каплях, падающих с их мокрых лапок, мир вокруг стал сер и мрачен.

Я положил перо в нагрудный карман, пусть погреется у моего сердца, пока не вернутся белые птицы. Может оно поделится и со мной тайной полёта.

БАБОЧКА

Я уже успел полежать под соснами, в их игольчатой тени, растворившись в столь родном для меня запахе хвои. Поднявшись вверх по пригорку, присел прямо в траву, подставив лицо нежным лучам вечернего солнца.

Через несколько минут на стебелёк у моих ног присела бабочка, сложив крылышки. Я наблюдал, распустит крылья или нет? Распустила – бордовые, украшенные алым и белым узором, трепещущие под дуновением лёгкого ветерка.

Подлетела ещё одна. Первая рванулась ей навстречу, и они закружились вокруг меня, то отдаляясь, то приближаясь, пока не исчезли из виду.

Через некоторое время бабочка вернулась одна, и села ещё ближе ко мне. И вновь появилась вторая. История повторилась.

Вернувшись в третий раз, бабочка опустилась мне на руку, на тыльную сторону ладони. Я сидел, не шелохнувшись, чуть дыша, боясь вспугнуть её доверие. На этот раз вторая тоже смело приблизилась к моей руке.

И снова первая рванулась ей навстречу. «Да, со своими лучше!» – подумал я, но тут же понял, что моя бабочка просто ревнует, и отгоняет вторую. И точно, вскоре она вернулась, и смело уселась уже у моего локтя, причём, не как прежде, едва касаясь лапками, а прижавшись всем тельцем к моей коже.

Осмелел и я, почти вплотную приблизив к ней лицо. Она поняла правильно и начала медленно поворачиваться, показывая себя со всех сторон. Сделав полный поворот, замерла, как бы вопрошая: «Ну, как»?

Гордиться было чем. Бархат бордовых крыльев украшал изысканный алый узор, усеянный белыми жемчужинами, а всё тело покрывали тщательно уложенные чёрные густые волосы. Длинные усики венчали две золотистые бусинки.

Так мы провели, наверное, более получаса в любви и согласии - несколько лет по меркам короткой жизни бабочки-однодневки.

Нашу идиллию прервал внезапно налетевший ветер. Он буквально сдул красавицу с моей руки. Ветер постепенно успокоился, стал умеренным. Я ждал. Она не прилетала. Да и вообще бабочки перестали летать. Наверное, умеренный для нас ветер – для них ураган. Признаюсь, уходя, я много раз оглядывался, не прилетела ли? Нет.

Спустившись вниз, я присел на скамейку у небольшого озера. Ветер тревожил поверхность воды мелкой рябью. И вдруг на глади озера затрепетали крылья миллионов солнечных бабочек, круживших в чудном танце на сказочном балу.

Казалось, их веселье не закончится никогда. Но и этому настал конец. Набежала тучка, скрыла солнышко, бал закончился. Я остался один, но другой – во мне что-то трепетало, как крылья бабочки.

ДОВЕРИЕ

Я прошёл мимо небольшой церквушки, возле которой множество гуляющих поздравляли друг друга с воскресением Христовым. Целовались и улыбались. Было тепло и празднично, но что-то мешало. Может многолюдность, может повторяемость слов, а может их неискренность. Или мне так показалось, не знаю. Я пошёл дальше.

Аллейка, а потом лестница, вывели меня к журчащему шёпотом ручью среди шуршащих также тихонечко прошлогодних листьев на зеленой траве, и робко ещё кивающих на ветру первых луговых цветов.

Когда аллеи, а затем и тропинки закончились, затихли и людские голоса. Зато воздух вокруг наполнился прозрачным песнопением птичьих голосов в сопровождении мягкой музыки бледно-зелёных шелковистых листьев под руководством молодого дирижёра – весеннего ветерка.

Пчелы, шершни и другие насекомые вставляли свои ноты в общее звучание. Бабочки в своём полёте смешивались с лепестками цветущих деревьев, уносимых ветром неведомо куда.

Я любовался зелеными волнами новорожденной листвы на тоненьких ветках деревьев под натиском теплых ласкающих потоков воздуха, пока мой взгляд не упал на чёрную головку с блестящим глазом за солнечной желтизной цветущего куста.

Затем появилась шейка, тоже в чёрном оперении, потом серая спинка. Это была серая ворона, которая, выйдя из-за куста, медленно и гордо шествовала в мою сторону.

Вообще-то я не очень люблю ворон, но когда я разглядел на черном бархате её грудки белую звезду, вся неприязнь исчезла, уступив место любованию.

Ворона, видно, почувствовав это, совершенно безбоязненно шла прямо на меня, и, чуть не наступив мне на ногу, поплыла дальше по зеленому морю травы, задорно подняв голову.

Через открытую дверь доверия, ко мне вдруг хлынули потоки бабочек, шмелей, пёстрых пичужек и других неизвестных мне жителей воздушной стихии. Казалось, что пространство вокруг стало гуще, полнее.

Это была полнота новой, проснувшейся, воскресшей, единой жизни. Христос воскрес.

ЛИЗА

Это было в канун Нового Года. Предпраздничная суета – покупки, уборка, наведение порядка. Он вышел во двор выбросить мусор.

Справившись с этой несложной задачей, направился к дому и тут же буквально наткнулся на пронзительный взгляд тёмно-карих глаз. «Лиза!» – мелькнуло у него в сознании. Почему именно «Лиза»? Ведь он никогда её раньше не видел.

Совершенно чёрная, стройная, стремительная, ещё очень молодая. Крупные, мощные лапы, осанка выдавали породу. Купированный хвост и подрезанные уши говорили о том, что у неё есть хозяин, но вокруг никого не было.

«Или гуляет сама по себе, или потерялась. Таких молоденьких обычно одних не отпускают, наверное, потерялась», – крутилось в голове. «Ну что, идём в гости?» - вырвалось само собой.

Она тут же повернулась и побежала к подъезду чуть-чуть впереди него. Забежав на второй этаж, она остановилась прямо у его двери.

Он подошёл позже, открыл дверь ключом и пропустил её вперёд. Она быстро, ни к чему особенно не принюхиваясь, обежала обе комнаты и спокойно улеглась на ковёр, как на своё обычное место. «Как у себя дома», – подумал Он.

Собака была красивой, и пока Он искал для неё еду, домочадцы охали и ахали вокруг неё, но при этом заявляли, что собачьего запаха они в квартире не вынесут. Значит, о том, чтобы её оставить, разговор можно и не начинать.

Лиза почти равнодушно съела предложенное ей, и продолжала лежать, положив породистую морду на лапы и пристально глядя Ему в глаза.

Откуда это ощущение знакомства, почти родства? Ситуация становилась тягостной и грозила перейти в болезненную. Ещё немного и он просто не сможет с ней расстаться.

«Пошли» - хрипло произнёс Он. Она молча поднялась и пошла к двери. На улице они постояли несколько минут друг против друга, и разошлись в разные стороны. Больше они не виделись.


RSS









Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика